black milk

Изначально нас уверяют, что учиться в университете будет здорово, пока это не превращается в сущий ад. Наверное, всем видятся безграничные возможности того, что познания вольются в уши и превратят мозг в творение замысловатых речей и тезисов, которыми ты будешь без труда жонглировать и впечатлять остальных. Но буквально с первой пары все рушится, и тебе не нужно даже рот открывать, чтобы ощутить себя тупым. Приходишь, смотришь на все это и даже не уверен, что это было правильное решение. Даже спустя пять лет, когда находишься на магистратуре, все еще задаешь себе этот вопрос. Нужно ли было потратить столько нервов ради этого. — Ты успел закончить эссе? Чонгук пытался говорить крайне тихо, чтобы не привлекать к себе еще больше внимания. Лекция началась двадцать минут назад, но Чонгук влетел в аудиторию только сейчас. Достаточно шумно, нужно подметить. С наличием матерных слов при входе, неподобающим видом и запахом вчерашней вечеринки, несущим за версту. И было нечто странное в том, что профессор словно не заметил этого. Ранее такого никогда не случалось, все, даже незначительные опоздания, выставлялись на всеобщее обозрение с вопросами о ведущих темах будущей лекции, и это значило, что, в основном, студент не мог на них ответить и отправлялся к декану. Чонгук крайне быстро занял свое место, благо, они с Хосоком сидели на одних и тех же местах постоянно, а то пришлось бы искать свободное место, чем ещё больше привлекать внимания. Опоздания были его слабой стороной, и бороться с ними на магистратуре совершенно не хотелось. Особенно после хорошего отдыха накануне. — И тебе привет мистер Я–Умею–Опаздывать–Но–Не–Умею–Здороваться, – хохотнул Хосок, взъерошив волосы младшего. Чонгук попытался увернуться от длинных пальцев, чтобы оставить достоинство хотя бы волосам, но данная миссия с треском провалилась. Хосок словно питал какую-то загадочную слабость к касаниям, и увернуться от них было невозможно. Чонгуку нужен был всего лишь ответ на заданный вопрос. Быстро, лаконично и все по существу. Особенно, если сегодня понедельник, и пара по психологии, здесь и так мозги выгрызут за три часа, что по окончании блевать захочется. А сейчас еще в его сторону поползут шутки про падающих с неба котят и мнимые инопланетянские гипотезы разоблачения плохого настроения у Чонгука. Хосок всегда такой. С улыбкой, взъерошенными волосами, огромными цветными свитерами и нелепыми принтами с надписями философских мыслителей. Его словно подключают к электропитанию хорошего настроения и никогда не снимают с заряда. Это часто бесит, особенно, когда не выспался, не поел и смог опоздать на пару минут так на… двадцать? Чонгук удивляется как его еще не выгнали изначально? Профессора всегда не одобряют опоздания, даже на несколько минут. Это считается неуважением и добавляет плохие очки к карме. Особенно, если дело касается твоего профильного предмета, и с учетом того факта, что принимает экзамен именно лектор. — Блять, ты написал его или нет? Чонгук пытается уместить свои длинные конечности в этих маленьких, неудобных сидениях. Почему никто не думает о высоких людях? День только начался, а его раздражает даже пыль в воздухе. — Хватит тушеваться, дорогой, мысли шире, — Хосок показывает на свою голову у виска, и мистически, словно говорил о сокровищах, продолжил - все ответы у нас в голове, были заложены еще задолго до нашего рождения. Открой в себе чакру познания и говори так, как думаешь. Пускай тебя ведёт мысль к истокам начала, мы же сыновья психологии. Хосок не всегда шутил в правильное время, но по правде, шутки всегда были оригинальными. Как они формировались в этой белокурой головушке, было великим вопросом. Временами он, конечно, переигрывал, но в этом был весь Хосок, все его очарование. Человек - ходячая философская энциклопедия с набором фрикских шуток из западных сериалов. — Напомни, почему я всё ещё с тобой общаюсь? — издевательски оскалился Чонгук. — Чон Чонгук, - пронеслось по всей аудитории, «Твою мать!» — только и успел подумать Чон, — Вы, пожалуй, так усердно обсуждали свою тему эссе, что это не терпит никаких отлагательств её скорей озвучить. Черт, черт, черт. Вот это уже было совсем не весело. У него имелось несколько предупреждений о неподобающем поведении в пределах университета. Не исключено, что это повторится снова – предупреждение о снятии стипендии. Благо, никогда не доходило до отчисления, и как он дожил с такими рекомендациями до пятого года обучения, известно только Вселенной. Чонгук начал искать какие-то свои заметки в телефоне, то что помогло бы ему выкрутиться в течении десяти минут. — Ваша тема? В аудитории стало тихо, что достаточно скверно, если брать в расчет более 400 человек, находящихся в одном помещении. — «Романтизация раздвоения личности».— более уверенным голосом ответил Чонгук. Если изначально показать, что материал не готов, это в сто раз хуже, чем выставить себя идиотом. — Довольно интересно, — профессор определенно был уверен, что Чон к сегодняшнему выступлению не подготовлен, только здесь именно ему решать кого наказывать, а кого поощрять, — Продолжайте, мы все более чем внимательно Вас слушаем. Пускай мне поможет все, что я смотрел по этой теме изначально. — Феномен раздвоения личности не имел широкой популярности в научных кругах, так как выявить его, было достаточно затруднительно. В древние века таких людей считали подчиненными бесами и, в основном, это заканчивалось экзекуцией или злобными пытками. Началом истиной психологии считается « Философская теория познания» Рене Декарта учение о сознании… — Не уверен, Чонгук, что Вы правильно поняли свою тему, — перебивает профессор, видно как он с удовольствием подливает масла в огонь. — Рене