Тонкая грань

Люцифер гордо шагает по неуютному залу, крепко держа в своей руке запястье Непризнанной. На его скулах играют острые желваки, что ярко свидетельствует о том, что мужчина зол. До сих пор или все ещё. Не суть. – Люцифер идиот, – получилось довольно слитно, будто название какой-то тяжело запоминающейся породы пса. – Я передам, – демон сильнее сдавливает руку Уокер, перемещаясь на её холодные, как и всегда, пальцы. Сын Сатаны заворачивает за какой-то непонятный угол, а после останавливается у первой ступеньки лестницы, что резко поднималась куда-то ввысь. Под его ногой неприятно скрипит древесина, а в воздухе пахнет пылью, отчего девушка недовольно морщится, сглатывая. И так тошно. – Фу. – Многословно, – ухмылка играет на лице демона, но он спокойно делает ещё один шаг, сразу же переступая одну ступеньку. Мужчина несколько секунд смотрит на Вики, которая не решается следовать за ним по пятам. Она даже не в силах собраться с мыслями и выйти из орбит, где её голова будто каждый раз шла на взлёт. С выпивкой она явно переборщила. Люцифер считает в голове до трёх, а после резко подхватывает девушку на руки, небрежно закидывая к себе на плечо. Непризнанная недовольно мычит и слабо ударяет его по спине, болтая ногами и что-то бурча себе под нос. Она чувствует, как сильно он сжимает её бёдра одной рукой и как крепко держит второй за щиколотку, чтобы нога не залетала ему прямо в лицо. Молчит, спокойно поднимается дальше, отчего в её глазах играют какие-то непонятные блики и собственная тень. – Меня сейчас стошнит, – Уокер шумно сглатывает подступивший к горлу ком. – Меня не волнует, – сын Сатаны умело отмахивается, кажется, даже ускоряя шаг. – Это не я глушил алкоголь литрами, оставшись на несколько минут один. Девушка вновь пытается ударить его, но промахивается, попадая себе прямо по носу из-за того, что демон вдруг решил её чуть подкинуть, продолжая подниматься по лестнице. – Не литрами. – Бочками? – Люцифер недовольно шипит, когда Вики острым краем туфель умело задевает его пах, до сих пор пытаясь вырваться. Он быстро поднимается ещё выше, а после облегченно выдыхает, когда лестница стремительно сворачивает направо, а после ему открывается ошеломляюще красивый вид: ночной город, что теперь был как на ладони. Некоторые дома стояли почти вплотную друг к другу, образовывая до боли узкие проходы между собой, что освещались небольшими гирляндами, провода которых были умело закреплены среди кирпичных стен или просто осторожно прибиты к панельным. Почти каждая крыша жилого дома отражала звездное небо, а оно сегодня было заметно усыпано этими светлыми веснушками. Ни одного облака, лишь полная луна, которая отбивалась невероятным светом глазах, и небо, как на картинах. Прохожих среди улиц почти не было, только изредка кто-то мелькал, привлекая внимание. Фонари у дорог создавали яркий блик, освещая пешеходные переходы и капоты машин, что явно устроили себе парковку в неподходящем месте. В воздухе витал запах чего-то нового и свежего, словно сами небеса спустились на землю. Аромат дождя, который должен был пойти, но все никак не срывался. – Может, отпустишь меня? Я все ещё лицезрею твою задницу, – Непризнанная тихо хмыкает, чуть прикрыв глаза, чтобы точно не провалиться в транс. – Точно, – демон медленно опускает девушку на ноги, помогая устоять на одном месте, не свалившись и не улетев куда-то за перила, что не были привычно высокими и еле достигали уровня колен. – Не нравится мой зад – так и скажи. – Обязательно. Вики медленно, насколько ей позволяет общее состояние, разворачивается на несгибаемых ногах, тут же замирая. Лёгкий ветер касается её волос, отправляя непослушные локоны за спину и чуть играясь с румянцем на щеках. Дышать становится намного легче, ком опускается ниже и вскоре вовсе пропадает. Голова не кружится, ноги уверенно стоят на одном месте, но все равно лучше не двигаться. Чуть попустило. Ещё один вдох. Дуновение ветра. Улыбка. Девушка немного расслабляется, поглаживая кончиками пальцев одно из перьев своего платья. Она молча рассматривает