black milk

После плотного ужина Чонгука больше интересует удобная кровать Тэхёна, с его мягкими простынями, нежели весь оставшийся дом. Он лежит в форме звезды на кровати, и его спутанное сознание готово в любой момент провалиться в черные воды сновидений. Возможно, нечто подобное на самом деле происходит только до той минуты, пока Тэхён не ложится рядом, слишком близко, и касается своими чертовски идеальными пальцами его волос. Вздрагивая от новых электрических импульсов, Чонгук лелеет надежду как можно скорее оказаться дальше от Тэхёна хотя бы на метр, иначе нервно колотящееся сердце оглушит весь дом. Только Ким слишком быстро закидывает руку на его талию, прижимая к мягкой поверхности кровати, и сопротивляться, на удивление, вовсе не хочется. — Я так устал, Гуки, давай немного полежим вот так, совсем чуть-чуть, а после можешь просить меня о чем угодно. На самом деле Чонгук вовсе не против, он мог бы проваляться так неделю, не покидая это уютное место под названием «объятия Тэхёна», главное, чтобы кто-то приносил им еду, всё остальное его устраивало. Только такая близость казалась почти интимной, близкой, аккуратной, из-за чего в легких заканчивался весь воздух. Повернув голову, чтобы оценить всю ситуацию в полной мере, он увидел только умиротворенно спящее лицо рядом со своим. Синие волосы растрепались, они непослушно соприкасались с поверхностью кровати, красивое лицо было расслабленным, у Чонгука было чувство, словно он смотрит на Тэхёна впервые, длинные ресницы мелко дрожали, словно крылья бабочки, аккуратный маленький нос с самой изумительной, маленькой родинкой и губы. Проблема заключалась в том, что они были немного приоткрыты, от чего младший словил микроинфаркт. Заерзав на месте от смущения, захотелось выпить воды или хотя бы отодвинуться немного дальше, только Тэхён сильнее сжал его бок в ту же самую секунду. Чонгук мог поклясться, ему казалось, что тот спал. — Хэй, я же вроде попросил просто полежать. Горячий воздух опаляет кожу, от чего табуны мурашек покрывают всё его тело. Застыв на месте, Чонгук уже не уверен, может ли бесшумно повернуть голову в изначальное положение, чтобы его не застукали с поличным. Но рассматривать Кима с такого близкого расстояния - сплошное удовольствие, и он не может не разрешить себе продолжить свое занятие до той секунды, когда Тэхён не открывает глаза. Щеки тут же начинают краснеть и пылать, пытаясь скрыть свою нараставшую панику, он меняет положение головы, только Тэхён, обхватывая двумя пальцами за щеки, возвращает их зрительный контакт на место. Место, где пальцы соприкасаются с кожей Чонгука, начинают не на шутку печь, и он даже начинает волноваться, какова вероятность получить ожог в таком случае. — Нравится то, что ты видишь? Тэхён знает, что играет не по правилам, хотя, когда было иначе? Он пользуется их близостью, чтобы всё больше свести Чонгука с ума. Благо, пальцы больше не касаются его лица. — Ты смущаешь меня. — Я вижу. —Тебе приносит это массу удовольствия? — Определенно. Мягкая улыбка касается губ Тэхёна, что не остается незамеченным для цепкого взгляда Чонгука, он вроде чувствует себя дико не комфортно в данной ситуации, но не пытается полностью разрушить её. — Ты не ответил на мой вопрос. Он медленно перебирает пальцами мягкие волосы Чонгука, сосредоточенно рассматривая каждый сантиметр его лица, и в отличии от Чонгука, Тэхён делает это открыто, а не из-под тишка, он такой бесстрашный, это не может не вызвать восхищенный, тяжелый вздох из груди Чона. Вот бы вернуться на несколько минут назад, стереть вопрос Тэхёна из временного пространства, и сейчас задать его самому. — Разве ты не знаешь правильный ответ? Зачем меня спрашивать. — Мне хочется услышать это от тебя лично. Только Чонгук не дает ему вдоволь насладиться ситуацией, небольно хватает его за бок, от чего Тэхён охает, и у младшего есть несколько секунд, чтобы выбраться из пут Ким Тэхёна. Отодвигаясь подальше, но продолжая смотреть на обиженную мордашку с театрально надутыми губами, слишком эстетично, пытается правдоподобно зевнуть и потянуться. — Ты обещал показать мне свой дом, нечего разлеживаться. Вставай! Когда в следующий раз у меня будет возможность побывать здесь ещё раз? — Когда захочешь. Кажется, что этот низкий ленивый бархатный голос только что пробил отверстие в легком, потому что Чонгук почти задохнулся снова, и стоит заметить, сколько раз это было из-за Кима в этот день? Раз сто? —Не думаю, что это хорошая идея. Мне не особо уютно даже сейчас. А ещё, учитывая тот момент, что этот дворец принадлежит господину Паку, ректору моего же университета. Это как приехать без спроса в дом президента, что-ли. Тем более, если я не столкнусь с ним, то определенно здесь будет ошиваться Чимин, и он убьет меня своим тяжелым взглядом, как только я появлюсь в поле зрения, вот уж нет, увольте. — Не нужно делать из Чимин-и такое зверское чудовище. Всё, что он может сделать тебе - это случайно столкнуть с лестницы или опрокинуть горячий чай, не беспокойся. Нервный смешок вырвался у Чонгука, это вроде было забавно, стебаться над Чимином, его экс-другом, и по совместительству лучшим другом Тэхёна. До этого момента, все упоминания о Паке сводились к раздражению и бурным эмоциям, сейчас вызывали сладкий мандраж из воспоминаний. — Или подмешать мне яд в кока-колу. — А ты хорошо его знаешь, — брови Кима игриво поднялись вверх, от чего он стал похож на милого ребенка. Поразительно, как в этом человеке умещается столько красоты. Тэхён медленно встает, по пути разминая конечности, будто они у него затекли от долгого сна, хотя пролежали они всего несколько минут. Открывая одну из дверей, находящихся в левой части комнаты, снимает с себя толстовку и отбрасывает её куда-то внутрь. Чонгук умоляет себя отвернуться, хотя бы ради