Физрук Мин

Звонок на второй урок прозвенел минут пятнадцать назад. Сегодня физрук Мин можно сказать и не опоздал даже, с учётом выпитых ночью семи бутылок соджу. Юнги был в той стадии похмелья, когда его уже тошнило, но ещё качало, поэтому он шёл по школьным коридорам к спортзалу очень медленно и придерживаясь рукой за стену на поворотах. А куда спешить-то? Его пиздюки знают, что по понедельникам на первые два урока можно не приходить, а просто к третьему принести господину Мину пару банок пива. В очередной раз завернув за угол Юнги замер на месте, увидев прямо перед собой преприятную картину: какое-то прекрасное создание, видимо из старших классов, рассыпало свое барахло из сумочки и сейчас старательно его собирало с пола, согнувшись пополам так, что видно было только оттопыренную задницу. Ах какой это был прекрасный вид! Такая попка, сладкая и аппетитная как сочный персик, обтянутая тугими джинсами, что просто грех был бы её пропустить! Пока затуманенный разум Юнги думал эту мысль, его руки уже легли на круглые половинки, нагло сжимая их. — Что за нахуй! — визгливо вскрикнуло «создание», выпрямляясь и разворачиваясь к нахалу посмевшему распускать руки. — Учитель Мин! Вы в своём уме? Вы что себе позволяете! Парень с персиковыми волосами в блестящей рубашке был конечно молод, но совсем не старшеклассник. Это господин Пак их пидорас в смысле учитель математики. Он сжимал свои маленькие кулачки и лопотал что-то злое своим высоким голосочком, но Мин не слушал и только смотрел на его губы и думал, а почему он раньше не замечал какие они пухлые, влажно блестящие и откровенно блядские. — Простите, Чиминни, спутал вас со старшеклассницей. Даже и подумать не мог, что такая восхитительная жопа может принадлежать зануде математику, — и Юнги попытался обольстительно улыбнуться, но на его мятом с перепою лице это больше походило на гримасу от инсульта. Чимин подавился своим возмущением, не зная, за что он должен высказать свое «фи»: за то что учитель считает нормальным лапать учениц? за то что обращается к нему не по уставу? за то что обозвал занудой? за домогательства на рабочем месте? Поэтому он замолчал, шумно засопел, и, влепив ему пощёчину, развернулся и ушел с гордо поднятой головой. Юнги держался за пострадавшую щеку, ощущая пальцами трехдневную щетину, и смотрел вслед Паку и его вихляющейся заднице: — Вот чёрт!

***

Во вторник Юнги пришёл на работу рано. Очень рано. Так рано, что почти успел к началу первого урока, а такого с ним не бывало даже в те времена когда он сам в школе учился. В девять утра, он уже лежал на парте, посреди кабинета литературы и изливал душу своему лучшему другу Чон Хосоку (который лежал на соседней парте и пялился в потолок). Они оба жмурились от жёлтых лучей позднего осеннего солнышка заливающего класс. Юнги вздохнул: — Бля, Хо! Там такое!.. — и он снова замолк, взмахивая руками, пытаясь невербально объяснить, всю гамму охвативших его переживаний. — Юн! Да еб твою за ногу! Ты задолбал вздыхать да руками махать. Давай уже членораздельную речь! — Такая жопа! — восторженно выдохнул Юнги. — Что? — не понял Хо. — Ну жопа! — пояснил Мин, снова взмахивая руками и теперь в этом движении Хоби разглядел намёк на чьи-то впечатляющие округлости. Хосок задумчиво пожевал губами ожидая продолжения, и не дождавшись начал читать стихи (есть у него такая дурная привычка): — Не води так томно оком, Круглой жопкой не верти, Сладострастьем и пороком Своенравно не шути. Не ходи к чужой постеле И к своей не подпускай, Ни шутя, ни в самом деле Нежных рук не пожимай… Юнги лыбился в потолок и казалось ничего не слышал. — Чья? — спросил наконец Хосок. — Что «чья»? — тупо переспросил Юнги, не понимая сути вопроса. — Жопа, которая свела тебя с ума — чья? — Аааа. Да математика! Чтоб его! — Мин закрыл глаза снова видя перед глазами так поразившего его парня. — Ты про которого? — все ещё допытывался Хосок. — А у нас их что, несколько? — Трое вообще-то. Так который? — Ну такой смазливый, с крашеными волосами и на пидора похож. — На гомосексуалиста ты хотел сказать? И он не похож, Чимин и есть гей. — Ах, Чиминни… — Юнги сглотнул. — Имя такое же сладенькое как и он сам… — Учитель Мин! Вы что влюбились?! — послышался насмешливый голосок с соседней парты. Хосок приподнялся на локтях и строго посмотрел на хихикнувшую девушку: — Ким Ына! Тебе заняться нечем? Что сочинение уже дописала? Так сдавай и иди!.. Нет? Тогда нечего тут уши греть! Всех прошу, подарите все свое внимание вашим работам, пожалуйста! Девушка испуганно уткнулась в свою тетрадь, и так же весь класс вокруг дружно заскрипели ручками с ещё большим усердием. А Хосок, успешно шуганув учеников, снова вернулся к беседе с другом:  — Так твой эротизм в отношении Чимина носит платонический, «эстетически-умозрительный» характер или это конкретное желание физического обладания? — спросил он серьёзно, потирая натертую очками переносицу. Юнги повернул к нему лицо полное отвращения: — Хо! Ты такими вопросами пиздюков мучай, а не меня! Давай лучше свои стихи! — Как скажешь, дружище, как скажешь. — Хо ухмыльнулся и начал декламировать, в конце концов он свято верил, что поэзия лучшее решение всех проблем. Раскачиваясь на ветру, дрожи, Цепляй за ветки солнце грузом тяжким, Уйми свой шепот, к горлу приложив Разбитых пальцев алые костяшки. Пригладь лазурь и корку разломи, Чтоб выпростаться из объятий снежных, Чтоб появиться хрупким слабым прежним. Ты, раненый, но с опереньем нежным У губ моих дыхание возьми…