каждое здание, с интересом заглядывает в каждое окно, где ещё горел свет. Люди. Живые люди, что занимаются своими дневными, а точнее быть, ночными обязательствами. Где-то под ногами, несколькими этажами ниже, слышится музыка. Или слух обострился, или бармен таки сделал её громче. Неважно, ведь дышать становится невозможно, когда приходит очевидное: отсюда видно почти каждый уголок, ведь бар находится на нагорной части города. Это не многоэтажка или какой-то небоскрёб, но виды отсюда однозначно потрясающие и захватывающие: где-то из приоткрытого окна выглядывает темно-зелёная занавеска, где-то на балконе стоит молодая пара, попивая что-то горяченькое со своих кружек, где-то просто располагается огромное здание с панорамными окнами, в которых отражаются звёзды и блики фонарей. Все такое знакомое, родное, но в тоже время чужое и недостижимое. Понятно, почему Люцифер решил прийти именно сюда. – Что думаешь? – низкий бархат заставляет невольно вздрогнуть. – Здесь намного красивее, чем в баре. Не понимаю, как такое противное заведение может иметь такую... – Крышу, – демон слабо улыбается и делает шаг навстречу девушке, замечая, как она поглаживает ладонями свои плечи. – Это так банально, но так объяснимо. Снаружи все безумно красивое, захватывающее, а внутри все примитивно, сухо и даже мерзко. Он подходит к Вики почти вплотную, осторожно обнимая со спины и прижимая к себе. В нос отдаёт лёгкий перегар, заставляя скривиться, а после поджать губы. И что же в её черепной коробке такого, что она так напилась? – О чем ты? – вдруг спрашивает Непризнанная, наблюдая за мужчиной боковым зрением. – О себе, – ухмылка играет на лице сына Сатаны ещё секунду, а после ловко пропадает. – Не бери в голову. Уокер резко разворачивается к демону лицом, упираясь ладонями в массивные плечи. Она недовольно хмурится, выказывая этим все своё недоумение, а в неком смысле и непонимание происходящего. Одной рукой чуть сильнее надавливает на ткань чёрной рубашки, немного склоняя голову набок. Её губы неуловимо дрожат, то ли от холода, то ли от присутствия этого придурка, но факт остаётся фактом. – Когда ты уже наконец снимешь эти розовые очки? – Люцифер опережает любой её вопрос или же недовольство, неважно, в какой форме оно бы проявилось. Непризнанная лишь сильнее прижимается к тёплому телу, наконец заводя свои руки мужчине за спину. Она утыкается носом в его ключицу, а после прислоняется к груди щекой, прикрыв глаза. Слышит, как бьется его сердце, и, пожалуй, это единственное, что делает его живым. – Мир, наверное, обеднел, когда мне досталась ты, – на выдохе произносит демон, обводя рукой талию девушки. Быть живым – это подарок, а быть счастливым – это выбор, поэтому даже сам сын Сатаны сегодня сделал выбор. Он чувствует неприятный запах спирта, которым пропитывается в воротник его рубашки. Он чувствует, как крепко смыкаются её ладони за спиной. Он чувствует, как слабо она улыбается, когда его сердце начинает колотиться почти молниеносно. Он чувствует, как она переступает с ноги на ногу, потому что в стельку пьяна, но всё ещё соображает. Он чувствует, но это не делает его живым. Это делает его счастливым. И пусть под ногами самое непрезентабельное заведение, но сейчас он здесь: среди звёзд, слабого света луны и рядом с той, которая бесила его больше всего на свете. И это счастье. – У нас с тобой железные нервы, – Уокер впервые хихикает, как-то совсем наивно и по-детски. И она права. Права, как никогда. Не каждый бы решился на то, что было за их спинами. Не каждый бы решился на ту боль, что смешивалась с кровью и текла по венам, постоянно напоминая о себе и сковывая лёгкие. Не каждый бы решился нарушать то, что было золотым правилом, которое означало наибольшую святость. Не каждый. Вики медленно отстраняется, встречаясь взглядом с красной бездной, что теперь более напоминала море, тихую гладь одним летним спокойным вечером. Она довольно улыбается, а после скользит глазами чуть ниже, очерчивая строгую форму носа и наконец добираясь к губам. Сын Сатаны, замечая это, чуть приоткрывает их и