black milk

Звук хлопающей двери разрезает воздух, словно в здании находятся только он с Чимином. Чонгук немного обескуражен такой быстрой сменой событий, потому что ему совершенно не понятно, как Чимин мгновенно повлиял на решение Тэхёна. Он даже не сопротивлялся словам, просто сменил курс восприятия, или как это понимать? Что только что вообще произошло? — Ты и дальше продолжишь стоять здесь, как статуя Свободы, в тот момент, когда я своим доблестным расположением к тебе попросил Тэхёна уделить свое время? — Чимин раздраженно складывает руки на груди и подходит к виновнику происшествия, — Может, ты отлепишь свои ступни от пола и направишься за ним? Чонгука выводит то, каким образом Чимин разговаривает с любым представителем человечества, будь то высокоуважаемый лектор или простой студент. Словно он уже повелевает не малым количеством инфраструктур в Корее. — Знаешь, даже твоя прекрасно поставленная речь и харизма не может скрыть того факта, что ты достаточно поверхностный и одинокий человек. Может стоит пожалеть тебя, а не грубить в ответ? — на губах Чонгука расплывается победная улыбка от потерянного взгляда Чимина. Попал прямо в цель, даже к гадалке ходить не нужно. Выйдя из корпуса, Чонгук начинает отыскивать взглядом Тэхёна, но изначально терпит поражение. Улица полностью безлюдна, и дождливые тучи не делают картину красочней. Если сейчас он потеряет возможность найти ответы, то будет самым последним идиотом на планете. Беря в учет количество времени, он не смог отойти на большую дистанцию, поэтому Чонгук переходит на бег, чтобы побыстрее осмотреть больше территории. Но вновь не находит Тэхёна, даже после того, как заканчивается территория университета. Чонгук достает телефон и начинает вертеть его в руках. Так как он уже понял, что номер неизвестного точно принадлежит Киму, то можно позвонить, но это в то же время будет выглядеть крайне глупо, из-за происходящего. Не сбавляя темп ходьбы, Чонгук не находит ничего лучше, как направиться в сквер напротив. Благо, что он не огромный, и отыскать кого-то в это время года легче легкого. Тэхён, по всей видимости, уже немного успокоился, потому что Чонгук находит его стоящим посреди дороги и смотрящим на верхушки деревьев. И он без верхней одежды, в - 4 градуса по Цельсию. На нем лишь тонкая черная рубашка. «Твою ж мать, Чонгук, ты снова облажался, даже здесь». Он быстрым движением снимает с себя шарф и расстегивает курточку, направляясь к Тэхёну. Если по его вине Тэхён еще и заболеет, то можно безоговорочно считать их знакомство самой нелепой вещью на свете. — Надень, — Чонгук набрасывает на плечи Тэхёна куртку, — и пошли вовнутрь. Блять, даже секундное нахождение без верхней одежды, сжимает внутренности. Как он может стоять так спокойно так долго? Но Тэхён норовисто сбрасывает с плеч предложенную одежду и начинает идти дальше, только шаги по всей видимости, не такие быстрые, какими были изначально. Чонгук тяжело вздыхает, поднимая куртку с земли, и надевает обратно. Хорошо, не хочешь, значит не так уж ты и замерз, как я погляжу. — Может, хотя бы шарф набросишь? — не унимается Чонгук, догоняя его. Тэхён всё также не отвечая, идёт дальше. И Чонгук чувствует себя очень неловко, на улице холодно, Тэхён скорее всего замерз за это время, и виноват в этом Чонгук. Да и ещё, как после этого спрашивать о происходящем на вечеринке. Святые небеса, почему с этим парнем так тяжело контактировать. Просишь нормально - плохо, более усердно, получается какая-то лажа. Но пройдя ещё несколько метров, Тэхён останавливается, и резко оборачивается к Чонгуку. — Мать твою, тебе так невероятно повезло, что холод, буквально, сдерживает мою злость в данную минуту, — рявкает Тэхён, — Скажи, что в словах, «давай обсудим это позже», может быть недостаточно ясным для тебя? И Чонгук даже не пытается разувериться в словах Тэхёна о холоде, потому что, того просто