black milk

— Я прошу, поцелуй меня. И горячие, напористые губы касаются его рта. Как только это происходит, Тэхён теряет контроль, его длинные пальцы заплетаются в мокрых волосах Чонгука, он с силой оттягивает их, от чего получает новый, глубокий стон, это его ещё больше заводит. Участки кожи, к которым он прикасается, магическим способом воспламеняются, они прожигают сантиметр за сантиметром и Чонгуку становится жарко, от тяжелого воздуха упавшего на них, от сильных рук на его бедрах, и от нехватки воздуха. Он почти задыхается. Тэхён руководит ним, как своей любимой марионеткой, слажено, умело, жестко, и это сводит с ума. Вода замедляет движения, от чего они не являются рваными и беспорядочными, это помогает Чонгуку оставаться в сознании, иначе он бы давно потерял связь с миром. Разрывая поцелуй, Ким с силой стаскивает толстовку с Чонгука, тот даже не имеет понятия, куда она девается впоследствии, всё, что сейчас так сильно беспокоит его, это длинные пальцы, медленно, не спеша спускающиеся по его прессу, всё ниже, и горячие губы, которые касаются линии подбородка. Тэхён словно пытается распробовать каждый сантиметр его тела, пока зубы не оставляют багровый отпечаток на шее. Чонгук шипит, но вместо того, чтобы оттолкнуть, прижимается ещё ближе, дыхание сбивается, сердце колотится в глотке, пальцы ног сводят микроимпульсы и Чонгук хочет большего, он готов сам прижать Тэхёна к этой чертовой стенке и с нажимом протолкнуть свой язык вглубь Тэхёна. Чтобы он простонал в его губы, чтобы ещё больше возбудился. И крышу теперь начинает сносить бесповоротно. Напористость вырывает ещё один стон в их поцелуй, а после Чон выхватывает инициативу, он массивней Тэхёна и хочет воспользоваться этим сейчас. С силой нажимая на подбородок, Ким приоткрывает губы, младший развязно, долго, тянет за нижнюю губу, покусывая её, он хочет, чтобы Тэхён ощутил, как это быть чуть ли не вытраханным чужим языком, о, он хочет ловить каждый глубокий стон, вылетающий из его рта, каждый вскрик, когда он задевает его возбуждение. Он хочет вылезти из бассейна и продолжить всё это, с роскошными руками Тэхёна на нем. Вода вокруг них нагревается до кипятка, они чуть ли не задыхаются от того, что не хватает дыхания. Только Ким разрывает поцелуй, ему не нравится быть слабее, это заметно по черным галактикам вместо глаз, он сжимает челюсть, и приказным тоном выдает: — Вылезай. От такого полушёпота-полурыка кровь застывает в жилах, только это чертовски возбуждает Чонгука. Этот Тэхён, которого невозможно приручить, как хищник, играющий со своей жертвой, и Чон повинуется, только его руки достаточно слабы, чтобы послушать его с первого раза, а ладони Тэхёна на его бедрах вовсе не спасают ситуации, только наоборот включают рубильник на полную мощность. Немного отползая от бассейна, Чонгук видит, как ловко хён выпрыгивает на сушу, по его шикарному телу стекает вода, и на это невозможно смотреть без благоговения. Он бы записал всё это на пленку, а потом представлял в своих влажных снах, он бы точно дрочил на такого Тэхёна. На любого Тэхёна, даже не стесняясь, после сегодняшнего вечера. Ким нависает над ним, определенно наслаждаясь картиной, которую видит, которую только что создал сам. Облизываясь, наклоняется к самим губам. —А ты даже секунды не медлил, недотрога. Только теперь поцелуй аккуратный, мягкий, и Чонгук в замешательстве, он не понимает, как вообще это может происходить, ссылаясь на то, что было минутой ранее. Ему хочется возобновить пропавший ритм, но Тэхён сжимает его волосы в кулак, показывая, что не стоит торопиться. Чонгук впервые в жизни во время интима поддается кому-то, он готов делать всё, что угодно, лишь бы это был Тэхён. Их губы идеально подходят друг для друга. Ким садится на бедра Чонгука, от чего тот ахает, но старший не делает больше никаких резких движений, он просто ведет поцелуй так плавно, от чего начинают чесаться руки, чтобы расцарапать ему всю спину, потому что Тэхён очень ему нравится, и на данный момент, Чонгук очень хотел бы получить его полностью. Теперь руки на шее успокаивают, касаясь волос, Ким необычно нежно целует его лицо, веки, щеки, кончик носа, и кажется, что сейчас, они находятся в параллельном мире, только тело Чонгука всё ещё пропитано электрическими разрядами, оно посылает импульс в солнечное сплетение, от чего всё внутри сжимается. Ему хочется рычать, как зверь, у которого отобрали его любимую игрушку. Сейчас это тот Тэхён, который был здесь минутой ранее, раздевающий его глазами. — Тише Гукки, не так быстро. Он дергается в попытке сбросить Тэхёна с себя, потому что его слабое ментальное здоровье не может выдержать такого горячего Ким Тэхёна, сидящего, буквально, верхом на нем, в полутемной