black milk

И Чонгук думал всё это время, пребывая в безмолвной тишине квартиры. Час за часом, тревожные мысли клубились в воспаленном мозгу, не давая уснуть. Он прекрасно знал, что действия, которые он совершил, могли навредить не одному десятку людей в отделе безопасности или перекинуться на мирных жителей. В этом крылась вся проблема. Он не мог её решить, загладить вину или исчезнуть куда-либо. Сокджин утаил, получилось ли у неизвестного пробраться в глубокие отсеки или же, он только успел запомнить вход. Впервые за долгое время, Чонгук был благодарен Сокджину за то, что тот был столь близок с его отцом, что он пришел и влил это в его непутевую голову. Нужно браться за ум. Нужно взять себя в руки и прекратить делать безрассудные вещи, которые в итоге причиняют неудобства стольким людям вокруг. Но еще был один дополнительный вопрос. Кто притащил его безжизненное тело домой? С кем стоит поговорить на этот счет? Всех расспрашивать, означало привлечь к себе дополнительное внимание, кто знает, что еще могла выкинуть его покрытая мглой душа. Но также поднимать данную тему совершенно не хотелось. Чонгук решил, что для начала необходимо вспомнить что-либо существенное и позвонить Джину, чтобы они смогли с этим разобраться, не вплетая сюда каких-либо посторонних людей. Как живут люди с повышенной тревожностью? Если у него в течении двух дней голова готова превратиться в шар и взорваться. Его семья беспокоилась пуще прежнего. Чонгук получил достаточно сообщений, чтобы понять, как он облажался даже здесь, ведь можно было взять и ответить, чтобы успокоить родителей. Только из-за стыда перед отцом, он не смог этого сделать. Телефон разрывался от полученных сообщений, звонков, летящих в его сторону, но всё, что мог делать Чонгук в это время - корить себя и пытаться освежить память. Мог ли ему помочь кто-то из знакомых? Всё время пребывания в ясном сознании он стоял рядом с Намджуном, но подозревать человека, который скорее всего дотащил твое полумертвое тело до квартиры, было отвратительно. Чонгук помнил некоторых сокурсников, с которыми перебросился несколькими словами, даже Чимина, но он отлично понимал, это не та глубина, в которой стоит копаться. Последние двадцать минут, вот что имело значение. И к плохому стечению обстоятельств, именно этого не существовало на задворках сознания. Всё стерлось. Волнение поглощало Чонгука с наступлением ночи. Оно завоевывало каждый миллиметр тела, словно по умно продуманной стратегии. Шли вторые сутки, и Чон не мог спать, потому что стресс делал нервные клетки слишком перевозбужденными. Нужно выбраться в универ и попытаться более мягко и галантно разузнать об этих вещах. Ты никогда не сможешь быстро придти в себя, когда тема касается твоего сердца. Было до жути неудобно перед отцом. Потому что в последний раз, когда они кричали друг на друга, Чонгук клятвенно заверил с пеной у рта, что: «Нахуй мне нужна твоя криминалистика, мне вообще слушать о ней тошно, не то, что интересоваться этим дерьмом, в котором ты копаешься», и он существенно дал понять, что удаляет всю возможную информацию, связывающую работу отца и его. Больше никаких любительских расследований. Но врать другому человеку это одно, а самому себе, - совершенно иное. И каждый раз, когда Чон напивался до чертиков, тут же доставал сохраненный пароль от отцовских архивов и лез внутрь, поглощая данные. Жалел ли он, что не пошел по стопам отца – определенно да. К сожалению, Чонгук был слишком горд и слишком зол на отца, поэтому пытался забывать противное чувство потери своего истинного пути всеми возможными способами. Нелепыми способами. И это душило каждый раз, когда он смотрел новости, слышал о полиции нравов, о том, что разгуливает новый преступник, и конечно же о наркотиках. Как загорелись его глаза в то мгновение, когда Хосок сказал о возможности распространения. Чону хотелось, как раньше приходить домой и усаживаться в кабинете отца, ища разгадки тайн, неизвестные другим людям. Он чувствовал себя особенным человеком. Только не сейчас, когда он был сраным старостой психологического факультета. Это не та жизнь, которая ему нравилась. Но знал это только Сокджин. Человек, которого Чонгук ненавидел больше, чем отца, в