Всё, что плохо начиналось

      «Вне этих стен есть только смерть».       Фраза, которую знал каждый человек, живущий в нашем убежище. Родители без устали повторяли её, впитывающим всё как губка, детям, чтобы те со временем передали своим и чтобы никто никогда не усомнился в правдивости укоренившихся в сознании слов. Страх перед жизнью вне толстых стен нам насаждали с самого маленького. Как и мысль о том, что мы, оказывается, любимчики судьбы, которым повезло родиться в самом прекрасном и безопасном месте на планете, в противном случае мы были бы уже давно мертвы.       Однако я никогда не считал убежище чем-то прекрасным и уж тем более не радовался своему появлению на свет именно в его стенах. Для меня роботы и люди, живущие как роботы, каждый день выполняя одни и те же действия, были самым ужасным кошмаром. Возможно, мое мнение было бы в корне иным, появись я на свет где-нибудь в развалинах одного из довоенных городов, без еды, воды и крыши над головой. Но я не появился и сейчас меня одолевало только одно желание, даже можно сказать, цель — не превратиться в жителя убежища, не подобиться людям, которые едят, работают, отдыхают, просыпаются и засыпают по расписанию, которое даже не ими составлено. Именно в связи со своей идеей фикс почти всё свободное время я проводил в архиве, копаясь среди компьютерных файлов. Наследие человечества находилось прямо у меня под носом, так почему я должен строго следовать внутреннему распорядку и «вести себя хорошо»?       Оставшееся же время я тратил на детство. На такое, каким оно, как мне казалось, должно быть. И, благодаря мне, эта прекрасная пора у остальных ребят убежища прошла «на ура». Отец бил меня практически каждый день, детям запрещали со мной общаться, но я всё равно был несерьезным раздолбаем и не упускал ни единой возможности поиздеваться над взрослыми. Конечно, излишняя активность с моей стороны раздражала всех и каждого. Иногда раздражала даже слишком. Настолько слишком, что сверстники отказывались иметь со мной дело, предпочитая просто наблюдать со стороны за моим, как они любили говорить, идиотизмом и откровенной клоунадой. Надо мной часто подшучивали, я был кем-то вроде всеобщего дурачка и, наверное, не отделался бы даже от побоев, если бы не Изуно.       За моим лучшим другом с самого детства закрепилась дурная слава. И положение ухудшилось, стоило ему перешагнуть порог полового созревания. Сейчас он мало того, что выглядел как стопроцентный скинхэд, так и вёл себя ничуть не лучше. От него шарахались практически все в убежище, кроме, пожалуй, некоторых представителей охраны, включая его отца. Наши родители дружили и Изуно каким-то чудесным образом оказался именно тем человеком, который понимал меня с полуслова. Это действительно было чудо, ведь мне можно было выдать орден по мозгоебству, а Зуню раздражало всё, что дышит и смотрит в его сторону. По всем сценариям, я должен был умереть ещё в тот момент, когда впервые открыл свой, любящий искрометные высказывания, рот в его присутствии, но, похоже, произошел системный сбой Вселенной и мы разговорились с первых секунд. Да, иногда мне удавалось хорошенько вывести его из себя, но тогда Изуно просто давал мне подзатыльник и уходил избивать до бессознательного состояния любого, кто косо на него посмотрит.       Мы сдружились практически с первого дня знакомства и с тех пор я постоянно куда-то его вытаскивал, мы устраивали розыгрыши, о которых до сих пор на собраниях легенды слагают, вместе прогуливали скучные уроки, исследовали запрещенные места и мечтали однажды выбраться наружу. Изуно ненавидел убежище ещё больше, чем я. Ему здесь было тесно, он терпеть не мог однообразие, в котором мы жили. Запираясь в архиве, мы с ним могли часами наблюдать за тем, каким мир был до ядерной войны и читать отчеты разведчиков, чтобы понять во что он превратился сейчас. Мы представляли как вместе вступим в Орден: Изуно в качестве солдата, а я как механик. И уж тогда заживём. Побываем во всех уголках Японии и больше никогда не вернёмся под землю.       