Декарта учение о сознании, а это значит, что в последующем все подобные случаи были описаны, — продолжает парень, если остановится в данную секунду, весь каркас уверенности взлетит как пороховая бочка. — Только я на данный момент хочу обсудить один из самых известных случаев предписания раздвоения личности, который также можно опровергнуть. Билли Миллиган. Профессор довольно хмыкает. Стоит гнуть дальше. — На основании его болезни написана книга, снят фильм и существует множество теорий, описывающих данный феномен. Это же невероятный образец складного, многоуровневого хайпа. Неподходящее слово, извините. Но то, как в человеке могло поместиться 24 полноценных личности, интересно. Изначально он был грабителем, а после насильником и убийцей, и во время следствия каким-то волшебным образом находят это. Интересную болезнь, плохо изученную наукой. Изначально одну, а после еще дополнительные 10 личностей. Его отправляют принудительно в лечебницу для психических больных в Колумбусе, Огайо, и там еще находят 13 «людей» внутри него. Все в замешательстве, такого ранее не случалось в науке, это даже немыслимо. Сенсация! — Ты немного переигрываешь , — Хосок шепотом, еле сдерживая хихиканье. Чонгук показывает «отъебись» и продолжает. — А когда Миллигана хотят отвести на трансорбитальную лоботомию, он создает Учителя, совокупность всех личностей, которых необходимо изучить, буквально выходя сухим из воды. Такое чувство, что никому не пришло в голову, что что-то здесь неладно. А после мы можем отследить в культуре такие популярные вещи как раздвоение личности на почве ревности, частые галлюцинации о голосах в голове, книга «Три лица Евы», фильмы «Бойцовский клуб», «Остров проклятых», «Сплин» и другие. Это превратилось в популяризированный недуг, который толком не имеет лекарства. Все в аудитории также молчат, и непонятно - это хороший знак или не очень. Садиться без разрешения не принято, поэтому, Чонгук продолжает стоять в ожидании вердикта. Это немного унизительно - получить такую долгую паузу после ответа. Хотя он и сам понимает, что это не те вещи, которые ожидаешь услышать от студента-магистра по психологии. Лектор чешет седую бороду, поднимая глаза на парня: — Знаете, это достаточно интересно, просто, как рисовые лепешки, но неплохо. Единственное, Вы не донесли до меня мысль о романтизации. Кажется, из этого начинался весь доклад? Чон понимает, что он таки хорошенько обломался. Но даже если все настолько плохо, он не собирается засовывать язык в задницу. Эти профильные предметы рассматривают тебя под микроскопом, ища возможность сломать твой последний год. А ничего не выйдет. Чонгук придумывает, как ответить на вопрос, пока не слышит: — Как по мне, примеры с фильмами достаточно существенны, профессор. Вся аудитория поворачивает голову к обладателю уверенного голоса. Он сидит от Чонгука на расстоянии пяти рядов, что немного позволяет ему рассмотреть его. Черные вьющиеся волосы, тонкий аккуратный нос, белая рубашка, свободно покоящаяся на его плечах, закатанные рукава.Татуировка. Чонгук точно может сказать, что не видел его раньше. Он бы его заметил и запомнил. Чонгук тот, кто «коллекционирует людей». — Если рассматривать «Бойцовский клуб», — продолжает парень так легко, словно на него не уставились сотни глаз, — То он более романтизировал заболевание, после чего пошла новая волна обращений к специалистам. Было насчитано более миллиона обращений в США в период нулевых, когда фильм был обсуждаем критиками. Но новое поколение черпает вдохновение у «Черного лебедя», где описывается тонкая грань перехода реального в галлюцинацию, на почве искусства, что дает больше прав творческим людям, самим ставить себе это заболевание и в итоге махать им, как белой тряпкой каждый раз, когда они оказываются не любимы или не поняты. «Остров проклятых» из-за отличного проработанного сюжета, что порождает людей задуматься о реальности своей жизни. Мне кажется, это хорошие примеры, если описать их более детально. Тем более, если мне не изменяет память, то доклад перед самим эссе должен вмещать в себя только суть самой темы. Лектор поднимается вверх по лестнице к тому ряду, где сидит парень. С подобным неуважением к нему, наверное, никто не обращался. И останавливается напротив его. — Не уверен, что мог видеть Вас раньше на моих парах, молодой человек. Он подымается с места, и становится заметно выше самого мистера Ли. Выглядит немного забавно. — Да, извините, Ким Тэхён. Переведен из Чикагского университета, штат Иллинойс. — Говорит так, словно мы знаем, где находится этот чертов штат, и он даже не поклонился когда представился — бубнит Хосок. — Заткнись. Чонгуку на самом деле интересно. Раньше никто не переводился вот так в университет. Лектор задумчиво мычит в своей старческой манере. Тэхёну заметно не интересна вся эта ситуация. — Почему не с начала учебного года? — Были небольшие проблемы с документами и дальнейшей подачей. Начало ноября - не преступление. Но я не думаю, что такую личную тему можно обсуждать при стольких людях, если Вам будет интересно, я подойду после пары. В аудитории проходит шумок, все студенты обескуражены. Достаточно неуважительно подобным образом говорить со старшими, даже если ты приехал из другой страны. Каждый переведенный к ним человек всегда изучал иерархию почтения, но только видимо, не этот Ким Тэхён. — Хорошо, продолжаем пару, — профессор спокойно спускается вниз, — следующим докладчиком будет Лин Кён Сун. Девушка поднимается : — Потребительское общество, как возможность заглушить пустоту внутри. Она продолжает читать, но Чонгук совершенно ее не слышит. Он продолжает смотреть на Тэхёна. Этот парень, можно сказать, помог ему своей прямолинейностью.