приличия, но всё, что у него выходит сделать с огромным усилием - это оторвать взгляд от крепкой тэхёновой спины и посмотреть вглубь комнаты, в которой он находится. Это оказывается увесистая гардеробная, благодаря яркому освещению можно уловить, как много внутри разной одежды, можно поспорить, всё это стоит целое состояние. Чонгук изучает взглядом комнату, точнее пытается не обращать внимания на расхаживающего в гардеробной без футболки Тэхёна. Он не сразу понимает, что чувствует внутри рой большекрылых бабочек, которые ударяются о диафрагму, от чего создается ощущение мелкой дрожи по всему телу. — Кстати, — к своему глубочайшему разочарованию или возможно, радости, голос Тэхёна как-бы разрешает посмотреть на него, и Чонгук снова концентрирует свой взгляд на его жилистых руках, голому торсу и крупной спине. Чонгук не замечает, как начинает сжимать в кулак одеяло, — Если ты реально захочешь приехать ко мне снова, это не будет проблемно. Наконец-то останавливая свой выбор на белой широкой рубашке, надевая её, он устало опирается о косяк двери. Заметно, что этот день буквально высосал из него последние соки, плечи опущены вниз, тяжелое дыхание, скорее всего, он бы с огромным удовольствием выбрал глубокий сон, а не таскаться с экскурсией по дому. — Чимин достаточно занятой человек, в отличие от меня, его постоянно нет дома, — взгляд Тэхёна опускается на сжимающую с силой простынь в руках Чонгука, это не сразу дает импульс осознания, потому что Ким продолжает какое-то время смотреть на его с заметным любопытством, и обратно поднимает взгляд к лицу Чонгука. От некоей неловкости Чон нервно улыбается и прячет руки в карманах домашней толстовки, — Впрочем, как и Досуна, — такое обращение к ректору, буквально, режет слух Чонгука, он даже вздрагивает. Это прозвучало так легко из уст Тэхёна, слишком легко. — Ты так и будешь там сидеть или мы укротим твое жгучее любопытство, и в конце концов, ляжем спать? — Мы можем лечь спать сейчас, если ты хочешь, — Чонгук очень растерян, потому что ему кажется, что в данной ситуации, после большой панической атаки Тэхёну вправду нужно хорошенько выспаться, а не таскаться в час ночи с Чонгуком по собственному дому. Только Тэхён придает Чонгуку вертикальное положение, и беря за предплечье, ведет за собой. Когда дверь открывается, взору представляется длинный бежевый коридор с картинами, он окутан нежно-тусклым освещением, поэтому небольшие флэшбеки возвращаются. Мерцающий свет, глухая, тяжелая музыка, его язык внутри Тэхёна ... Чонгук резко вздрагивает. — Ты замерз? Я всегда забываю, что люди помимо меня теплокровные, и им нужно много теплой одежды, и желательно, отапливаемый дом. У Паков, конечно с этим проблем нет, но моя часть дома намного прохладней всей остальной. Давай принесу тебе свитер из своей комнаты. Чонгук отрицательно машет головой, не хватало того, чтобы он задохнулся от его запаха. Они проходят коридор и спускаются по тяжелой, дубовой лестнице вниз. Этот участок дома был в зеленых тонах, маленькие диванчики, книжный столик, аквариум с морскими рыбками. Это удивляет Чонгука, потому что в тот вечер он не заметил его. Подойдя ближе, застывает на месте, от подобной красоты хочется улыбаться. Там плавало множество разноцветных рыб, названия которых он не знал, одни гоняли друг за дружкой, другие спокойно плавали в свое удовольствие. И всё внутри пестрело красками. «Это как нужно было напиться, чтобы не помнить огромный, мать его, аквариум в стене? Может они установили его только недавно?» Только спросить не решается, чтобы не выглядеть полным придурком. —Знаешь, я часто прихожу сюда, чтобы расслабиться и подумать. Рыбы так спокойны и величественны, словно мир им чем-то обязан. А может так оно и есть, только мы, тупые создания, ничего не понимаем. Я просто стою, пока они проплывают свою новую дистанцию, и думаю, как велик этот мир, только мы видим его частями. Я и холод полюбил благодаря плаванью со скатами в ледяной воде, это непередаваемое ощущение, когда волна из острых иголок пробегает по позвоночнику. Впервые я понял, что благодаря ей я не так часто ловлю панические атаки, и могу удерживать в себе ярость, потому что могу концентрироваться на этих ощущениях в моем теле. В другом случае, когда температура становится комфортной, я словно ощущаю, как закипает кровь, и любой инцидент включает во мне не самого приятного человека для общества. Искать заземление в чем-то при панической атаке - это буквально лучшее, что могут советовать психологи. Вот только по поводу ярости он не может согласиться. Чонгук видел, как Тэхён воспламенялся даже в мороз, и холод никак не являлся его удерживающей силой, Чон уловил незначительное изменение в интонации, словно Тэхён хотел скрыть что-то более явное, то, что лежало на поверхности. Его руки всегда были холодными, и это не могло быть нормальным, его организм всегда перебывал в стрессе, словно Ким таким образом пытался наказывать себя. — По моим наблюдениям, холод не так крепко сдерживает твою ярость, как ты себе это представляешь. Стараясь как можно мягче подобрать нужные слова, Чонгук немного нервничает. Обескураженный взгляд впечатался в младшего. И это было совсем не театральное лицо Ким Тэхёна, "заткнись-я-лучше-себя-знаю", он на самом деле не мог понять, о чем сейчас речь. — Ты, когда непонятно почему, с силой толкаешь ни в чём не повинного парня в аудитории, тот случай на улице в минус два, когда ты выбежал в одной рубашке, я реально думал, что ты можешь вырубить меня. Или, когда я предложил снять промокший свитер, ты так сильно рявкнул, а в машине на тот момент было холодно. Ты правда не замечаешь такие вещи за собой? Только Тэхён не спешил с ответом. Было заметно, что слова Чонгука задели его, но стараясь не показывать этого, старший просто разворачивается и