Якорь

                    Миртл Уоррен, четверокурсница Когтеврана, уже как час рыдала в дальней кабинке, её всхлипывания эхом отражались от стен. Как и всегда.       В очередной раз она оказалась здесь. В запертой женской кабинке туалета. И всё почему? А потому что она терпела каждодневные издевательства со стороны однокурсников. В этот день насмешки пришлись по её круглым очкам со стороны Оливии Хорнби, которая специально прицеплялась к каждой мелочи, с удовольствием доводя до слёз. Ничего нового.       Миртл вовсе не заметила, как дверь женского туалета скрипнула. Она осознала, что теперь не одна, только когда услышала мужской голос. Но тот не говорил, а шипел словно змея.       — Кто здесь? Ты… Ты тоже пришёл издеваться? — крикнула Миртл.       — Издеваться? — голос незнакомцы был тихим, почти ласковый. — Это для тех, кому не хватает ума добиться большего… А я принёс тебе избавление.       Девушка, заинтригованная речами незнакомца, выглянула из кабинки, что было её роковой ошибкой. Из тени выползла гигантская змея — жёлтые глаза василиска сверкнули в полумраке. Миртл попыталась закричать, но вместо этого вырвался лишь хрип. Её тело грузно рухнуло на пол. Том же с совершенно беспристрастным лицом опустился рядом, доставая из кармана потрёпанный дневник.       — Morsmordre… — начал он, но слова застряли в горле. Воздух вокруг задрожал, стены поплыли, как вода в разбитом зеркале. Том схватился за раковину, чувствуя, как магия вырывается из-под контроля. Дневник выскользнул из рук и упал в лужу, чернила расплылись размывчатыми узорами.       «Я умираю?»       Том попытался встать, но пол словно уходил из-под ног. Последнее, что он увидел перед тем, как тьма поглотила его, — собственное отражение в воде: лицо, искажённое яростью, непониманием и… страхом.       

…

      За столом Гриффиндора всегда было громче всех из-за характера его представителей, которые иногда могли затеять какой-то спор или потасовку прямо за приёмом пищи. Гермиона, сидя между Роном и Гарри, машинально ковыряла вилкой в картофельном пюре. Джинни же напротив них размахивала руками, рассказывая о проваленной тренировке по квиддичу.       — …и Джимми Пикс вообще забыл, что метла — это не дубина! — Джинни закатила глаза, откусывая кусок пирога. — Мы проиграем Слизерину, если в следующем матче этот придурок продолжит так «играть».       — Не ной, — Рон шумно отхлебнул тыквенного сока, оставив себе оранжевые усы. — Малфой всё равно свалится со своей модной метлы, как только увидит мою новую тактику.       — Тактику «беги и кричи»? — фыркнула Гермиона, наконец оторвавшись от тарелки.       — Она сработала против гномов в саду, между прочим, — Рон подмигнул Гарри.       — Может, хватит болтать и займёмся делом? — Гарри устало ковырял еду в тарелке. — Я после тренировки еле живой, а нам ещё повторять эти дурацкие заклинания на завтра.       — Точно! — Гермиона вскочила так резко, что чуть не опрокинула кувшин. — Макгонагалл сказала, что на экзамене будут сложные трансфигурации. Если я не научусь превращать жабу в шкаф…       — …то взорвёшь пол-Хогвартса, — закончил Рон, уворачиваясь от её локтя.       — Давайте лучше прогуляемся перед домашкой, — предложила Джинни, собирая рыжие волосы в хвост. — Свежий воздух мозги прочистит.       Друзья поддержали идею и через пару минут направились из Большого Зала на прогулку до озера. Пробыв там чуть дольше задуманного, обратно в школу они вернулись затемно. А точнее, за час до отбоя.       Коридоры Хогвартса тонули в сумерках. Гарри шёл впереди, освещая путь палочкой, чей свет дрожал, как испуганный светлячок. Рон же брёл чуть позади всех, напевая под нос похабную песню про гоблинов, которую подслушал у близнецов в прошлом году.       — Сколько времени? — Гермиона оглянулась, услышав скрип двери где-то в глубине коридора. — Только бы Филч не начал обход…       — Расслабься, — Рон толкнул её в бок и кивнул на кривую табличку «Неисправно». — Даже призраки это место обходят. Ещё куча времени.       Именно тогда они услышали грохот — глухой, как падение мебели, и тут же приглушённый стон. Все четверо замерли, быстро переглянувшись.       — Это из женского туалета? — прошептала Джинни, судорожно сжимая палочку. Друзья вновь обеспокоенно переглянулись между собой и направились к дверям заброшенного туалета.       — Миртл опять рыдает? — предположил Гарри, но Гермиона уже толкала дверь.       В нос ударил запах плесени и старой пыли. Сквозь разбитое окно пробивался лунный свет. На полу были кучи осколков и обломки швабры. Словно кто-то наступил на неё, разломав пополам. А у дальней стены, в луже мутной воды, лицом вниз лежал незнакомый парень.       — Мерлинова борода! — вырвалось у Гермионы.       Гарри бросился к нему первым, перевернув тело. Бледное лицо незнакомца, обрамлённое чёрными волосами, было слишком аристократичным, словно древняя статуя античных богов. Острые высокие скулы, прямой нос и красивая форма губ, но больше всего в глаза бросались чётко очерченная челюсть и густые тёмные брови.       Гермиона поймала себя на том, что разглядывает его слишком пристально и непозволительно долго. Она тут же отдернула взгляд, будто смотрела на нечто постыдное перед ней.       — Жив? — Рон присел рядом и осторожно ткнул парня палочкой в руку.       — Дышит, — Гермиона приложила ладонь к его шее, чувствуя слабый пульс. — Надо доставить его в лазарет.       Они подняли тело, применив заклинания левитации, и вышли из туалета.       — Кто он вообще? — тихо спросила Джинни, глядя на парня, который плыл перед ними. — Я его раньше в школе не видела.       — Может, призрак? — попытался пошутить Рон, но голос предательски дрогнул, выдавая его нервозность с потрохами.       — Призраки не пахнут мятой, — Гермиона нахмурилась, уловив тонкий аромат от одежды юноши.