Что ж, похоже, наша мечта частично исполнилась. Сейчас я упорно выбираюсь наверх и уверен, что мой друг занят точно тем же. Не так он прост, чтобы взять и погибнуть, упуская единственный шанс покончить с прежней жизнью. Зуб даю, что и папаша мой коньки не отбросил. Вообще не представляю, что может его убить, если даже мне за свои семнадцать лет так и не удалось. В любом случае, надеюсь, что больше нам с ним пересекаться не придется. Хотя, если этот приближающийся свет действительно признак моей смерти, то отец специально умрет, чтобы достать меня и в загробной жизни.       Кажется, опасения по поводу собственной кончины подтвердились, ведь как только я добрался до источника света и ступил в сияющее нечто, мой мозг просто отключился. Я не мог пошевелиться, ничего не ощущал, в какой-то момент мне показалось, что даже мысли исчезли. Через несколько секунд я понял, что организм испытал, самый ощутимый за его семнадцатилетнюю жизнь, шок. Его испытало и мое сознание, как только я начал различать звуки, которые в одно мгновение просто обрушились на мою голову, словно лавина. Но самое жуткое в этой какофонии было то, что я никак не мог определить их источник. Меня окружал, как мне тогда казалось, назойливый шум тысяч вентиляционных шахт, доносящийся отовсюду и ниоткуда одновременно.       — Бля!       О, а вот этот звук мне довольно знаком. И свист вылетающих из пушки пуль — тоже. Черт, хоть что-то знакомое. Отлично! Так. Я сказал «пуль»? Пуль? ПУЛЬ?! Какого хрена я слышу выстрелы? О господи, а если это в меня стреляют? А-а-а-а, что же делать, что же делать? Я в панике, нужно успокоиться. И открыть глаза. Блин, даже не уверен, в состоянии ли я контролировать своё тело, ничего ведь не чувствую. Стоп. Значит, никакой боли не будет! Так ведь? Не будет же? Ах ты ж дьявол, вдруг мне уже ногу прострелили? Или того похуже — пузо? Как же я есть буду с дыркой в животе?       Это уже очень серьезно, поэтому открывай глаза, Рюу! Вот так, потихоньку. Черт, снова этот свет. Будто дежавю. Только теперь уже никакого тоннеля позади, к счастью или, к сожалению, я решу потом.       Бог ты мой! Это… небо?       У меня сейчас, наверное, глаза на лоб полезли, разбили там палатку и остались ночевать. Оно ведь просто нереально большое, нет, громадное просто! Чтоб его! Я, конечно, видел картинки и фильмы, но ни в какое сравнение с реальностью это не идет. Чувствую себя каким-то… до ужаса мелким, что ли. Даже меньше размеров квантовой частицы! Таким себя можно ощутить только под осуждающим взглядом моей покойной бабушки Эрики. Кстати, по объемам она не далеко от неба ушла. А солнце напоминало мне о её огромной бородавке во лбу, которую она отказывалась удалять, утверждая, что там заключен дух её лесбийской подруги. На неё, кстати, тоже без слез взглянуть невозможно было.       И пока я переживал не самые приятные детские воспоминания, например, как те, когда бабушка побила меня игрушечным трактором за то, что я отказывался молиться перед едой, заварушка рядом со мной продолжалась и звуки выстрелов становились только громче. Опустив глаза, я понял, что нахожусь в метрах пяти над землей, а внизу какие-то два парня безуспешно пытались прострелить друг другу головы. Я с облегчением выдохнул, чувствуя как контроль над телом понемногу возвращается, и первым делом ретировался за близлежащий камень. Ну, мне казалось, что это был именно камень. Правда, слишком уж большой, если сравнивать с теми, что нам показывали на уроках географии. Да, я не всегда школу прогуливал, к вашему сведению!       Вылезать из своего убежища (чё за фигня, только выбрался из одного — сразу же попал в другое) мне пока не шибко хотелось. Да и как без переломов и вывихов спуститься с пятиметровой высоты я ещё не придумал. Техасская резня бензопилой под моими ногами была в самом разгаре, а мешать людям — признак дурного тона. Поэтому я принялся познавать мир. Это очень важное занятие! И как оказалось довольно-таки интересное.       