идёт дальше вглубь дома. Чонгук идет следом, хотя это место было, буквально, душевно идеальным. Не дави на него. Просто молчи и иди рядом. Только Чонгук уже немножечко подзаебался за сегодня, он чувствовал напряжение в воздухе и возможно понимает, что зашел в опасную зону. Вспоминая, как часто Тэхён съезжает с темы, становится понятно, что это был его особый способ защиты, чтобы не навредить ни себе, ни окружающим. Ты просто выбираешь молчание и все острые углы сглаживаются самостоятельно. С ним невозможно было поговорить нормально, в здоровом понимании этого слова, ты или натыкаешься на грубый ответ, или на тяжелое молчание. В сложном, необузданном характере Тэхёна читалось превосходство, он так сильно привык ценить свои потребности и странности, что вовсе забывал, что людям это может быть неприятно. У него словно было атрофировано чувство понимания ведения диалога. Будто он привык быть лишь наедине с собой, и не получать никаких неудобных вопросов. В своей голове ты можешь разговаривать, как тебе удобно, но когда дело касается людей, здесь есть некое негласное правило общения. Тэхён вовсе не знал о его существовании, и из-за этого не получить долю раздражения было практически невозможно. Они подошли к барной стойке, за которой находился ресторан со спиртными напитками. Теперь дом не вызывал у Чонгука чувства умиротворенности, кончики пальцев начали подергиваться, он вспомнил, как Тэхён навис над ним в ванной, его глаза были счастливыми. От того, что он обкачал Чонгука. Тот Ким Тэхён совсем ему не нравился, только как понять, что этот Тэхён отличается от того, что был на вечеринке? Заткни. Свою. Обиду. Не нужно сейчас ещё больших проблем. Только: — В обязанности твоей ярости также входит увиливание от ответа? Если ты не заметил, он остается открытым. Было грубо. Тэхён медленно разворачивается, и Чонгук отчётливо понимает, что двоих Ким Тэхёнов не существует, все бури эмоций скрываются в этом единственном человеке, стоящем сейчас перед ним с уставшим от переживаний лицом, но убийственными глазами. Чонгук на самом деле забыл, что под всей хрупкостью, которую сегодня видел, находится человек, который не умеет себя сдерживать. Их разделяет несколько метров, которые Ким преодолевает за секунду, впечатывая его в барную стойку, угол врезается в спину, и сейчас Чонгук снова боится, как тот раз в парке. Только там была возможность уйти, здесь все возможные выходы замурованы руками Тэхёна. Теми, от которых у него сводит низ живота. Его тяжелый взгляд скользит по лицу Чонгука, останавливаясь на губах. Легкая ухмылка появляется на до невозможности красивом лице. Чонгук помнит, что в прошлый раз было также, только проблема в том, что сейчас его сердце колотится быстро вовсе не из-за возможной ярости Тэхёна, а из-за близости с ним. Стоит ли подумать на досуге, что подобные слова вылетели из него не случайно, возможно, он намеренно хотел сказать подобным тоном, потому что это место вызывало внутри не вполне здоровые ассоциации. Казалось, что мозг в час ночи не способен нормально работать. Нужно извиниться, тебе нужно просто произнести это чёртово «прости» и всё. Тэхён устал, ты устал, мы взрослые, разумные люди. — А в обязанности твоей бестактности входит делать тебя полным мудаком? Не стоит меня провоцировать. Мудак, значит? Дергая подбородком вверх, их взгляды направлены друг на друга. — Как именно? — Ты и без меня знаешь, как. Не нужно прикидываться младенцем, Гукки. Тэхён медленно наклоняется всем телом, словно рысь, вышедшая на охоту, грациозно, завораживающе, и нездоровая часть головного мозга Чон Чонгука начинает ликовать, ему хочется, чтобы Ким полностью завладел ситуацией, подчинил его себе. Ему нравится доминирующий нрав Тэхёна, его уверенность в себе и холодная целенаправленность. Если он хочет чего-то, то всегда получает? Чонгук не против. Расстояние сокращается медленно, воздух в комнате накаляется, и между ними образуется вязкая, липкая субстанция, от чего у Чонгука перехватывает дыхание, он чувствует еле уловимый запах его духов, что-то похожее на миндаль, бергамот, что-то ещё, он не может сосредоточиться, это сбивает с толку. Вот только спустя короткое мгновение подключается адекватная часть мозгов, короткий нервный импульс, который подключает отстыковавшийся мозг наместо, Чонгук кладет руки на грудь Тэхёна, останавливая его, под пальцами чувствуется, как тяжело вздымается его грудь, сильная, накачанная и мелкие иголочки покрывают всю поверхность ладони ежесекундно. До Чонгука не сразу доходит, что он самом деле был не против происходящего, но здравый смысл помогает ему с силой оттолкнуть Тэхёна от себя. Ким с усмешкой отдаляется, темный, тяжелый взгляд хищника всё также направлен в его сторону. Облизывает нижнюю губу. Черт. Этот раунд Чонгук с треском проваливает. Следующая комната, в которой Чонгук замирает с завистью, это бильярдная. Она такая огромная, что там можно устраивать турниры. Выполненные в золотом обрамлении стены, смотрятся до невозможности элегантно, это как спуститься в элитное казино, только у себя дома. Огромный музыкальный центр, колонки, ещё один бар, только значительно больше того, что в гостиной, и конечно же, гвоздь программы – бильярдный стол. — Я удивлен, что ты не был в этом доме раньше. Обернувшись на голос, Чонгук видит перед собой красную жидкость в стакане, протянутую Тэхёном. На свое удивление, он даже не спрашивает, что это, подносит к губам и начинает пить. Изначально, горькая консистенция касается вкусовых рецепторов на языке, пока её не заменяет мягкий, мятный привкус. Он даже не морщится. Хорошая вещь. Тэхён залпом выпивает свою. Обстановка становится приятней. — А я удивлен, как вообще здесь может быть кому-то уютно. Чимин однажды предлагал приехать к нему в гости, но я предпочитаю что-то более