трясет от возмущения. Заметно, как вены на шее вздулись, и грудная клетка постепенно набирает новые обороты в экскурсии воздуха. Тэхён сжимает руки в кулаки и отходит от Чона спиной вперед, на какое-то расстояние, не разрывая зрительного контакта. Мороз липкими руками пробирается в солнечное сплетение. Данная ситуация не кажется спокойной и своевременной для разговора. По какой-то причине, всё это делает Чонгука беспокойным. — Тэхён, я на самом деле прошу прощения за… — Ах, то есть сейчас ты можешь здраво мыслить головой, а в коридоре тебе желчь по мозгам ударила, или ты потерял какую либо возможность проявлять себя с культурной стороны? Волна в его голосе поднимается постепенно, но можно быть уверенным, если достигнет высшей точки, то снесет всё на своем пути, подобно тайфуну. — Я на самом деле не понимаю, что творится с культурой общения в Корее за последнее время. Раньше, вторжение в личное пространство было совсем не уместным, зато сейчас меня без проблем хватают за локти в коридоре, и вырубаются на улице возле бара с адресом своей квартиры. Я приехал сюда не для того, чтобы проявлять эту сучую вежливость в тех случаях, когда к моей персоне относятся таким образом. Меня тошнило от неё в Америке, где ты должен улыбаться каждому и быть любезным, почему-то мне казалось, что здесь меня совсем никто не должен трогать. Культура принятия личностных границ, и всё такое. Но нет, нашелся Чон Чонгук, полный энтузиазма в соприкосновении наших судеб за такое короткое время. Чонгука это задевает, ибо изначально, это Тэхён начал какие-либо действия по отношению к нему. На лекции, допустим, кто тащил его за язык; или кто просил подходить к нему в кабинете; тем более довозить до дома и писать сообщения. Здесь идет какая-то несогласованность представленных улик. — Вообще-то, хочу учесть тот факт, что несколько раз это ты проявлял инициативу по отношению ко мне. Брови Тэхёна ползут наверх, и он закусывает щеку изнутри. Волна достигла своего апогея. — То есть, ты хочешь повесить все свои проёбки, совершенные в мой адрес, на меня самого. Любопытный ход, — он наклоняет голову в сторону и начинает подходить медленными шагами, словно лев к жертве, — Очень даже заинтересован в твоих словах, продолжай. Только может расскажешь мне подробнее о том, что я начал? Не беря во внимание мое пальто, обувь, на которую тебя стошнило, и прими к сведению, что я ничего не сказал тебе об этом изначально, и твое поведение только что. Ладно, скорее всего, Чонгук погорячился во мнении о своей защите, и нужно было просто извиниться и поговорить в более спокойной обстановке. Потому что в данный момент могло показаться, словно сквер сжался до маленьких размеров вокруг них двоих, и поместил ни о чем не подозревавшего Чонгука в капкан из лысых деревьев. Хищник надвигался спокойным шагом, и на его лице не было ни единой эмоции, что заставляло нервничать ещё сильнее. Хотелось получить ответы, а вышло отхватить намного больше проблем. Чон продолжал стоять и смотреть в темные, бездонные глаза Тэхёна, которые с каждым шагом становились выразительней. Тэхён остановился в шаге от него. Вблизи стало заметно, что его дыхание выровнялось, и Чонгук опустил взгляд вниз, на руки Тэхёна. Он был словно полностью расслаблен, не беря в учет предыдущий пылкий монолог. — Проверяешь мои руки, в надежде, не получить ещё один удар в челюсть? — Наверное, ты тот раз хорошо промахнулся, ибо обещал сломать мне нос. Тэхён поддевает пальцем подбородок Чонгука и выдавливает ухмылку. По всей видимости, он настроен немного положительнее, чем несколько минут назад. — Ты слишком красивый, чтобы ломать тебе нос, а удар в челюсть - не так страшно. От подобных слов у Чонгука сжался желудок, и он непонимающе захлопал глазами. Он совершенно не мог отыскать ту грань перехода в настроении, по которой шагал Тэхён. Тот словно катался на американских горках, и