…

      Лазарет Хогвартса встретил компанию друзей и бессознательного юношу запахом лечебных зелий и тишиной, нарушаемой лишь потрескиванием зажжённого камина. К ним быстро вышла из своей коморки Мадам Помфри и ахнула, заметив левитируемое тело.       — Опять подрались? — она засуетилась, указывая на свободную койку.       Рон с Гарри виновато притупили взгляд, вспомнив, что не так давно они уже заглядывали к мадам Помфри после драки со Слизеринцами из-за квиддичного поля. Ох, и пришлось же им тогда отрабатывать всей сворой у Макгонагалл ещё две недели.       — Нет, мы нашли его в туалете, — Гарри помог уложить на больничную койку неизвестного юношу, чьё бледное лицо будто сливалось с белыми простынями.       Пока Помфри колдовала над новым пациентом, компания друзей столпилась недалеко от сего действия. Рон ёрзал, разглядывая склянки с зельями на полках, а потом вновь возвращал взгляд к бессознательному незнакомцу.       — Думаете, он из Слизерина? — Рон прищурился, разглядывая бледное лицо незнакомца. — Вылитый их эталонный засранец. Только фамильного кольца не хватает.       — Рональд! — прошипела Гермиона, хмуро бросив взгляд на друга.       — В каком-то роде он прав, Гермиона, — стоящая рядом со своим братом, Джинни фыркнула и кивнула головой в сторону койки. Она открыла рот, чтобы продолжить, но неожиданно дверь скрипнула, и в лазарет вошёл Дамблдор. Его синий халат был перетянут верёвкой, а в руках он держал потрёпанный дневник с инициалами «Т. М. Р.».       — Благодарю вас за бдительность, — сказал он, кладя дневник на тумбочку у койки. — Мистер Реддл — ученик по обмену. Думаю, он просто слегка заблудился.       — В женском заброшенном туалете? — Рон фыркнул, но замолчал под тяжёлым взглядом Гермионы.       — Идите, — Дамблдор улыбнулся, но глаза оставались непроницаемыми. — Завтра вам предстоит непростой день, к тому же комендантский час скоро наступит. Вам следует поспешить в вашу гостиную.       Когда они вышли в коридор, Гермиона обернулась. Через приоткрытую дверь она увидела, как Дамблдор взял дневник. Пальцы директора медленно провели по обложке, а в глазах появился странный блеск.       — Что-то тут нечисто, — пробормотала она, продолжая смотреть на странное поведение директора Дамболдора и бессознательного юношу.       — Да брось, — Рон зевнул и закрыл дверь лазарета за ними. — Просто ещё один чистокровный выскочка.       Гарри же молчал, глядя на дверь лазарета. В воздухе витал запах лимонных леденцов и чего-то древнего, что он не мог распознать.

