Якорь

             Следующим утром после появления таинственного нового студента в стенах школы, слух о нём успел распространиться среди всех студентов факультетов. Поэтому никто не был удивлён, когда в обычный завтрак двадцать восьмого октября девяносто седьмого года вместо приёма пищи, утро началось с приветственной речи многоуважаемого директора Дамблдора. Рядом с ним стоял высокий, стройный и настолько красивый юноша, что большинство девочек старше третьего курса даже перестали дышать, когда увидели его рядом с директором.              — Дорогие студенты! — Голос Дамблдора был мягким, но всё равно властным, он заставил замолчать даже перешёптывающихся первокурсников. Директор стоял у преподавательского стола, положив руку на плечо спокойного юноши в чёрной мантии с серебряными пуговицами. — Позвольте представить мистера Тома Реддла, ученика по обмену из Ильверморни. Его дед, Том Марволо Реддл, когда-то прославился в этих стенах. Надеюсь, вы поможете ему вписаться в нашу своеобразную семью. Сейчас же пройдёт наш классический метод выбора факультета, прошу, Том, наденьте шляпу.              Том прошёл к стулу поблизости и, сев на него, позволил сортировочной шляпе опуститься ему на голову. Та не заставила себя ждать и сразу же заговорила:              — Знакомые мысли, мы же с вами уже встречались, не так ли? — заговорила с ним скрипучим шёпотом шляпа. — Но даже спустя полвека вы совершенно не изменились, и я говорю не только про внешность. Было бы интересно узнать, как так получилось, но думаю ваши однокурсники не дадут нам задержаться. СЛИЗЕРИН!              Том кивнул, едва заметно склонив голову. Его губы тронула холодная улыбка.       За столом Гриффиндора царила своя атмосфера. Никто не дожидался окончания приёма нового студента, приступив к завтраку.       — Смотрите-ка, у слизеринцев новый принц. — Рон запихнул в рот целый беконный ломоть, прожевал и добавил с набитым ртом: — Щас Паркинсон грохнется в обморок. Хотя... Судя по их лицам, не она одна.       Гермиона, отодвинув тарелку с недоеденным омлетом, смотрела на нового ученика. Том шёл к столу Слизерина плавно, будто он проплывал между студентами, а не шагал. Его взгляд скользнул по залу, задержавшись на ней всего на мгновение, но этого было достаточно, чтобы её спина выпрямилась сама собой.              — Он похож на портрет из художественной галереи, — пробормотала она, продолжая наблюдать за новым однокурсником. — Слишком идеален, чтоб быть человеком.              — Может, вампир? — Гарри шутливо поднял бровь, разливая апельсиновый сок. — Поговаривают, что в Ильверморни учатся оборотни.              — Если он вампир, то Дафна уже готова стать его жертвой, — Джинни смотрела на стол напротив, насмехаясь над комичной картинкой реакции девушек на нового парня в их змеином логове. Рон фыркнул на слова младшей сестры, и капля сока брызнула на скатерть.                     Стол Слизерина встретил Тома Реддла тишиной. Не враждебной, а такой, когда все разом притихли и начали его оценивать.       Светловолосая девушка ближе к центру отложила нож и постучала пальцем по скамье рядом с собой.       — Садись сюда. Я Дафна Гринграсс, — сказала она. — Надеюсь, ты не из тех, кто в первый же день устраивает представления и проливает всё на мантию? — она красноречиво посмотрела на соседний стол, где какой-то рыжеволосый гриффиндорец едва ли не пролил на себя сок.       Том медленно опустился на место, сразу же поправив складки мантии. Дафна чуть улыбнулась, наблюдая за ним. Светловолосый парень, сидевший рядом, тихо фыркнул и отодвинулся подальше, продолжая вертеть в пальцах серебряную ложку.       Никто не заметил, что Том даже не огляделся вокруг. Любой другой новенький студент обязательно бы завертел головой — разглядывал бы заколдованный потолок, преподавательский стол или хотя бы выход из Большого зала. Том же смотрел прямо перед собой, будто уже сто раз здесь сидел.       Он налил себе чёрный чай. Аромат бергамота разнёсся между ними. Девушка, которая только что шепталась с тихим парнем напротив, откинулась назад.       — Пэнси Паркинсон, — представилась она и подмигнула Дафне. — А это Теодор Нотт, — кивнула она на соседа с которым сплетничала. — Говорят, тебя вчера Грейнджер с друзьями вытащили из туалета Миртл без сознания. Правда, что ты упал лицом в лужу?       