Тонкая грань

Непризнанная, чтобы уж точно не вывести демона из себя, остаток пути предпочла молча лететь где-то рядом, позволяя мужчине придерживать её за тонкое запястье, иногда даже сильнее, чем это требовалось. Она не успела толком создать какие-то новые впечатляющие схемы в своей голове или придумать грандиозный алгоритм «как напиться на земле, когда тебя ждёт на уроке Фенцио», ведь ноги быстро коснулись земли, а сама девушка чуть ли не полетела кувырком по асфальту. – Черт, Люцифер, – Вики недовольно приподнимается, пытаясь удержаться на весу. – Одно из двух, если забыла, – сын Сатаны хищно улыбается, поправляя воротник рубашки. Он отпустил её, ведь счёл внимательной. – Да чтоб тебя! Уокер поправляет перья на своём платье, которое уже успело немного помяться после посиделок у обрыва. Однако ничто не мешало девушке выглядеть сказочно красивой и невероятно привлекательной, пусть даже не все взгляды, что повстречаются, увидят эти роскошные перья и не менее роскошное одеяние. – А не нужно летать в облаках, – Люцифер тут же жалеет о сказанном, ведь именно оттуда они только что спустились. – В переносном смысле, конечно же. Непризнанная закатывает глаза, после чуть расслабляясь и оглядываясь по сторонам. Не самый людный переулок, но буквально за перекрёстком уже слышится гул толпы, музыка, обычно играющая у барных стоек, и какие-то глупые споры. Она гордо проходит мимо мужчины, который в недоумении наблюдает за её стремлением побыстрее уйти. Глупая. И гордая. Демон торопливо подходит к девушке, осторожно перемещая свою руку ей на поясницу, от чего та невольно вздрагивает и покрывается мурашками. Все её тело горит от этих прикосновений, а она собирается ему устроить словесную войну. Ну что за дама? – Куда ты так спешишь? – сын Сатаны аккуратно подводит руку чуть выше, касаясь кончиками пальцев позвоночника, а после поглаживая затылок Уокер. – Ты не выпьешь за один вечер все запасы алкоголя в городе. – А ты бросаешь вызов? Вики специально приподнимает одну бровь слишком по-издевательски, поглядывая на мужчину, рука которого вновь медленно возвращалась к пояснице, заставляя все внутри предательски сжаться, а внутренности связаться в узел. Она проводит языком по нижней губе, даже не замечая, как демон открывает дверь прямо перед её носом. – Долго будешь стоять? – Люцифер вновь выдаёт свою фирменную ухмылку, самодовольно стреляя глазками. – Точно, – фыркает Непризнанная и, ловко отпрянув от крепкой ладони, что трепетно размещалась на пояснице, входит в помещение. Признаться честно, девушка никогда не была в этом баре, ведь, видимо, у неё никогда не было проблем с алкоголем. Да и она попросту не расхаживала по городу с целью надраться, даже будучи живой и имея на это полное право. Освещение совсем тусклое, и большинство лиц за счёт этого просто теряется, их выражения становятся слегка туманными и нечёткими. Посреди огромного зала, в котором хаотично расставлены столики с небольшим стульями, стоит какой-то резкий запах жасмина или недорогих ароматических палочек, смешанный с нотками фастфуда. Играет кантри, женщины среднего возраста вызывающе опираются на барную стойку, накручивая локоны волос на палец и пытаясь подцепить бармена. Создаётся впечатление, что это какое-то путешествие во времени, ничего современного и совершенно люксового в этом заведении нет. Девушка делает ещё несколько шагов вперед, отмечая, что люди здесь разбиты по кучкам и заняты чем-то своим. Только одинокие и скучающие пытаются обратить на себя внимание, прохаживаясь вдоль небольшого прохода у барной стойки. – Почему сюда? – дочь Серафима хмурит брови, оценивая взглядом прохожих, часть из которых были настолько пьяны, что проливали напитки друг на друга. Демон лишь подозрительно пожимает плечами, давая понять, что ответа не последует. Отлично. Просто замечательно. Уокер прикусывает нижнюю губу, продолжая рассматривать интерьер. Темно-коричневые стены, на которых висели какие-то бумажные плакаты, неаккуратно прибитые гроздями, не давят и не успокаивают. Огромное растение в горшке, прямо у таблички «WC» выглядит совсем вяло, будто поливают его далеко не водой, с учетом того, в каком месте оно находится. У барной стойки стоит шкаф с прозрачными дверцами, за которыми виднеются пробки бутылок. Очевидно, что вина. Ещё шаг. Девушка внимательно смотрит под ноги, ведь даже