наклоняется, боясь снова что-то нарушить, навредить или оказаться неуместным. Секунда. Ещё одна. И ещё. Люцифер сдаётся, таки накрывая желанные губы девушки своими. Немного спирта, привкус крови, остаток боли. Этот поцелуй будто заканчивает некую старую эпоху, образуя что-то неизведанное, абсолютно другое. Создаётся впечатление, что они стоят на какой-то одной из малоизвестных сцен и ждут, пока кто-то выкрикнет «браво». Даже если внутри буквально днём ранее все порвалось и теперь сыпется в щепки. – Люци... – Непризнанная отстраняется первой, пытаясь собрать себя в кучу. – Абсурд, – мужчина облизывает губы, будто пробуя осадок горечи на вкус. Уокер делает шаг назад, понимая, что абсолютно все является таковым, но ей это безумно нравится. Этот абсурд ей по душе. Счастье – просто быть собой, такой безбашенной и ненормальной, раздражающей Фенцио и остальных учителей время от времени. Счастье – быть маленькой пылинкой в руках демона, которому вряд ли бы кто-то доверил своё сердце, а она смогла. Счастье – быть такой пьяной и невыносимой, стоящей прямо здесь и сейчас. Счастье – не думать о том, что же скажет мама, если на шее появится новая отметина после ночи с тем, кто сейчас стоит прямо напротив. Счастье. Девушка быстро подходит к перилам и садится прямо у них, опираясь одним локтем о железку, что заставляет сына Сатаны заметно напрячься. А что лучше? Абсурд или чувствовать себя раненым и оставленным? Абсурд или чувствовать, что разламываешься? Абсурд или... – Такой грустный вечер, – демон наблюдает за тем, как в голове Вики назревает какая-то идея или схема. – Ничуть, – она грустно улыбается, чувствуя, как по телу вновь разносится тепло от выпитого, или просто таки научилась регулировать температуру тела. – Я устал от правил чужой игры, Вики, – Люцифер быстро оказывается рядом, протягивая девушке руку. В её глазах играют пьяные чертики, что так и шепчут: «Пылай. Полыхай. Греши». Даже такую пьяную и очевидно глупую не хочется ни с кем делить. Мужчина выдаёт ухмылку, когда Непризнанная принимает помощь и грациозно поднимается на ноги, сразу же расправляя плечи. К счастью, она не знает, как забавно выглядит, учитывая количество выпитого. Но это не играет никакой роли, ведь мужская рука ловко касается поясницы, спускаясь чуть ниже, что только раскаляет желание девушки. Он вновь застывает прямо у её лица, опаляя горячим дыханием губы, что успели обветриться. Непризнанная улыбается уголками губ, прильнув к сыну Сатаны. Неожиданно для них двоих раздаётся раскат грома, звонкий, пугающий. Девушка только и успевает развернуться и поднять голову к небу, как оттуда начинают спускаться массивные влажные капли, тут же прибивая её локоны. – Это Фенцио плачет, что мы сбежали, – Вики тихо смеется, чуть прикрыв глаза. – Тебе нельзя пить, – демон недовольно цокает языком и хватает девушку под руки, заставляя обвить его напряженную шею. Он оглядывается по сторонам и, убедившись, что никого рядом нет и никто на них не смотрит, вызывает водоворот, сразу же устремляясь в него. Сильные бордовые крылья расправляются, делают несколько не менее мощных взмахов внутри воронки. Люцифер сосредоточен, внимательно следит за каждым облаком, непрерывно думая. Уокер лишь продолжает висеть у него на шее, разглядывая чёткие линии мышц и подбородка, продолжая хихикать под нос. Ветер, образовавшийся внутри стремительного водоворота, играет с её волосами, что вызывает у неё ещё больше смеха. Сумасшедшая. Казалось бы, ещё секунда – и два недовольных личика обеспечены: Фенцио и Кроули. И почему это они так часто ошиваются вместе? Но все догадки уходят в небытие, когда сын Сатаны похлопывает спутницу по плечу, заставляя открыть веки и перестать что-то бормотать под нос, иногда хихикая. Девушка испуганно оглядывается, ведь дождь продолжает покрывать каплями её румяное лицо, а ткань платья заметно мокнет под его импульсивностью. Прямо перед глазами вывеска с названием отеля, и, будь Вики не такой пьяной, с удовольствием бы прочла вслух эти красиво выведенные буквы. – Где мы? Демон лишь хмыкает и берет