комнате, в полностью пустом доме. Только это движение вызывает долгий стон у Тэхёна. Чонгук застывает, потому что он никак не ожидал такого. — Я же сказал — вдох— Не делать так. Голос прерывистый, он дышит через рот, касаясь своей, чертовски сексуальной рукой его груди. И внутренний озорник пересекает брод. Чонгук хочет поэкспериментировать снова, ему очень нравится, что в данной ситуации он может командовать таким непоколебимым Ким Тэхёном, он может благодаря своему телу вызывать у него такие стоны. Он может всё, если пожелает. Чон, как бы случайно, дергает бедрами вверх, Тэхён охает и не удерживает равновесия, падает ему на грудь, и заметно, как сильно он пытается снова завладеть ситуацией, кусая Чона за плечо. Сильно. Страстно. Это забавляет Чонгука. Он хочет насладиться подобной картиной снова, чтобы посмотреть, каким податливым может быть Тэхён в его руках, как он может цепляться за его плечи, как за спасательный круг, жадно вдыхая воздух, чтобы заполнить оголодавшие без кислорода легкие. Ким постоянно вызывал в нем такую бурю эмоций, теперь Чонгуку просто необходимо попробовать сделать это с ним же. — Ты правда хочешь, — вдох, — Чтобы я не сдержался, и трахнул тебя здесь без подготовки? Игривая улыбка сползает с лица Чона, он теряется в черных глазах, съедающих его без возможного намёка на побег. Осознание накрывает воспаленные до предела мозги Чонгука, как-то слишком быстро, он словно впервые с момента их поцелуя начинает трезво смотреть на ситуацию. На нем и вправду сидит Тэхён, каким бы прекрасным по своей натуре он не был, Ким не является девушкой. Наверное, это больно? Секс с парнем. Чонгук понятия не имеет, что это такое, но видит, что Тэхён всеми силами, пытается держать себя в руках. У него никогда не было парней. Сейчас, Тэхён первый (и, пожалуй, единственный) парень, которого он хочет так сильно и страстно целовать. По правде, не только это он хочет с ним сделать. —Я…— пытаясь подобрать хоть какие-то слова, Чонгук теряется, — Мы же не сделаем этого, правда? — Твои глаза Бэмби, даже в темноте показывают, как тебе стало страшно из-за моих слов, — Тэхен наклоняется, целуя его в щеку, — В мои планы никогда не входит брать людей без их воли, это сексизм, и удовольствие практически нулевое. А я хочу тебя полностью. Если ты не сбежишь, однажды я займусь с тобой сексом так искусно, что ты никогда этого не забудешь. Блять. Сука, ты можешь так не делать?! Не говорить о своих мыслях напрямую. Заставляя свое сердце биться в нормальном ритме, игнорируя тахикардию, Тэхён прислоняется лбом к его лбу. На удивление, вокруг не рушатся стены, не кричат о помощи мифические подводные существа, свет не перегорает, всё остается на месте, и Чонгук начинает дышать с Кимом в унисон. — Ты мне очень нравишься, Чонгуки, и я не хочу спешить. «Не хочу пугать тебя», читается между строк. Чонгук также спокойно хочет ответить ему: «Ты нравишься мне тоже», но язык словно прилипает к небу. Пока что, он не может ему сказать. Темнота покидает их, виднеется отдаленный свет подвесок, он наполняет каждый сантиметр их уютного молчания, Тэхён просто идеально находится в его объятиях, кожа из-за воды становится холодной, от чего мимолетно тот вздрагивает, или это происходит из-за рук Чонгука на его спине, Чон не понимает. Хочется остаться здесь, закрыться от всего мира, и, прислонившись носом к шее, вдыхать запах Тэхёна, заполнить им каждый миллиметр своих легких, но надышаться бергамотом невозможно. Насладиться Тэхёном никогда не будет возможно, Чонгук не понимает, как так произошло, что один единственный человек смог пробраться под его кожу, оставляя на голых сосудах следы себя, своих горячих поцелуев. Хочется точно также признаться в своих чувствах к Тэхёну, с той же легкостью и уверенностью, как слова выплывающие из зацелованных губ напротив, но сильное чувство тревоги поселяется в нем. Чонгука всегда восхищал тот факт, что Тэхён не беспокоится о том, что о нем подумают другие, он говорит или делает вещи правильные, по его мнению, но Чонгук не умеет быть таким, даже если искренне пытается. Ким в действительности очень ему нравится, он его возбуждает до потери сознания, его хочется трогать, сжимать в своих руках, целовать, наслаждаться, только… это ощущение неправильности не дает в полной мене насладиться этим сполна. — Ким чертов Тэхён, если я сейчас узнаю, что вы там сосетесь, то выброшу тебя к чертовой матери из дома. У тебя до этого было последнее предупреждение. Чон не уверен, можно ли позиционировать этот голос, как грозный, у Чимина всегда были проблемы с такими вещами. Пока голос доносится с верхней ступеньки лестницы, Тэхён успевает покинуть теплое пристанище из крепких рук Чонгука, коротко, даже можно