III. Холодное лето. / флафф
9 июля 2020 г., 20:43
Юнги, почему-то, слишком пафосный и очень колючий, не разрешает обнимать даже взглядом, маленькая недотрога. А Чимин, похоже, слишком глупый, не может разобраться в этих мимолетных «ты как?» и «сильно болит?».
Снег только таять начал, а у Чимина лето на дворе непонятно откуда, он перемен не видит совсем.
Голодать вошло в привычку, только голова немного кружится и в обморок хочется. Все бы ничего, но ребята слишком переживают, один лишь Юнги нос воротит со своим: «нефиг херней страдать, лучше бы делом занялся» и уходит куда-то.
А потом все вдруг мутнеет перед глазами, в воспоминаниях лишь смазанные голоса парней. Сознание потерял, делов то. Все копошатся, снуют туда-сюда, Чонгук плачет почти, а Тэхён серьёзен как никогда. И лишь у Мина стабильное и постоянное «я же говорил».
Снег, конечно, тает, но потом выпадает вновь. Лучше закрыть глаза и представить лето. Для Чимина не меняется ничего.
А потом наступает ночь, девятый сон и чей-то хриплый голос сквозь. Глаза сами открываются, а впереди он — маленький такой, колючий совсем, и плачет ещё. Чимин недоумевает, ресницами хлопает, голову чешет. Толку ноль.
— Хён, ты чего?
— Вставай, — всхлипывая, просит Юнги. Пальцы торчат из под рукавов, хочется их коснуться. Но он же колючий, не стоит.
Они идут на кухню в полном молчании, не совсем понимая, что происходит. Свет включается, а Чимин, похоже, нет. Вокруг сущий беспорядок, все вверх дном, а на столе красуется небольшая миска с рисом, тарелка супа и кимчхи. Юнги сквозь слезы улыбается, тычет на стул, и с немой мольбой в глазах просит сесть. Пак хочет послушаться, но с места сдвинуться не может, оцепенел. Юнги тогда решает разбудить его, опять, только теперь колючками своими. Прижимается сильно, голову опускает и, почему-то, вновь начинает всхлипывать. А у Чимина внутри холод лютый, вспомнил, похоже, что не лето на дворе, прижимается в ответ, греется о «холодные» любимые колючки.
— Ты напугал меня, — трется красным носиком о хлопок футболки, хнычет, не может угомонить эмоции.
Чимин хохочет тихо, целует светлую макушку, пальцы переплетает в замок, а в душе щекотно до ужаса, словно целую бочку мёда за раз осилил. А счастье такое тихое, бесшумное, как сам Юнги — уютное и бескрайнее, быть может, он и есть — счастье.