Непризнанную за руку, ловко переплетая их пальцы. Ответа не последовало, он лишь стремительно направился в здание отеля, прикрываясь свободной рукой от массивных капель дождя, что так часто били прямо в веки, стекали по щекам и застывали на алых губах. – От твоего перегара у Фенцио выпадут оставшиеся волосы, – мужчина открывает дверь, пропуская девушку внутрь. Вики скрещивает руки на груди и показушно надувает губы, делая вид, что обиделась. Она послушно ступает вслед за Люцифером, который уверенной походкой направляется на ресепшн. Пока её ноги, что стали ватными, медленно плетутся, девушка успевает разглядеть весьма впечатляющий интерьер. Золотистые стены, белые панели, что были аккуратно прибиты на углах. Светлый кафель, который чем-то был похож на мрамор и звонко отбивал каждый их шаг. Огромные люстры были подобны тем, что висели в зале на небесах в день бала, блестящие камни на цепочках украшали их, добавляя выразительности и изящества. Освещение тёплое, приятное, не давит на глаза. Сама комната со стойкой регистрации просторная, где-то в стороне стоят диванчики и стеклянные журнальные столики, которые добавляют какой-то вычурности, превращая это помещение в зал дворца, где обычно собираются гости в изящных платьях и накидках из дорогих тканей. – Моника, нам нужна комната, – сын Сатаны начинает с козырей, на что женщина за стойкой загадочно улыбается. – Люкс? – демон кивает, и она что-то вбивает в системный компьютер. – Двуспальный номер? Люцифер разворачивается к Непризнанной, что внимательно разглядывала каждый уголок, немного пошатываясь и поправляя влажные после дождя волосы. Его взгляд тяжёлый, даже оценивающий. – Нет, двухспальная только кровать, – он выдаёт ухмылку и ждёт менее минуты, пока в его руке не появляется связка ключей. – Приятного отдыха. Вдруг что, звоните, – Моника дружелюбно кивает и указывает рукой в сторону лифта. Мужчина подходит к Уокер, которая, казалось бы, вообще не собирается двигаться с места. Он вновь берет её за руку, на что та отмахивается, продолжая непоколебимо стоять посреди комнаты, будто ноги её прибиты к полу. – Не вынуждай меня, – сын Сатаны пытается взять девушку за руку, она поддаётся, но собирается что-то сказать, приоткрыв рот. Прикладывает указательный палец свободной руки на её губы, смыкая их. – Не время для вопросов. Наконец добившись молчания и слабой податливости, демон ступает в сторону лифта, вслушиваясь в неравномерные шаги Непризнанной, которая сравнялась с его плечом и шла относительно ровно. На её лице все ещё играла тень обиды, но она пыталась проглотить её вместе с неприятным комом, что заставлял её чувствовать себя неуютно и каждый раз ёжиться, когда Люцифер недовольно оборачивался, слыша её глухое дыхание, вперемешку с перегаром. В лифт они тоже зашли молча, демон, как на автомате, нажал на нужную кнопку с номером этажа, расправив плечи и развернувшись к Уокер лицом. Девушка просто кивает своим мыслям, поочерёдно кусая губы, застывая в непонятном ожидании и пытаясь понять, насколько плохим является её предчувствие. – Ты... – Я знал, что это будет, – мужчина зарывается рукой в слегка влажные волосы, чуть оттягивая их назад. – Ты не можешь без вопросов, да? Вики поджимает губы в тонкую линию, пытаясь понять свои собственные ощущения внутри, стараясь выяснить, что так сильно тревожит, будто рассекая на две части, одна из которых твердит обидеться на всю жизнь, а вторая возбудить и подчинить себе. – Ты спишь с людьми? – её бровь нервно дёргается, но выражение лица остается серьезным. – Я не сплю с Непризнанными и с людьми, – облегченно выдыхает Люцифер, и дверь лифта наконец распахивается, открывая вид на не менее изящный коридор. – А, теперь все ясно, – с нотками обиды произносит Непризнанная, выходя из лифта, который был довольно просторный и вмещал в себе явно более, чем два человека. Сын Сатаны безразлично проходится вдоль комнат и наконец останавливается у нужной, сверяясь с номерком на связке. Он вставляет ключ в дверной замок, дважды прокручивая и наконец распахивая дверь. Его глаза, что