сказать, успокаивающе, прикоснуться к губам и надеть халат. Свет резко бьет в глаза. Значит, здесь есть основной свет?! А он умен в таких делах. Всё продумал изначально. — Чимин-и, я не знал, что ты приедешь так рано. Как дела у бабушки? — О, всё замечательно Тэхён-а, она даже передала тебе огромный привет. И подзатыльник тоже, потому что ты не послушный ребенок, — уверенные шаги в их сторону звучат угрожающе, Чонгук пытается не смотреть на этих двоих, с виду похожих на гепардов людей, и отыскать халат, чтобы не чувствовать себя ещё более неловко, — Я хотел быть благоразумным другом, но теперь, определенно, тебе его законно вручу. Чонгук ожидает чего угодно, только не этого: — Ладно, признаюсь, что заслужил. Накажи меня. — Ой, только не начинай снова. Подзатыльник так и не прилетает к Киму, Чимин берет его лицо двумя пальцами, качая головой, что-то говорит. Теперь это, начинает беспокоить Чонгука. Направив свой взор в их сторону, представленная картина вызывает у него… ревность? По его соображению, Пак стоит слишком близко к полуголому Тэхёну, их голоса становятся приглушенными, интимными? Хотя, какая к черту интимность, если их хорошо слышно, видно, и Чонгук не чувствует между ними никакого напряжения, только лишь игривость и заботу. Как в те моменты, когда ты не можешь скрыть от дорогого тебе человека свои переживания на его счёт. Только это не мешает ему подняться и подойти к ним. — Мне кажется, что у тебя уже есть человек, который накажет тебя намного лучше, чем это сделаю я, — Чонгук становится ровно между ними, голос в голове возмущенно шипит: « только не веди себя, как собственник, только не давай Чимину ещё больше моментов для побъебов», — правда Чонгук? И теперь Чон отлично понимает, почему они лучшие друзья, ибо в эту самую секунду Пак проводит ладонью по волосам Тэхёна, и они так лукаво улыбаются друг другу, словно знают самый большой секрет на планете, и каким-то хуёвым, седьмым чувством Чонгуку кажется, что в этот момент положить руку на плечи Тэхёна - верное решение. Но он никак не ожидает, что Ким начнет смущаться (типа, алле? это может быть реальным?), а Чимин заливаться таким ярким, заразительным смехом, что впервые за долгое время Чонгук чувствует себя правильно, находясь около Пак Чимина. У него не сводит скулы от сильного сжимания зубов, злобные слова не застревают в гортани, он просто ощущает лучик света, исходящий от бывшего лучшего друга, и словно проваливается в колодец с прошлым. — Боже, да вы оба просто стоите друг друга. Не могу спокойно на это смотреть без алкоголя. Переодевайтесь. Я купил пива, сядем, вкусненько поедим. — Обещай не подлить мне яд в колу — Чонгук пытается пошутить то-ли ради Тэхёна, то-ли для Чимина, он не понимает, как столько эмоций и мыслей может зарождаться от наличия одного лишь отрезка времени, в котором они застряли. — Ты же её не любишь, — удивленно поднимает брови Чимин, и у Чона холодеет внутри. Чимин не может помнить, через столько моментов ненависти, что он никогда не любил пить колу. В синем кашемировом свитере Тэхёна Чонгук чувствует себя влюбленным подростком. Пока они спускаются в гостиную, он успевает раза три натянуть его себе на нос и вдохнуть приятный запах. Кондиционер для одежды, скорее всего, пахнет иначе, чем сам Тэхён, но это не уменьшает трепета внутри Чонгука. Он просто продолжает концентрироваться на том, что эта вещь полностью принадлежит хёну, и теперь она на нем. Есть ли возможность, что девушки, которым он нравился, также реагировали на одежду, которую он им вручал, чтобы они не мерзли? Это необъяснимо. Вещи, которые висят на Киме, совершенно иначе смотрятся на Чонгуке, и это заставляет восхищаться неземной красотой Тэхёна ещё больше. Лучше бы не было этого вечера, потому что Чонгук чувствует, как проваливается в трясину, она не дает ему пошевелиться, сдавливает с силой и поглощает сантиметр за сантиметром, и он понимает, что чем больше находится наедине с Кимом, тем меньше вариантов выбраться наружу. Это чувство, на самом деле, пугает его, делает неловким, и он всеми возможными способами старается не показывать этого. Чимин также успевает переодеться, теперь на нем розовый кашемировый свитер с длинными рукавами, и Чонгук делает вывод, что их свитера одинаковые. Неловко-то как. Он замечает, как самодовольно улыбается Тэхён, словно в этом и был весь его коварный план. А после Пак поворачивается: — Придурок, вообще-то это не смешно. — Ты видишь, чтобы я смеялся? — Тэхён подходит к барной стойке и берет газировку. — Ага, где-то в своей черной, мерзкой душе, чтобы я не заметил. И, на удивление, больше ничего не говорит. Он не бубнит, чтобы Чонгук переоделся или вышел из комнаты, нет, он просто берет две бутылки пива и спокойно