что-то подсказывало, что с ним нужно быть во все внимании. Снова сняв с себя шарф, Чонгук передал старшему, и на этот раз, он беспрекословно принял его, обмотавшись по самые уши. По всей видимости, злость покидала тело Тэхёна и наполняла его осознанием, что на улице достаточно морозно. — Ты не хочешь пойти в кафе и там поговорить? — Мне не нравится мысль, что мы ещё больше привлечем внимание. Как на счёт того, чтобы пойти к тебе? Черт, у Чонгука совершенно вылетело из головы, что Тэхён теперь знает, где он живет. И можно быть уверенным на сто процентов, в эту самую минуту он вспоминает, что дом находится сразу за сквером. В придачу ко всему, Тэхён замерз по вине Чонгука, так что выкрутиться из этой ситуации никак не получится, а всему виной, его пропитые насквозь мозги. Он удручающе вздыхает и кивком показывает в сторону дома, безмолвно приглашая идти за ним. Небольшое расстояние между ними погрузилось в шум ветра, качающего верхушки деревьев, данную минуту окутала безопасность, и это было лучшее чувство за сегодняшний день. Чонгуку стало казаться, когда он узнает всё ответы на вопросы, витающие в подкорковой части мозга, ему станет намного тревожней, чем было до этого. Открыв дверь, Чонгук пропустил вначале Тэхёна из-за соображений, чтобы как можно быстрее тот попал в теплое место. Если Тэхён все-таки заболеет, то ему придется таскать бульон и лекарства, слишком много косяков произошло с момента первой встречи. — Я так и не успел разглядеть твою квартиру в тот раз, — снимая ботинки, произносит Тэхён. Он идет в направлении кухни, рассматривая предметы, попадающие взору, — Хочу заметить, здесь достаточно уютно. Это твоя собственность или снимаешь? Чонгук пошел следом за ним, включил чайник и начал искать что-нибудь перекусить. Как на зло, в холодильнике не было нормальной еды, только сыр и яйца. Если раздобыть хлеб, можно сделать тосты. — Ты будешь чай или кофе? — Терпеть не могу кофе, — Тэхён садится на стул, вытянув ноги, но при этом продолжив рассматривать помещение, — Хотя в Корее мне импонирует ваша любовь к холодному кофе, но, пожалуй, не в данную минуту. Так что, давай чай. Зеленый. И ты не ответил на мой вопрос. — Это съемное жилье, — Чонгук всё-также усердно пытался отыскать хлеб, и в одной из кухонных тумб ему улыбнулась удача. — Для студента в Сеуле, знаешь ли, снимать квартиру, это уже роскошь, не говоря уже о том, чтобы купить её. Чайник закипает и выключается. Чон быстрым движением делает чай и ставит горячую чашку перед гостем. — Сахар? — Нет, — Тэхён обнимает озябшими руками чашку, и можно заметить, как еле ощутимо вздрагивает. — Но, если в Сеуле такие дорогие квартиры, тем более ты живешь один, то… — Её оплачивает моя мама, она сама предложила такую альтернативу за мое хорошее обучение. Что на счёт тебя? Чонгук выходит из комнаты, чтобы отыскать плед, иначе этот человек так и не признается, что жутко замерз. Вернувшись, он накрывает плечи Тэхёна и продолжает готовку. Тэхён со всей пылкостью закутывается в него и словно обмякает на стуле. «Нет, вот когда предлагал взять куртку, нужно было её брать, а не вести себя так, словно он является победителем холода» . — Проживаю у друга, — Чонгук недоверчиво посматривает в его сторону. В Корее, люди конечно культурные, но чтобы впускать в свой дом, свое святилище в каком-то смысле, постороннего человека, даже близкого друга, это странное явление. Тэхён улавливает витающее негодование. — Я достаточно близок с его семьей, так что мне предложили остановиться у них не на принудительной основе. Не нужно считать меня навязчивым иностранцем. Закончив готовку, если это можно назвать таковым словом, Чонгук ставит еду на стол и садится напротив Тэхёна. Повисает неловкое молчание, и назойливо начинают стучать стрелки часов, они словно передразнивают своей болтовней тишину, повисшую в комнате. Тэхён медленно отпивает чай и начинает жевать