***

Самое прекрасное время, когда часы показывают ровно двенадцать. Лекция закончилась, и все, словно рой диких пчел, как можно быстрее, норовят покинуть помещение. И кто сказал, что поведение старшекурсников отличается от первокурсников? Во всем этом шуме профессор не упускает надежды, что кто-то услышит его объявление о каком-то ученом совете в четверг. Все делают вид, что ничего подобного не слышат. Чонгук хватает свой рюкзак и пытается отыскать глазами новенького. Этот «экземпляр» очень интересный, было бы славно, хотя бы поблагодарить его и возможно завязать разговор. Но Тэхён почти на выходе из аудитории, гнаться за ним глупо, поэтому Чонгук подгоняет Хосока, который в свою очередь переписывается с кем-то и звонко смеется, и не может нормально идти по лестнице. Хуже чем ребенок, честное слово. — Ким Тэхён, можешь задержаться? — слышится голос профессора словно гром в пустой аудитории. Чонгук оборачивается на звук, словно это его окликнули и, сам того не ведая, сталкивается с Тэхёном, который вообще-то, должен был выйти как минимум четыре минуты назад. За все это время Чонгук пытался вытащить Хосока из своего ряда, а это одна из самых тяжелых вещей в его повседневной жизни, его друг такой упрямый, по делу и без. Но не суть. То, как ведет себя Тэхен странно, думает Чонгук. Но новенький словно не замечает их, он просто обходит этих двоих и идет в направлении профессора. Длинными шагами переступая через ступеньки. Окей, возможно, он немного странный. Чонгуку было крайне интересно, что же заставило профессора уделить столь ценное время новоиспеченному студенту. Он немного замялся возле двери, завязывая шнурки, оттягивал время, чтобы услышать хоть что-то, что поможет лучше узнать о Тэхёне. — Со мной созвонился ректор только что, по поводу твоего перевода. Тебе стоило бы предупредить меня перед парой, чтобы не было той несуразицы при всех. Тем более… — Может, ты уже поднимешь свою задницу, и пойдешь со мной перекусить, — съязвил Хосок, подталкивая Чонгука к выходу. Черт, снова он так делает, на самых интересных моментах не может держать язык за зубами. Они шли по переполненному коридору, двери почти в каждом кабинете были открыты настежь и оживленные студенты заглушали все пустое пространство помещения. Белые стены, словно отражали холод улицы, зябкость пропитывала каждый кусочек прямоугольного помещения, поэтому здесь было крайне неуютно находиться. За окном начался дождь. Ноябрь в Сеуле всегда сопровождался скверной погодой, дожди поливали серый асфальт, пропитывая запахами умершей природы всех выходивших на улицу. Но только не для Чонгука, для него эта погода была спасением. В окружении серого спокойствия, окутывавшего его беспокойную душу, в такие дни ему хотелось жить, вдохнуть весь воздух на планете и опустить в каждую альвеолу легкого. По направлению к кафе на территории университета почти не было людей, большинство предпочитают в сырость столовую. Только не они. Если пить кофе, то только натуральный, как-то заявил Хосок, и Чонгук полностью с ним солидарен. Вливать в себя второсортное сырье в пакетиках уж точно не для него. Кофе для этого и был сделан, чтобы не вливать в себя непонятную жижу, а разрешать каждому вкусовому рецептору на языке наслаждаться этим вкусом. Жить мгновением - для Чонгука было главой всего дня, даже если не несло в себе хороших последствий. Кафе имело свою отдельную атмосферность. Хосок как-то начитался о датском уюте в стиле Хюгге, и прожужжал все уши Юнги, который в свою очередь бредил спокойствием, одиночеством и другими вещами в этом духе. Так что, арендовав небольшое заведение на территории учебного кампуса, сразу же взялся за осуществление. В нем всегда сидело творческое начало. Чонгук рисовал картины и приносил Юнги, тот отбирал на свой вкус и развешивал по всему периметру над столами, так что Гуки мог быть собой доволен, заходя внутрь. — Возьми мне эспрессо и желательно не в маленькой ёмкости, терпеть не могу эти маленькие чашечки у Юнги. Если пить кофе, то так, чтобы кровь превратилась в черную жидкость. Хосок пошел к кассе, а в это время Чонгук достал свой телефон и начал искать хоть какую-то информацию о Ким Тэхёне. На университетской платформе не было ничего. Это было крайне странно, ведь на каждого студента должна быть заведена электронная анкета. У него самого была такая с пометкой факультета, днем рождения, и хобби. В основном люди пытались заполнить как можно больше пунктов для того, чтобы по окончании университета иметь хорошие рекомендации в развернутом виде, в таком случае принятие на работу было в процентном соотношении