***

Утром в среду, Чимин сидел в учительской после первого урока, никого не трогал и спокойно попивал свой латте с обезжиренными сливками, когда в комнату ворвался их преподаватель литературы. Судя по оглушающе хлопнувшей двери и радиоактивно-яркой улыбке, его недавняя меланхолия прошла, и сегодня он находился в мании. Хосок подсел к Паку на диванчик, очень хитро подмигивая попеременно обоими глазами: — Ну дружище, ты же знаешь выражение «маленький, да удаленький»? Вот оно как нельзя лучше Юнги описывает! Да его размером перчика бог не наградил, но тем что есть он мастерски умеет пользоваться, тебе понравится я уверен! Вот чего-чего, а такого начала разговора Чимин точно не ожидал. — Ты с ним спал, что ли? Откуда такие познания? — выпалил он не подумав, а если бы подумал, то сказал бы, что подобные беседы неуместны во время завтрака. — Нет! Что ты! Просто как-то летом, в ночь на Ивана Купала, мы ходили на озеро, посмотреть на барышень, которые по слухам собирались купаться голыми. Ну, и чтобы не смущать дев, конечно же и сами скинули одежды дабы войти в чарующие воды и разделить с ними весь таинственный мистицизм… Хосок вздохнул поглубже, собираясь пуститься в пространный рассказ об этом эпизоде, но его холодно оборвал Пак: — Ты опять русской классики перечитал? Хоби на мгновение заткнулся, чтобы вспомнить, а к чему он собственно начал то этот разговор? Но тут же продолжил ничуть не смутившись: — Есть немного, но ладно, не в этом суть! Я что пришел сказать. Ты не останешься недовольным, я уверен! Размер не главное! Уж ты то со своим ростом и сам должен это понимать. Хосок оскалился во все тридцать два зуба и ободряюще похлопал Чимина по плечу, тот в ответ кисло улыбнулся: — Хоби, ты понимаешь, что сейчас дважды меня оскорбил? Во-первых, потому что назвал меня коротышкой, а во-вторых, потому что думаешь, что я буду спать с физруком! А этого не будет! Я не тупая малолетка, чтобы трахаться с опустившимся алкашом! Может его ученики, от которых он недалеко ушёл интеллектом, и с которыми он за школой курит, и поддаются его распиздяйскому очарованию. А у меня есть чувство собственного достоинства и голова на плечах! — Чимин глотнул кофе и отвернулся высокомерно вскинув подбородок. — Зря ты так, Чиминни. У всех есть недостатки, но Юнги неплохой человек. И если бы ты узнал его поближе… — Да не хочу я узнавать его поближе! Мы столько лет не общались и не замечали друг друга, и я хочу чтобы и дальше все так же продолжалось… Он в испуге замолчал, потому что Юнги появился как чертик из табакерки и втиснулся к ним на диванчик, зажимая бедного Чимина между собой и Хосоком. — Не получится, котёночек. Раньше я не замечал, какая у тебя зачётная задница, а как заметил, отступать не собираюсь! — он сказал это заглядывая Чимину прямо в лицо, в то же время жадно сжимая рукой его коленку. Пак ударил по загребущей лапе, уронил свой стаканчик с кофе и убежал из комнаты под оглушительный хохот двух друзей.

