Избранное

      Галф улыбался сладко, но лживо. Это было нормальным — это была маска. Грейс возле него улыбалась устало. Она была честной и не терпящей лжи.       На самом деле она не знала, по какой причине они переехали в сияющую столицу России.       Галф молчал. Младшей сестре это знать было не обязательно. Никому не надо было знать, почему это произошло. Галф хранил причину глубоко внутри, не желая быть расстрелянным. Потому что тогда его младшая останется одна. Совсем одна.       Он чувствовал себя плохо последние несколько дней. Именно поэтому в какой-то момент оступился, так удачно упав в сильные руки.       — Осторожнее.       Голос у мужчины был бархатным, тягучим, похожим на патоку, а сам мужчина был неимоверно красивым. С лёгкой, честной улыбкой на лице он придерживал Галфа за плечи, помогая.       Иногда Галфу казалось, что за ложь в аду будет гореть только он.       Как бы то ни было, перед ним стоял тот, за кем Галф пришел. Кто был его главной целью этим вечером.       Его звали Мью. Он улыбался, и был похож на солнце. Доброжелательный, интеллигентный, он сразу обозначил свою заинтересованность, но не на одну ночь. Грейс сказала, что это любовь с первого взгляда.       Грейс не знала, что Галф всегда действовал в интересах Рейха.       — Значит, вы сбежали?       Театр, наверное, не лучшее место для таких обсуждений, но они были в закрытом ложе, совсем одни. Поэтому Галф решил, что может открыться.       — Да, — Галф отводит взгляд. — Нам любезно предоставили такую возможность, взамен на информацию, которой я владел, как приближённый врач.       — Но ведь, слежки не прекращаются, верно?       Галф кивает. Верно. Конечно же за ними наблюдали советские, не доверяющие немцам. Это было нормальным, Галф не мог их винить. Ведь в своих подозрениях они были неимоверно правы.       — Это малая цена за свободу.       И пусть свободы не было на самом деле, но это только для него. Свобода была у Грейс. Грейс заслуживала ее. А у Галфа сердце оставалось там, в Германии. Маленькое, любящее улыбаться, которому всего-то четыре года. Галфу нужно было вернуться. Но не с пустыми руками. За этим его сюда и отправили.       Информация. Ведь Мью, конечно же, не последний человек. И информация, которой он владеет, очень важна и нужна.       Мью же, ничего не подозревая, ведёт себя как истинный альфа и джентльмен. Приглашает прогуляться, дарит цветы, ненавязчиво касается. Сначала Галфу кажется, что его сердце сошло с ума, раз реагирует на ухаживания. Потом понимает, что сердце, глупое сердце влюбилось. Оно всегда было таким: не разбиралось, в кого можно влюбляться, а в кого нельзя. Дурацкий орган, мешающий мыслить здраво.       Через некоторое время Галф понимает, что и его мозг недалеко ушел. Это происходит на завтраке с Грейс, где вместо того, чтобы слушать рассказы сестры, он думает о том, что Мью очень любит домашнюю выпечку, а Галф… Он, в общем-то, умеет, но ему неловко. Но попытаться он все равно должен. Мью хочется сделать приятно и он сделает.       — Ты так увлеченно думаешь об альфе, который за тобой хвостом ходит?       Галф едва заметно улыбается, но не кивает. Альфа за ним хвостом, так-то, не ходит. Обычно он рядом ходит, весь такой статный и красивый, заставляющий других завидовать Галфу.       — Ты впервые так улыбаешься. Правильно.       Галф тут же теряет улыбку. Да. Кажется, он впервые улыбнулся искренне. Страх, сидящий до этого черным котом где-то в глубине души, поднимается, тянется, медленно двигается ближе к сердцу, заставляя его забиться быстрее.