далекие моменты пьяного забвения. Но также он знал, что Джин был прав, а ненависть распространялась не на него, а на самого Чонгука, в самые потайные уголки сознания. Потому что виноват всегда он. Даже в эту чертову минуту. В грудной клетке зарождалось пламя и комок злости подступал к горлу. Возможно, если бы он тогда принял слова отца правильно, ничего бы не произошло. Он бы жил с ними, занимаясь любимым делом, а не гробил свою жизнь, раз за разом напиваясь в пабах, полных таких же странных личностей, как он. Но алкоголь не спасает. Он дает только мимолетную уверенность, что в данный момент ты счастлив, до той поры, пока не просыпаешься и уровень серотонина падает в Марианскую впадину, потому что перед тем, как начать пить, он и так был на нуле. Если вам кажется, что все психологи отлично разбираются во всех неприятностях своей заблудшей души, и именно таким образом исцеляют окружающих, то хочу опровергнуть данный статус тем, что некоторые скрывают свою боль, за помощью к окружающему миру до той поры, пока их шаткая психика не умирает. Чонгук знал, что он мертв внутри, просто хотелось скрывать это каждый раз, когда кто-то спрашивал, как он поживает. Каждый раз, когда они веселились и напивались. Каждый раз, когда Чонгук выглядел счастливым. Каждый чертов раз. Есть люди, которые сломлены внутри и не показывают этого, а миру только и нужны ходячие мертвецы, не задающие много вопросов, не пытающиеся предъявить претензий окружающим. Полу живущие, и живущие ли вообще? Чонгуку было неловко появляться в университете в понедельник, после стольких пропущенных звонков от Хосока и Юнги, их было предостаточно, чтобы начать переживать о нелегком разговоре в окружении этих двоих. Его круги под глазами превратились в далекие галактики, а голова не могла функционировать в достаточном объеме. Шли вторые сутки, когда Чонгук не сомкнул глаз. Первая пара была по кибернетике. Чонгук записался на дополнительные пары для увеличения баллов своей характеристики по окончанию университета. Но, по правде говоря, это то, что он говорил окружающим. Если ты знаешь больше, тебе легче работать, неважно в какой сфере. Также можно применять такие вещи и для других, более разумных (или нет) вещей. На магистратуре темы из этого предмета стали более сужены и сугубо направлены на тяжелую it сферу. Но из-за головной боли ничего не усваивалось. Коды не писались, умеренно мутило из-за всплывающих бесконечных цифр, и Чонгук постоянно отвлекался, за что получил неодобрительный комментарий со стороны преподавателя. О, Чон это как-нибудь переживет. Главное - остаться живым до конца дня. Что определенно не входило в планы на первую половину дня, так это Хосок, который преграждает ему путь. Только не сейчас, у него и так достаточно неприятностей. Хотя, для пущего эффекта не хватает человека, который морально уничтожит тебя своим нравоучением. — Как ты себя чувствуешь? Ничего не болит? — он еле сдерживает злость и картинно шевелит бровями, — Не ушиб себе голову за эти выходные? — Хосок берет голову Чонгука в руки и с наигранным беспокойством осматривает её. Чонгук понимает, как сильно взвинчен Хосок, он определенно очень сильно переживал все это время, поэтому не пытается отстраниться от цепких пальцев. Пускай лучше выпустит пар сейчас, чем еще неделю будет вести себя, как мамочка трудного подростка. — Вроде всё в порядке. Тогда, может, у тебя провалы в памяти, и ты не помнишь, кто я такой? — было чувство, словно он пробудившийся вулкан, изначально чувствуется землетрясение, а после пробуждается всё это. Если не успокоить, будет намного хуже Юнги. — Хосок, пожалуйста, успокойся. Я тебе объясню всё позднее, у нас начались пары. Давай поговорим после? По правде говоря, Чонгук не волновался о пропусках, все равно придется отчитываться в деканате, он не был уверен, что готов к серьезному разговору с Хосоком. Как правильно все объяснить, быть услужливым и мягким. Он и так задел чувства друга и больнее делать совершенно не хотелось. — То есть, два дня назад ты не мог мне хотя бы сказать, что с тобой всё нормально, а теперь просишь успокоиться. Ситуация была странная, знаешь ли. Изначально ты идешь к ректору, а после словно коньки откинул. И никто из старост