***

Четверг был ужасен. После вчерашней выходки Мина, Пак так психовал, что вечером слопал ведро ванильного мороженного, заедая его пакетом крабовых чипсов и запивая все это ананасовым пивом. Как итог, утром: отекшее лицо, которое выглядит как жопа старого корейца, и жопа размером в пол-Кореи, потому что на весах плюс полтора килограмма. От расстройства Чимин даже не накрасился, нацепил кепку и безразмерный свитер и поплелся на работу. Из-за того что не тратил время на макияж, он впервые за этот год не опоздал и пришёл даже на несколько минут раньше других. На столе в комнате отдыха стояла огромная плетёная корзина с разнообразными булочками и благоухала свежей выпечкой на всю комнату. Чимин поспешил к корзинке, чтобы взять самую красивую булочку, и уже протянул руку как заметил привязанную к ручке записку: «Наслаждайтесь булочками, коллеги. Особенно ты, Пак Чимин. Чтобы потом я мог насладиться твоими булочками» — Да ты совсем охуел! — заорал Чимин, схватил записку и начал рвать её на мелкие кусочки, а когда закончил переключил свой гнев на булки. Он хватал по одной и с силой швырял их в стену. Третья прилетела прямо в руки Намджуну, который в этот момент входил в учительскую, за его спиной маячил директор. — Эй-эй, Чиминни, полегче! Если ты купил столько булок, чтобы поупражняться в метании, лучше делать это в более безопасном для окружающих месте! — заметив под ногами ещё несколько булочек, Намджун наклонился, чтобы собрать их, роняя при этом стопку тетрадей зажатую под мышкой. — Я не покупал эти булки, мне их подарили. Ненавижу! — прошипел Пак сжимая очередную булочку в кулаке так что из неё джем брызнул. — Кто-то сказал бесплатная еда? — Сокджин ловко обогнул застрявшего в дверях Намджуна и направился прямиком к столу с корзинкой. — Угощайтесь пожалуйста. — буркнул себе под нос Пак. Джин, не дожидаясь приглашения, откусил одну булочку, с лимонным курдом, мммм! И рассеяно обратился к математику. — Кстати, Чимин-щи. — Да, директор Ким? — Вы наверняка это и сами понимаете, но я на всякий случай должен предупредить. Когда будете мм. Обмениваться опытом с учителем Мином в школе, делайте это в спортзальной подсобке. Там уединенно, и если на маты что-нибудь подстелить получается вполне удобно и даже романтично. А главное дверь там замыкается на ключ, который есть только у Юнги. В отличии от вашего кабинета. И уж тем более не нужно делать это в туалете, там вас обязательно спалят. Я надеюсь на ваше благоразумие, мне бы очень хотелось продержаться до конца семестра без очередных секс-скандалов. Чимин стоял красный как рак, он был явно не готов к ТАКОМУ разговору с начальством. — Не волнуйтесь, директор Ким. Ни с кем в школе я тра… Вступать в связь не собираюсь! А особенно с учителем Мином! — Да-да, Чимин-щи, конечно, я понимаю. Но когда соберётесь, вспомните о моих словах. — Джин уже дожевал булочку, облизал пальцы и нацелился на следующую, с коричной посыпкой. — Обязательно вспомним, директор Ким! Обязательно! Не волнуйтесь! Все сделаем так тихо как мышки, что даже Тэхен-щи не узнает! — Юнги появился как всегда из ниоткуда и даже имел наглость приобнять Чимина за плечи, за что тут же получил тычек локтем под ребра и злобный взгляд, но это его абсолютно не смутило и дождавшись благосклонного кивка от занятого едой директора, он нагло ухмыльнулся и прихватил Пака за задницу.