тосты, постоянно поглядывая на Чонгука, который не знает, куда себя деть. Находится в своей квартире, но такое ощущение, будто пришел незваным гостем в укромное место другого человека. Отвлекаясь от мыслей, Чонгук начинает осматривать предметы на столе, находя интересной трещину в деревянной поверхности, и какое-то время рассматривает её. А после поднимает взгляд на чашку, которую обнимают руки Тэхёна, и заинтересовывается теперь ими. Потому что его взору открываются пальцы пианиста, такие длинные и тонкие, вау. С кольцами на указательном и среднем пальце. — Ты играешь на фортепиано — чисто по инерции вырывается у Чонгука, словно птица из клетки подсознания. И не понятно, прозвучали слова вопросительно, то ли утвердительно. Его всегда привлекали особенности строения человеческого тела до такой степени, что хотелось каждый штрих перенести на бумагу. Особенно в это мгновение. — Потешно, но да. Это всё мои пальцы, верно? Тэхён выбрасывает руку вперед, словно хочет похвастаться новым маникюром, и машет своими тонкими пальцами перед носом Чонгука. — Меня забавляет, как люди реагируют на мои кисти, когда концентрируют свой взгляд на них. В такие моменты, мне становится жаль, что я не пошел по направлению музыки изначально. — Сыграешь? — У тебя есть инструмент? – воодушевленно вскинул брови Тэхён. Нужно уметь задавать вопросы правильно Чонгук, ты взрослый человек,а корректности в речи тебе, увы, не откуда взять. — Нет, — и все мимолетное, игривое настроение Тэхёна вылетело через окно, — Но у меня есть хорошие знакомые на кафедре музыки, — Чонгук пытается выровнять этот слой разговора, — Они могут предоставить тебе класс, если захочешь. — Я не люблю заниматься на инструменте, на котором играют многие студенты. — Только не говори, что ты брезгливый, — пытается пошутить Чонгук, но у него в этом направлении всегда было не очень. — По-моему мнению, фортепиано должно создаваться под каждого человека, словно часть от его души. Что будет с моей душой, если на ней будут играть ещё сотни людей. Вот, если бы у тебя был инструмент, то это означало бы, что на нем играешь только ты, и я спокойно могу коснуться твоей «души», своими пальцами. О. Боже. Мой. Чонгук никогда не слышал, чтобы о простом, бездыханном предмете так говорили. Именно с таким трепетом. И Чонгуку захотелось услышать, как играет Тэхён со своей душой. — Так, что ты хотел спросить у меня в коридоре? И Тэхён снова это делает. Как у него получается так быстро перепрыгивать с темы на тему. Ещё эти странные перепады в настроении обескураживают, ты словно заходишь в сильный поворот на огромной скорости, не видя, где он закончится. Чонгук отпил приостывший чай, и запихнул в рот тост. Чем дольше буду жевать, тем правильнее составлю предложение, это невыносимо, думать о стольких вещах одновременно. О музыке, пальцах, холоде, чае, а теперь ещё и вечеринке. Чонгук всегда ценил собранность, когда всё идет по одной траектории и сворачивает в тот момент, когда ты этого ожидаешь. Но общаясь с Тэхёном, вообще не было понятно, где находится данная грань. Все американцы ведут себя подобным образом? Потому что в Корее люди достаточно прямолинейны. — Как ты отыскал меня в клубе и довез домой? Тэхёна порядком это веселит. — И это всё? Ты мог просто спросить у меня в сообщении. Нет, не мог. — Возможно, я не подумал об этом. — Эм, ладно. Я так полагаю, тебе стало плохо на танцполе, потому что в тот момент,когда я шел к столику Чимина,то увидел тебя на корточках. Хотя минут десять до этого, ты достаточно шумно плясал, честно, тебя трудно было не заметить, — уши Чонгука постепенно краснеют, он никогда не интересовался у людей, как выглядел, когда напивался,— Я подхватил тебя и потащил к выходу. На улице ты скатился по стене и что-то несуразно бормотал. После, впихнул мне свой телефон со словами: «если потеряюсь, набери меня», хотя, где бы ты мог