никакой информации не разглашал. Словно вы там сверхсекретной миссией занимались, а не бухали до утра. Глаза Чонгука округлились от удивления. Он думал, что его другу совершенно ничего не известно. Стало очень неловко и странно от той мысли, что кто-то еще мог знать об этом. А может уже весь универ. Черт возьми. Пак Чимину, с его длинным и острым языком, никогда нельзя верить. — Откуда ты узнал? — Чонгук хватает Хосока за руку и пытается оттащить в сторону, чтобы никто не видел новой драмы в живом, бушующем коридоре. Хосок в это время пытается вывернуться, так как ему на самом деле неприятна эта ситуация и неуважение к его персоне. «Даже скандал на людном месте не могу устроить.» Но после того, как они выходят на улицу, Чонгук забивает на звонок, приглашающий всех студентов пройти в аудитории, и пытается получить расположение Хосока, чтобы узнать как можно больше нормальной информации. Хотя понятно, что Хосок не собирается её так просто отдавать. — Я не буду тебе ничего рассказывать, в ответ на твое поведение. Дерьмовый из тебя друг получается. Не всегда правда, время от времени, но блять, Гуки, ты мог бы хотя бы сообщить, что дома и плохо себя чувствуешь. А я, в итоге, узнаю новости от Намджуна и Сокджина, которые вообще не имеют к тебе никакого отношения. Ты ничего не хочешь мне сказать? И Чонгук на самом деле не знает, что на это ответить. Эта ситуация до крайности нелепа и настолько же процентов отвратительна. Как-то не хочется говорить лучшему другу, что он облажался не то, что сильно, а по самые гланды в дерьме, и впутывать в это. Хосок и так натерпелся существенных разборок с его отцом и Сокджином, но было приятно, что зачастую он выбирал сторону Чонгука. Только, в данный момент, это лучше держать подальше от впечатлительного Хосока. Если всё будет не так масштабно, то Чонгук обязательно расскажет. Но немного позже. — Извини, что заставил тебя волноваться. Мне … И Чон не смог закончить фразу, он не был уверен, что именно ему — «Жаль? Или ему неудобно? Или же, всё равно?», он понимал, что и так слишком много лжи собралось вокруг них, и новое оправдание не выровняет этот конфликт. Хосок всегда был тем другом, кто придет на помощь, который выслушает и найдет решение, но сейчас чисто по-человечески, не хотелось накидывать проблемы, тем более, связанные с отцом. Но Хосок принял оборонительную позу и излучал на несколько километров вокруг себя радиационную волну «Я жду объяснений». Из расчета здравых мыслей, можно поведать только то, что не будет касаться неприятностей. Поэтому Чон рассказывает то, что происходило в четверг, немного упуская моменты с Тэхёном и Чимином, для их же безопасности, и пытается быть не столь прозаичным о последних часах его времяпрепровождения в клубе. Хотя, что там скрывать, если он всё ещё ничего не помнит. После более подробных изречений, мышцы лица у Хосока расправляются, и взгляд не такой тревожный. Хорошее наблюдение. Только вот, это не все вопросы. Хосок может быть очень придирчив в любых вещах. — Возможно, я приму этот рассказ за должное, только как ты объяснишь тот факт, что избегал меня в течение этих дней? Есть вещественные доказательства, что ты не просто динамил мое общество? Мне обидно. Как же трудно быть открытым с близкими людьми, и не навредить им своим отстойным характером. Чонгук начал строить воздушные замки ради того, чтобы хоть как-то сделать ситуацию менее вязкой. Не хотелось, чтобы Хосок ощущал себя плохим другом, и обидеть его еще сильнее. Балансируя на тонкой грани лжи и вызова сочувствия, возможно у него почти вышло обойти пропасть с бесконечными расспросами от Хосока. Не было понятно, сколько времени прошло с тех пор, как они начали разговор, но под конец бесконечных упреков и слишком громких возмущений, Хосок притянул Чона в объятия. Благодарность расплылась по усталому телу Чонгука, и вся напряженность превратилась в пыль, она рассеялась вместе с ветром, гудящим над их головами. Он был бесконечно счастлив, что есть такой друг, который будет рядом, даже в те мгновения, когда он ведет себя, как полный придурок. Он разберется с остальными неприятностями немного позже, после того, как поговорит с Намджуном. Желательно, без каких-либо свидетелей.