***

Мин Юнги уже четвертый день ведёт себя странно. Приходит утром вовремя, трезвый и в самых четких своих спортивках. Перестал гаситься на уроках и учит детей играть в баскетбол. А на переменах не пропадает за школой с сигареткой, а неизменно дежурит в учительской. Приносит сладкое для коллег: были не только булки, а ещё печенье, торт, а сегодня вообще ядреные конфеты с коньяком, которые Юнги поставил на стол со словами «так сказать, в честь окончания рабочей недели!» и очень двусмысленным взглядом в сторону математика (который носил заслуженное звание алкодивы их коллектива). Ещё Мин повадился наливать кофе для Чимина, вот прямо на каждой перемене, только Пак заходит в комнату отдыха, а этот гарсон в трениках уже ему кружку в руки суёт: «Чиминни, твой любимый с ванильным соевым молоком». Козлина! Самое страшное, что эти странности в поведении физрука Мина не укрылись от внимания коллектива. У Чимина было окно четвёртым уроком, поэтому он сидел в учительской и проверял контрольные, чтобы не тащить это барахло домой на выходные. Не успел Пак просмотреть и половины, как в двери показалась синяя макушка: — О! Так и знал что ты здесь! — радостно заверещал Тэхен, в пару прыжков оказываясь рядом и садясь на стол, прямо на листочки с работами. — Ну че, по чайку вдарим? С конфетками. Тэхен заговорщически улыбнулся и закинул в рот конфету. Раскусив нежную шоколадную оболочку, он поморщился от разлившегося по рту крепкого алкоголя. — Ну, а хули нет! — Чимин был рад забросить скучную работу. Ну не успеет проверить и что? Поставит всем остальным четыре с минусом и фиг с ними! Друзья завалились на диван с чаем и конфетами и какое-то время просто болтали, перемывая кости коллегам, пока Тэ не завёл тему, которой математик очень надеялся избежать. — Чимина! А что у вас с физруком? Вы мутите или поругались? — как бы невзначай спросил Тэхен, прихлебывая из кружки. И сразу стало ясно, что ради этого вопроса и затевались эти посиделки (вот ведь чертов любитель грязных секретов!) — Нет, с чего это ты взял? — как можно безразличнее ответил Чимин. — Ну сложно не заметить, что он вокруг тебя последние дни так и вьется, а ты его тотально игноришь. — Тэхен хоть и выглядит возвышенным до полного отрыва от реальности, но на самом деле прекрасно все видит и понимает. И это то Пака и бесит. — Да ладно тебе, Тэ! Мы никогда с учителем Мином не общались, мы просто коллеги. — Ну, сейчас то он явно хочет наладить более тесный контакт… Почему бы тебе… Чимин не собирался слушать: — Нет! Нет! Nein! Not! No! 안돼! Никаких контактов с Мин Юнги у меня нет, не было и никогда не будет! И точка!!! Идите вы все нахрен! Чимин выскочил из учительской и наткнулся на Юнги, который явно подслушивал под дверью. Он тут же сцапал математика за руку и впечатал в стену, навалившись всем телом и жарко зашептав на ухо: — Ах, сколько отрицаний, господин Пак. Обещаю, они изменятся на сплошное «да-да-да», когда ты наконец соблаговолишь пройти на мой хрен, — и тут же отпустил, самодовольно улыбаясь и пошёл дальше по своим делам. А Пак так и остался стоять прижимаясь спиной к стене, чувствуя злость и… что-то ещё…

***

За выходные Чимин напрочь забыл о приставучем физруке. Директор Ким озадачил его куда большей проблемой, когда вечером в пятницу позвонил и предупредил, что у него в понедельник открытый урок с проверяющими из министерства. Чимин конечно с горя напился, ну почему открытые уроки всегда ставят ему? Конечно он знал почему, потому что это у него блестяще получается. Ну конечно, он ведь очень тщательно к ним готовится, и теперь вместо отдыха придётся заниматься этой ерундой все выходные. Встав в субботу к обеду с головной болью и ненавистью к судьбе, Чимин нашёл в журнале, какую они там сейчас проходят тему и увлеченно начал сочинять сценарий урока. Через три часа все было готово и он отправил файл старосте с припиской «Всё выучить к понедельнику, репетиция завтра в скайпе, напишите мне в какое время вам будет удобнее. Оплата стандартная». Чимин улыбнулся, договариваться с средняками куда легче чем со старшеклассниками. Этих достаточно накормить пиццей и дать по два легальных прогула каждому (ну и пятёрку старосте, но это их маленький секрет))), а вот что от него потребовали выпускники в прошлом году, перед аттестацией… Бррр! До сих пор страшно вспомнить!