простое, приземленное, понимаешь? В стиле своей квартиры, маленькая, но ничего лишнего. Поэтому, большую часть времени мы зависали у меня, или в кафе напротив универа. И знаешь, я даже не жалею, нам места хватало сполна и на моем маленьком диванчике во время игры в плейстейшен, здесь всё слишком дорого. В то время, когда я знал Чимина, ему больше нравилась простота. Слова, с легкостью отталкивались от голосовых связок, после выпитого шота стало слишком спокойно и безмятежно. Тэхён ложится на диванчик у стены, Чонгук присоединяется за соседний. Освещение в помещении было приглушенным, часы показывали половину второго ночи, не мудрено, что тело так быстро отреагировало на алкоголь. — Как вы познакомились с Чимином? — Чонгук не был уверен, можно ли задавать этот вопрос, но раз они всё равно подняли эту тему, почему бы не попробовать. — Наши отцы друзья со школы, и так получилось, что они чуть ли не считают себя братьями, поэтому наша связь была запрограммирована ещё задолго до нашего рождения. Мой отец уехал в Америку в 90-х, основал там свое дело, которое выстрелило достаточно быстро, он хотел переманить Досуна к себе, но тот предпочёл остаться в Корее. Я очень счастлив, что их связь никогда не прерывалась. А с Чимином мы впервые встретились, когда нам было по четыре года, я смутно помню, как это было, но с первых секунд стало ясно, что мы друзья на всю жизнь. Они приехали погостить у нас на зимние каникулы, как раз перед моим днем рождения, и после этого, при любой удобной возможности, мы приезжали друг к другу. Мы постоянно переписывались, созванивались, конечно, это был один из трудных моментов в дружбе, но если это касалось Чимина, для меня не было ничего невозможного. Тогда почему Чонгук не знал о существовании Ким Тэхёна, пока дружил с Чимином. Они тоже проводили много времени вместе, Пак часто оставался у него с ночевкой, но так, чтобы переписки, звонки с кем-то, Чонгук бы заметил, определенно. — Почему ты раньше не приехал учиться в Сеул? Ходили бы на пары вместе с Чимином, это было бы проще для тебя, и сейчас не пришлось ты туго с документами. — Всё дело в моем корейском. Из-за того, что я родился в Америке, меня не особо интересовала корейская культура в начальной школе, да, мы летали на выходные в Корею, я даже успел поучиться по обмену полгода, но этого было не достаточно, чтобы поступать в один из лучших университетов страны. Я мог легко разговаривать и читать художественную литературу на корейском, но разве это показатель хорошего языка для учебы за границей? Это вообще не беспокоило меня в подростковом возрасте, больше всего хотелось, чтобы Чими приехал ко мне, но Досун уже тогда стал ректором, и Чимин так никуда и не уехал. Поэтому, Чикаго стал самым легким из вариантов, не было ничего затруднительного в том, чтобы туда поступить, хотя отец очень хотел запихнуть меня в Колумбийский. Это сейчас я понимаю, как он был прав. Я даже сейчас не понимаю, почему мне так сильно хотелось в Чикаго. Чтобы лучше видеть лицо Тэхёна, Чонгук положил подбородок на подлокотник дивана. Было не особо удобно, но ему хотелось сейчас смотреть не на потолок, а на Кима. Тот лежал с закрытыми глазами. Была большая вероятность, что он может вырубиться в любой момент, но Тэхён слажено сражался со сном ради этой беседы. — Почему там ты был на филологическом, а здесь оканчиваешь психологию? То есть, я помню, что ты на двух факультетах сейчас, просто, как вообще так получилось? — В Чикагском я получил бакалавра по филологии, у нас получилось выбить грант на психологию в Корее, из-за этого гранта я смог подтвердить диплом бакалавра здесь, и получить разрешение на дальнейшее обучение по другой специальности. — Мне почему–то кажется, что это просто твой отец хорошенько поговорил за чашечкой дорогого бренди с господином Паком, и не было никакого гранта. Тэхён весело хохотнул и приподнял голову, их взгляды соприкоснулись. Сейчас он выглядел куда лучше. — Вот всё-то ты знаешь. Мог бы и принять мою прекрасную историю с грантом. И если на чистоту, то бренди, это пресно. — Виски? — Не могу поверить, что моя учеба в Корее стоила отцу всего бутылку виски. Дорогого виски, я попрошу, — небольшой отрезок тишины ворвался в комнату, он пронесся над головами, и Чонгук был готов прогнать его первым, иначе диалог просто мог закончиться вот так , — Почему ты выбрал психологию? Я конечно не должен сейчас этого говорить, но я знаю, что твой отец работает в отделе криминалистики, ты мог бы пойти по его стопам, не жалеешь сейчас? — Я уже не знаю, — Чонгук сел и устало потер лицо руками, ему не особо хотелось говорить об этом, — На самом деле, это не самая любимая тема для разговора, но по правде, — он запнулся, ибо говорить об этом вслух было тяжело, — Я порой так сильно жалею, что бываю таким упрямым ослом. Типа, понимаешь, всю свою сознательную жизнь мечтать пойти учиться на эту профессию, лелеять мысль о том, как я буду заниматься этим после окончания, и в последний момент разрушить всё к хуям. Мы даже сейчас с отцом не можем находиться спокойно в одной комнате. Он вечно хвастается Сокджином, а когда смотрит на меня, хочется выколоть ему глаза, у него этот взгляд, полный презрения. Ненавижу. Ненавижу себя. Виснет в воздухе, и Тэхён это каким-то мистическим способом понимает. Тэхён снова подходит к бару, смешивая несколько напитков. Теперь перед носом красуется зеленая жидкость, любезно предложенная старшим. — Ты знаешь, я не одобряю алкоголь, но для серьезных разговоров он крайне необходим. И они одновременно осушают шот. В голову резко ударяет, этот напиток определенно имеет больше градусов, чем предыдущий, по горлу растекается яблочная, кислая жидкость. — Уф, вот же чёрт, где ты научился делать такую дрянь? — Чонгук прикрывает рот кулаком. — Ни чем не хуже твоего