так, словно между ними никогда в жизни не было неприязни, вручает одну Чонгуку. — Если бы здесь не было Чонгука, то ты бы выпил всё это самостоятельно? — Не глупи, не глупи, Тэ, я интуитивно знал, что здесь кто-то должен быть, моя экстрасенсорная аура очень велика, даже для твоего понимания, — он отпивает пиво, — А ещё, ты не можешь находиться один в доме. Моя природная смекалка. — Ох, какой же ты невероятный, Пак Чимин, возле тебя должны летать маленькие ангелочки, чтобы показывать всем, какой перед нами чуткой души человек. — Спасибо, спасибо, ТэТэ, это выше всех похвал. Только я рассчитывал, что здесь будет Джун, или в крайнем случае, его сестра. Между ними такое взаимодействие, Чонгук не может объяснить себе, что это? Он помнит такого Чимина, саркастичного и высокомерного, но это словно стирается под натиском легкости, дружеского понимания, игры и стеба. Он здесь такой простой. Почему это стирается из характера Пака, когда он на людях, но остаётся, когда он с Тэхёном? Чимин ложится на диван, словно породистый кот, так вальяжно и грациозно, Чонгук понимает, что место в этом квадрате комнаты остается только одно, - кресло, поэтому вместо того, чтобы сесть туда, продолжает стоять, ожидая, пока Тэхён не подвинет Пака, и он спокойно усядется в это кресло. (он просто чувствует себя снова неуютно). Только вот, Тэхён даже не думает так делать, он усаживается в это самое кресло, и Чону приходится глуповато стоять и смотреть на них. Не станет же он тащить кресло с другого конца комнаты? — Вы уже переспали? Чонгук выплевывает только что отпитое пиво и начинает кашлять. — Чимина! — голос у Тэхёна достаточно строгий, но всё равно такое чувство, словно данная ситуация его чем-то забавляет. Пока Чонгук пытается нормально вздохнуть, Ким приносит ему воды и легонько постукивает по спине. Место, куда ложится его ладонь, начинает гореть, а вместе с тем и лицо Чонгука, он чувствует, как оно начинает покрываться багровыми пятнами, а заинтересованный взгляд Чимина не покидает их ни на секунду. Он словно сканирует каждое движение, пытаясь пробраться в запутанные мысли Чонгука. Не сейчас, пожалуйста. Не в тот момент, когда Тэхён так близко. — А что такого я спросил? Разве вы не этим занимались в большом, пустом доме, в бассейне, без единого источника полноценного освещения? Тебе же нравятся острые ощущения, вода там, холод, чтобы было неудобно, тесно, сексуально… — Чимми, серьезно, ты как маленький ребенок, который хочет доказать что-то взрослому. Если ты пытаешься меня разозлить, у тебя ничего не получится. Как в прошлый раз, так и в этот. Он подходит к Чимину, и так нежно и аккуратно треплет его по голове, словно своего младшего брата, и большая всепоглощающая ревность к Чимину за секунду испаряется. Чонгук наконец-то видит, что Пак беспокоится о Тэхёне, о том, что он может сделать вещи, о которых, возможно, начнет жалеть в будущем. Он пытается вызвать у него агрессию, чтобы отпугнуть Чонгука, потому что подобное происходило раньше, чтобы он снова вспомнил, как это - находиться под яростным взором, как слышать леденящий голос, только Тэхён не использует его ни по отношению к Чонгуку, ни к Чимину. Он просто садится на кресло, и его энергетика спокойствия просачивается в каждый угол комнаты, брешь неловкости ускользает. — Ты не хочешь уступить место нашему гостю, а то разлегся. Чимин проявляет дружеский жест и подводит его закаменелое тело к мягкой поверхности дивана. — Хэй, я попрошу быть уважительнее ко мне, если мой отец в тебе души не чает, это не означает, что я не смогу проучить тебя. Сейчас Чимин, на удивление, был приятным? Он в окружении Тэхёна становился таким… маленьким и беззащитным, хотя всеми силами пытался показать обратное. — А так, если дело пошло, пускай садится сразу к тебе на колени. Я не против. Это на тот случай, если тебя ещё интересует мое мнение. Резвый смех прокатился по всей комнате, Тэхён запрокинув голову, смеялся от души, и если обратить внимание на Чимина, он был горд собой. Тэхёна не так легко рассмешить. Его голос был немного приглушенным, бархатным и в тоже время мягким. Отпивая свое пиво, Чонгук не заметил, как прикрыл глаза от наслаждения, значит теперь он будет упиваться каждой особенностью этого парня, пока не сойдет с ума? — Тебе нужно привыкать к Чонгукки, когда он станет моим парнем, я буду проводить с ним достаточно много времени. Чонгук был в полной растерянности, потому что он, мать его, никогда до этого чёртового момента не думал, что Тэхён станет его парнем. Они же могли целоваться, как друзья? Чисто теоретически да, конечно. Но, скорее всего, несколько раз. Да, Чонгук хотел владеть этими сексуальными губами, чтобы они принадлежали только ему, чтобы стоны были