выше, чем у пустых анкет. Но на Тэхёна ничего заведено не было. Он зашел в гугл. И снова странное чувство, словно такого человека совершенно не существовало: никаких социальных сетей, отметок в поисковике; только нелепое «Может вы искали Тэ Хве». Что за глупости, подумал Чонгук и решил вбить имя на английском. На этот раз удача была благосклонна - верный ход; небольшое количество статей начало мелькать перед глазами. Но стоило лишь открыть несколько из них, вновь ничего. Да черт возьми, что с этим человеком не так. Чонгук переходил с одного сайта на другой, снова и снова, но не смог найти никакой имеющей значения информации. Некоторые сайты были удалены или заблокированы с предупреждением о возможности небезопасности. «Разве такое возможно; может не верно написал имя» Чонгук хотел проверить еще раз слова в поисковике, но его заинтересовал сайт датированный 2017 годом «Тату-салон». Интересно. Чонгук перешел по ссылке и увидел небольшое фото Тэхёна, его лицо определенно было более добрым, чем сейчас. — Снова чиллишся в инстаграмме? Ты можешь хоть на минуту убрать свой чертов телефон подальше от моих глаз, чтобы не нервировать мои ослабшие нервные окончания. Это был Юнги со своим неподражаемым каждодневным настроением. Не зли его и милость, как котята, посыплется на тебя. Негласное правило их «клуба». — Дыши глубже, хён, а то распугаешь своих посетителей, — пошутить у Чонгука не получилось. Кто виноват, что это Хосок у них, что-не-слово-то-смешно. Чонгук поспешно спрятал телефон, а от этого психопата жди одних неприятностей. Не так давно, его телефон полетел в стену напротив. Покупать новый уж больно не хотелось. Снова. В тот день, Чонгук должен был провести время с ребятами в караоке, но забыл доделать презентацию. Нужно ли упоминать, что он получил еще три дополнительных задания по анатомии в тот день. На столе стояло три чашки с кофе, и любимый шоколадный чизкейк. Чонгук не заметил, как подошли парни, когда он увлечен каким-то делом в интернете, реальный мир переставал существовать. — Нет, скорее всего у Гукки появилось навязчивое желание добавить еще одного человека в коллекцию, — сказал Хосок с хитрой ухмылкой. Юнги перевел взгляд с одного на второго, взглядом давая понять, что ждет ответы. — Прекрати это называть коллекцией, звучит отвратительно, — заявил Чонгук, отпивая кофе. На вкус, как его нынешнее настроение - черный, горький и взвинченный. Если влить в себя несколько литров, можно будет успокоиться. — Ты говоришь с наигранной обидчивостью, я чую это за версту. Только не нужно строить из себя праведника, я видел… — Прекратили вести себя, как придурки и рассказали мне, что происходит, — перебил Хосока Юнги, - он терпеть не мог, когда лезут в чье-то личное пространство и болтают слишком много не по теме, — В противном случае, весь оставшийся семестр будете оплачивать свою еду самостоятельно и проценты за все предыдущие годы. Никаких «за счет заведения». Хосок закатил глаза, Юнги толкнул его локтем «А не нужно, блядь, устраивать бесконечные драмы при мне», за этим последовало несколько емких слов о студенте Ким Тэхёне, его внешности, сообразительности. — Ты бы видел, как у нашего Гуки звезды из глаз летели во время ответа этого Тэхёна, его штормит от умных людей, ты же знаешь. Чонгук без энтузиазма ел свой чизкейк и держал язык за зубами. По правде говоря, ему было все равно, что там несет воодушевленный новой драмой Хосок, всем существом в этот момент, не выдавало никаких намеков заинтересованности. Его в данный момент беспокоила татуировка, которую он увидел. Но не разглядел, если быть точным. Один только факт её наличия поднимал множество вопросов. Разве они не запрещены в Корее? Забавлял тот факт, что Тэхён даже не пытался её скрывать. Он сидел так, словно даже своей позой вызывал протест. Или у Чонгука слишком сильное воображение. И сайт. Был ли Тэхён тату-мастером в Америке? Это законно вообще? ( скорее нет, чем да) Тогда можно подумать, что он был правонарушителем небольших масштабов, а из этого вытекает новый вопрос, имел ли он проблемы с полицией нравов? Или все же это умный ход врачей, приписывающих татуировки к black blood* ради достижения уменьшения заболеваний передающихся через кровь. Чонгук изучал анатомию и физиологию на первых двух курсах, но более точно не мог вспомнить о пунктах black blood. Нужно отыскать старые конспекты и пройтись по ним, там определенно должны быть объяснения, им говорили, только сейчас Чонгук забыл. А может ли она быть не настоящей? Сейчас модно выделяться, быть особенными, люди прибегают к разным возможностям осуществления этих целей.