излюбленного рома, так что нечего обижать мои творческие начинания. Школа юных алкоголиков во главе всего. Он хлопает Чонгука по плечу, а после сжимает его. Не крепко, так, чтобы показать, что он может выслушать и не задавать лишних вопросов, если понадобится. Глубокий вздох вырывается из груди Чонгука, он хочет ограничиться только некоторыми фразами, чтобы в общем описать всю картину целиком, но обида на отца, на себя, на идиотскую ситуацию, которая сложилась и никак не может разрешиться в течение более пяти лет, выводит из равновесия. Он не хочет говорить, но участливый взгляд, направленный в его сторону, приоткрывает одно из самых неприятных переживаний. Возмущение скребется о стенки гортани, а черная, всепоглощающая самоненависть вырывается из солнечного сплетения. И Чонгук говорит. О, он не просто говорит, он возбужденно расхаживает по комнате, взмахивая непослушными руками, повышает голос, хотя вовсе не замечает этого, и обвиняет свое упрямство, гордыню и стыд. Чувство вины, в первую очередь перед собой, нажимает на те маленькие кнопочки, которые были спрятаны под огромным слоем пыли, и он не может себя контролировать, слова выплескиваются грязным фонтаном, хочется избавиться от них, как от самой тяжелой ноши, поэтому Чонгук говорит, говорит и говорит, пока дыхание не перехватывает, потому что временами просто забывает вздохнуть, и Тэхён начинает беспокоиться. — Я говорил себе, хватит упрямиться, приди домой и объяснись с ним, отец же не зверь какой-то, он не станет рвать мою и без того окровавленную душу, он сможет мне помочь. Только вот опять, это чертово, гигантское эго. — Чего ты боишься? — Получить прощение. Голова опущена, короткие ногти впиваются в ладонь, и Тэхён подходит нему, медленно, понимающе. Своими ледяными, тонкими пальцами поднимает подбородок и эти глубокие глаза, в которых тонет вся вселенная, лишенная света. Они направлены на Чонгука. Как же не хотелось выглядеть слабаком. — Я вообще удивлен, как отец не перекрыл мне доступ к деньгам, и постоянно закрывает глаза на то, как я продолжаю играться в следователя на дому. — Не думал, что отец давно простил тебя? Просто ожидает своего блудного сына обратно. После этих слов Чонгуку захотелось вернуться домой.

***

Из-за выпитого или, возможно, большого количества переживаний, голова начинает кружиться, Чонгук больше не заинтересован ни в доме, ни в бассейне, только во сне. Поэтому Тэхён выделяет ему одну из гостевых комнат, потому что мысль о разделении одной постели с Тэхёном вызывает микросудороги во всех группах мышц, и как только голова касается мягкой, теплой постели Чон вырубается. И кажется, словно спит всего минуту, потому что не успев закрыть глаза, он слышит приглушенные голоса где-то на затворках сознания. — Его что, Тэхён привел? Этот ненормальный умеет общаться с кем-то помимо Чимина и Намджуна? Я удивлена. С коммуникацией у него туговато. — А вот Минсок говорит, что когда-то Тэхён был воспитанным и приятным ребенком. Она же здесь работает уже более двадцати лет. — Мало ли, что она там болтает, нравится ей этот странный парень, вот и заливает нам всякую чепуху. Я вовсе не могу поверить, что человек взрывающийся от того, что к нему в комнату зашли не постучавшись, может быть приятной личностью. Тишина. — Слушай, может он приволок его сюда силой. Знаешь, как когда кто-то нравится, и ты не можешь сдерживаться, пока не привяжешь его к кровати. Тихий недосмех, недописк пролетает по комнате. — Не неси чепухи, если Ким грубый, это ещё не значит, что он … Голоса умолкают от того, что двери тихонько приоткрываются, Чонгук не знает, как у него получается слышать даже самые незначительные звуки, но ситуация начинает его забавлять. Он чувствует себя невиданным ранее мифическим существом. Увидели, уверовали. — Я же вроде бы просил не заходить сюда. Грубый тон отрикошечивает от одной стены и падает на пол, голос достаточно тих, чтобы не разбудить Чонгука, но в нем предостаточно стали, чтобы вышвырнуть непрошеных гостей из комнаты. Конечно, он был бы не против подслушать какие-то секретики, но благодарен хёну, что может ещё какое-то время наслаждаться тишиной. Ещё какое-то время слышится шуршание, и ничего. Чон сейчас больше склоняется к любви к сновиденьям. Он придумывает сон, в котором руководит своим парусником. Небольшим, увесистым судном, с красной лакированной поверхностью, просторными каютами, и вот у него уже есть картинка заката, нежно-розовых бликов на воде, и вся картина увиденного успокаивает. — Какой же ты чертовски красивый. Шепот, распускающийся из уст Тэхёна, попадает в самую цель. Чонгук не уверен, сейчас успокаивать свое бешено колотящееся сердце или выровнять дыхание. Комплименты ему говорили до этого бесчисленное количество раз, только не в те моменты, когда он спал, ну или притворялся спящим. — Ах, Тэхён-а, рассматривать спящих людей вовсе не этично, разве мама тебя не учила хорошим манерам? Слова хоть и прозвучали игривым тоном, но дались Чонгуку с трудом. Резко открыв глаза, он успел уловить замешательство на лице хёна, тот определенно не предполагал, что его поймают с поличным. Теперь, была очередь Чонгука лицезреть порозовевшие щеки Тэхёна, а то как-то несправедливо, что багровые цветы произрастали только на его щеках. К своему глубочайшему удовольствию, Ким никак не мог подобрать нужных слов для оправдания, но нужно отдать ему должное, задний ход он тоже не включил, просто стоял и смотрел своими глубокими, черными глазами. — Но ведь нигде не написано, что созерцать спящее, прекрасное творение является преступлением, — и вновь эта ехидная ухмылка. Ладно, возможно в таких вещах, как вгонять в краску и делать ситуацию ещё более острой, Тэхён является мастером, у Чонгука есть навыки, но до Кима ему ещё, ой как далеко. — Здесь ты, конечно, прав, но