только для него. Блядский собственник. Но если нужно, он бы потерпел, правда же? Если бы у них произошёл секс, который чуть ли не случился сегодня, Чонгук смог бы просто списать это на интерес или слишком неудержимое влечение. Вот только от одной мысли, что он станет принадлежать Тэхёну, как его парень, всё менялось, полностью. Это официальные отношения, это очень серьезно, это не то же самое, что перепихнуться с человеком, который тебе нравится, и получить удовольствие, это значит быть ответственным за ваши взаимоотношения и работать над этим. Чонгук только недавно осознал, что ему нравится Ким, как предмет воздыхания, что он готов в него чуть ли не влюбиться, а тут его бьют по голове информацией об отношениях. — Тебе бы изначально обсудить этот вопрос с Чоном, а то смотри, он сейчас ещё сознание потеряет. Хэй, только не падать в обморок, герой-любовник. — он заинтересованно разглядывает бледное лицо Чонгука, — Может тебе воды? Чимин, не дожидаясь ответа, идет на кухню и приносит стакан с холодной водой. Удивительно. — Пожалуй, лучше виски. — Я не буду наливать тебе крепкий алкоголь, — голос Чимина строгий и сдержанный, он садится рядом, и о чудо, не отодвигается, как от прокаженного, его поза расслабленная, приятная, впервые за несколько лет Чонгук не замечает, как свободно вздыхает и расслабляется. Они начинают разговор так легко, словно все вместе были лучшими друзьями, и теперь в выходной день пришли отдохнуть, поговорить о музыке, игре на гитаре. Тэхён, в свою очередь, говорит о фортепиано, и том, как в детстве ненавидел сольфеджио, Чонгук понятия не имеет, что такое сольфеджио, но продолжает слушать возмущенный тон хёна. Плавно их разговор идет о концертах и новых группах, которые они полюбили, и тема скользит с одной на другую, и они все вместе находят баланс. Ни Чимин, ни Чонгук не подозревают, что Тэхён намеренно пытался усадить этих двоих идиотов вместе, чтобы они хотя бы на один день вновь ощутили себя друзьями. В итоге, болтать они закачивают ночью, Чимин безбожно зевает, чем вовлекает Чона в сладкую дремоту. Он даже не замечает, как отключается, пока не чувствует, как его легонько толкают в бок. В комнате около стены горит электрический камин, он рассеивает мрак своим мягким свечением, только от этого хочется ещё больше спать. Поворачивая голову к источнику, который его толкал, сердце спросонья делает кульбит, а после ещё один, ему или кажется, или возможно всё ещё снится, потому что в глазах Тэхёна играет свет огня. Его рука касается пальцев Чонгука, аккуратно, сдержанно, от чего внутри зарождаются ураганы, такие сильные, что невозможно вздохнуть. Он просто не заметил, как уснул и попал в иную вселенную. — Иди, ложись спать. Шепот не хочет разрушать нарисованную идиллию происходящего, душевно спокойно, хочется запечатать это время в коробочке и оставить храниться глубоко внутри. Не показывая ни единому человеку в мире. — Где Чимин? — Он ушёл, как только ты уснул. Тебе понравилось проводить с ним время? Мне понравилось проводить время с тобой. Он положительно качает головой. — Этот раз был таким… нормальным? Не знаю, как объяснить, словно он никогда и не был занозой в заднице. — Составишь нам компанию на следующей неделе. Уверен, он не будет против. — Ты теперь везде будешь таскать меня с собой? — Если ты не против, то да. В этом волшебном свете, лицо Тэхёна делается тонким, скулы такие острые, что можно порезаться, если проведешь по ним пальцами, но Чонгук решает проверить. Он медленно, совершенно аккуратно, будто перед ним фарфоровая статуя, проводит пальцами по подбородку. Тэхён хмурится. Чон своим касанием стирает морщину с его лба, пальцы путешествуют дальше, словно хотят узнать на ощупь каждый его сантиметр. — Испугался, когда я сказал, что ты станешь моим парнем? Опять. Руки Чонгука замирают в нескольких миллиметрах от его губ. Подобрал нужный момент, ничего не скажешь. Чонгук пытается не смотреть в его глаза, потому что ощущение всепоглощающей черной дыры, даже в эту секунду, выбивало почву из под ног. Он, в свою очередь, гипнотизировал эти идеальные губы, которые никогда не оставят его в покое. — Тэхён, ты… — он всё-таки решается поднять на него глаза, — Ты всегда делаешь столько резких, уверенных вещей, это выводит меня из равновесия, потому что я не такой, как ты. Я не могу с ходу сказать, что влюблен в тебя, потому что мне ещё нужно время для того, чтобы разобраться в этом. И меня пугает факт, что ты первый парень к которому я вообще могу что-либо чувствовать, в таком роде. Это необычно. Это так странно, потому что меня так сильно к тебе влечет, что я порой задыхаюсь, если думаю, что ты можешь принадлежать кому-то другому, потому что ты должен быть только моим. Но опять