▪️▪️▪️

      — На чашечку чая?       Галф переспрашивает на всякий случай. Мью тушуется. Ну конечно же он приглашает его вовсе не на чай. Его они пили десять минут назад, в кафе, а сейчас Мью говорит о…       Галф невольно краснеет и до того, как Мью пойдет на попятную, мягко говорит:       — Почему бы и нет.       Дома у Мью интересно. Ну или не совсем, когда тот все же осмеливается двинуться в сторону Галфа, целуя.       Лёжа обнаженным, на груди Мью, Галф думает, что дела могут и подождать. Пару часиков.       На следующий день его вызывают и он очень удивляется, когда видит Феста. Мью, поехавший с ним и не особо скрывающий их отношения, стоит позади, пока Галф успокаивает резко заревевшего друга.       — Они убили его… — выдавливает Фест, между рыданиями. — Семья, в которой он был…       Галф надеется, что все не так понял. Что ошибается. Он весь застывает, смотря на Феста, который пытается успокоиться.       — Там что-то… Что-то произошло. Он сгорел заживо, Галф…       Глупости. Какие же глупости. Быть этого не может. Галф неверяще сжимает пальцами руку Феста, смотря на него с надеждой. Робкой, почти сломленной.       Но Фест не смеётся и не говорит, что это шутка. Потому что шутки для него закончились в тот момент, когда он увидел все, что осталось от сына Галфа. Маленький кулон, чудом уцелевший в огне. Его он отдает Галфу дрожащими руками.       Галф сглатывает. Дышать больно. Хочется остановить этот дурацкий процесс, потому что… Потому что так будет легче.       «Если бы я был немного быстрее…»       Он понимал, что не мог спешить. Все могло закончиться в начале, стоило ему сделать неверный шаг. Но не винить себя тяжело.       «Я убил собственного сына.»       Галф тихо плакал, сжимая в руке свой собственный подарок сыну. Согревал холодный кулон в теплой ладони, желая, чтобы все это оказалось плохим сном.       «Мой мальчик… Мне так жаль, малыш. Если бы я только…»       Мью, до этого стоящий поодаль, подошёл и сел на диван сзади, приобнимая. Невесомая, ненавязчивая поддержка от того, из-за кого Галф и уехал, оставив сына. Потому что он красивый, умный, разбирающийся в искусстве. Таких было много, но в нем выделялось одно качество.

Верность.

      Галф был верен своим принципам, целям. Интересам.       А ещё им было легко манипулировать с помощью сына.       Сестру ему дали увезти, но сына оставили поближе. Как там ему говорили? Побудет с проверенными людьми. Молодая семейная пара, давно хотели ребенка, но завести не могут из-за проблем со здоровьем. Им предоставили такую возможность, а они…       Они не справились.       — Я… — Галф выдыхает. — Я все расскажу.       Галф чувствует, как Фест вздрагивает. Он знает, он боится за друга. Хочет, наверное, возразить, но Галф быстрее.       — Мне больше нечего терять.

▪️▪️▪️

      Рассказывать Мью об обмане… Тяжело. Видеть в его глазах боль — ещё тяжелее. Но так надо. Так правильно.       — Почему? — задаёт единственный интересующий его вопрос Мью.       — В интересах Рейха, — Галф пожимает плечами, опуская взгляд.       — Зачем ты мне все рассказал? — голос у Мью хриплый, совершенно убитый. — Ты же мог просто уйти. Я ведь могу сдать тебя на расстрел.       — Расстрел? — усмехается он. — Что ж… Так даже будет лучше.       Галф выставляет руки вперёд, на манер преступников, которые дают надеть на себя наручники. Мью выдыхает, подходит и садится перед ним на колени. Берет его руки в свои, целует тонкие пальцы.       — Глупый, — шепчет он. — Какой же ты глупый.       — Да, — соглашается Галф. — Я такой. Я убил собственного сына по глупости.       — Ты не убивал его Галф, — Мью качает головой. — Твоей вины здесь нет.       — Но чья же она тогда?       Галф едва слышно вздыхает, не поднимая головы. Его плечи опущены, теперь он тащит на себе груз гораздо тяжелее, чем просто враньё. И если от этого он избавился, то от нового груза никогда не сможет.       — Я не отдам тебя, — Мью вдруг сжимает его руки. — Выходи за меня. Я защищу тебя.       — Жениться во время войны такая себе затея, — с усмешкой выдавливает Галф.       — Мы поженимся потом, — Галф хмурится на это уверенное заявление. — Просто соглашайся. И я весь мир переверну ради тебя.       Омега поднимает взгляд. Смотрит на Мью вопросительно, непонимающе.       — А что если я тебе вру? Что если Фест подставной, а ребенка никогда не существовало? Что если я все ещё действую в интересах Рейха?       Мью на это легко улыбается.       — Тогда пусть это не заканчивается.