в следующий раз, когда захочешь полюбоваться моим спящим лицом, лучше спроси заблаговременно. — В следующий раз? То есть, ты хочешь снова приехать и переночевать у меня? — Лучше сейчас не начинать, а то они так до обеда будут выяснять отношения. Обед. При упоминании возможного поступления еды в организм, желудок запел глухим уханьем китов, да так громко, что это услышал Тэхён. На часах было 14:43 когда Чонгук пришёл на кухню, он наверное заблудился два раза, пока её искал. Зайдя первый раз в ещё одну гостевую комнату в розовых тонах, а во второй, в уборную, такую роскошную, с белым кафелем на полу и черными гравюрами на умывальнике и ванной, ему там и захотелось остаться, налить горячей воды и пролежать часа два, но кушать хотелось больше. Запах яичницы и поджаренного бекона разносится на всю кухню, и Чонгук искренне благодарен, что ему не нужно готовить самостоятельно, потому что если бы сейчас он был дома, энтузиазма хватило бы лишь на то, чтобы заварить чай. На Тэхёне сегодня черный джемпер с V-образным вырезом, он очень подходит ему. Сейчас его татуировка на шее не спрятана под слоем консилера, от чего Чонгук не замечает, как просто зависает, рассматривая её. Ветки тонкого дерева расползаются от левой ключицы вверх, по сильной шее хёна, их достаточно много и они словно впиваются в вены, живясь кровавыми водами, Чон смутно припоминает, что уже видел подобную работу. Да, на сайте тату-салона. Что она там должна означать? Что-то про обновление или стадию жизни, нет? — Я реально не понимаю, как у тебя получается так искусно прятать её, — Чон указывает на свою шею, словно у него есть точно такая же татуировка. — Это всё окултер*, лучшее достижение человечества, я бы сказал. По консистенции как крем, только когда наносишь на кожу, он окисляется и переходит в цвет кожи. — Тогда зачем тебе вообще татуировки, если приходится их скрывать? Тэхён жует свой тост с сыром, запивая горьким черным кофе, это немного удивляет Чонгука, потому что хён, вроде как, терпеть не может кофе. — Я их и не делаю для чужих глаз, мне самому достаточно знать, что она есть, людей посвящать в это не обязательно. — Мне казалось, что для тебя важно отличаться как-то, выбиваться из толпы, а татуировки, как вид твоей бунтарской души. Вся твоя внешность буквально кричит «обрати на меня внимание», твоя одежда, волосы, разве татуировки тебе не для этого? — Да, я просто обожаю проблемы с законом, поэтому набиваю по одной татуировке в месяц, чтобы вызывать конвульсии у людей, когда они смотрят на меня. Ты тонко подметил рвение моей беспокойной души. Они обмениваются теплыми полуулыбками. — Тогда тебе нужно их получше скрывать, а то в первый день, когда ты появился в поле моего зрения, тут же пригвоздил всё внимание к тебе, — Чонгук только после сказанного понимает, что сказал почти тоже самое что «я пялился на тебя, не отрывая взгляд». — Ты серьезно помнишь первый раз, когда увидел меня? — Тэхён перегибается через стол для того, чтобы потрепать его за волосы, — Какой ты милый, Гукки, может, ещё вспомнишь, во что я был одет? Стыдно признать, но он помнит. Помнит, как его вьющиеся черные волосы спускались на лицо, они так сильно шли тому загадочному образу, закатанные рукава его рубашки и две расстегнутые пуговицы сверху, цепкий ум, и незаинтересованность в происходящем, он словно прибыл с иной планеты, со своим нравом и грубостью. Стыдно ли будет признаться, что Чонгук обижается, потому что, скорее всего, Ким не обратил на него внимания в тот день, хотя помог с эссе. Чонгук, в свою очередь, задохнулся им. Он чувствует себя, как маленькая влюбленная девчонка. Вся эта ситуация - сплошное дерьмо. Чонгуку нравилось проводить время с Кимом, только как отучиться пускать на него слюни. — Много чести, знаешь ли, — Чонгук отбрасывает руку Тэхёна, он не хочет выглядеть, как обиженный щенок, но определенно так и выглядит.

***

Темное, огромное помещение подсвечивается только в углах, Чонгук никогда раньше не думал, что бассейн может быть таким интимным местом, как ощущает это сейчас. Когда они спускались по лестнице, Чонгук поскользнулся, и чуть не упал, от чего схватился за руку Тэхёна, она так и осталась покоиться в ней. Даже сейчас. Площадь бассейна огромная, как впрочем, всё в этом доме, Чонгук удивлен, но ему нравится, что в таком большом помещении всё минимально, просто, нет ничего лишнего. Ладонь старшего покидает цепкие пальцы Чонгука, и он становится рассеянным, потому что не понимает. Вот, они пришли сюда, посмотрели, и что дальше? И тут движения Тэхёна сами говорят за себя. Он сбрасывает джемпер, от чего тяжелый микроимпульс бьет в солнечное сплетение. Его шикарные, накаченные руки такие… вау. Черные рисунки, обрамляющие сантиметр за сантиметром, вызывают волну возбуждения по всему телу, Чонгук может поклясться, что ощущает, как одна волна накрывает следующую. Он продолжает цепко смотреть, как Тэхён складывает одежду, и на секунду представляя, что произойдет, когда эти самые руки… «Нихуя не произойдет», - одергивает себя Чонгук. Ему, на самом деле, неловко находиться здесь, на минус одном этаже, в приглушенном свете пространства. Он понимает, как сильно Тэхён ему нравится, а также, что он может воспользоваться этим, как делал до этого, многократное количество раз. Но ничего не может с собой поделать. — Ты и дальше собираешься там стоять? Бархатный, низкий голос эхом пролетает в пространстве, он будто покровительственно нависает над ними. Хорошая акустика наталкивает Чонгука на мысль о той песне, которую он случайно послушал, как она будет звучать в этом месте, где ничего вокруг нет, только стены и вода. Стоит ли его когда-нибудь спросить об этом? Как-то вывести на тему музыкального исполнения. — В смысле? Тэхён стоит в одних плавках, совершенно не