***

Так как философы сегодня занимались в другом корпусе, то с Намджуном встретиться не получилось. Пары и так были слишком выматывающими, поэтому искать никого не хотелось. По телефону разбирать подобную ситуацию было неловко, хотя при встрече будет уж точно не лучше. Но из-за соображений увиливания от ответов, Чонгук был убежден, что сможет включить свой профессионализм. Только он не учел тот факт, что Намджун не будет понимать, о чем идет речь. — Что ты имеешь ввиду, спрашивая, как ты добрался домой? Во вторник у Чонгука получилось отыскать Намджуна в корпусе физической подготовки. Чон не был уверен, придет ли хён, потому что отсидеть четыре пары, и еще заниматься около часа силовыми нагрузками, не у каждого хватит духа. Поднимаясь в зал, Чон заметил, как пустынно тот выглядел. Из-за плохих погодных условий и тяжелого расписания, многие не могли себе позволить приходить сюда часто. Не то, что в весеннее время, когда здесь не протолкнуться. Осень всех отталкивает. Только не людей, влюбленных в неё. Один из тренеров поздоровался, пробегая мимо, и Чонгук уже было решил, что вновь потерпел поражение, но услышал приветливый возглас в самом дальнем месте спортзала. Чон поблагодарил небеса за скорую возможность спать спокойно ночью, пока шел в его сторону. Но Намджун, который должен был всё распутать, только ещё больше привел в замешательство. — После того, как мне стало плохо в клубе, разве не ты отвез меня? Брови Джуна поползли стремительно вверх, и на лице читалось искреннее удивление. Твою мать. Чон уже понял, что его прекрасный план по безболезненному очищению от провала в памяти был провален. — Нет Чонгук, мы виделись только в первый час по прибытию в клуб, ты еще стоял около меня, помнишь? А после… — Намджун немного помолчал, пытаясь что-то вспомнить, эти секунды слишком долго отбивали ритм в висках, — Нет, я после не видел тебя. Извини, если расстроил своим ответом. Клуб был слишком большим и шумным, мне не особо нравятся такие вещи, поэтому я ушел через некоторое время, — повисла снова тишина, только на этот раз она пропиталась неловкостью, — Ты можешь спросить Чимина, он всё время где-то ошивался, тем более сказал, что приехал домой под утро. Я уверен, он видел тебя. Чонгук непроизвольно скорчил недовольное лицо. Вот кто-кто, а Чимин не был лучшим претендентом для душевных разговоров. Да и вообще, каких либо разговоров. С этой личностью даже рядом стоять не хочется, не то, что разговаривать. —Знаешь, но Чимин-а не такой плохой человек, как тебе кажется, — подал голос Джун. О да, конечно. Может, стоит сказать каким «очаровательным» человеком был Чимин? Наверное стоит сдувать с него пылинки, пока тот идет по улице. Или всё же стоит упомянуть, каким двуличным демоном может быть это создание? Но заговаривать на эту тему не хотелось, ведь Намджун будет всё равно на стороне своего друга, это же очевидно. Чон помнил то время, когда только поступил в университет. Знаете, те моменты, когда только приходишь в новый коллектив, тем более переезжая от родителей и не имея никаких друзей, хочется заполнить эту пустоту другими людьми. А так как Чонгук был слишком общительным ребенком, коллекционирующим интересных людей, ему сразу же захотелось окружить себя только самыми запоминающимися личностями. Но когда не умеешь достаточно хорошо разбираться в людях, то можешь сильно обжечься. Чимин, это буквально самый лицемерный человек из всего его окружения. В первое знакомство он был таким милым и беззаботным, что Чонгуку хотелось окружить его заботой, и проводить с ним, как можно больше времени. Они смогли сблизиться, что даже по сей день не дает покоя, потому что Чимин был первым человеком из его нового окружения, которому были доверены слова о сложном отношении с родителями. И на следующий день Хосок сказал, как сильно он ошибался по отношению к Чимину. — Думаю, Намджун, я имею право на свое мнение в отношении разных людей. Голос Чонгука звучал достаточно резко, чтобы отсечь любые способы снова завести разговор. Он разворачивается, от все ещё не понимающего происходящее Намджуна, и выходит из кабинета.