же, что будет, если я тебе не буду отвечать… — Тише, тише, — Тэхён закрывает ладонью его рот, — Я подожду. Понятно? Я не собираюсь давить на тебя или вгонять тебя в панику. Да, ты должен понять, что я постоянно говорю всё напрямую, у меня не получается скрывать свои чувства, потому что, когда они есть, я не умею их контролировать. Мне хочется касаться человека, говорить с ним, быть рядом, целовать его. Я не смогу быть просто зрителем. И, возможно, поэтому, я пугаю тебя. Но я могу подождать сколько угодно, даже если ты поймешь, что я не нравлюсь тебе. Прям таки. Чонгук уже представил этот момент, когда он говорит, что не заинтересован в Тэхёне, а он раскладывает его на бильярдном столе и имеет так сильно, что Чонгук не может заглушить стоны. — Когда я буду не очень решительным, — Чонгук целует ладонь Тэхёна и убирает, сплетая их пальцы в крепкий замок, — Надави на меня, у тебя это получается так естественно, не так, словно ты пытаешься меня заставить. Наоборот, словно ты помогаешь мне сделать выбор. И Тэхён слушается, он пододвигается ближе, и за эти считанные сантиметры у Чона происходит сердечный удар, потому что раньше он бы никогда не подумал, что человек, от которого у него будут мурашки по всему тему, будет таким. Идеальным. Поцелуй в этот раз не напористый, они не собираются соревноваться, кто больше протянет без воздуха, нет, они просто наслаждаются друг другом, близостью, и Чонгук не уверен в том, что он чувствует, потому что с мозгами связь потеряна уже давно, но то, что происходит сейчас, ему больше, чем нравится. Последние штрихи заканчиваются чмоком в нос. Непроизвольно Чон морщится, от чего Ким легонько бьет его по носу. — Не морщи нос, испоганишь свое идеальное лицо. — Пойдем спать? — Поспишь со мной в одной постели? Обещаю, я не стану к тебе приставать. — Ты решил полностью взять ситуацию в руки? — Я просто хочу поспать с тобой. И всё. Он больше ничего не говорит, не пытается пошутить или придвинуться ближе, только их переплетенные руки так крепко цепляются друг за друга, что Чонгуку кажется, отказать он не в силах, ни сейчас, никогда. — Тогда пойдем. Когда они ложатся, матрас под ними становится ватным, тела проваливаются в мягкое, бережное пространство, и Чонгук больше не может беспокоиться. В комнате намного теплее, чем было изначально, когда он переступал порог этого дома сутки назад, укрываясь одеялом до самого подбородка, вдыхает свежесть лаванды и не замечает, как проваливается в глубокий сон. — Гукки, — низкий голос с утренней хрипотцой врывается в спутанное сознание, он аккуратно проникает в слуховой анализатор, только он тоже сейчас не в состоянии определить, кому может принадлежать это слуховое совершенство. Он недовольно мычит, переворачивается на другой бок, пытаясь оградиться от бушующего мира маленьким клаптиком, под названием одеяло. — Тебе нужно встать и позавтракать, иначе опоздаем на учебу. Учеба. Ага, конечно. Никто из нормальных людей не учится по воскресеньям. Только вот, сегодня понедельник. Чёрт возьми. Чонгук пулей вылетает из-под одеяла. По понедельникам у старост собрание, а его любовь к опозданиям ни к чему хорошему не приводит. Всегда случается какая-то хуйня, из-за которой он остается крайним. — Который час? — Половина восьмого, — Чонгук падает с кровати запутавшись в одеяле, которое плотно обнимало его щиколотки, — Не нужно так торопиться, Чонгук. Только у него в голове всё полностью перемешивается, он пытается отыскать свою одежду но, мать его, нигде её не находит. Пытаясь надеть вчерашний кашемировый свитер, он очень злится. — Чимин позвонил с утра Намджуну, и он прикроет тебя. Мы можем спокойно приехать на девять утра. Сказанное не сразу доходит до получателя. Сонный мозг аккуратно приоткрывает шлюзы, и слова свободно проникают в каждую извилину. — Пак сам позвонил Намджуну и попросил прикрыть? Это что, шутка такая? — Ты его недооцениваешь. Пошли кушать. Тебя не покормишь, и ты не поешь. — Я тебе не ребенок, — только сказанные слова, к сожалению Чонгука, звучат как подтверждение. Как-то у Чонгука вылетает из головы, что транспортом, которым они будут добираться до университета, станет автомобиль Тэхёна. Чимин запрыгивает на заднее сидение, впихает наушники в уши и, к огромному удивлению Чонгука, берет книгу. Возможно, но это не точно, его глаза становятся как блюдечки, ибо каким-то восьмым, неземным чувством, Чимин ощущает на себе удивленный взгляд. — Не нужно на меня смотреть так, словно я первородный человек, умеющий распознавать буквы. Если тебе ещё так любопытно, то это Ремарк, — он поворачивает обложку книги, — «Ночь в Лиссабоне». Всю остальную часть пути он не разговаривает с Паком. Зато с Тэхёном, который весь такой красивый в темно-зеленом