стесняясь. О, пожалуйста, увольте, чего ему вообще стесняться? С такой самоуверенностью, как у него, можно вообще голышом выйти на улицу и прогуляться до соседнего супермаркета. Его тело худощавое, но хорошо подкачано, Чонгук понимает, что даже здесь ему приходится тягаться с тэхёновой идеальностью, в нем буквально идеально всё, каждый сантиметр его кожи такой правильный, красивый, он понимает, что не может перестать пристально смотреть. Чонгук никогда раньше не реагировал подобным образом на полураздетых парней, ни в раздевалке универа, ни в сауне, куда ходил вместе с Хосоком и Юнги. Если учесть даже то, что странные повадки Мина его не смущали, то это всё так в новинку, когда желудок подпрыгивает высоко к горлу, а после пулей летит вниз. От одного взгляда на такого Тэхёна пересыхает в горле. Здесь есть бутылочка вина? То есть воды, мне очень нужна вода. — Ты хотел бассейн, вот, пожалуйста, — Ким театрально разводит руками, обрисовывая всё пространство, — Если ты не знал, в нем плавают. Без одежды. Чонгук растерянно хлопает глазами, один раз, второй, волнение быстрой волной накрывает его с головой, он точно не хочет сейчас раздеваться перед Тэхёном или для Тэхёна, впрочем не важно как, но это вовсе выбивает ровную поверхность из-под его ног. Одежда была самым надежным защитным барьером, и не хотелось её лишиться. Не потому, что Ким мог увидеть какое-то несуразное тело, нет, с этим у младшего всё было в порядке, даже более чем, он иногда любил похвастаться перед парнями, сколько он отжимается или поднимает штангу, дать девушкам потрогать свой пресс или поспорить на раздевание, но сейчас, нет. Чонгук вместо этого готов надеть дополнительно толстовку и ещё сверху курточку, чтобы даже миллиметра его кожи не было видно. Не сегодня. — Я, пожалуй, останусь тут. — Если ты беспокоишься о полотенце или белье, здесь всё припасено для гостей, — Тэхён, стоявший в другой части комнаты, подходит к нему, — Вот, держи. Он протягивает махровое сиреневое полотенце и белый, аккуратно сложенный халат, их руки соприкасаются, и теперь у Чонгука начинается настоящая паника, потому что ему начинает казаться, что Тэхён понимает, что происходит. От этого ситуация не становится лучше. Раньше, при просмотре каких-то подростковых фильмов, у него вырывался звонкий смех при виде таких краснеющих, бледнеющих подростков, которые не могли просто находиться в одной комнате. Что же, Чон Чонгук, давай теперь посмеемся над тобой. Ни одна девушка не вызывала внутри него такого трепета и смущения, а Тэхёну просто нужно быть Тэхёном, от которого перехватывает дыхание. Это совсем ему не нравилось. Нервно пожевывая нижнюю губу, он прижимает халат к себе. Отлично, сейчас его сверху надену. Только на кой чёрт, если у Кима нет вселенской суперспособности раздевать тебя глазами. Хотя подожди, вроде как есть. — Нет, ТэТэ я сегодня не хочу. Тэхён смотрит несколько секунд разочаровано, а после эстетично спрыгивает в воду. Когда он выныривает, это волосы, вот же блять, становятся такими мокрыми. Как капитан очевидность, он справился с заданием превосходно, только то, как Ким убирает мокрые волосы назад, Чон Чонгук с треском проваливает задание. — Извини, здесь есть вода? Блять, за этим нереально наблюдать спокойно. И Чонгук чувствует, как начинает непроизвольно быстрее дышать. — Да, посмотри в нижнем ящике справа. Ким вроде как ничего подозрительного не замечает. Только вот Чон, от нарастающего внутри возбуждения, не может даже нормально открыть бутылку, он пытается и так и эдак, но ничего. Бросив её рядом с собой, обреченно вздыхает. Если продолжить смотреть на Тэхёна, что в итоге произойдет? Заходя в заплыв, Тэхён доплывает до одного бортика, с силой отталкивается и плывет в сторону Чонгука, его синие волосы так красиво развеваются в воде, словно кадры из аниме Хаяо Миядзаки, детально прорисованный голубоволосый морской принц, не иначе. Не осознавая, берет телефон и нажимает на play в видео приложении, благо это остается незамеченным, потому что Тэхён снова отталкивается и выныривает около Чонгука. Яркая улыбка расцветает на его красивом лице, Чонгук уже не знает, когда словил краш на Тэхёне, но подвис от этого достаточно сильно. — Дай мне воды. Этот невиданный ранее взору Тэхён протягивает руку из воды, словно нимфа, пытающаяся утащить заблудшего странника. Господи, да перестань уже сравнивать его со всеми возможными мифическими существами. Чонгук выполняет задание вполне успешно, его руки не трясутся, садясь на корточки перед хёном наблюдает, как без особых усилий тот открывает бутылку и отпивает. Какое зрелище. Чонгук просто надеется, что в этом приглушенном свете, незаметно алеющих щек. Покончив с водой, Тэхён наклоняет голову, явно обдумывая что-то интересное. Его руки сложено лежат около ног Чонгука, а его цепкий взгляд направлен прямо в цель. — Ты смотрел фильм « Ромео и Джульетта» с Леонардо Ди Каприо? — Мы его раза четыре уже с Юнги пересматривали, но могу подметить, Лео там такой красивый. — Лео всегда красивый. С этим поспорить трудно, Чонгук мог поклясться, что молодой Ди Каприо заслуживает вообще отдельную эру, эпоху и канон. Тэхён, в свою очередь, отплывает от бортика, но всё также не спускает глаз с Чонгука, это напоминает игры в русалку, не хватает лишь его убаюкивающего, нежного голоса, и Чон смог бы наклониться ниже к воде. Только Тэхён просто то отплывает, то подплывает. Движения плавные, размеренные, черные татуировки на его руках в темной воде смотрятся загадочно, они словно пытаются всплыть на поверхность. — Какой твой любимый момент в фильме? — Когда Ромео впервые видит танцующую Джульетту с крыльями ангела, на бал-маскараде, помню, как мне казалось, что это один из самых нежных моментов, которые я когда-либо видел. То, как Ромео берет Джульетту за руку, словно выхватывает