потеряться, если тебя не то, что ноги не держали, голова уже не работала. Я сохранил твой номер на тот случай, чтобы узнать, доберешься ли ты в целости и сохранности. Вызвал такси, и хотел благополучно уйти обратно, но таксист отказался вести твое бездыханное тело до дома, а так как никого рядом не было, я поехал с тобой. И мы около часа не могли понять, где ты живешь. Всё катались по ночному Сеулу в поисках адреса. Чонгук конечно рад слышать адекватный рассказ о том вечере, но можно было бы и без таких четких подробностей, можно и покороче рассказывать. Блять, стыднее становилось каждую минуту. Если бы это был кто-то из знакомых, то ладно, они пили вместе, и скорее всего, такое случалось с каждым из них, но не с человеком, которого ты видел всего несколько раз. — Наверное, стоит поблагодарить тебя за это. Было красиво разъезжать по городу, ловя ночную прохладу. Мы открыли все окна, потому что перегар от тебя стоял ужасный. — Ну, всё, я понял, хватит. Чонгук даже забыл о том самом важном вопросе, с которого необходимо было начать. — Нет, стой. Я не перешел к самому главному, — было заметно, как Тэхёна забавляет эта ситуация, — Меня озарила мысль, что в твоем телефоне обязан быть адрес, не важно, с доставки еды или что-то в этом роде. Но, телефона у тебя не оказалось. Вот мы и пришли к этому вопросу, который к счастью, не нужно было озвучивать. И снова тупик. Да Господи ты Боже мой, в моей жизни может быть что-то нормально расположенное, или всегда будет так хреново. — Я попросил вернуть машину обратно к клубу, нашел телефон у бармена, который сообщил, что его принесли с улицы. А после отыскал твой адрес внутри. Хочу сказать, вы корейцы, очень уважительно относитесь к гаджетам друг друга, как к отдельному миру, у нас такого не случилось бы. Чтобы нашли телефон и попросили вернуть владельцу, тем более в таком людном месте. Значит, пазл нихуя не сложился, а только стал сложнее. Чонгук почесал лицо. — Что-то не так? Все не так, Тэхён. Всё блять. — Нет, нормально. Я просто устал. Дальше можешь не рассказывать, я вроде как помню. Только этот отрезок времени вылетел из головы. Наглая ложь. Чонгуку хочется разнести эту кухню. Стулья, посуду на столе. Кухонные шкафчики. Но в данную минуту, перед ним сидит Тэхён, поэтому, он допивает чай и ставит греться чайник снова. Ему бы сейчас залить в глотку намного больше градусов. Они допивают чай в тишине, и никто не пытается выплыть из данного состояния, каждому уютно. На протяжении нескольких минут нервозность Чонгука поубавилась, благодаря спокойствию Тэхёна, и он в какой-то степени был рад, что тот не ушел в скором времени после рассказа. По всей вероятности, после Чон пошёл бы в бар неподалеку, и выпил столько, на сколько, у него хватило бы денег. В последнее время, он перестал совершенно справляться с тонкой гранью тревожности и гнева, заглушая мерзкое чувство высокопроцентным алкоголем. Это куда легче, чем решение миллионных проблем. Когда его мозг находился в забытье, окружающее ещё пару дней не давило на грудную клетку. Только водка не спасала, а виски никогда не умел слушать. Но Чонгуку не хотелось обременять Хосока или Юнги ещё и этим. От него всегда было слишком много проблем. Тэхён ушел, когда сумрак убаюкал улицы. Чонгук уверенно укутал его в куртку и шарф. Пускай хоть через месяц отдаст, у него ещё припасены теплые вещи, это был лучший из вариантов, чем Тэхён будет идти в таком виде домой, или даже до такси. Потом думай, пневмония у него из-за сеульской погоды или придурка Чонгука. Оставшись один в квартире, он взял телефон. Не задумываясь, набрав номер, замер в ожидании родного голоса. Трубку подняли в течение пяти секунд, словно ожидали этого знамения всё время. — Мам, привет. Мне очень жаль, что я не позвонил тебе раньше. Её голос был поникшим и встревоженным, но тем лекарством, которое могло подлатать вечно кровоточащую рану в груди.