пуловере, черных джинсах с железными цепочками, можно болтать без остановки. Чонгук забывает, что пялится на крепкие руки, сжимающие руль, но когда отлавливает себя, больше не тушуется, наконец-то спустя какое-то время, все бурные переживания внутри успокаиваются. Даже странно думать, что с момента приезда в этот огромный дом прошло всего два дня, а не две недели, Тэхён так глубоко въелся под его кожу, что отдаленно можно ощутить касания к каждой клеточке тела. На какой-то период они просто замолкают, и едут по заснеженной, забитой машинами трассе, в салоне играет очередная приятная композиция, и Чонгук готов поклясться, что у Кима чертовски хороший вкус. (во всем). А после, его рука приземляется на бедро Чонгука, сжимая его. Если он недополучил множественные электроимпульсы в доме при их тесном взаимоотношении, то сейчас организм наполняется ими сполна, особенно, когда Тэхён, как ни в чём не бывало, смотрит на дорогу, ведя машину одной рукой, и выглядит при этом так горячо, а его правая рука спокойно поднимается вверх. Медленно. От чего Чону ни капли не становится легче. Как бы искусно Ким не пытался сделать бесстрастное лицо, это у него не получается. Поднявшись к верхней части бедра он ухмыляется, и здесь у Чонгука заканчивается воздух, когда рука Тэхёна ложится на его пах. Говорил о равновесии, да? Как с этим парнем можно быть эмоционально стабильным вообще? Я не буду на тебя давить, ага, и чуть ли не насилует своими охуенными руками. — Я всё ещё здесь, ТэТэ, если ты не заметил. Рука обратно возвращается на руль. И хоть напряжение тягучим, липким газом витает над их головами, Чонгук может выдохнуть. Только процесс уже запущен, и от этого не становится лучше. — Не удержался, Чимини, когда он в этих тесных брюках, я могу только думать о том, как их сниму. Блядский Тэхён. — Я не против, только не в моём присутствии. Мне достаточно и так сломанной психики из-за тебя. Благо, до университета остаются считанные минуты, и когда они въезжают на парковку, Чонгук пулей вылетает из салона. Теперь половина университета будет говорить о том, что Чон Чонгук, который переваривать не может Пак Чимина, приехал с ним вместе на учёбу, в одной машине, последнее, подчеркнуть пять раз. И что самое впечатляющее, за рулём сидел Ким Тэхён, которого чуть ли не избил лучший друг Чонгука, Мин Юнги. Но даже не это самое главное, Ким привлекает ещё большее внимание к их персонам, крикнув вслед: — Я за тобой заеду, не задерживайся. Что полностью не помогает Чон Чонгуку в этой ситуации, потому что «о, подождите-ка, разве он не живет в квартале от университета? Не может быть!»

***

— Итак? — строго говорит Юнги. Кажется, нечто подобное они уже проходили. Хосок, буквально, приволок его не сопротивляющееся тело в подсобку, в кафе Юнги, после первой пары. И теперь вся ситуация ощущается, как во время допроса. Эти двое усадили его в самое неудобное кресло, которое можно отыскать в Сеуле, и стали над ним с недовольными минами. — Что опять? Хотя Чонгук понимает, что ситуация, которая произошла на парковке, не оставит незамеченным большинство людей, любящих посплетничать. Быстро работает испорченный телефон, до Хосока информация добирается в считанные минуты. — Ты ночевал у Тэхёна. Юнги не может иначе. Он конкретно, чётко знает, что говорить, как говорить и даже не будет слушать оправданий. Он уже в курсе всего и сделал выводы. Тяжело вздохнув, Чонгук понимает, стоит говорить правду и ничего кроме правды. — Если ты и так знаешь, зачем этот цирк? Мы могли бы спокойно обсудить после пар… — Да, конечно, представитель всеразумнейших людей на планете, а ничего, что на твоей шее багровый засос, который ты так и не додумался замазать, ты не в своей одежде и приехал с Ким Тэхёном, из-за которого Юнги чуть ли не разнес свое кафе? Ничего так? Ты не мог сказать нам раньше? Чонгук перепугано, неумышленно смотрит на Юнги, от чего Хосок просто взрывается: — Ах вы, сукины дети, — Хосок более чем не доволен, его шея краснеет и ногти впиваются в ладонь, Чонгук и вправду не хочет думать, что всё это из-за него, — То есть, ты блять уже знал об этом? — теперь вся злость переходит в другую сторону, Чонгук немного расслабляется, — А ты, мелкий пиздюк, не думай, что я отпущу тебя спокойно. — Я не знал, что они спят, так что нечего на меня повышать голос. В отличии тебя, я умею пользоваться своим мозгом и всё анализировать. Мои предположения заканчивались на том, что этот молокосос втюрился. Теперь я могу сделать вывод, смотря на это, — Юнги показывает на засос у Чонгука, который тот тщетно пытается прикрыть рукой, — У них более, чем симпатия друг к другу. Знаешь, такое сексуальное влечение, от которого Чонгук не смог удержаться и не переспать