Да-а-а, Земля до ядерной войны была куда безопаснее теперешних времён. По крайней мере, в фильмах. Сейчас каждая живая тварь норовит тебя сожрать или хотя бы довести до предсмертного состояния. Особенно мутировавшие насекомые! Гигантские муравьи, тараканы, бабочки, жуки и прочие прекрасные представители членистоногих могли встретиться в любом месте и тогда уже шансы на выживание значительно падали, если только у тебя не было с собой хотя бы одного острого предмета. Но, знаете, наткнувшись на пчел, острый предмет может помочь в единственном случае — если попытаться свести счеты с жизнью. Еще столетие назад эти замечательные насекомые питались цветочной пыльцой и производили этот… ну как его… плёд… йод… койот? Короче, сладкую жидкость они производили на своих пчелиных фабриках. У них даже были целые системы и государства! Это нам на уроках биологии рассказывали. Ещё чуть-чуть и пчелы бы захватили весь мир! Я вам серьёзно говорю, без шуток. Но их великое наследие было утеряно и теперь оставшиеся представители вместо цветочной пыльцы, ели пыльцу человеческую, при этом целым роем ведя беспощадную охоту на каждого, кто посмеет их потревожить. И сладостей после такого ждать не стоит. Плохие, плохие пчелы! Ох, свежий воздух явно дурно на меня влияет.       Пришлось ненадолго отвлечься от программы «В мире животных» и внимательней оглядеть всё вокруг. Настолько, насколько мне позволял камень, закрывающий половину обзора.       Ах, какой красивый горизонт. Вон те руины придают пейзажу особый шарм, а те — наоборот следует убрать, ибо они портят эстетическую концепцию произведения. Сказать по правде, я не люблю описывать природу, но, к сожалению, это никому не интересно. Могу сказать только то, что вокруг было мало интересного. Обычная скалистая местность с кучей сухой травы и одинокими умирающими деревьями. Никого живого, кроме тех придурков, играющих в ковбоев. Но что-то и они подозрительно притихли, прекратив стрельбу. Надеюсь, их не убил кто-то третий.       Интерес взял своё, поэтому я как можно тише подполз к краю обрыва и неуверенно посмотрел на подножье. Мда-а, в очередной раз убеждаюсь тому, что люди способны совершенно на всё. Даже на самую непредсказуемую и тупую херню, которая вообще может произойти. Понимаете, прямо сейчас один из парней лежал мертвый в собственной луже крови, а другой ходил вокруг него с такой рожей, как будто он только что избавил мир от злостного диктатора и ему теперь всю жизнь будут воздаваться почести, а женщины начнут беременеть от одного взгляда на этого великого героя всех времён и народов. А парень без дела не стоял, в буквальном смысле. Он постоянно прыгал вокруг бездыханного тела и выкрикивал весьма позорные фразочки, вроде: «Ну чё? Получил, клещара? А я предупреждал, не связывайся с грозой всего мира — Дебби Всесильным! Ха-ха-ха! Я победитель! Кто сделал тебя? А? Кто? Я! Я сделал тебя, чувак! Теперь понял, кто тут босс?».       Кто-нибудь может объяснить мне как? Как, я спрашиваю, можно быть умереть от руки такого долбоёба? После подобного позора ему даже в ад дорога закрыта. Нужно быть умственно отсталым, чтобы проиграть парню с именной татуировкой на лбу, которую можно было не заметить разве что с космической орбитальной станции. Я бы не позволил убить себя человеку, который показывает голую задницу трупу, с криками: «Вот тебе! Понял, тупи-и-ица?».       Черт, почему делает он, а стыдно мне? Мёртвый дурак был явно не в лучшей форме.       И тут случилось такое, из-за чего во мне начали закладываться мысли, а не братья ли часом эти «волки» постапокалиптики. Нет, ну по уму так точно. Такие себе родственники по разуму, точнее по его отсутствию. Тупой и ещё тупее.       Этот Дебби (л) начал усердно дергать снятым с предохранителя пистолетом в сторону несчастного трупа, а речь его становилась всё более пламенной:       — Думаешь, ты лучший? Да? Нет, чувак, это я лучший! Я!       