***

Новый день обрушился ливнями на проезжие части, и промокшие ноги холодели от соприкосновения с улицей. Такая погода в Сеуле может длиться по нескольку недель, пока не выпадет снег и станет ещё холоднее. В университете в такие дни сокращали материал и больше давали на домашнее обучение, ибо оставшись сидеть до восьми вечера, есть вероятность не добраться домой. Такое случалось не часто, но если передавали чрезвычайное положение, на каждой кафедре относились благоразумней, чем в многоэтажных офисах. Они с Юнги и Хосоком решили воспользоваться хорошим временем, закупиться едой и пивом, пойдя к Чонгуку на ночевку. Погода так и пела для какого-то захватывающего ужастика. Юнги с Хосоком спорили о том, что более впечатляюще, хотя Хосок настаивал, чтобы было ещё и с подтекстом. —Ты собираешься смотреть фильм ужасов или разбирать его на частицы, переворачивая всё с ног на голову своим философским мозгом? Давай включим хорошее, культовое кино. Сияние, Молчание ягнят, Другие. Оно, в конце концов. — Мы это видели уже тысячи раз и это не те хорроры, которые мне хочется смотреть в данный момент. Я могу предсказать то, что случится за поворотом, Чонгук, это твоя квартира, скажи ему. Всегда было так. Эти двое спорили, а после Хосок ставил в аргумент собственность Чонгука, но это, по правде говоря, ничего не решало, потому что Юнги приводил новые доводы, и так или иначе, всё шло так, как хотелось ему. «Мне нужен быстрый ответ» «Хороший фильм ужасов, только не беря в расчет старые картины. Что-то красивое, но при этом и жуткое, а еще заставляющее пораскинуть мозгами. Потому что сейчас в моей квартире совершится убийство, и виной данной трагедии буду я, ибо не отобрал пульт и чипсы.» Неизвестный номер. (нужно, в конце концов, его переименовать) «Дай мне тридцать секунд.» Чонгук в действительности был заинтересован таким заявлением. В основном говорят, дай мне секунду или минуту, но тридцать секунд, забавно. И что удивительно, через 28 секунд приходит новое сообщение. «Обитель теней. Тихое место. Бабадук. Доктор сон. Реинкарнация.» «Пользуйся. И поспеши, а то кровь отмывать с ковра очень затруднительно.» Чонгук довольный выходит к бросающимся едой ребятам. — Вообще-то, мы собирались это есть. Вы вдвоем пойдете снова за едой, ибо в холодильнике у меня нет ничего, — Юнги бросает в него попкорном, высказывая таким образом свой протест. — И я не шучу, подняли свои задницы и пошли за едой. А после включим Обитель теней, и будем смотреть. Всё. Фильм оказался не столько страшным, но затягивающим и интригующим. Хосок был доволен, что эстетика кадров буквально закружила ему голову, он забывал есть на середине фильма, и просто подлез под самый экран. Чонгуку нравилось, когда Хосок вел себя таким образом, словно, мира помимо него никогда не существовало. Юнги, ни разу не хмыкнул недовольно, что было хорошим признаком его почтению к выбору киноленты. Он постоянно делал так, когда не сам выбирал фильм для просмотра, даже, если был весьма поражен картиной. А Чонгук готов пересмотреть этот фильм снова, чтобы зная конец, любоваться интригой в другом ключе. Еда была съедена, но крошки на полу все также продолжали валяться, словно первый снег. На часах было около полуночи, когда Чонгук поставил греться чайник и достал зеленый чай. Юнги вышел разговаривать по телефону в другую комнату, а Хосок все переминался с ноги на ногу возле Чонгука. — Что? — Мне не дает покоя мысль, о том, что у тебя с Тэхёном. Лицо Чонгука окаменело. — В смысле, у меня с Тэхёном? Хосок, ты несешь какой-то бред. — Вчера, что за представление вы двое устроили? Чонгук повернулся к чайнику, и начал пылко заниматься приготовлением чая, словно сейчас это самая важная миссия на планете. Ему не хотелось поднимать данную тему. Жаль Юнги здесь не было, он бы быстро своим несносным характером поставил бы все, на круги своя. А так, ему приходится скрывать свое обескураженное лицо. — А что мы такого устроили? Просто поговорили, а после вмешался Чимин и… — Да, конечно, давай все перекладывать на Чимина, но хочу заметить, твоя замазанная скула о многом мне говорит сейчас. Я не хочу, чтобы ты снова попадал в неприятности, ладно? Их сейчас и так немало в твоей жизни. Если не хочешь рассказывать мне, я понимаю, но чтобы ты знал, я всегда переживаю за тебя. Каким образом он получил такого мягкосердечного друга? Наверное, небеса в какой-то момент смиловались и отослали Хосока, чтобы наставлять его на путь истинный. Чонгук благодарно похлопал друга по плечу и продолжил делать чай. Он забыл положить себе сахар, потому что задумался о чем-то другом. Оказывается, пить чай без сахара очень интересное явление.