кафельный пол здесь украшен разноцветными каплями и какими-то ужасающими кляксами. С каждым движением все больше пахнет фастфудом и немного табаком. Дешевые сигареты. Люцифер молча наслаждается её реакцией, галантно ступая следом за Непризнанной, будто он читает каждую её мысль, будто питается этим отвращением и едва уловимым страхом. Это место похоже на Ад. Тот Ад, в котором он вырос, будучи подростком и каждый день получая от отца по заслугам. – Ты издеваешься, да? Сколько можно? – Вики вдруг резко поворачивается к мужчине лицом, упираясь в него яростным взглядом. По её светлым глазам будто прошлись трещины, меняя радужку на что-то более темное и отталкивающие. Вновь стеклянный вид голубой бездны, которая всегда скрывалась под пышными ресницами. – Что опять? – демон собирается просто развернуться и уйти, но тут же останавливается, заметив весьма неприятную картину. В дальнем углу зала, за столиком, который совершенно ничем не выделялся, сидел молодой человек в компании друзей. Совсем непримечательный, как серая мышка, парень цеплял взгляд только своей пышной кудрявой шевелюрой. Рыжей шевелюрой. Даже с этого расстояния было видно, что он сидит в толстовке на размера два больше, а под столом осторожно болтаются ноги. Классические каштановые штаны. Просто не может быть. – Я не виноват во всех твоих случайностях, Непризнанная, – мужчина недовольно отпихивает спутницу, и на его лице успевает появиться оскал. – Хочешь сказать, ты привёл меня в эту дыру, ничего не зная? – Уокер взмахивает руками и только сейчас понимает, что наделала слишком много шуму. Люцифер раскрывает рот, собираясь что-то сказать, но тут же смыкает губы и переводит свой пылающий взгляд в сторону, замечая, как пристально на них смотрят именно те ребята, что сидели рядом с ним. С ним. – Как ты меня достала своими подозрениями и претензиями, я не виноват в каждой твоей неудаче или в каждой случайности, – сын Сатаны произносит стальным, совершено безразличным тоном и делает шаг в сторону парня из прошлого Вики. – Ты хотела напиться – получай. Теперь уже девушка не успевает ответить что-либо, демон просто гордо разворачивается и подходит к столику, что располагался в дальнем углу. Он пафосно и немного наигранно отодвигает свободный стул, а после подсаживается к парню в классических каштановых штанах. Непризнанная застывает на месте, боясь сделать даже шаг, просто двинуть рукой или ногой. Он взял и подошёл к тому, кто со временем решился на то, чтобы разбить ей сердце. Да, она была юной и влюблённой, но это не значит, что абсолютно все можно затрагивать и ворошить. Дёргать за ниточки, нажимать на клавиши. Невыносимый. – Как тусовочка? – Люцифер пристально разглядывает черты лица рыжего, боясь спугнуть его слишком сильным интересом. – Отлично, – сухо и наплевательски. – Как Вики Уокер? Слышал, она... – мужчина изображает руками столкновение и небольшой взрыв, наблюдая за реакцией каждого сидящего за столиком. Девушка улавливает некоторые слова, что слетают с уст сына Сатаны, и переминается с ноги на ногу, не понимая, что лучше всего делать в данной ситуации: подойти к ним или наоборот исчезнуть. В последнее время демон показывает себя настоящего, и вся его нежность вперемешку с заботой время от времени граничит с издёвкой, подлостью. – Да, разбилась на машине, – отвечает какая-то девушка, тихо хмыкая. – Большая потеря, дружище, – Люцифер собирается положить ладонь парню на плечо, но тот грубо отмахивается, готовясь пригреть подошедшего. – Не твоё дело. Она давно не играла никакой роли в моей жизни, – рыжий устало поглядывает в сторону Непризнанной, которая все же направилась к её «недоспасителю». – Жаль, что так вышло. Не более. Вики застывает прямо у стола, когда эти слова касаются ее слуха и каким-то неприятным треском отдают в висках. А на что она надеялась? А на что сейчас надеется этот черт? Неизвестность. Безысходность. Сухость и мерзость от окружения. Невозможно понять, что может произойти в следующую секунду, ведь глаза цвета красной меди уже успели загореться недовольством и какой-то нескрываемой злостью. Чего тебе злиться? Ты же Люцифер. – Не более, – повторяет демон, будто отвечая самому себе. Уокер испуганно смотрит на него, после переводит взгляд на человека, который украл звание её первой любви. Их глаза встречаются, и напротив мелькает слабое узнавание. Парень