***

«С тебя 100 долларов. Доллары, потому что я не могу нормально привыкнуть к вонам.» Что за черт? На часах было три часа ночи. К своей глупости, Чонгук забыл выключить звук уведомлений, и сейчас пялился на неизвестный номер, проклиная всё, на чем свет стоит. У него получилось уснуть ближе к двум, что являлось большой победой в борьбе с гнусными мыслями. А теперь, еще он кому-то 100 долларов должен. Может, этот человек перепутал номер? Что было, более чем вероятно. «Хотя, я еще добавлю сотню сверху за то, что приволок твое безжизненное тело в целостности и сохранности.» И тут Чонгука словно в ледяную воду окунули на берегах Антарктики. Сон, как рукой сняло, и проснулся азарт. Вертушки в голове закружились, быстро, словно бабочки на свету, кончики пальцев подрагивали от возбуждения. Если рассчитать время правильно, это мог быть один и тот же человек. Тот, кто уложил его в постель, и тот, кто пытался проникнуть в базу данных. Если быть очень аккуратным, то можно разузнать немного больше. «Как ты узнал мой номер?» Чонгук решил, что необходимо вести себя так, словно он отлично понимает, кто этот человек, тот, кто привел его домой. Так как номера телефонов он никогда не раздавал налево и направо, это был самый невинный вопрос. Следующее сообщение пришло через девять минут. «Мне казалось, что ты должен это помнить. хм» «Ты ведь понятия не имеешь кто я, верно?» Почему он не придумал написать ничего другого, более дружелюбного: «Спасибо за заботу, верну завтра. Где встретимся и бла-бла-бла», вот идиот, зла не хватает на эти куриные мозги. Это словно сказать прямо «У меня отшибло память, можешь быть гидом о последних часах этой безумной вечеринки? Ах еще, мне кажется, ты тот самый человек, который испортил мою жизнь. Премного благодарен». В один момент весь великий, секретный план был провален, даже не начавшись. Чонгук был сильно разочарован в себе. Как вообще он хотел работать в полиции, что даже в сообщениях так быстро прокололся. «скажешь, с кем я веду беседу?» «Парень в роскошных коричневых ботинках. Думаю, если захочешь меня найти, будешь более внимателен ;)» И больше ничего. Чонгук чувствует, как внутри все начинает дребезжать, после этих дурацких сообщений. Еще одни сутки, в которых добавилось больше загадок и меньшее количество часов для сна. Чонгука тошнило от этой недосказанности и нелепости. Теперь ему придется не только разгребать проблемы с отцом, Сокджином, и своей памятью, но и с коричневыми ботинками. Да каждый третий ходит в «роскошных коричневых ботинках». Блять. Не каждый третий, как оказалось. Вообще никто из его окружения не носил коричневых ботинок. Да он издевается, этот «спаситель». Как можно в столь объемном учреждении отыскать человека по обуви? Чонгук, как умалишенный ходил весь следующий день, и искал коричневый цвет. А более прозрачного намека нельзя было дать? Цвет волос допустим – черный, как у восьмидесяти процентов учащихся. Бесит. Номер неизвестный: «За тобой очень забавно наблюдать, когда ты слишком сосредоточен на чем-то. Особенно, в выискивании коричневой обуви. Твой отец не полицейский, случайно?» Чону всё больше кажется, что он на верном пути в своих размышлениях. Полицейский, значит. Правильно угадал, шутник. После прочтения Чонгук быстро оборачивается и сканирует помещение. Если в данный момент этот человек наблюдает за ним, то в небольшом кафетерии его можно будет без проблем отыскать. Только играет-ли он по правилам? Маловероятно. Хосок, сидящий возле него, и жующий с огромным наслаждением рис с овощами, следит за траекторией его взгляда, пытаясь уловить суть мыслей Чонгука, который ведет себя целый день странно. — Гуки, ты такой далекий, словно туманность Ориона. — Угу. Чонгук словно и не слышит. Его взгляд сканирует людей, сидящих в компании или отдельно, жующих свою еду, смотрящих в телефоны. Нет никого, заинтересованного им в ответ, и любопытство пропадает. С чего он вообще