Том замедлил движение, и чашка в его руках застыла на полпути к губам. Он смутно помнил тревожные голоса, чьи-то пальцы на шее, проверяющие пульс. Лиц не отпечаталось. Только рыжие волосы, очки на лохматом парне и каштановая копна, которая всё время лезла в лицо, пока он приходил в себя после прыжка во времени.       — О чём речь? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.       Парень, которого назвали Теодором, впервые заговорил напрямую. Голос у него был низкий, спокойный:       — Пивз уже сочиняет байки, что ты якобы пытался стащить у Миртл трусы. Так что готовься — завтра вся школа будет обсуждать.       Два здоровяка в конце стола захихикали, крошки омлета застревали у них в зубах. Том тоже коротко усмехнулся, но продолжал внимательно слушать каждое слово.       Пэнси смахнула смешливую слезу.       — Если хочешь нормально выжить в Слизерине, запомни: гриффиндорское отребье — табу. Особенно Грейнджер, — Пэнси кивнула на стол Гриффиндора. — Она умнее, чем кажется, но всё равно грязь.       Том кивнул, отпивая уже остывший чай. Он вдруг вспомнил ту девушку, на которую указала Паркинсон. У той была именно та самая надоедливая копна кудрей, которая лезла вчера ему в лицо. А значит, именно она и её дружки нашли его в туалете и помогли доставить в лазарет.       — Спасибо за совет, — сказал он, улыбаясь одними губами. В глазах не дрогнул ни один мускул. — Думаю, я разберусь.       Парень с серебряной ложкой, который до этого молчал, наконец подал голос, хотя и без особого энтузиазма:       — Драко Малфой, — бросил он, не глядя на Тома. — Если ты действительно внук того самого Реддла… Ну, тогда нам всем будет интересно послушать, что у вас в семье рассказывают про сорок четвёртый год.       Дафна, которая до этого молчала, наконец вновь заговорила, растягивая его имя, будто пробовала на вкус:       — Том… Твой дед, насколько я слышала от родителей, довольно неожиданно исчез из школы в сорок четвёртом. Сбежал в Америку после какого-то большого скандала. Или я что-то путаю?       Она нарочито замолчала, подняв тонкие брови. Том же непринуждённо повернул столовые приборы параллельно краю тарелки.       — После скандала с клеветой, — спокойно ответил он. — Моя семья предпочитает об этом не вспоминать.       — А ты? — Дафна наклонилась чуть ближе и говорила всё тише. — Предпочитаешь создавать новые скандалы или, наоборот, идти против своей родной крови?       Том посмотрел на неё прямо.       — Я предпочитаю добиваться своего без лишнего шума, — сказал он просто. — Скандалы только мешают.              За столом на несколько секунд стало заметно тише. Драко перестал вертеть ложку. Пэнси замерла с чашкой у губ. Теодор чуть сощурился, разглядывая его. Младшие за столом смотрели на Тома с явным интересом.       Том едва не закатил глаза.       Студенты этого поколения были так наивны, ведь их умы не тронула война. В его годы взрослели намного быстрее, понимая всю жестокость мира. Вторая мировая и война с Гриндевальдом не прошли мимо ни одной семьи, будь она магловской или магической.              Дафна, почувствовав, что разговор зашёл слишком далеко, улыбнулась помягче и, не дожидаясь ответа, ловко подвинула к нему тарелку.       — Ну ладно, хватит на первое утро серьёзных разговоров. Попробуй блинчики, пока они не остыли.                     За столом Гриффиндора тут и там доносились множество разговоров и громкий смех, а также бренчание столовыми приборами.              — Кто этот тип за слизеринским столом, раньше его, вроде, не было? — спросил Невилл Долгопупс, кивая в сторону слизеринского стола, где Том сидел, будто король на троне. Юноша проспал и из-за этого опоздал на завтрак, пропустив знакомство с новым учеником.              — Новенький из Ильверморни, — ответил Рон, набивая рот колбасой. — Уверен, что он будет ещё одной занозой в наших задницах, как и остальные слизняки оттуда.              — Рональд! — фыркнула Гермиона, но взгляд её скользнул к Тому. Спина прямая, брови расслаблены, руки совершают точные движения без дрожи и спешки. Гермионе показалось, словно он был не в своей среде обитания, будто ему стоило быть сейчас в другом поколении, когда все вели себя как джентльмены и знали манеры за столом.              — Смотри, как Дафна за ним ухаживает, — засмеялся Гарри, поправляя скатившееся на кончик носа очки. — Бедняжка даже блинчики ему подкладывает.              