На последних фразах он принялся тыкать рукой, а вследствие и пистолетом себе в грудь, мол, кто же тут ещё может подходить под определение «я». Вот тут и произошел тот самый невероятно идиотский поступок, который поверг меня в полнейший шок и отнял у речь на целую минуту, что является довольно серьезным достижением. Этот «гроза всего мира» просто взял и нечаянно выстрелил себе в сердце. А потом с кривой мордой упал рядом с придурком номер два. Ну, это же вполне нормально. Такое часто встречается. Подумаешь, случайно застрелил себя после нелегкой победы над противником. Пф-ф.       Еб твою мать, Дебби! Как такое вообще могло произойти? Нужно быть очень невезучим человеко-утырком, чтобы уйти из жизни настолько красиво! Это же верх дебилизма! Хрен знает, сколько времени драться с парнем, убить его, а потом чисто случайно и себя. Теперь у меня есть замечательная история для будущих детей о том, какими быть не надо. И я могу с уверенностью сказать, что прожил жизнь не зря. Хотя, постойте, не могу. Я ведь ещё не видел розового единорога, пьющего вино в баре «У хромого Санты»! Сначала погляжу на это, а потом и на упокой можно. Только не таким образом, как тот парень.       Но теперь появилась другая проблема. Взрывы под моей задницей, наверное, достигли апогея и скала, на которой я обитал последние минут десять, начала как-то подозрительно трястись. Нужно было спуститься вниз как можно скорее. Но как? Я находился на высоте метров пяти и вдруг понял, что это ужасно страшно, ведь в убежище совершенно никаких возвышенностей, кроме лестницы, не было. Тем временем, гора ещё больше задрожала, а я, услышав ужасный грохот, частично унял дрожь в коленках (и во всех остальных частях тела), незамедлительно полез вниз, хватаясь за выпирающие камни. Через пару метров я почувствовал себя опытным альпинистом, а ещё через парочку — настоящим горным козлом. Было бы неплохо иметь копыта. И рога. Хотя, в восьмом классе Сакура доказывала ребятам, что я самый что ни на есть настоящий козёл, и что у меня имеется и то, и другое. Жаль, она не упоминала, что я не какой-то там среднестатистический козел, а горный! Который бесстрашно перескакивает через пропасти, кишащие кровожадными тварями и… и падает с полутораметровой высоты на свою прекрасную костлявую задницу.       Что ж, человек я отнюдь не гордый. Встал, отряхнулся, зарыдал, вспомнил о смерти Дебби, поржал и пошел обыскивать их трупы.       Ну и лицо у него, конечно. Таким только мутантов пугать. Но даже оно не помешало ему где-то раздобыть пистолет. Хотя, я явно погорячился, называя эту штуковину динозаврских времен, пистолетом. У противника Дебби, кстати, оружие было еще хуже. На такое без слёз не взглянешь. Теперь понятно, почему они настолько долго не могли убить друг друга. Из этого куска металла не то что с пяти, а с одного метра ещё попробуй в цель попади.       Мне это известно только потому, что моя гениальность не ограничивается превосходными знаниями по части технологий. Я также отлично разбираюсь в оружии. В основном, благодаря стараниям отца, который не жалел времени и сил на занятия со мной. И даже когда я рыдал на всё убежище, отбиваясь старыми ботинками, старик беспристрастно тащил меня на технический этаж в четвертом часу ночи. До тех пор, пока я сам не втянулся и не начал сутками зависать в мастерской. Рабочие не особо мне радовались, но перечить сыну начальника охраны никто бы не стал. Вообще, они должны быть невероятно счастливы моей скромной персоне. Понимаете, у нас ведь все ремонтники и инженеры совсем кретины тупоголовые. Я как-то раз в тринадцать лет починил якобы неисправную поломку в реакторе, так у главного инженера чуть ли инфаркт не случился. Через год, правда, всё же случился, когда мы с Изуно соорудили самодельный арбалет с датчиком движения, спрятали его в одном из пыльных складских помещений, где он случайно сработал, попав в мягкий персик мистера Йорма, когда он занимался разного рода неприличными вещами с одним из охранников. Возможно, мне удастся повторить минувший успех и соорудить оружие получше, если среди вещей моих новых мертвых друзей найдется что-то эдакое.       