из цепких лап неправильного человека. Как на счёт тебя? — Я и не знал, Гукки, что ты такой тонкий, романтичный человек, — в этой темноте можно сойти с ума от нежной подсветки в бассейне, и того, как свет касается лица Тэхёна, он медленно плывет в его сторону, — На самом деле, мне нравятся многие моменты, обожаю, когда окровавленный Лео бежит с пистолетом и рыдает, это божественно, или как показана из первая брачная ночь. Но… — Но, — вторит за ним Чонгук и улыбается. Тэхён подплывает максимально близко к Чонгуку, он берет в захват его цепким, глубоким взглядом. — Но моим любимым моментом является эта сцена. Он резко тянет Чонгука на себя, и тот, потеряв равновесие, падает в воду, словно в цепкие объятья. Вода оказывается теплой, только становится некомфортно, когда толстовка начинает липнуть к телу, а кроссовки набираются водой. Тэхён заливисто смеется, звук поднимается с поверхности воды и взлетает к потолку, кажется, словно каждый угол вторит звучанием. Они крутятся друг напротив друга, и Чонгук не может оторвать взгляд от красивого лица. Когда он смотрел на него сверху вниз, был один эффект, сейчас же, он может насладиться картиной целиком. Чонгук невероятно счастлив, что сейчас находится в одежде. — Я буду винить себя, если не скажу, какой же ты сейчас красивый, Гукки. — А я буду совсем не удивлен этому факту, потому что ты говоришь мне подобные вещи раз в сотый, с момента знакомства. Они то отплывают друг от друга, то наоборот, находятся слишком близко. Чонгук замечает, как в одно мгновение взгляд Кима становится тяжелым, возможно, от смены точки обзора, поэтому, Чонгук пытается не придавать этому столь большого смысла. Только атмосфера с игривой перестраивается на интимную, в точности, как в тот момент, когда они только вошли сюда. — Ты, наверное, невероятно счастлив, что смог всё-таки затащить меня поплавать? Пытаясь разрядить обстановку, Чон включает в себе саркастичный двигатель, но его сердце пропускает удар, когда рука Тэхёна плавно скользит возле его бедра. Твою ж мать. — Это стоило потраченных мной усилий. Видишь, театрально всё сработано. Начиная нервничать от натянутой тишины, Чонгук мелко дышит и пытается придумать, как побыстрее покинуть это место рядом с Тэхёном. Просто вылезть на гладкую поверхность, больше никакой воды, достаточно. — Я думаю, что мне стоит всё же покинуть тебя, здесь слишком не комфортно находиться в одежде. Плывя задом к одному из бортиков, Чонгук не обладая глубокой верой, начинает молиться буквально всем богам, имена которых он знает. Ему просто нужно покинуть сам бассейн, а после обстановка изменится. Она должна измениться. Только сильные электрические импульсы взрывающиеся в глазах Тэхёна, пробиваются у него под кожей, двигаясь к солнечному сплетению, в горле пересыхает, той бутылки воды будет явно недостаточно, чтобы утолить его жажду. А чего будет достаточно, чтобы утолить жажду Тэхёна? Чувствуя спиной спасительную стену, он закидывает одну руку наверх для фиксации, и почти облегченно вздыхает, пока Ким вторично не дергает его на себя. На этот раз они проваливаются в тягучую, илистую воду с открытыми глазами. Чонгук не знает, как выглядит он, но от такого Тэхёна бегут мурашки и готов вырваться мучительный вскрик. Его волосы в свете маленьких светодиодных лампочек начинают сиять, они обрамляют сосредоточенное лицо синим нимбом, хотя можно поспорить, что под ними прячутся рога дьявола. Выныривая для того, чтобы набрать в легкие больше воздуха, всё равно не достаточно, потому что Чонгук начинает задыхаться, когда Тэхён выныривает за ним следом, находится слишком близко. Он почему-то тяжело дышит, опаляя горячим дыханием его лицо, хотя они были совсем немного под водой. Рука правильно так, по-хозяйски, покоится на его талии. — Тэ, не нужно, — умоляющий полу-писк, полукрик вырывается из чонгуковой гортани. Он не вынесет ещё одного поцелуя, у него снесет крышу к чертовой матери, особенно сейчас, когда он начинает наконец осознавать, что чувствует. Брови сходятся на переносице от душевных переживаний, тяжелый груз волнения давит внутри и хочется пойти с ним под воду, лишь бы не смотреть в эти темные, бездонные, черные дыры вместо глаз. — Я прошу тебя… — Я тоже прошу тебя, Чонгуки, замолчи, — дыхание рваное, быстрое, Чонгук закрывает глаза. Ему на самом деле страшно, если эти сладкие, манящие губы коснутся его, разорвет ли его на мелкие атомы? Вскипит ли кровь в сосудистом русле? Или он растает? — Я не сделаю этого, пока ты сам не попросишь. Открывая в замешательстве глаза, заметно, что Тэхён прилично так сдерживается, но ничего не делает. Просто смотрит этим своим сексуальным взглядом, от которого тут же, на месте хочется забеременеть. Теперь, обе руки забираются под вымокшую толстовку, он аккуратно касается пресса и Чон резко выдыхает, от чего над их головами проносится сладкий стон. Тэхён хочет выдавить из себя ухмылку, но не может, Чонгук такой желанный сейчас, промокший, обескураженный и мой. Тэхён явно хочет оставить этого мальчика только себе. А Чонгук не может понять, что его останавливает снова сказать, «не нужно». Эта фраза словно застрянет в глотке и царапает её изнутри, больно так. Нужно её чем-то смазать. Пытаясь выровнять беспорядочное дыхание, Чон тонет в Ким Тэхёне, он буквально погружается и захлебывается от возбуждения, легкие наполняются маленькими пузырьками, а в нос бьет еле уловимый запах парфюма. Не могу. Я не могу его не желать. — Тэхён, — вздох, — Поцелуй меня. Ким победно улыбается, прислоняется своим лбом к его. Они оба пытаются выровнять бешено колотящиеся сердца. — Что ты сказал? — он не будет собой, если не начнет играться, хотя Чонгук чувствует, с какой силой хён сжимает его бока. Чокнутый мазохист. — Я прошу, поцелуй меня. И горячие, напористые губы касаются его рта.