решил, что этот человек должен находиться именно здесь? Может, он просто сидит дома и стебется над ним. Спокойствие готово вернуться на свое почетное место, до той секунды, пока его не привлекает Чимин, разговаривающий с Тэхёном. Который, в свою очередь, сидит вего пальто, и повернув голову, смотрит прямо на него в эту самую секунду. Происходящее моментально возвращает на землю, к болтающему чепуху Хосоку. — …значит, я поселюсь в твоей квартире и отберу спальню, а ты сможешь спать в ванной, как очень хороший хозяин. Мы заведем собаку, я хочу лабрадора, так что не пытайся возразить. А еще, пока ты на всё соглашаешься, отдашь мне свою playstation, она мне нужнее. И мы возьмем к себе Сокджина, чтобы ему не было скучно дома, и устроим отличное… — Ничего не устроим, хватит мне зубы заговаривать. — Это было так весело, когда ты был где-то на высоте полета аистов, я смог с тобой о многом договориться. И только посмей мне отказать. Я до сих пор обижен на тебя за тот раз. Но Чонгука интересует не это. Не болтающий без умолку Хосок в приподнятом настроении, не звонок, звенящий над головой. Главный вопрос заключается в маленькой детали — какого цвета обувь Тэхёна? И Чон готов молиться всем богам на свете, лишь бы она была черного цвета.

***

Кухня наполнилась запахом готовящейся еды. Даже в самый тяжелый день Чонгук уделяет время готовке. Всё эти рецепты и осознание, что ты сам, своими руками делаешь что-то вкусное, поднимает настроение. Единственное, что гасит это самое настроение по окончанию готовки, - горы посуды, которую Чонгук терпеть не может. Сегодня ему в голову пришла идея приготовить на несколько дней, и использовать продукты, которые могут испортиться. «Значит рис с мясом, это понятно, кимчхи обязательно, салат из моцареллы и грибов, и нужно придумать что-то сладкое.» Открывая вкладку браузера телефона, Чонгук снова пребывает в замешательстве, его накрывает от огромного количества вкладок внутри. Эти вещи он хотел как-нибудь прочесть. Святые небеса, как же сложно. Закрыть жалко, прочесть невозможно, и зачем только, спрашивается, столько информации? Это всё равно не влезет в его больную голову. Но Чонгук решает сначала приготовить еду, а после что-нибудь почитать. Первые вкладки сулят о климатических проблемах, землетрясениях в Японии, раздвоении личности, «а вот это всё можно было и сразу закрыть», генерализованном тревожном расстройстве, Данте Алигьери и его кругах ада «это мы оставим». Ким Тэхёне, Игре престолов. Стоп. Ким Тэхёне? Он проматывает на три вкладки обратно. Что это? И только спустя минуту подогрева серой жидкости вспоминает, что хотел найти больше информации о нем, но из-за сложившихся неприятностей, совершенно забыл. Сайт, на котором открыта вкладка, показывает профиль Тэхёна в тату-салоне. Здесь его волосы короче и имеют пепельный цвет. Красиво, непроизвольно пролетает в голове. Информации совсем мало: дата рождения — он старше Чонгука на год, что несомненно удивляет; американское имя — Крис Эдвард Хаммер, любопытно; семейный статус — свободен; и его работы. Их было предостаточно - эскизы, описания, татуировки, очень хорошо выполненные татуировки, нужно заметить. Чонгук никогда не интересовался этим, поэтому был в какой-то степени загипнотизирован умелостью и красотой данного запретного искусства, если можно так выразиться. Но больше ничего. Чон попытался найти дополнительную информацию на сайте, но тот перестал обновляться с весны 2017 года. Последняя работа, на которой изображены ветви дерева, берущие начало с ключицы и врастающие в красивую мужскую шею. Подпись гласила:«В каждой культуре дерево имеет свой особый смысл. Жизнь и смерть. Символ искушения. Обновления. Для любого времени можно выбрать свое обозначение.» И гора комментариев. Люди восхищались красотой, тонкостью и пытались записаться на какой-либо день. Было здесь нечто странное, потому что комментарии и вопросы поступали даже в