прикрывает веки и качает головой, словно пытается смахнуть что-то с себя. Он шумно сглатывает, по-детски складывает ладони прямо перед собой. Тело напряжено, веки вздрагивают, губы превращаются в тонко согнутую линию. Глаза. Просто глаза. – Отстойная была травка, бро, – рыжий приоткрывает один глаз и смотрит в сторону друга, который выглядел более расслабленно. Непризнанная удивленно вскидывает брови, возвращаясь к демону, который теперь просто улыбался. Хочешь сказать, ты лучше? Правильнее? Круче? Ты настоящий дьявол, исчадие ада, для которого, возможно, дурь – это просто детский лепет. Девушка вздрагивает, как от холода. Эмоциональных сил больше не остается, и она просто разворачивается на пятках, готовясь уйти, но вдруг встречается со своим отражением в зеркале, что висело на небольшом крючке прямо за огромным, почти неживым растением. Пронзительные голубые глаза остались её собственными, а остальные черты лица полностью изменены. Даже губы и нос, которые теперь были ещё тоньше и не выглядели супер красиво. В отражении на неё смотрела обычная блондинка, без каких-то примечательных черт во внешности и даже без пышных форм. Вики тихо хмыкает, все же позволяя себе направиться в сторону выхода. Крепкая мужская рука тут же хватает её тонкое запястье, но оставаться здесь или доказывать что-либо сил просто нет. И желания нет. И надежды на что-то хорошее нет. – Просто доверься мне, – Люцифер говорит значительно тише, надеясь на то, что у него получится переубедить Уокер. – Да я и вижу, что это значит – доверять тебе, – девушка пытается держаться стойко, но её голос дрожит. Демон спокойно принимает эти слова, помогая Непризнанной присесть за столик, что стоял ближе всех к барной стойке. К счастью, запаха табачного дыма не было, и от бармена несло только чем-то кисло-сладким. Девушка уныло смотрит в пол, складывая руки на груди и просто дожидаясь очередного удара, который рассечет её сердце на две половины окончательно. Сын Сатаны крутится у бара, выбирая какие-то напитки, с отвращением поглядывая на женщин, что довольно машут ему руками или позволяют себе что-то шепнуть на ухо. Мужчина же выглядит слишком уверенно и слишком занятым, чтобы отвлекать себя кем-то. – Самое крепкое, что было в баре, – Люцифер ставит два огромных бокала на гладкую поверхность стола, не издавая лишних неприятных звуков. Непризнанная возвращается в реальность, когда видит перед собой напиток, который состоял из небольших полос разных цветов, в основном кофейного оттенка. Какая-то алкогольная зебра. Ликёр? Девушка хмурится и разворачивается в сторону барной стойки, пытаясь разглядеть бутылки, выстроенные в ряд прямо за спиной бармена на одной из широких полок. Она поочерёдно кусает губы, понимая, что совершенно не помнит, как выглядит спиртное, что сейчас болтается у неё в стакане. – Думаю, водку ты не пьёшь, – демон присаживается напротив и делает глоток. – Спасибо, – Уокер тихо хмыкает и сглатывает, прежде чем подтянуть бокал к себе и неуверенно попробовать напиток. Острый жар обжигает горло и беспощадным тёплом тянется к желудку, напоминая лаву, что стекает по горе вулкана. Жидкость, приятная и покалывающая, знатно согревает и немного отдаёт в голову, напоминая о своей крепкости. Демон не соврал. – Ну что? Все ещё хочешь меня убить? – мужчина внимательно наблюдает за Вики, которая теперь уже более уверенно делает ещё один глоток. – Плевать, – она отвечает абсолютно спокойно, даже оставляя какое-то непонятное послевкусие. Сын Сатаны пожимает плечами и откидывается на спинку стула, крепко сжимая в руке бокал. Он немного взбалтывает его, хитро усмехаясь и кидая неоднозначные взгляды на свою спутницу. Они просто сбежали вместе, они просто поставили на паузу тот мир, что остался за облаками. Дали понять, что теперь, как никто другой, имеют право на то, чтобы выдохнуть, напиться, поговорить. Просто поговорить без мысли, что теперь мама не увидит перед собой ангелочка или отец отвесит новую жгучую пощечину. – Насколько тебе больно? – Непризнанная справляется с половиной содержимого, довольно улыбаясь. – Есть так много вещей, которые для тебя намного лучше, – Люцифер грустно улыбается и опустошает бокал, громко оставляя его в сторону. – Ты говоришь загадками, – девушка повторяет следом за демоном, немного кривясь от жгучей вязкости напитка. Мужчина протягивает