Яблочная чума

Сквозь пышную листву деревьев и толстые оконные рамы в комнату пробились первые лучики солнца. Ночь быстро пролетела, а Тим, несмотря на заметно поменявшийся пейзаж за окном, продолжал рассказывать Чарли весьма увлекательную историю о своём превращении в кролика: — Она сказала, что мне пойдут кроличьи зубы, и убежала в лес. Я побежал за ней, хотел извиниться. Иду, брожу, вижу яблоня. Дай, думаю, наберу яблочек, она и простит. Но не тут-то было. Подошёл, значит, смотрю, а яблоки хоть и большие, но зелёные. Дай, думаю, попробую, может, внутри сладкое. Оказалось, кислое. Выбросил его и пошёл назад. А на следующий день проснулся уже в кроличьей шкуре. Всхлипнув, Тим перевернулся на бок, чтобы Чарли не увидел его слёз. Он хорошо помнит тот день, людей, что были ему дороги: маму, папу, сестричек… По собственной глупости он убежал из деревни, хотел спрятаться ото всех, а в итоге угодил в заячий капкан. Затем пришли охотники, засунули добычу в мешок и отнесли домой. Кухарка сжалилась над бедным зверьком и решила отсрочить его смерть — хорошенько откормить в последний раз. Сидя в клетке с кроликами, он, дикий заяц, за которого его приняли, был раза в два меньше них. Ушастые постоянно что-то грызли, жевали, обнюхивали его и отгоняли от еды. Маленькая девочка, по-видимому, дочь кухарки и охотника, очень любила кроликов, на фоне которых Тим сильно выделялся из-за белого меха, поэтому и любви ему доставалось больше. Флёр, так звали девочку, часто пела, показывала кроликам свои рисунки и помогала матери всем, чем только могла, в том числе и кормила животных. Маленького белого зайчика, одиноко жмущегося в углу, она назвала Тимом, а все остальные были Пепел или Миша, это зависело от окраса. Если кролик бурый, как медвежонок, то ему давали кличку Миша, а если серый, как тучка, то его звали Пепел. Двух чёрненьких самочек держали отдельно от самцов, звали их Красавица и Чернушка. Кто им дал такие клички, оставалось только догадываться. Спустя месяц Тима подсадили к одной из них, хотели скрестить дикого зайца с домашним кроликом, да только не получилось. Тим не проявлял никакого интереса к крольчихе, только фыркал и кусался, когда она старалась проявить инициативу и подходила ближе, надеясь соприкоснуться с ним носиками. Хозяева схватились за голову и решили проверить, действительно ли белый заяц является мальчиком. Проверили. Вроде самец, но на самок даже не смотрит, значит, дефектный какой-то или больной, а может, всё-таки самка? Но тогда почему на неё кролики не прыгали? Непонятно. Наступила зима: выпал снег, стало холодно, нужно одеваться теплее, а для этого нужны тёплые вещи на меху, но чтобы их сделать, необходимо сначала добыть материал. Но где же его взять?.. У кроликов и зайцев хорошая шкура, из которой можно сделать тёплую шапку. Ну что же, от больных, дефектных и заразных принято избавляться в первую очередь. — Папа, нет! Не надо… — кричала Флёр, вцепившись в белого зайца. — Он мой друг! — Милая, не надо плакать, — успокаивал её отец, пряча за спиной длинную толстую палку, которой обычно перебивал кроликам хребет, а после снимал шкуру, вспарывал брюхо, убирая несъедобные органы, затем разделывал мясо, — папа просто посмотрит. — Нет! Ты убьёшь его! — утирая слёзы, рявкнула она, пытаясь докричаться до отца. — Флёр, это просто кролик, — опустив ладонь на маленькую головку дочери, отец пытался убедить её в том, что убой домашний скотины ради мяса или меха — это нормально. — Помнишь? Папа обещал подарить тебе к зиме белые варежки. — Тогда сдери и с меня шкуру, — холодно, со злостью процедила она. — Не могу, — он приобнял дочь свободной рукой, — я люблю тебя. Флёр