***

Небо было тяжелым и низким, словно силилось упасть на голову каждому прохожему. Сумеречное время огромными вражескими боями забирало каждый жилой район, улица за улицей сдавали дневной дозор. Огни города словно и не пытались спасти происходящее, из-за сильного дождя их практически не было заметно, стало прохладно, туманность возрастала из плена умершей травы. Если снимать фильмы ужасов, то только в такое время. Воздух наполнял легкие затхлыми запахами сырой земли. Город стал покрытым сизыми отголосками молочных облаков. У Чонгука был крайне тяжелый день. Не беря в расчет бессонницу и первую лекцию, ибо она как оказалась, была самой непринужденной из вереницы адского, студенческого труда. После, две практических пары по когнитивно-поведенческой психотерапии, которые выжали из него последние мозги с бесконечными примерами тревожных состояний и возможностью их решения. Это не было бы так тяжело, думал Чонгук, размеренно шагая по лужам, - если бы он сам не был склонен к тяжелым тревожным расстройствам. Смешно идти за помощью к врачу- психиатру с проблемной психикой. Возможно, там все такие. Дождь к концу дня только усиливался. Если он не ослабнет до утра, такими темпами в городе, возможно, перекроют центральные дороги для безопасности горожан. В осеннее время Сеул всегда накрывал шквал новых наводнений, но глава городского управления обещал справиться со всеми неминуемыми происшествиями. Его день не был бы столь плох, если бы не первогодки, которые оставались после пар. Преподаватели не занимались ими, поэтому направляли к самым смышленым студентам факультета, хотя Чонгук думал, что скорее всего преподаватели поручали этих головастиков тем студентам, которые не успели быстро сгруппироваться домой. Сегодня Чон был этим человеком. Он целый день витал где-то за пределами стен университета, его мысли пробивали любой бетон, только не давали результат в решении некоторых вопросов. Он забыл, что сегодня четверг - день « маленьких детей», как в шутку называли его старшекурсники. — Сейчас лекцию проведет староста факультета психологии, Чон Чонгук, — он очнулся от тяжелой руки, которая легла на плечо. — Что? — непонимающе, словно выйдя из забвения, только и успел промямлить Гуки. — Будьте уважительны и внимательны к нему, — Ли Мин Тэ наклонился к уху Чонгука, — А ты будь с ними строже, в этом году набрали слишком норовистых студентов, они нахватались американских прав и ведут себя так, словно освоили научную степень, чего бы то ни было. Блять.Именно этого мне сегодня не хватало для полного дерьмового дня. Он сразу понял, что эти ублюдки были сделаны из другого теста, и изначально не хотели играть по правилам. Пока Чон нецензурно не поставил всех на место. Почему нынешнее поколение понимает только жесткую брань? Куда девались все правила приличия, которым их учили в школе? Они напоминали ему вольность Тэхёна. Однако, шибко не отличающегося умом, пришлось силой усадить на место. Под конец лекции он точно выдохся окончательно, но все вокруг были им довольны, « До свидания, хён; хорошо Вам добраться домой; у Вас получается отлично преподавать», конечно, пока не вставишь по самые гланды, никто не становится послушным. Шагая размеренно, Чонгук наслаждался моментом. Дождь заливал тротуары, бежал нежными ручьями по гладкой поверхности, людей почти не наблюдалось, разве не идеально? Домой было не так далеко идти от кампуса психологии, еще в первый свой год учебы повезло снять квартиру рядом, поэтому зачастую Юнги и Хосок оставались на ночь у него. Сегодня Чонгук не спешил домой, всё равно промок, так какая разница во времени. Прохаживаясь вокруг дома, он хотел перезвонить родителям, но достав его из кармана, вспомнил, что телефон разрядился после второй пары. Родители, возможно, забеспокоятся долгим отсутствием его в сети. Он не был на связи четыре дня. Хотя, обещал сестре звонить каждый день. Зайдя в квартиру, разувшись, не включая не единого источника света, Чонгук направился в ванную. Его тело озябло и температура опустилась на несколько градусов ниже нормы. Заполняя ванну горячей водой, его начало подташнивать, снова побочка. Снимая с себя одежду и бросая её в стиральную машину, он подключил телефон к зарядному устройству. Вода набиралась слишком медленно, так словно давала полностью осознать, как сильно он замерз. Кончики пальцев покалывали электрическими импульсами, а икроножные мышцы начала сводить судорога. Чонгук залез в не до конца наполненную ванну, и сердцебиение потеряло ритм. Нельзя сразу из холода в горячую воду, что за ребенок, — вспомнил мамины наставления. Точно, телефон. Включая его, Чон почувствовал, что пальцы стали