И не нужно в меня тыкать пальцем и кричать какой я безнравственный, трупы обворовываю. В постапокалиптическом мире подобное поведение считалось вполне приемлемым, более того, — необходимым. Из-за дефицита в еде, оружии, одежде, да практически во всём, люди то и дело искали кого бы обворовать. А отнять вещи у мёртвого человека намного легче, чем у живого. Выживание в таких условиях делало мародерство типичной повседневной практикой каждого жителя Земли.       Знаете, я даже не удивился тому факту, что в карманах этих придурков не оказалось совершенно ничего полезного. Ну что может быть с собой у двух полнейших кретинов, кроме пожеванной жвачки и маленькой мягкой игрушки слона? Хотя у Дебби я даже нашел три класта. Класты в довоенном мире использовались в качестве защитной меры для охраны товаров в тонких металлических пластин, которые при помощи технологических новшеств крепились на весь ассортимент магазинов, дабы предотвратить возможные кражи. Честно говоря, я пропустил эту тему в школе и представление о кластах имею довольно общее, к тому же, в убежище мы их не используем.       Главное, что вам следует о них знать — в современном мире они заменяют деньги. Эпоха бумажной валюты давно канула в небытие, а восстановить последующую ей электронную систему оказалось невозможным. Тут-то и пришли на помощь наши старые друзья. Класты не поддались разрушительному воздействию очередной войны, их было довольно много и, к тому же, они отличались по цвету, что как нельзя кстати подходило для воссоздания мнимой ценности. Например, черные класты до войны крепились на самую дорогую технику, поэтому редкость, а соответственно, и ценность таких пластинок сразу же возрастала. Один черный диск расценивался как 500 обычных, серебряных. За подобную сумму можно было приобрести довольно приличный пистолет с обоймой.       Конечно, на три класта особо не разгуляешься. Разве что можно попробовать выторговать кусок хлеба не первой свежести, да стакан радиоактивной воды, но это только в комплекте с моими грустными глазами великомученика. А я вот всегда мечтал попробовать настоящий, свежий хлеб взамен тем питательным батончикам, которыми нас пичкали каждое утро в убежище. Бр-р, гадость. Хотя вот свинина в банке ещё была ничего. Правда, ели мы её только раз в неделю и по маленькому кусочку, величиной с небольшую картофелину. Хорошо, что ещё до войны учёные научились создавать продукты, которые могли не портиться веками. Естественно, натурального в них почти ничего не осталось, но вкусовые качества неплохо имитировали оригинал (хотя откуда мне знать). Поэтому, некоторую еду, произведенную до войны, всё еще можно встретить на наземных рынках.       И когда дефицит в еде был довольно заметен, подобной тенденции в алкоголе вообще не наблюдалось. Его вот хоть пруд пруди. Количества алкоголя, произведенного человечеством два столетия назад, той жалкой кучке людей, что выжили, хватило бы еще на сотни лет вперед. Задачей иного уровня сложности был поиск наркотиков. Чтобы найти, скажем, галюциногенную таблеточку нужно как следует постараться и отвалить немало денег. Правда, эти спартанские условия почему-то совсем не мешали большинству населения планеты на чем-то «сидеть». Не говоря уже о Киллерах. Эти отморозки накрепко увязли в трясине зависимости и различные наркотические смеси заменяли им и завтрак, и обед, и ужин. Вот обдолбаются, а потом идут в полном неадеквате поселения грабить, да женщин насиловать.       Кстати, вот стою я здесь совершенно беззаботно, на открытой местности, в носу ковыряюсь. А ведь это очень опасно. Меня может заметить кто-то похуже Киллеров. А таких, поверьте, хватает. И тогда меня никакие грустные глаза не спасут. Тут, на поверхности, вообще конкретный цирк уродов. Один краше другого. Оставаться одному, без оружия, среди скалистой апокалиптической пустыни — себе дороже. Нужно сваливать отсюда, пока еще ноги не отстрелили.       И, хотя, пятая точка упорно подсказывала, что руины полуразрушенного городка на западе не самый шикарный вариант, я уверенным шагом направился навстречу приключениям, которые ей, как оказалось, даже в страшном сне не снились.