подняла на отца заплаканные фиалковые глаза, в которых было столько надежды и боли, что он не смог сопротивляться и отставил палку для убоя в сторонку. — Папа, я тоже люблю кролика, давай его отпустим! Хоть отец и знал, что сотню раз пожалеет об этом, но он всё же посадил дочурку в сани, запряг кобылку и отправился в лес проверить капканы, авось и ещё какой-никакой заяц попался, только дочери его показывать не следует, иначе без подарка останется, а день рождения совсем скоро. Тима всего зацеловали, накормили подгорелым печеньем и отпустили. Он усвоил урок и стал прятаться, избегая контакта с людьми. Ему было страшно вновь оказаться на кухне да даже просто в руках человека, для которого животные — это не более чем источник сырья. Рано утром, когда ночные хищники с пустыми животами отправились спать, а день ещё не начался, Тим подошёл к озеру воды попить. При первом же глотке она странно обожгла горло колючей прохладой, отчего у него голова закружилась, а перед глазами заплясали черти. Тим увидел странный сон, больше похожий на видение, а когда проснулся, обнаружил себя в теле человека, даже не так! Он стал собой, тем самым несносным мальчишкой, которому только-только исполнилось четырнадцать. Три дня он скитался по лесу, питаясь одними лишь ягодами, а потом… снова стал кроликом. Это превращение было довольно странным, а сон — ещё страннее, только он его не запомнил, но готов был поклясться, что там были горы, за которыми стоит загадочная деревушка, в которой, по слухам, живут люди с загорелой кожей и зелёными глазами. Хоть Тиму и не хотелось покидать родные земли, но выбора не было. Если хочет снять проклятье, нужно идти туда, в деревню Билкри. В отличие от людей, у него нет карты, и как туда добраться, он не знает, единственный ориентир — это горы, нужно пересечь их. Пускай он и будет добираться туда сто лет, но это того стоит. Утерев слёзы, Тим тихо произнёс: — Думаешь, я сам виноват в случившемся?.. Я не хотел жениться, четырнадцать лет ведь всего. Да, она из богатой семьи, но зачем ей я? Пускай мой дедушка и был старостой деревни, но… Сердце билось как ненормальное, Тиму было больно вспоминать об этом, пускай он уже отвык от общения с людьми, но сейчас ему как никогда требовалась поддержка. Если бы Чарли обнял его, успокоил и шепнул на ушко пару ласковых слов в утешение, то Тиму стало бы намного легче, но этого не случилось, Чарли его будто и не слушал вовсе. Повернувшись, Тим увидел, что его единственный слушатель давно спит без задних ног. Сердцу стало больнее, он тут распинается, душу ему изливает, а оказывается, всё зря, его даже не слушают. — Ты что, серьёзно? Я закончил рассказ пять минут назад. Просыпайся давай! — Тим потряс его за плечо, но желанной реакции это действие не произвело. Услышав в ответ что-то из разряда «отстань», Тиму захотелось покусать его, вот только за дверью послышались шорохи. Накрывшись с головой одеялом, Тим замер, прислушиваясь, слух у него был куда острее человеческого. Кто-то явно пытался проникнуть в комнату Чарли, но не мог совладать с непокорной ручкой. Съёжившись, Тим очень надеялся, что этот кто-то не попадёт внутрь и просто уйдёт, пару раз пнув дверь на прощание. Ошибся. Дверь тихонько отворилась, в комнату с воплями вбежала Шарлотта: — Он снова сломался! — Шарли замерла на месте, заметив под одеялом довольно странные телодвижения, будто под ним кто-то прятался. — Чарли? Ты спишь? Схватившись за уголок одеяла, она медленно потянула его на себя. В сердце закрался страх, Шарли до ужаса боялась, что оттуда, точно как в детских книжках, выпрыгнет серый волк и проглотит её. — Шарли, что я говорил по поводу личного