более послушными после пребывания в тепле. Несколько сообщений от Хосока, два звонка от Сомин, и уведомления от мамы. Папа так и не написал. Иногда он думал, каким же отвратительным сыном был. Было крайне неудобно звонить им после семи вечера, Чонгук не думал, что задержится на улице до девяти. Написав сообщение сестре с извинением, и попросив поцеловать за него маму, выключил телефон. Тишина поглотила маленькое помещение вместе с ее хозяином. Хорошо. Раздалось приглушенное оповещение. Еще одно, и еще одно. Открывая глаза, Чонгук ленивым движением тянется, чтобы отключить полностью эту адскую вещь, снова на несколько минут. Ему нужна тишина и бутылка пива, прямо сейчас, а не выяснение отношения с сестрой. Но он смотрит на экран, и это не Сомин. Сообщение от Хосока: « Я вижу, что ты включил телефон. мне пришло уведомление. перезвони мне. это срочно». « Когда я говорю, что это срочно, это значит МЕГА СРОЧНО». « ЧОН ЧОНГУК ДАЮ ТЕБЕ ДЕСЯТЬ СЕКУНД ДЛЯ ТОГО, ЧТОБЫ ОТВЕТИТЬ МНЕ». Чон закатывает глаза, иногда хён может быть невыносимым. И его хочется ненавидеть. Возможно совсем немного. Много. — Любовь моей жизни, — заговорил сладким голосом Чонгук когда услышал, что вызов принят, но с каждым словом диапазон его голоса подымался по амплитуде вверх и становился более грубым, — Тебе нужно давать больше личного пространства, ибо меня скоро потянет блевать от этих бесконечных звонков. — Слышу, что у тебя было отличное время в «детский день», — Чонгук зашипел в трубку, только сарказма сейчас не хватало, ему просто хотелось сбросить вызов и погрузится в горячую воду с головой, час тишины, мир когда- нибудь будет с ним более благоразумен? – Извини, — в тоне прозвучали сочувственные нотки, — Подумал, что моя шутка поможет тебе расслабится, я ведь отлично помню, что ты не любишь находиться под всеобщим вниманием. Чонгук просчитал до десяти, так он делал каждый раз, чтобы успокоится. Если хён так яро пытался с ним созвониться, значит, дело было важное. Никто не виноват, что у него плохое настроение, уж тем более человек, готовый всегда поддержать его. — Все нормально, — вдох, — Что случилось? — Я сегодня был в библиотеке и видел Намджуна, старосту философского факультета, - Чонгук отлично знал, кто такой Намджун, он был другом этого самодовольного Пак Чимина, одно только имя его вызывает отвращение, — Он попросил передать тебе, что завтра сбор старост у ректора. — на проводе повисла тишина, — Это не кажется тебе странным? Да, было именно так. Собрания всегда проходили по расписанию, никаких преждевременных сборов никогда не было. И захаживали они туда только с одной целью: получить отличный выговор. Ректор был человеком консервативных взглядов, со строгим нравом, но достаточно приятным человеком, готовым к компромиссам. Может поэтому он все спускал с рук Чимину, его старшему сыну. — Я поговорил с Юнги, и он думает, что это связано с наркоторговлей, которую заметили сегодня на территории. Конечно, ничего подобного я не слышал в моих кругах, и в новостной ленте ничего нет, но что-то подсказывает мне, что в этом есть смысл. Если студенты курят травку, это одно, но героин, кокс и прочая дрянь, мне кажется слишком. — И кто может таким заниматься? Я конечно не отношусь к приверженникам полиции нравов, но эти действия в поведении не принесут никаких хороших последствий. — Меня поистине удивляет то, что ты можешь быть достаточно своенравным и грубым, но всеми силами пытаешься придерживаться общественных правил. И порой говоришь словно ребенок, — цокнул языком Хосок, — Будто не знаешь молодежь; если ты терпеть не можешь все запрещенные вещи, это не значит, что люди делают также. В свои двадцать три нужно начать смотреть шире на мир, и обращать свой взор даже в те места, куда не попадает солнце. Вечный философ Хосок, что с него взять. Чон лежал в немного остывшей воде с запрокинутой головой и слушал весь бесконечный треп изливавшийся из динамика. Как бы он не юлил, но голос Хосока успокаивал его, веселый, звонкий, положительный. Он рассказывал о теме, которую они разбирали сегодня на паре, о переписке с друзьями переехавшими в Китай, с трудностями, которые они познали при влитии в новое общество: я конечно слышал, что они сверх общительные, но не до такой степени; так что, если решишься поехать в Китай, бери меня с собой, я возьму на себя ведь труд общения, а ты сможешь просто пялится на людей, ничего не делая. Они закончили разговор примерно в полдвенадцатого ночи, когда Чонгук оказался в постели и его сознание граничило со сном. Он так и не понял, отключился ли Хосок или продолжал болтать, спокойствие прохладной комнаты накинуло колпак уюта.