***

Все выходные они втроем валялись в кровати и смотрели сериалы, просыпаясь в обеденное время, когда шея буквально затекает от неудобного положения конечностей на периметре кровати. Спать втроем было жутко не комфортно, особенно учитывая тот факт, что Юнги спит в позе эмбриона, а Хосок разваливается на половину кровати. Постель была не такая огромная, чтобы вмещать разно располагающихся людей, поэтому Чонгук начал задумываться о том, чтобы спать на полу или на очень неудобном кожаном диване. Для таких дней была своя атмосфера уюта, когда время прекращает существовать вообще, и превращается в долгую вереницу моментов. Вначале, они включали по обоюдному согласию «Друзей», и бесконечные смешные эпизоды сменялись один за другим, в то время как кто-то бегал на кухню или пытался повторить шутку, возникшую на экране. У Хосока это выходило лучше всего. После, Юнги выбрал «Игру престолов», и Чонгук всеми силами пытался казаться не заинтересованным, но провалил данную миссию с позором, уже на втором эпизоде второго сезона. Первый сезон они смотрели ранее, когда Юнги хотел приучить Чонгука к великому искусству современности. Он никак не хотел признавать, что был не прав по отношению к этому сериалу изначально, поддавшись мнению других людей. Но, как говорится, пока сам не посмотришь, делать поспешные выводы неправильно. Очередь до Чонгука никогда не доходила, потому что заканчивалась еда, и Юнги начинал нервничать. — Пицца - лучшее решение всех проблем человечества. Лозунг Хосока на все времена, как говорится. Но, учитывая разные вкусовые предпочтения каждого из них, придти к согласованности никогда не получалось своевременно. — Вы ничего не смыслите в собранности полноценной еды, — Юнги, со всей страстью к еде, пытался внести в несмышленые головушки главную мысль, — Тонкое тесто нужно для того, чтобы ощутить сочность блюда, а не впихнуть в себя побольше, и забыть, как дышать. — Да я отлично понимаю это, Юнги-а, — начал ныть Хосок, — Но что поделать, если я люблю, когда основа имеет грубый слой, пропечена до хрустящих краев. А внутри такая мягонькая, хоть пальцы целуй повару, почему ты не можешь принять мою сторону? — Потому, что это издевательство над изначальной концепцией итальянской пиццы. Юнги очень скрупулезно относился к двум вещам: еде и кинематографу. Поэтому, из соображений тонкой вкусовой этики, он открыл кафе на территории университета, потому что ему всегда казалось, словно вся еда на этом периметре отвратительна. И он был прав, если быть честным. Юнги проявлял сильное влияние на своих друзей в этой области, рассказывая и обозначая вещи, которые они обязаны заметить, когда будут что-то пробовать. А кино было отдельной частью его жизни, которое покрывалось лианами от созерцаний других людей. Скрытное, но вылезающее наружу во время выбора какой-либо киноленты. Поэтому, если с едой можно было согласиться и натренировать вкусовые рецепторы, но от переходов и склеек у Чонгука болела голова. С Хосоком они здесь спелись, но Чонгуку было слишком лень обращать на это внимание. Они продолжали спорить о том, какая начинка вкуснее и нужно ли добавлять оливки или нет, заказывать с большим количеством сыра или бекона, и размер самой пиццы. Это происходило каждый раз, когда они собирались с ночевкой у Чонгука. Но, и это было словно свой отдельный ритуал, пока они не нагуляют аппетит разговорами о лучшей пиццерии в городе, миссия хорошего дня будет растеряна по крупицам во вселенной. — Давай еще раз договоримся, одна пепперони на тонком тесте, две четыре сыра на тонком, и одна греческая на толстом корже. Я сейчас беру телефон и заказываю, — Чонгук угрожающе помахал телефоном в руке, — Это последний шанс изменить свой заказ. — Добавь ещё четыре соуса,— крикнул