Том неожиданно поднял глаза, поймав взгляд Гермионы. Его лицо оставалось безмятежным. Но даже через несколько ярдов от него Гермиона заметила неестественность его мимики и движений. Ни один человек в мире не может быть таким идеальным. Это противоестественно. Должно же быть что-то неправильное, так?       Но он продолжал сидеть прямо и смотреть, не сводя глаз и не моргая. А потом уголок его губы медленно растянулся в ухмылке, будто он мог прочесть её мысли. Словно чувствовал её неуверенность.       Гермиона резко отвернулась, почувствовав жар на щеках от стыда. А ещё, кажется, у неё пересохло во рту.       С новеньким было что-то не так, но доказать этого она пока что не могла.       Взглядом она наткнулась на Лаванду и Рона, которые мило перешёптывались между собой заговорщицкими улыбками, что будто резануло ножом по сердцу Гермионы, мгновенно ей захотелось уйти отсюда, чтоб успокоиться.              — Мне нужно сходить в библиотеку до начала ЗОТИ, — сказала она, подскакивая со своего места и поднимая сумку. — Провожать не нужно, встретимся на занятии. — Рон и Гарри переглянулись. Они не ожидали, что подруга так неожиданно их покинет.              — Что с ней? — прошептал Гарри, непонимающе смотря на подругу, которая выбегала из Большого зала.              — Да брось, — Рон толкнул его локтем. — Она просто ненавидит, когда кто-то может оказаться соперником в учёбе, а этот новенький из Слизерина явно не промах.

…

      Длинные деревянные столы, испещрённые царапинами от палочек, были отодвинуты к стенам кабинета Защиты от тёмных искусств, освобождая центр зала для дуэльной площадки. Профессор Снейп медленно прохаживался между учениками, смотря на них как коршун.              — Сегодня вы узнаете, как слабость превращается в поражение. Партнёры выбираются случайно. Надеюсь, хоть кто-то из вас помнит, как держать палочку.              Рон, ёрзая на месте, перешёптывался с Гарри. Каждый раз, когда Снейп решал развлечься шоу из неудавшихся дуэлей и снятых баллов, то каким-то чудом либо Гарри, либо Рон оказывались в первой тройке дуэлей.              — Случайно? Он специально поставит меня против Малфоя. Ставлю десять кнатов.              — Ты проиграешь, — фыркнула Гермиона, засовывая в сумку пергамент с заметками и убирая её на близлежащий стол. — Снейп обожает унижать гриффиндорцев.              Снейп щёлкнул пальцами, заставляя всех замолчать. Таблички с именами взлетели в воздух, кружась воронкой. Первыми вытянулись пары: Блейз Забини против Рона Уизли. Блейз, высокий и подтянутый, словно выточенный из мрамора, вышел на площадку с ленивой ухмылкой. Рон, покрасневший до корней волос от неожиданности первого боя, споткнулся о край плаща.              — Уизли, — протянул Блейз, вращая палочку между пальцами. — Надеюсь, ты хотя бы знаешь, с какого конца её держать?              — Риктусемпра! — выпалил Рон, не дожидаясь команды. Красная искра ударила в пол, подняв облако пыли. Блейз зевнул, парировав щитом.              — Флипендо! — Рона отбросило к стене, где он рухнул на бочку с пиявками. Слизеринцы загрохотали смехом, а Гарри бросился помогать ругающемуся другу.              — Как обычно, потрясающе, Уизли, — прошипел Снейп. — Вы превратили защиту в клоунаду. Гриффиндор минус десять очков. Слизерину десять очков.              Следующая табличка с именами не заставила себя ждать, провозглашая следующую пару дуэлянтов: Гарри Поттер против Драко Малфоя. Драко шагнул вперёд, выпятив подбородок и задрав свой аристократичный длинный нос.              — Готов плакать, Поттер? Ты же у нас привык к помощи друзей, но не в этот раз.              — Заткнись, Малфой, и займись делом, — огрызнулся Гарри. Их заклинания вспыхнули одновременно. — Экспеллиармус!              — Депульсо! — Клинки света столкнулись, ослепив зал. Гарри упал на колено, а Драко отлетел к столу, опрокинув склянки с зельями. Фиолетовая жидкость зашипела на полу, рисуя дымящиеся узоры. Но Малфой быстро вскочил и кинул в Поттера следующее заклинание. — Фурункулус!       Гарри отскочил от летящего в него заклинания, вставая с колен и снова вступая в дуэль.              — Фульгари!              — Брахиабиндо! — Драко был наготове, когда Гарри взмахнул волшебной палочкой, из-за чего они одновременно выстрелили друг в друга связывающими заклинаниями и от неожиданности не увернулись от них. Тем самым бой закончился на том, что оба оказались на полу, связанные верёвками.       — Достаточно! — Снейп взмахнул палочкой, останавливая бой. Он развязал обоих студентов и те ушли к своим местам под хихиканье однокурсников, злобно кидая друг другу взгляды.              Гермиона Грейнджер против Тома Реддла.       Когда таблички с их именами вспыхнули, в зале повисла звенящая тишина, каждому было интересно увидеть, что из себя представляет новенький, тем более против лучшей ведьмы столетия. Том, до этого стоявший в тени у стены, медленно вышел в центр. Его движения были плавными и без какой-либо суеты или нервозности перед дуэлью, тёмные глаза скользнули по Гермионе с лёгким пренебрежением.              — Удачи, — пробормотал Гарри, но Гермиона уже вскинула палочку, её карие глаза горели от предвкушения победы.              — Начинайте, — бросил Снейп, отступая к своему столу, также с интересом наблюдая за дальнейшими действиями учеников.              Том не спешил. Он изучал её, словно любопытный учёный, наблюдающий за редким существом, что не понравилось Гермионе и сильнее подстёгивало её победить новенького студента.              — Ты уверена, Грейнджер? — его голос звучал почти ласково. — Может, сдашься и сохранишь достоинство?              — Ступефай! — Гермиона выстрелила первой. Фиолетовый луч рванулся к Тому, но он отбил его щитом, даже не шелохнувшись.              — Мило, — он усмехнулся. — Флипендо! — Гермиона прыгнула в сторону, и заклинание врезалось в стену, оставив трещину.              — Инсендио! — она крутанула палочкой, высекая огненную змею, которая ринулась к Тому. Впервые его брови дёрнулись от удивления.              — Глациус! — он рассёк пламя ледяным вихрем. Воздух вздрогнул от столкновения стихий, засыпав пол осколками льда и пеплом. — Неплохо, — прошипел Том, и в его глазах вспыхнул азарт. — Но недостаточно.              Они сошлись в танце заклинаний: Гермиона метала один за другим заклинания, Том же в свою очередь парировал в ответ. Свечи гасли и вспыхивали вновь от энергии их магии. Все стояли, не шелохнувшись от открывающейся им картины, студенты будто заворожённые наблюдали за этим тандемом магии, что никто даже не посмел их остановить.              — Петрификус Тоталус! — Гермиона выкрикнула заклинание, но Том, предугадав, ушёл в пируэт, его палочка выписала дугу завершающего заклинания.              — Экспеллиармус! — Палочка Гермионы вырвалась из пальцев и улетела в руки Тома. Она замерла, грудь тяжело вздымалась от физической активности, волосы растрёпаны, щёки пылали. — Исход предрешён, — Том улыбнулся, вращая её палочку, которая была меньше и тоньше его. — Ты сильнее, чем я ожидал. Но сила без стратегии — просто шум.              — Верни её! — Гермиона разъярённо бросилась вперёд, но Снейп преградил ей путь.              — Позор, мисс Грейнджер, — прошипел он. — Гриффиндор минус пятнадцать очков. Слизерину двадцать очков.              — Тебе есть чему поучиться, Грейнджер. — Том протянул ей палочку, его пальцы едва коснулись её ладони.       Гермиона вырвала палочку из его пальцев — движение вышло настолько резким, что она едва не выронила её снова. Пульсация в висках не прекращалась, словно она до сих пор сражалась в дуэли. Она не смотрела на Тома — не могла. Если бы она подняла глаза, он увидел бы в них не только ярость, но ещё и стыд за своё поражение, за недостаток знаний и навыков.       А этого допустить Гермиона не могла.       — Не думай, что это конец.              Её голос не дрогнул. Хотя бы это держало её на плаву после поражения в дуэли на глазах у всех и позорной потери палочки.              — О, я надеюсь на это, — он отступил, ухмылка играла на его губах. Том продолжал смотреть на неё, убирая собственную палочку в карман.       Гермиона Грейнджер стояла напротив — растрёпанная, пылающая щеками, с глазами, в которых всё ещё полыхала ярость. Он вспоминал, как она вырвала свою палочку из его пальцев, и вдруг поймал себя на том, что думал вовсе не о победе.       Он привык к лёгким дуэлям. Однокурсники в сороковых рассыпались после первого же «Экспеллиармуса», даже не давая ему почувствовать азарта. Том всегда знал наперёд, что победит в первую же минуту. И был уверен в этом даже здесь, в девяносто седьмом, ведь всё повторялось то же самое: Малфой, Забини, даже Поттер — ни одного, кто продержался бы дольше трёх заклинаний.       