***

Старосты собирались в главном корпусе, пока не все подошли, можно было выпить кофе. Чонгук не спешил, без него все равно не зашли бы, ожидают до последнего человека, так почему бы не быть этим самым последним человеком? Кофе отлично согревал озябшие руки, покалывание охватывало приятной волной удовлетворения, и день начался хорошо. Пока Чонгук не пролил свой кофе на кого-то. Проблема современных людей, что цифровая жизнь куда более интересна, чем реальная, до стечения таких обстоятельств. Чон поджал губы и глубоко вздохнул. Чертов день. Поднял взгляд. Перед ним стоял Тэхён , недовольно смотря, подняв бровь и прикусив губу изнутри. Конечно, из всего университета, только этот парень мог быть здесь. Ох, ну прям отличное начало для знакомства. На бежевом пальто расплылось пятно, похожее на Южную Америку, почти символично. — Ничего не хочешь мне сказать? — тон у него был крайне сдержанным, но точно злым. Тэхён поправил свои роскошные черные волосы и склонил набок голову. На несколько секунд повисла тишина, хотя Чону были крайне неудобно, но он не знал, что сказать. «Я недалеко живу, нужно застирать», «Давай я отправлю в химчистку»; « Мне очень жаль», — только и крутилось в голове. —Я не видел тебя, извини. —И только? — съязвил Тэхён,— Я не вижу на твоем лице особого сожаления. Снимай —он дернул подбородком вверх, словно указывая на что-то. — Не понял. — Пальто снимай, говорю, — более раздражительно, — Ты виноват, так что это не тебе решать. Пальто за пальто. Тэхён начал расстегивать пуговицы с таким изяществом, что это можно записывать в предмет искусствоведения. На улице было холодно, достаточно, чтобы почувствовать себя некомфортно. А еще совет старост, лучше бы он пошел сразу туда. Чертов идиот. Чонгук выбросил уже ненужный стаканчик и снял свое пальто, его любимое пальто, нужно заметить. А Тэхёну хоть бы что. Спокойно складывает свое бежевое одеяние, набрасывает черное чонгуково пальто. Немного велико в плечах, но смотрится превосходно, даже лучше, чем на самом хозяине. Небольшая зависть. Этому парню, наверное, даже мешок служил бы, как одежда от дизайнера. — Не смотри такими щенячьими глазками, я не отбираю его навсегда, хотя мне нравится твой вкус, — Тэхён проводит длинными пальцами по рукаву, святые небеса, какие руки, — Я пришлю тебе чек. Непонимающий взгляд. Рядом с этим человеком Чонгук чувствует себя тупее некуда. Такое ощущение, что мозги берут и захлопывают дверь перед существенным превосходством другого человека. Хотя, как можно опозориться в глазах Тэхёна, даже не познакомившись с ним лично, уже два раза за эти два дня. — За химчистку, — закатывает глаза и он выглядит, как претенциозная сучка, — Постарайся в следующий раз, при встрече со мной, ничего не ронять, что вызовет негатив по отношению к тебе. Чонгук так и остается стоять в свитере на улице, где температура играется в движении +5 - +7. Времени бежать домой за новой верхней одеждой нет, он и так потерял достаточно времени, буквально прохлаждаясь здесь. Срываясь на бег, Чонгук направляется к кабинету ректора, где все, как и ожидалось, дожидаются только одного человека. Его. Вечно опаздывающего. Кто-то из старост, вроде как … из факультета истории пытается загнуть смешную шутку о его внешнем виде, но Намджун своим уважительным голосом заявляет, что ректор и так много времени ждет их, и без лишних слов заходит в приемную секретаря. Чонгук пытается отдышаться. Просто новый нелепый день, честное слово. Пройдя по деревянному паркету вглубь приемной ректора, он подмигивает Ли-Сок, секретарше, они порой вместе пьют кофе в обеденный перерыв. Чонгук поднимает брови, как бы спрашивая «Как у него настроение?». Вербальная особенность их общения, они договорились об этом в прошлом году, на всякий случай, чтобы можно было понять, чего ожидать. Сильная китайская порка или спокойное изложение. Ли–Сок делает такое удрученное лицо, что и дураку ясно, ничего хорошего за той дверью ждать не следует. Резьба дверной ручки, это сейчас самое гипнотическое, что может отыскать в комнате Чонгук, он пытается не думать, пока они ожидают приглашения войти. Стены песочного цвета создают в комнате уют, на стенах висят огромные картины с изображением бушующего моря в центре комнаты, и несколько натюрмортов в разных частях приемной. Красиво. Чонгук любит все, что связано с искусством, даже далеким от идеального. Кто-то сидит в телефоне, кто-то ходит по комнате. Почему они все чувствуют себя, как маленькие провинившиеся мальчишки, сломавшие что-то ценное в доме родителей? Может, потому что в этом чувстве и была заложена вся суть происходящего. Ведь, если смотреть на иерархию университета, то это было очень похоже на должностную политику, только небольших масштабов. Сейчас ректор выскажет им свое недовольство, а они в итоге будут погонять свою низшую «свиту». Так было всегда, чтобы поддерживать строгость и уважение к учебе. Прозвучал тонкий, язвительный сигнал. Ли –Сок попросила