Юнги с балкона. Чонгук заметил, что он в последнее время часто выходит покурить на балкон, а после затягивает в комнату запах сигарет со свежестью мокрого асфальта. — Не уверен, сколько приедет, но соуса должно быть много. После прибытия заказа они вновь сидели, укутавшись в одеяло, смотря «Очень странные дела». — А теперь посмотри, вот здесь, фильтр синий, потому что они находятся в вымышленном мире, а в реальности, он словно с оранжевым оттенком. Это помогает наслаждаться картинкой, полученной в конце монтажа. Даже, если человек ничего в этом не смыслит, всё-равно улавливает эстетику кадра. Юнги продолжал обозначать операторские переходы и важность света в определенных моментах, Хосок уплетал кусочки еды за обе щеки быстрее других, даже ту пиццу, которую категорически не хотел заказывать. Но, как на зло, Чонгук забыл выключить звонок телефона, и громкая музыка пронеслась по комнате. Телефон стоял на тумбочке со стороны Хосока, поэтому, тот без задней мысли поднял его, и замер. — Когда это вы стали вновь близки с Сокджином, настолько, чтобы он сам звонил тебе? Юнги поставил сериал на паузу и они вместе заинтересовано повернули головы в сторону Чонгука. Назревает очередная драма, что-ли? Ещё с одной не успел разобраться, от этих ребят вообще ничего невозможно скрывать. А как же личная жизнь и пространство собственного комфорта, без нарушения границ? Чонгук вспомнил Тэхёна, что буквально вчера об этом говорил с ним. — Ээээ, — почему в такие моменты, мысли разбегаются с неимоверной скоростью в любом направлении, но только не в точности к черепной коробке, — Ничего специфического, это касательно папы. Хосок передает телефон его владельцу и выжидательно смотрит. Философская натура имеет в себе столько глубинных аспектов характера, что порой это невыносимое явление. Мелодия замолкает. И секунд через пятнадцать приходит сообщение: «Ты нашел не лучшее время для игнора. Если не ответишь мне сейчас, то проблемы у тебя будут более существенные, чем были до этого.» У вас новое входящее сообщение. (1). (2) «Прямо сейчас твой отец едет к тебе домой, так что срочно поднимай свою задницу и как можно быстрее сваливай из квартиры» «Я стою сразу напротив двери. У тебя есть пять минут от силы, чтобы не влипнуть в крупные неприятности» И здесь Чонгук понимает, что Джин буквально вытаскивает его из канавы в данный момент. Он спрыгивает с кровати, натягивая на себя первые попавшиеся вещи, мотаясь по комнате в поисках ключей от дома и, возможно, чего-то еще более важного. — Ребят, я дико извиняюсь, но мне прямо сейчас нужно уйти. Понимаю, это странно, но обещаю объяснить всё, как только освобожусь. А для вас у меня самое важное задание - сидеть тихо и не открывать никому дверь, ладно? — Звучит, как наставление из жутких детских сказочек с плохим концом, — язвит Юнги. Чонгук натягивает ботинки и впопыхах завязывает шарф. — Я серьезно, мне крайне важно, чтобы вы оставались тихими. Он выбегает на лестничную площадку спотыкаясь о порог, лифт долго ползет вверх, и кажется, словно сердце отдает ударами в пятки. Всего несколько минут, и если Сокджин не шутит о времени, то в данный момент отец может объезжать сквер. Хорошая черта характера Чона старшего, он до невозможности пунктуален. Чонгук оказывается на улице под проливным дождем, пытаясь рассмотреть машину Сокджина, и в тот самый момент, когда у него получается добежать до его машины, на территорию въезжает белый Mercedes. Твою ж мать, если он заметит машину Сокджина, то попадет буквально всем. —Я же простил тебя шевелиться быстрее, — цедит сквозь зубы Джин. В ожидании дальнейших действий со стороны водителя белой иномарки, время в салоне накрывает колпаком. Может, пронесет на этот раз, и ничего не произойдет. Наверное.