…

      Когда Том Реддл очнулся, первым делом он почувствовал запах лаванды и горечь зелий. Голова уже не так сильно болела, но отдалённая боль всё ещё преследовала его. Рот был словно пустыня, хотелось неимоверно выпить воды. Он не помнил, какой сегодня день, но точно помнил, что перед потерей сознания он совершил нечто грандиозное.       Том распахнул глаза, и первое, что бросилось ему в глаза была фигура человека — седоволосого Дамблдора, который выглядел явно старше, чем он помнил буквально вчера.       — Добро пожаловать в тысяча девятьсот девяносто седьмой год, мистер Реддл, — произнёс директор спокойно, будто ждал этой встречи давно.       Том, казалось, не понимал до конца слов профессора Дамблдора, он попытался сесть, но слабость приковала его к койке. Его пальцы дрогнули, нащупывая пустоту на груди — дневник исчез.       — Где… — начал он, но Дамблдор поднял руку, прерывая его вопрос.       — Ваш дневник, — директор протянул потрёпанную тетрадь. Обложка была холодной на ощупь, как лёд. — Интересный артефакт. Я изучал его больше пятидесяти лет.       Том схватил дневник, но не открыл его, прижав к своей груди. Его глаза сузились на бывшего преподавателя Трансфигурации.       — Вы знали.       — Знаю многое, — Дамблдор улыбнулся, поправляя очки в виде полумесяца. — Например, что василиск, убивший Миртл Уоррен, был уничтожен в сорок четвертом. Министерство до сих пор считает, что я нашёл его случайно.       Взгляд Тома стал острее, он чувствовал ярость от убийства его питомца, это же в конце концов историческое создание, которое принадлежало его предку!       — Почему же вы не уничтожили дневник? — Том даже не пытался скрывать, он понимал, что профессор давно уже все понял и сопоставил, так какой толк притворяться невинным дурачком.       — Я догадываюсь, что вы пытались сделать, — тихо ответил директор Дамблдор. — Но у вас не получилось, мистер Реддл. Дневник не стал крестражем, но на нём есть следы временной магии. Возвращение в сорок четвёртый, скорее всего, невозможно. Но кто знает, как сложится жизнь.       Том сжал дневник так, что корешок затрещал. Впервые за много лет он почувствовал, как в груди закипает не ярость, а растерянность. Дамблдор знал его тайну, но ничерта не сделал.       Он так сильно ударился головой о пол, что ему снится такой абсурдный сон?       Но нет, всё было слишком реальным. И запахи, и ощущение простыни под ним, и даже хитрый блеск в глазах профессора, а ныне директора Альбуса Дамблдора. Но как так вышло?       — Зачем тогда возвращать его мне? Почему не отдали Министерству, как улику?       — Чтобы вы сделали выбор, — Дамблдор встал, его мантия шуршала, как осенние листья. Директор подошёл к двери и, схватившись за ручку, повернул свою голову немного в бок, подводя диалог между ними к концу перед уходом, — Между тем, кем вы были, и тем, кем можете стать. Вам пора отдохнуть, завтра я представлю вас как ученика из США, также для достоверности времени вы притворитесь своим же внуком, ведь Том Марволо Реддл загадочно исчез из школы в сорок четвертом году, что можно списать на его побег от войны.       Когда дверь закрылась, Том уронил дневник на одеяло. Он не стал его открывать. Боялся, что страницы напомнят о планах, которые теперь казались детскими шалостями.       Вернуться? Но что ждало его в сорок четвертом? Пресловутое бессмертие, ради которого он готов был стать тенью, или может быть обвинения в смерти когтевранки?       Том посмотрел в окно, наблюдая как в него светит луна где-то высоко в небе. Где-то за этими стенами жили люди, которых он не знал и не должен был знать, если бы не события, под которые ему придётся подстроиться в нынешних реалиях.       Этой ночью, пока весь Хогвартс спал, Том Реддл не мог сомкнуть глаз. Его рука потянулась к дневнику, но вместо привычной эмоции удовлетворения, он почувствовал лишь холод.       «Крестраж…» — мысль прозвучала как эхо. Но Дамблдор был прав — дневник теперь был лишь куском кожи и бумаги. Это теперь не имело для него такой ценности, которую он пытался приобрести ритуалом, повлёкшим временную аномалию и забросившим его на полвека вперёд.       Где-то здесь, в этом времени, он мог начать всё заново. Или же уничтожить. Том улыбнулся, решив для себя, что он не упустит использовать все предоставленные судьбой возможности.