на долю секунды застывают на лице девушки, так и кричат: «Захочешь– присоединяйся». Демон стоит ещё несколько секунд прямо у порога, бегая глазами по номеру, но думая совершенно не о том, какого цвета постельное белье на этот раз и работает ли телевизор. В любом случае, ничего фонового ему сегодня не потребуется. – Ты исключение, – наконец выпаливает мужчина и заходит внутрь. Исключение никогда не было синонимом к слову облегчение, но сейчас они почему-то стали на равных. Уокер улыбается, но эта улыбка словно не её, а чужая, совсем неподходящая. Девушка долго обдумывает сказанные Люцифером слова, стараясь понять, были они просто попыткой успокоить и потушить её или таки правдой. Сама не замечает, как делает поспешные шаги в сторону двери, за которой несколько минут назад скрылся демон. Лучшая защита – это нападение. Лучшая возможность узнать – проверить. И ничего ужасного в этом нет, если желание было и до этого. Просто его нужно совместить с пользой для себя, сделать выводы. – Люцифер, я тебя хочу, – Непризнанная вваливается в их номер, специально чуть повиснув на ручке двери. Это всё алкоголь. Глупая, глупая Вики. Он правду говорил, что ей нельзя пить. Сейчас вручит ему своё тело, а завтра и забудет, что проверяла, лучше ли она, чем кто-либо, кто побывал в его руках и в его постели. – Почему я не удивлён? – он стоит спиной к девушке, аккуратно расправляя свою рубашку, которую уже успел надеть на тремпель. – Вики, я клянусь тебе, я не спал с земными девушками. Я просто пытался попробовать жить, как это делаете вы. Напивался, много курил, зависал в номере с какой-то красоткой, которая развязно танцевала, но уходила обиженной, ведь в итоге ничего не получила. – Давно? – Вики приподнимает бровь, делая вид, что это её совершенно не удивило. – Давно. Сейчас же мне от одной мысли становится противно, – сын Сатаны разворачивается к вошедшей, облизывая губы, замечая, что она продолжает распутывать тонкие шнурочки на талии, чтобы снять платье. – Люди тратят свою жизнь впустую, мне это чуждо. Осознание бьет в лицо какой-то слишком отрезвляющей пощёчиной. И это не потому, что Уокер потратила жизнь впустую или чего-то не успела. Не потому, что сам сын Сатаны раньше бродил земными улицами, пытаясь понять жизнь, до которой ему, честно говоря, далеко. А потому, что желание таки завязалось в крепкий узел в районе живота, и лучшим вариантом было бы действительно выпустить пар, чтобы выплеснуть всю боль, которая с каждым днём накапливалась и накапливалась. Непризнанная справляется с завязками, оставляя платье на себе изящно свисать. Перья на белой ткани помялись, под массивными каплями дождя перестали топырится, но суть была не в этой ангельской накидке, а в том, какой была её обладательница. Какая превосходная энергия от неё исходила и каким грациозным был один только её силуэт, пусть и напившийся вдребезги. – Люци, пожалуйста. – Ты пьяна, Вики, я не притронусь к тебе, – демон поспешно отходит подальше и плюхается на огромное кресло. Девушка снимает обувь, пару раз ударяясь лбом о стену, не так сильно, но заметно. Ноги и впрямь какие-то ватные, алкоголь всё внутри расправил, завладел мозгом и теперь даёт какие-то наставления. Ни ветер, ни дождь, ни эта слишком дружелюбная Моника за стойкой регистрации – ничто и никто больше не облегчит поток навязчивых мыслей, не успокоит дикое желание. Выпившие девушки способны на всё. Особенно если это Уокер. Она быстро надвигается к мужчине и, не давая возможности ему подняться с места, резко садится к нему на колени, сразу же разворачиваясь. Их глаза встречаются, и, несмотря на противоречия в словах, пламени красным лазерам уж точно не занимать. – Чего ты добиваешься? – бархат сменяет привычная глубокая хрипотца. – Ты знаешь, – Вики кладет руки демону на плечи, перекидывая одну ногу через него и сразу же сгибая сначала её, а после другую. Люцифер опускает взгляд и замечает, что она просто приковала его бёдра к креслу своими ногами, размещаясь своей промежностью прямо на его паховой области. Её дыхание так участилось, что ребра иногда