этом году. Зачем писать на сайте, который не функционирует и человеку, прекратившему свою сферу деятельности три года назад? В голове Чонгука зреет отличная идея - если попытаться копать глубже, можно отыскать ответы на многие, интересующие тебя вопросы. Чон в данный момент очень поглощен происходящим, ибо находя загадки, он привык решать их незамедлительно. Вбивает адрес салона в геолокацию Чикаго, - нужно подробнее ознакомиться с данной местностью. Если быть более внимательным, то возможно отыскать контакты главного менеджера или администратора салона, прикинуться заинтересованным в татуировках, и попросить дать новый адрес, ненароком узнав о Тэхёне, который Крис Хаммер. Должно быть хоть что-то. Если существуют данные, перенаправившие его на этот сайт, без видимых упоминаний истинного имени, то есть и что-то другое. Можно зайти в базу данных отца, если конечно пароль не был изменен, а он будет изменен, из-за сложившейся ситуации, в этом крылась большая проблема на данный момент. Чонгук хотел получить согласие посмотреть материалы о перелетах, банковской карточке, переводе денег или о чем-либо другом. Но больше всего его интересовала возможная связь с криминальными делами, возможно, самыми минимальными из-за салона и общественных работ, как мере наказания. Татуировки не являются чем-то законным в любой части мира, из-за биологической чистоты крови. Но все эти люди, приходившие в салон, почему-то не боялись фотографий своих частей тела, или комментариев с открытым адресом по ссылке, слишком странные обстоятельства. Отец всегда говорил, что отыскать нарушителей нравов стало намного проще, благодаря интернету. Люди бездумно выкладывали туда всю информацию о себе, которая секретно передавалась в более высокие инстанции, и если мелькал запрещенный шифр, то перенаправиться к любому человеку на планете стало проще простого. Чонгук не успел научиться данной отрасли во время учебы в школе, а сейчас самому было слишком тяжело наверстывать упущенное. Ему казалось, что отец намеренно не закрывает от него любые типы данных, всё ещё пребывая в надежде, что сын образумится, и захочет начать всё с начала. Чонгук хотел, если бы не был таким упертым ослом. И если бы это не касалось Сокджина. Всего два дополнительных подпункта не давали ему заниматься вещами, которые он любит. Ничего страшного, этим можно заниматься и не под руководством каких-либо людей. Сейчас достаточно развита частная отрасль, детективы допустим, или липаунды*, так что совместно с психологией и знанием многих дополнительных вещей, можно заниматься интересующим тебя делом без покровительства отца и вечного надзора. Чонгук слишком загорелся этим делом, что совершенно забыл о еде, которая скорее всего, была готова. «Неприятно, правда? Когда лезут в твою жизнь без спроса?» - вдруг всплывает голос Тэхёна. И это лицо, которое говорит ему, «Не смей этого делать со мной» буквально тормозит высокоскоростной поезд. «Чонгук, стоп, что за черт с тобой происходит? Искать преступников и играться в чистильщика правопорядка - это одно, а лезть в личную жизнь совершенно не повинного человека, который ко всему прочему, только переехал в твою страну, - это попахивает сталкерством.» И становится дурно от своего поведения, он только что влез в чье-то личное пространство так глубоко, что мог почувствовать свое превосходство. Это же неправильно, идиот. Кто вообще так делает? Если хочешь познакомиться с Тэхёном, необходимо для начала — поговорить, это же проще простого. Подходишь и спрашиваешь: «Как твои дела?» и все такое. Да, у них с самой первой минуты знакомство пошло не в том направлении, но это не значит, что нужно сносить границы таким образом. Тем более, за некоторым стечением обстоятельств, Чонгук был убежден, что им все же стоит обсудить некоторые темы. Чонгук удаляет все остальные вкладки, даже не смотря на их содержание, чистит историю поиска и возвращается к готовке еды.