руку, сметая рукавом рубашки оставшиеся после предыдущих посетителей крошки, касаясь своими пальцами женской ладони. Он осторожно поглаживает линии на коже, иногда задевая мягкие подушечки пальцев. Его взгляд серьёзен, без лишних бликов или пламени. – Ты спросила о моей матери, – сын Сатаны прикусывает губу и склоняет голову набок, чувствуя, что девушка даже не дышит. – Я не хочу, чтобы ты закончила таким образом. Чтобы твоё тело обратилось в израненный мрамор, в архитектуру, в мост из искалеченных птиц. Люцифер переводит взгляд на перья, которыми было усыпано платье Уокер. Пристально рассматривает каждое перо, тихо вздыхая и слабо улыбаясь. Вот только улыбка его кричит, просто вопит о том, что ему больно. Насколько? Настолько, что даже мать Серафим, которая просто живет своей жизнью и дальше, – это даже не рубец по сравнению с затянувшимися шрамами, присутствующими в его жизни. Он никогда не забудет глаза женщины, которая крепко его обнимала, шутя про круассаны и красное вино, не забудет ни в один дождливый день. Он никогда не забудет отца, а он ведь лично смотрел на то, как ядовито пропадают чувства дьявола, как тело мужчины больше не производит света. Темень, туман, пропасть. Его душа, такая же чёрная и жалкая, тоже смята и тоже прожжена подобно бумаге, что хранили в конверте, а после просто скомкали. Он сильнее сжимает руку Непризнанной, протяжно выдыхая накопившееся напряжение. И как ей сказать, что Мисселина права? Что ещё немного – и она будет тлеть на глазах. Без нравоучений матери, без ударов отца, – вседозволенность, но чего она будет стоить, если теперь они не сумасшедшая парочка, а просто остатки тех, кем были. Просто осколки, и даже не одного стакана. – Это неважно, – Вики вдруг резко приподнимается на стуле от волнения, но после вновь удобнее размещается на нем. – Мне плевать на эти правила. Ты слышал то, что сказал Шепфа? – Нашла кого слушать, – демон выдаёт ухмылку, отводя глаза. – Даже если это не так, даже если нас выгонят, я готова потерять крылья и ходить недовольным приведением среди живых, зависать в углах таких вот баров, пугая прохожих, – девушка поднимает свободную руку и хватается ею за край стола, ведь алкоголь успел подействовать. – В моей жизни нет смысла. Мой отец убивается из-за моей смерти, мать теперь меня больше не увидит. А впереди целая бесконечность. Какая разница, как я проведу всё это время, если последнее, что я могу чувствовать, – это... Взгляд Уокер упирается в сидящего напротив мужчину, но слова просто застывают комом в горле. Нет уж, один раз признавалась. Хватило. Люцифер отпускает её руку и чуть приподнимается со своего места, облокачиваясь о стол. Его глаза горят, слишком ярко. То ли злостью, то ли опаской. Он нависает над Непризнанной, опаляя кожу лица горячим дыханием. Кажется, ещё секунда – и он взорвется ругательствами и покажет, что в действительности является грубостью. – Потанцуем? – Эм, – Вики немного застывает, а после часто моргает, чтобы доказать себе: это не галлюцинации. – Да, конечно. Она медленно поднимается на ноги, пытаясь стоять ровно, гордо расправив плечи. Алкоголь бьет в голову, но это не играет никакой роли, ведь рядом он. Тот, кто ненавидел её больше всего, и тот, кто, ненавидя, всегда подставлял крыло и был рядом. Очень интересно. Девушка поворачивает голову в сторону дальнего угла, где сидел бывший возлюбленный, но демон осторожно берёт её за подбородок, разворачивая к себе. Он смотрит на Уокер с дикой страстью и не менее диким желанием. Его губы поджаты в тонкую линию, но края крыльев немного подрагивают от возбуждения. Опять напился? – Пусть думают о нас, что им угодно. Мы потанцуем и уйдём, – сын Сатаны слабо улыбается и отводит девушку в центр зала. Люцифер, подобно хищнику, что наконец поймал свою добычу, крепко держит талию Уокер в руках, аккуратно задавая определённый ритм, что не особо подходил под мелодию. Их танец был похож на что-то иное, определено новое, открытое не для всех: в нем смешались боль недавних дней, радость моментов, проведённых вместе, безысходность, счастье, разочарование и куча обещаний. Размеренные шаги в сторону друг друга, прокручивания вокруг своей оси, крепкие объятия и тихие вздохи – каждое движение наполнено чем-то особенным, невиданным раннее. Мужчина с трепетом прижимает Непризнанную, блуждает ладонями по её тонким изгибам, набрасывается