Гермиона продержалась целых двенадцать.       Том перебирал каждое заклинание в памяти, одно за другим. Она не просто отбивалась от них — Грейнджер умело атаковала, искала брешь и не давала ему закрепиться в бою. Её огненная змея едва не достала его. Её «Петрификус» он сумел отвести лишь в последний момент.       «Грязнокровка», — повторил он про себя, и слово вдруг перестало что-то значить. После этой дуэли, как ни странно, был лишь один факт: девчонка, выросшая среди маглов, без родовой магии за спиной и наследия древних фамилий, заставила его — Тома Марволо Реддла — приложить усилие в дуэли.       Он даже не помнил, когда такое было, чтобы приходилось стараться. Только на первом курсе была ситуация, когда Лестрейндж едва не одолел его, но дуэль тогда закончилась ничьей. После этого Том начал усерднее засиживаться в библиотеке и оттачивать знания, чтобы не допустить подобного в будущем.       Он посмотрел на её руки. Тонкие пальцы, чернильные пятна на среднем и указательном. Такие же, как у него в шестнадцать, когда он ночами сидел в библиотеке, выгрызая знания, которых не давала кровь.              Когда-то давно Том поклялся себе: больше никогда не стоять на равных с теми, кто считает себя выше него. И вот теперь перед ним стоит она без крови и рода. И она заставила его сражаться в полную силу. Неужели, Грейнджер была также одержима достижения превосходства над чистокровными?       И каков был её мотив познания магии столь старательно, как было и у него самого? Впервые за долгие годы он почувствовал ту же искру увлеченности, как было давным-давно, когда он ещё жил в приюте. Именно тогда, когда Дамблдор явился и объявил лучшую новость в его жизни — он не был психом. Том был, что ни на есть, волшебником.       Лучше остальных, кто окружал его в проклятом приюте.       И это чувство настолько потрясло его в детстве, что Том изо всех сил старался днями и ночами, познавая всё больше и больше теории магии, оттачивая практику заклинаний и зелья. Всё ради сохранения этого ощущения превосходства над остальными. Особенно над теми, кому по праву рождения и крови было положено быть выше него.       И он не мог этого допустить.              — Ты унизил её на глазах у всех. Это было просто идеально.       Том моргнул, возвращаясь в реальность из собственных размышлений. Говорила с ним Гринграсс, обходя его из-за спины. Он всё ещё стоял в полупустом кабинете Защиты от Тёмных искусств, и его однокурсники окружили его.              Подошедшая близко к нему Дафна поправила свой светлый локон, улыбаясь ему так, словно разделяла триумф. Словно это была и её заслуга. Блейз же хмыкнул что-то про уязвлённую гриффиндорскую гордость, Пэнси закатила глаза, а Драко всё продолжал чуть нервно крутить кольцо на пальце, делая вид, что ему всё равно. Теодор же молча стоял, сжимая в руках сумку.       Том не слышал ни единого слова.       Он продолжал смотреть, как Гермиона шла на выход из аудитории вместе с друзьями. Рыжий Уизли что-то бубнил ей в спину, Поттер шёл следом, оглядываясь на слизеринский стол с настороженностью. В этом время Грейнджер что-то говорила друзьям. И голос её звучал гневно и отрывисто, она размахивала руками так, что её волосы хлестали по лицу.       Гермиона Грейнджер злилась на него из-за собственного поражения.              — Она… необычная, — пробормотал он, наблюдая за трио друзей, которые выходили из аудитории под непрекращающийся спор со стороны разъярённой девушки.              — Только не говори, что она тебе нравится, — фыркнул Блейз. Дафна мгновенно перестала улыбаться и бросила на Забини злой взгляд, будто он сказал что-то неприличное.       В его кармане лежал пергамент — плотный, с аккуратным почерком, исчерчёнными пометками на полях. Гермиона выронила его, когда быстро хватала сумку. Он же подобрал раньше, чем кто-либо успел заметить.       Сейчас пальцы незаметно сжали край пергамента с её пометками.       Гермиона Грейнджер.       Мысль повторилась, обрастая вопросами, на которые у него не было ответов. В её взгляде, когда она смотрела на него перед дуэлью, не было страха. Только уверенность, что она наверняка победит, как было и раньше.       Интересно, что ещё скрывается под оболочкой зубрилы? И насколько, на самом деле, мы похожи?