***

В понедельник Чимин пришёл подготовленный во все оружии: вчера на репетиции ученики проявили себя отлично, а свой текст новой темы он заучил наизусть, и повторил столько раз, что даже почти сам понял. Ну и выглядел он сногсшибательно, впрочем как и всегда. Он надел самую свою серую рубашку, самые маленькие серёжки и самые обтягивающие брюки — пусть товарищи проверяющие полюбуются на его задницу, ему не жалко! И даже очки нацепил, чтобы выглядеть уж совсем по-умному. Пак влетел в кабинет лёгкой походкой с журналом под мышкой, когда его класс уже примерно сидел за партами, а кучка членов комиссии стояла и шушукалась возле его стола. Чимин поприветствовал всех изящным поклоном и предложил проходить на задние парты, ведь урок скоро начнётся. Он улыбался людям из министерства, когда вдруг встретился взглядом с хитрыми лисьими глазами, того кого он точно не ожидал увидеть — их физрука! Но… Юнги было мягко сказать не узнать. Он был свеж, бодр, трезв и чисто выбрит, одет в чёрный костюм (не спортивный!) и белую рубашку, правда на ногах у него были кроссовки, а на голове повязка, но они не выдавали в нем физрука, наоборот удивительно придавали его образу шарма и оригинальности. — Учитель Мин? Что вы здесь делаете? — Доброе утро, учитель Пак. Я вот как раз говорил коллегам, — Юнги галантно поклонился пожилой женщине стоявшей рядом с ним, явно председательница комиссии. — О том, как давно мечтал прийти на ваш открытый урок, и не мог не воспользоваться этим случаем! Очень надеюсь вдохновиться вашим опытом и профессионализмом, ведь у вас самые высокие показатели по посещаемости и дисциплине на уроке! Чимин от удивления раскрыл рот — и это тот же самый Мин Юнги, от которого вечно воняет перегаром, который через слово матерится и у которого единственная тема для обсуждений это ахуенность той или иной задницы??? Но Чимин-то не лыком шит и не пальцем делан, его так просто не провести. И не впечатлить. Он мило улыбался членам комиссии, провожая их на места, и задержавшись рядом с Мином прошептал ему на грани слышимости: — Ты что творишь, придурок! Ты нахер сюда припёрся? Давай проваливай! Юнги на это только улыбнулся и наклонился к самому ушку Чимина, аккуратно придерживая его за локоток, чтобы не смог отодвинуться, ответил: — Чиминни, ты же понимаешь, что я не могу сейчас уйти, это будет выглядеть странно и подозрительно, так что не рыпайся и веди урок. Будь хорошим мальчиком, если не хочешь опозорить меня, себя и нашу школу. Юнги легонько подтолкнул Пака в сторону доски, а сам уселся за самую крайнюю парту, достал блокнот и ручку и внимательно уставился на учителя математики. Чимин ещё на несколько секунд завис, но потом послышался звонок на урок и он моментально встряхнулся, собрался и обворожительно улыбнулся классу. Он должен отыграть свою роль идеально, что бы там не удумал хитрый Мин. — Доброе утро класс! Сегодня во второй половине урока мы обсудим новую тему, которая тесно связана с предыдущей. Поэтому начнём с разбора домашнего задания, что поможет вам освежить ваши знания… Голос Чимина разносился по классу переливом серебряных колокольчиков, таким же нежным, как аромат его духов. Он вызывал студентов к доске продемонстрировать домашние задачи, задавал вопросы и пояснял сложные моменты, потом плавно перешёл к разговору о новой теме, активно вовлекая учеников в дискуссию и мягко направляя их наводящими вопросами, чтобы они могли дойти до доказательства сложной теоремы своим умом. Все шло идеально. Конечно, ведь Чимин лично написал каждую реплику и вчера два часа гонял всех на репетиции, чтобы слова от зубов отскакивали. На самом деле, о чем шла речь в этой новой теме понимали только два человека в этой комнате, и сам Чимин не входил в их число (это были два зубрилы со второй и третьей парты, которые бесконечно ругались и соперничали в учёбе, но Чимин их активно шипперил и надеялся, что в глубине души они любят друг друга и в конце концов поймут это. Да он даже фанфики про эту парочку втихаря писал). Но несмотря на полную несостоятельность в математике, все участники спектакля выглядели невъебенно умными, благодаря его руководству. Чимин чувствовал удовлетворение, видя как проверяющие улыбаются и кивают головами, и как они довольно переглядываются друг с другом: учитель Пак как всегда показывает класс! Только одна заноза колола математика в его шикарный зад — что там, блять, строчит в своём блокноте противный Мин Юнги!!! Весь урок физрук неотрывно пялился на него жадным взглядом и прерывался только иногда, для того чтобы сделать пометку в своём сраном блокнотике. В конце урока, когда Чимин отпустил детей и вежливо распрощался с комиссией, к его столу вальяжно подошёл Юнги: — Ах, Чиминни! Это было великолепно! — Пак удивлённо взглянул на физрука, неужто у него хватило ума оценить его педагогический талант? Но наткнувшись на маслянистый взгляд его чёрных глаз, подумал что вряд-ли. И Юнги тут же подтвердил его подозрения. — Твоя жопка в этих штанах перекатывается как пара упругих резиновых мячиков! — Ты, блядь, эту фразу что-ли весь урок сочинял пока в блокноте своём чирикал? — Нет конечно, я писал список из 28 поз, в которых хочу тебя трахнуть, — Юнги вырвал лист из блокнота и положил на стол. — Можешь ознакомиться и выбрать, что тебе больше нравится для начала. Чимин презрительно скривился, едва взглянув на густо исписанный лист, и взяв его двумя пальцами, демонстративно выкинул в мусорное ведро под столом. — Я не намерен это читать. А теперь проваливай, у меня сейчас следующий урок начнётся! Юнги ни капли не смутился и удалился все той же расслабленной походкой. Проследив за захлопнувшейся дверью и обведя взглядом пустой класс, Чимин подумал еще несколько секунд и быстро, пока никто не зашёл вытащил блокнотный листок из мусорной корзины и, сложив в несколько раз, спрятал в самый глубокий карман.