на плечи, поправляя невесомую ткань платья, рвано дышит. Он отдаёт всего себя там, где никогда не был особо успешен: в танце. Это не бои без правил, не крылоборство, не викторина «Кто лучше знает творчество Уальда или Данте». Просто танец, где он оголил ту часть себя, которая была в темноте. Когда резкость сбавляет свои обороты, Вики быстро утыкается носом в крепкое плечо демона, вдыхая запах одеколона, которым успела пропитаться изысканная чёрная рубашка, которая всегда была при нем. Она осторожно обводит руками линию его выступивших мышц на спине, пытаясь услышать хоть какие-то мысли. Неужели он теперь будет молчать? – Люци... – Дай мне несколько минут, – сын Сатаны резко разворачивается к окну, будто пытаясь там что-то разглядеть, иногда чуть наклоняясь всем корпусом тела. – Но здесь... – Непризнанная недоверчиво смотрит по сторонам, переминаясь с ноги на ногу. Люцифер спокойно оглядывается вокруг, отходя от девушки на несколько шагов и потирая ладони. В его глазах царит необъяснимый блеск. – Кто посмеет к тебе прикоснуться – убью на месте, – размеренно произносит мужчина и быстро скрывается за дверью, словно боясь упустить что-то важное или, наоборот, готовясь к такому повороту. Уокер грустно улыбается и подходит к их столику, касаясь кончиком пальца пустого бокала, который до сих пор не убрали. Она осторожно проводит линию по кругу, прикусив нижнюю губу, и изредка поглядывает в сторону двери, за которой буквально секунду назад скрылся этот пень, который успел её покорить. Даже сегодня и даже в этом месте. Девушка тихо хмыкает и переводит взгляд на бармена, который с интересом приподнимает бровь, глядя на пустые стаканы, которые стояли прямо посреди стола. Непризнанная, долго не думая и не собираясь занимать свои мысли оправданиями, ловко подводит руку вверх, показывая мужчине два пальца: указательный и средний, вторая рука же продолжает касаться стеклянного ободка. – Вас понял! Кивок. Вики спокойно присаживается на своё место, будто она не осталась одна посреди бара, что кишит какими-то недоумками, включая Люцифера, и с каждым разом всё больше навевает какое-то отвращение, оставляя неприятный осадок. Ещё минута – и на столе вновь появляются два полных бокала того напитка, что они пили некоторое время назад. Девушка лишь слабо улыбается уголками губ, быстро хватая один из стаканов, чуть взбалтывая, как это делал демон. Её ухмылка не такая яркая и запоминающиеся, как у него, но это никак не влияет на то, что первый бокал Уокер выпивает почти залпом. Второго ждёт такая же участь, ведь сын Сатаны как под землю провалился. – Девушка, скучаете? – совсем размытый силуэт, ещё и несёт от него какой-то соломой. – Не очень, – Вики пожимает плечами, понимая, что с напитками и алкоголем она явно переборщила. На дне почти пустого стакана остается немного пены и крепкой жидкости, которая теперь шла вместе с кровью по венам. Непризнанная безразлично отставляет бокал, доказывая себе, что имела на это полное право и ей это было нужно. Вспоминаются слова Люцифера, которые он однажды произнёс: «Если бы вся любовь была объяснима, то можно было бы влюбляться самостоятельно». Действительно. Больно умный. Но с того момента она всё чаще задавалась вопросом касательно того, что же все таки является любовью. Что заставляет влюбляться? На этот вопрос нет ответа, нет даже какой-то зацепки или очередной мелочи, которая взбесила бы демона. Любви не нужны ответы. Любви не нужны причины. Она просто есть. И Вики в этом призналась. – Я могу присесть рядом? – Не можешь, – грубый, звонкий голос, к бархату которого Непризнанная привыкла как к себе самой, раздаётся по всему помещению. Девушка лишь улыбается, складывая локти на столе и подпирая ладонями голову, которая теперь была невыносимо тяжёлой от непрекращающегося потока мыслей. Любить Люцифера – это как верить в Бога, но продавать душу Сатане. – Когда ты успела так надраться? – он очень зол. – Слушай, пойди поругайся с чаем в супермаркете, – Уокер икает, а после широко улыбается, чуть приподнимая крылья за своей спиной. Демон упирается руками в стол, крепко сжимая его, так сильно, что костяшки на руках белеют. Он буквально рычит, а не дышит, грудь резко вздымается. Ударит гладкую поверхность под бокалами или Непризнанную? Раз, два, три. – Спрашивала, зачем привёл именно сюда? Сейчас покажу, любопытная.