всех пройти в кабинет. Тот момент, когда ты волнуешься, а после понимаешь, что зачем переживать раньше времени, все чувства собираются в мыльный пузырь и лопаются. То, что следует после, более не чувствуется удручающим. Поэтому Чонгук заходит в кабинет одним из первых. Его постоянно называют первопроходцем только из-за «Если любой движ, то я впереди». Ректор сидел в огромном кожаном кресле к ним спиной, за прекрасно оформленным резьбой ручной работы, столом. Иногда такое зрелище напоминает кинокадры из фильма «Крестный отец»: сейчас Пак Досун обернется, выдохнет сигарный дым и пафосно скажет: «Я сделаю вам предложение, от которого вы не сможете отказаться». Но все было, конечно же, не так. Да, кресло обернулось с такой же пафосностью и надменностью, но там сидел не Пак Досун, а Пак Чимин, и наверное выражение, что промелькнуло в тот момент на наших с ним лицах, нужно было записывать на пленку и показывать в лучших кинотеатрах Кореи. Для развлечения публики. Намджун скорее всего тоже знал, вот же засранец. А Чонгук считал его интеллигентным человеком, хотя если посудить по всей строгости обстоятельств, то он ничего и не сделал. — Ну что, мои сладкие детки, как вам мое величественное появление? — Чимин вел себя, как покоритель вселенной. — Отстойное Пак Чимин, мне лицо твоего отца нравится больше, — съязвил Чонгук. Улыбка спала с лица покровителя шалости, и он закатил глаза. — Ты порой такой нудный, Гукки, аж слишком. Ты должен радоваться, что через час вы не будете прочесывать университет по периметру, и искать подброшенные наркотики. Это же так забавно, что это лишь розыгрыш. Ваши лица бесценны. И я до глубины души счастлив, что у отца имеются камеры наблюдения. Ладно, один - один. Наркотики, всё-таки не слух. Кто-то начал торговать ими на территории. Чимин объяснил, что отца позвали в министерство прав, и он не появится до завтрашнего дня точно, а ему было крайне скучно, по-этому, почему бы не затусить в кабинете ректора? Последний год ребята, и мы свалим отсюда к чертовой матери. — Камеры, Чимин-а. — Намджун, ты всегда такой предусмотрительный и ответственный, что мне порой даже неловко быть рядом с тобой. Чимин, конечно же не был серьезен, это было заметно по медленно расплывающейся улыбке на лице. Такой самодовольный. Эти двое дружили еще со школы, и выглядели точно как Инь и Ян. Холодный, умный, рассудительный Намджун, и просто ходячее бедствие с мешком язвительности, самоуверенности и небрежности — Чимин. Как такое возможно, было для Чонгука самым непонятным вопросом, как черная дыра в галактике. Ли-Сок принесла закуску и несколько бутылочек с минеральной водой. Она пыталась не смеяться, глядя на студентов, многие еще были в замешательстве. Значит, тоже знала, вот хитрая женщина. Выпивки было достаточно для того, чтобы напоить человек пятьдесят, ибо Чимин достал из под стола два ящика с виски, и столько же рома. Святые небеса, печенка точно будет плакать еще в течении недели. Но пока никто не начинал открывать бутылки или расставлять стаканчики, в воздухе было ожидание. Пока двери не открылись снова. Чонгук услышал спокойные шаги, отдающие от гладкости деревянного, дубового паркета. Кто-то шушукнулся, прям как девки в столовке, пронеслось в голове Чонгука, но… — Тэ, у тебя новое пальто? — голос Чимина был удивленным. А ничего так, что этот парень всего второй день в университете, и так спокойненько заходит в кабинет к ректору, так словно к себе. — Ах, да, — он говорит с такой аристократичностью в голосе, словно прибыл из девятнадцатого века, — Мне учтиво одолжил Чонгук. Верно я подметил? Улыбка на лице этого мерзко-прекрасного Тэ становится поистине лукавой, когда он оборачивается к предмету всеобщего внимания. Он приподнимает левую бровь, словно начинает новый раунд в игре. Чонгук никогда не любил проигрывать. Хорошо, пойдем по твоим правилам. — Я не знал, что у тебя есть сердце, Чон, — входит в азарт Мин,— Это, как открыть новую планету, я полагаю. — Оказывается, я обладаю такой огромной ценностью, как новооткрытый небесный маяк. Я и не догадывался. Премного благодарен, Чимин-а, это так, — пауза, — Мило с твоей стороны, — ненавистное слово, — Значит ли это, что одно только общество со мной стоит дорого? Он показушно подходит к Тэхёну, и видит, как тому определенно нравятся такие вещи. — Выходит, — Чонгук долго тянет слово и прикасается к рукаву своего-его пальто, — Ты должен поблагодарить меня за то, что я сделал твое безвкусное пальто от Армани более эксклюзивным, чем оно было до этого. Тэхён не упускает такой возможности всеобщего внимания. Он притягивает Чонгука достаточно близко, чтобы прошептать на ухо:«Оно от Gucci, но ты прав. Наверное, мне стоит заплатить тебе за это». Видит, как Чон краснеет и отступает на несколько шагов. Самодовольная улыбка расцветает на красивом лице. Мир снова оживает, и сердце возвращается на место. Надеюсь, все увидят, какой он двуличный в своей элегантности, думает Чонгук.