пространства? Подняв глаза на брата, она удивлённо покосилась на одеяло, под которым явно прятался кто-то ещё. — Волчок? — Шарлотта с опаской потыкала одело пальцем. — Кролик, — уточнил Чарли, подгибая его так, чтобы Шарлотта не увидела лишнего. — Всю ночь спать не давал, скакал тут, как солнечный зайчик. Шарли хихикнула и заулыбалась, такой ответ её более чем устроил, не вызывая подозрений. Припоминая просочившиеся сквозь сон слова Тима о том, что он не может превращаться при посторонних, Чарли пришлось подняться с кровати. Опустив ладонь на голову сестры, он стал ненавязчиво подталкивать её в сторону выхода. — Представляешь!.. Я сунула его, хотела включить, но он не включается!.. Хотела вытащить, не вытаскивается! — бормотала Шарлотта, пытаясь коротко объяснить причину, по которой она с утра пораньше ворвалась в его комнату. — Ключ сломался? — Шарлотта кивнула, Чарли цыкнул. Правильно говорят, что детям не стоит давать ценные вещи, тем более если это семейная реликвия. — Неси, посмотрю, что можно сделать. — Сейчас, — кивнула она. — А Лили можно с собой взять? — Он спит. — Это девочка, — одёрнула она брата. — Шарли… Последний раз бросив взгляд на прячущегося под одеялом кролика, Шарлотта убежала. Заперев дверь и занавесив шторы, Чарли подошёл к кровати и проверил наличие на ней кролика. Тим умиротворённо лежал на простынях, смотря в потолок. — Я не мешал тебе спать, — сказал он таким голосом, будто пытался оправдаться в мелком преступлении. — Превращайся обратно. — Не хочу, — протянул Тим, обидевшись, что кое-кто предпочёл дрыхнуть вместо того, чтобы выслушать его биографию. — Возьми меня на ручки, — точно как в детстве Тим потянулся к нему в надежде, что его просьба будет исполнена. — С кровати пошёл, — Тим поёжился от колючего холода в его голосе, но с кровати всё же слез, опустившись на пол. — Грубиян, — фыркнул Тим, поджимая колени к подбородку. — Ходят слухи, что ваша деревня раньше была чем-то вроде места казни зверолюдей, это правда? Чарли был удивлён столь резкой сменой темы, он-то думал, что Тим побаивался разговоров на подобную тему, а тут такой вопрос. Чарли задумался, вспоминая сказки бабушки, рассказы тётушек и матери. Некоторые из их историй затрагивали тему зверолюдей, но разве среди всего этого возможно выловить зерно правды? Чарли вздохнул и решил поведать о том, что точно знает: — Не совсем, лет триста назад в эти леса ссылали всех, кто хоть как-то был уличён в чёрной магии, но что с ними делали дальше, никто не знает. Слухов об этом месте много ходит, даже слишком много. — Хочешь сказать, что это всё сплетни и никаких ведьм тут нет? — Тим сильнее уткнулся носом в колени. Разговоры о ведьмах внушали страх, стоит только вспомнить кипящий котёл с кучей приправ и зелени. — Насколько я знаю, нет. Тим нахмурился, словам Чарли сложно было поверить, он всё же родился и вырос в этой деревне, но ведёт себя так, будто все эти слухи были просто выдумкой завистливых соседей. А может, это Тим сошёл с ума со своим проклятьем? Покинул родную деревню, пересёк горы, и что в итоге? Всё зря? — Помнишь историю про блуждающую яблоню? В краях, откуда я родом, все уверены, что именно вы принесли нам эту заразу. Во время войны была страшная нехватка провизии, всё забирали и увозили на фронт. Всё, кроме яблок. Жители вашей деревни были щедрыми на угощения и поделились ими с жителями нашей. — Так! — Чарли схватил за шкирку до ужаса говорливого кролика. — Если тебе что-то не нравится, то можешь уйти в любой момент, а пока будь благодарен, что я терплю тебя и не выбросил на улицу, как паршивого котёнка. — Вредина! — пискнул Тим, вырываясь из его захвата. — Я есть хочу! Корми меня!