***

Он прочитал его, запершись один в своём кабинете, пожертвовав ради этого обедом, а потом долго искал что-то в интернете.

***

Вечером того же дня, дождавшись пока последний урок закончится и ученики разбредутся по домам, Чимин завалился в художественный класс к своему лучшему другу Ким Тэ, учителю искусств. Чимин сидел посреди класса, на постаменте застеленном тряпкой, где обычно стоят натурщики, а его друг отмывал в раковине кисточки от краски. — Двадцать восемь! Представь! Их двадцать восемь! — Ну видимо он тебя так сильно хочет, — хихикнул Тэ, прополоскав последнюю кисть, кинул её на расстеленную на столе тряпку, чтобы вода стекла. Сполоснул руки и направился к другу. — Ну-ка, дай я прочитаю, что он там понаписал. Взяв листок, Тэхен начал читать, иногда усмехаясь, а иногда удивлённо вскидывая бровь. Чимин неотрывно следил за его лицом и нервно теребил край рубашки. — А этот Мин парень с фантазией! Мне нравится! — раскатисто хохотнул художник. — Я бы тебе посоветовал для начала попробовать номера 7, 9 и 13. А если он и вправду сможет номер 23, то выходи за него замуж! Я серьёзно! Это прям улёт! — Тэ, так это правда… Все — секс позы? Крючок, штопор, прыгающая лягушка… Что за названия то такие! Я знаю из них только пять, а пробовал вообще всего три. Откуда нахрен двадцать восемь? В смысле их правда так много? — Нет, Чиминни, ну что ты, конечно нет, — Тэхен уселся перед ним на корточки, заглядывая в глаза снизу вверх и успокаивающе положив руку ему на колено. — Их гораздо больше… И это очень печально, что к двадцати пяти годам ты этого не знаешь… Вот тут Чимин понял, что до этого у них был просто немного неловкий разговор. А сейчас ему стало понастоящему стыдно, и он почувствовал как горят его уши. А потом почувствовал как Тэхен начал поглаживать его коленку. — Тэ! Эй, Тэ! — Чимин истерично дёрнул ногой в попытке сбросить чужую руку. — Тэхен! Что с тобой? — Э? — Ким вынырнул из своих мыслей, удивлённо взглянул на испуганного и покрасневшего друга и улыбнулся своей квадратной улыбкой, не торопясь впрочем убирать руку. — Прости, Чим! Что-то я почитал этот список и осознал, что я слишком давно один. Меня это не парило раньше, но… И Тэхен уставился на свою руку, все ещё лежащую на чужом бедре, и его взгляд затуманился. — Знаешь, Тэ, пойду я пожалуй, поздно уже. Ага? Не дожидаясь ответа Чимин подхватился и сиганул к выходу. Уже в дверях, оглянулся и увидел своего друга довольно улыбающимся и кивающим каким-то своим мыслям. «Началось» промелькнуло у Пака в голове. Он может и не был гениальным математиком, но два и два сложить вполне мог. Его лучший друг что-то задумал, а значит кого-то ждёт пиздец.