упираются ему в живот, что не может не заводить. – Что у тебя было с Дино? – сын Сатаны проходится языком вдоль нижней губы, трепетно заправляя спавший на лицо локон девушке за ухо. – Мы целовались, – Непризнанная краснеет, притупив взгляд под таким давлением. – У статуи равновесия, такая дикость. Не знаю, что тогда на меня нашло, ведь... – Не оправдывайся, – мужчина почти рычит от злости, забираясь руками под ткань платья, что теперь было просто как накидка, предоставляя доступ ко всем частям тела, показывая все округлости и чёткие изгибы, ну и, конечно же, кружевное белье. – Только со святошей? Демон замечает, что Уокер тихо сглатывает, начиная бегать глазами по комнате. Он слабо улыбается, касаясь пальцами её бёдер и выводя ими какие-то узоры, доходит до ягодиц и крепко сжимает одну половинку, так и требуя ответить на его вопрос. Такой настойчивый, упёртый, горячий. – Ещё с Мими, но только для того, чтобы узнать её энергию на занятии Геральда. Вики нервно кусает губу, вовсе забывая о своих коварных и развязных планах. Даже возбуждение мужчины, что откровенно упирается в ткань её трусиков, не выводит её из мыслей. Девушка просто сидит в одном положении, почему-то чувствуя себя виноватой за каждый поцелуй, что был не с ним, за каждое милое слово или же встречу. Оказывает влияние или она сама поддаётся? От папочки набрался или... – Гениально, – Люцифер прерывает её мысли, принуждая обратить на него внимание. – А переспать ради этого ни с кем не думала? – Долго решалась, – Непризнанная язвит, ведь мужчина занял её место – того, кто постоянно задаёт вопросы. Сын Сатаны недовольно фыркает, будто этими словами девушка задела его до глубины души, схватила что-то больно похожее на сердце и изо всех надавила. «Долго решалась». С Мими? С Дино? С Ади, что ошивался вокруг, как липучка? Глаза бы на всё ответили, но демон сам боится заглядывать в них. Он сам боится ответа. Уокер около минуты сидит в таком положении, а после прикрывает глаза, упираясь лбом в спинку кресла. Благо, она мягкая, не то, что стены в прихожей. – Тебе плохо? – демон таки побеждает свою гордость, на что получает короткий положительный кивок. Мужчина осторожно приподнимает почти полностью обессиленное тело девушки, поднимаясь со своего места и помогая ей расположиться поудобнее. Голова касается мягкой спинки кресла, а спина полностью повторяет её форму. Все внутри сжимается в одну точку и пульсирует, отдавая болью в висках и какой-то терпкостью во рту, тотчас съедая хорошее настроение. Люцифер быстро подходит к небольшому стеллажу, на котором виднелся графин с водой и один пустой стакан. Он тут же наполняет его водой и протягивает Непризнанной, что хватается за него, как за спасательный круг. Девушка отпивает несколько глотков, крепко прижав одну ногу ко второй, настолько, что косточки на щиколотках невольно ударились друг о друга. – Спасибо, – шепчет, ведь сил явно оставалось на исходе. Демон лишь кивает и присаживается на пол, рядом с ногами девушки. Он осторожно обнимает её под коленями, укладывая на них тяжелую от полученной информации голову. Дино.Её.Целовал.Она.Призналась.Сама. Сын Сатаны глубоко вдыхает, пытаясь собрать себя в кучу и не потерять статус самого важного и самого гордого. Кто, если не он, будет бесить всех Непризнанных одним только своим присутствием, нагнетать обстановку, надоедать своими выходками Ости, которая никогда не была чем-то родным и заходила в гости только ради одного совместного дела, и выносить мозг учителям? Кто не будет давать спокойно жить дочери Серафима, которая несколько часов назад накидалась, как подросток? Люцифер улыбается уголком губ и ставит невесомый поцелуй на чашечке колена Непризнанной. – Меня клеймят самим дьяволом, а я целую твои колени. Он тихо смеется сам с себя, доводя это почти до абсурда. Но, когда поднимает голову, чтобы найти яркую улыбку, видит лишь тусклое сонное лицо, что устало склонилось над стаканом, посапывая. Такая взрослая, но такой ребёнок одновременно. Такая невыносимая и вредная, но такая своя. Такая безукоризненно родная.