с Кимом, гребаным Тэхёном, которого я на дух не переношу, но из-за него сдержусь, чтобы хорошенько не вмазать. — Мы не переспали, — взволнованно тараторит Чонгук, потому что воздуха в легких недостаточно, то ли от волнения, то ли от маленького, закрытого пространства, он не может успокоиться и сказать в свое оправдание хотя бы что-то ещё. Хосок смотрит то на одного виновника торжества, то на другого молчуна, тяжело вздыхает, и благодаря какой-то своей огромной, внутренней силе, смягчается. — Чон Чон, я вроде как говорил тебе быть с нами честным, — Хосок легонько треплет его по волосам, — Я зол не потому, что ты скрывал, а из-за того, что пока информация дошла до моих ушей, я чуть ли не стал седым, слушая всё это. Знаешь, — он садится на корточки перед Чонгуком и сжимает его ладонь, — Мне было бы намного приятнее, если бы ты сам рассказал о своих отношениях с Тэхёном. Я не кричал бы на тебя, ты же знаешь, я просто очень сильно... беспокоюсь. Впервые за миллион тысяч лет, глаза Чонгука наполняются слезами, и он понятия не имеет почему это происходит, Хосок становится расплывчатой картинкой и волна эмоций быстро и ярко накрывает его. — Блять, да я не знаю, это… это так странно. Знаешь, я никогда не интересовался парнями, вообще никогда. А тут, этот Тэхён, где у него и волосы прекрасные, и память, как у вундеркинда, и ведет он себя по-хамски и странно, и я не знаю, что у меня произошло внутри, когда он начал обращать на меня внимание. Мне попросту не хотелось ни с кем им делиться, не хотелось говорить, как именно мы проводим время, какой он потрясающий, когда находится наедине со мной, и это делало наши отношения особенными. Вы тоже особенные для меня, но я не знаю, понимаешь, я не могу объяснить, почему мой организм стал так на него реагировать, я не понимаю, почему меня так сильно смущают его взгляды, слова с двойным смыслом, его нахождение в моем личностном пространстве. Он словно рушит всё во мне, и это мне нравится. И я не хотел ничего никому говорить, потому что боялся, что это разрушится, что вы скажите мне, какой он хуёвый человек — «А он хуёвый человек», прилетает от Юнги, — Что я просто слепой заинтересованный мальчишка, но я не смог остановиться. Мне хотелось сохранить Тэхёна только для себя. Чтобы перестать хлюпать носом, Юнги предлагает ему салфетку. Вот вроде и грубый парень, но такой чуткий и внимательный. — И когда ты понял, что более, чем заинтересован? — Когда он отвез меня в одно из своих любимых мест, я не понял, когда он говорил, что не собирается просить прощения за поцелуй, я не понял, но когда он приехал ко мне с панической атакой, весь такой испуганный и потерянный, внутри что-то щелкнуло, я, — всхлип, — Я хотел уничтожить всю вселенную, чтобы защитить его, понимаешь? Это то, что я бы сделал для тебя, Хосок, и для тебя, Юнги, хотя, может быть подумал немного, — получив слабый пинок от Мина, но в ответ только улыбнулся, — И для Соним и мамы. Я бы лег под поезд, чтобы остановить его смертельный маршрут, а у меня под одеялом лежал, практически незнакомый мне человек, в которого я кажется влюбился, я не мог ничего поделать, не хотел никому ничего говорить. Мне только лишь хотелось быть всем для него, — тот звук, который издал Чонгук, был похож на вой, — Какой же я жалкий, Боже мой. — Я тебе сказал, что ты влюбился еще неделю назад, как ты можешь быть таким умным и тупым одновременно, я не понимаю? — Юнги! — Что?! Разве я не прав? Блять, друзья и нужны для того, чтобы говорить, выреветься, я не знаю, поорать на весь мир, а в итоге, что мы все имеем? Испорченный день, просратые нервы, и реву Чон Чонгука. Слушай, быть влюбленным в человека своего пола, это не есть преступление, за это не казнят, ты не больной или ненормальный, ты просто чувствуешь что-то прекрасное к другому человеку, и не нужно делать из этого целую трагедию. Ты своими соплями затопил мне чай. А я его заказывал из Тайланда. Дурная твоя башка. Чонгук успокаивается, но слова Юнги "это не есть преступление" снова возвращают тягучее чувство внутри. Может, они обсудят это в следующий раз? Потому что ребята вроде, как выглядят в порядке после его объяснений. По законодательству, однополые отношения могут вредить чистоте крови или это правило сейчас отменили? Нужно перечитать. — Иногда ты говоришь такие правильные вещи, что я начинаю любить тебя ещё больше. — Только не лезь ко мне обниматься, на это у тебя есть Хосок, тискай его сколько угодно, а я постою в сторонке, и попытаюсь возобновить свой душевный баланс. — Хоть мы сейчас что-то выяснили, — Хосок пытается взять всё под контроль, чтобы в комнате снова всем стало уютно, он как переключатель плохих эмоции, — Но вы оба всё равно получите от меня отличных пиздюлей.