Избранное

      Выдох сквозь стиснутые зубы. Ладони в кулаки, так, чтобы ногти впивались в кожу ладоней, причиняя боль. Она не сильная, но ее хватит, чтобы прийти в себя.       Галф встаёт, опираясь на кирпичную стену. Поднимает взгляд и смотрит сквозь челку, зло прищуривая глаза. В ушах звон. Кажется, его впечатало в стену слишком сильно.       — Ну что? Готов расстаться с жизнью, чужак?       По виску, а далее вниз по линии челюсти течет кровь. Он чувствует ее запах, противный и так сильно знакомый. Молчит.       Ему есть, что сказать, но нужны ли его слова?       — Парни, вперёд.       Их больше и это единственное их преимущество. Они не сильнее, не быстрее, даже не умнее. Проигрывают во всем, поэтому злятся. Поэтому пришли все вместе. Знают, что Галф один, что некому за него заступиться.       А он знает, что его единственный способ не оказаться в сырой земле — побег. Сбежать из собственной стаи.       Сил на то, чтобы перекинуться в волка хватает. А дальше дело первобытных инстинктов: бежать, бежать и ещё раз бежать. Не оглядываясь, не останавливаясь. Главное — оказаться на чужой территории, на той, куда побоятся заходить.       Он знает одну такую. Ещё пару месяцев назад он бы и сам побоялся коснуться лапой той земли. Но не теперь.       Он слышит, как вслед за ним устремляются ещё несколько волков. Хруст веток под их лапами, когда он минует дома и оказывается в лесу, сравним с хрустом костей его родителей.       Двадцать три часа. Ровно столько прошло со смерти тех, кого он звал родителями. Они приняли его в семью, волчонка из стаи, которую сами же уничтожили почти семнадцать лет назад.       Законы волков суровы. Чтобы выжить нужно бороться. За земли, за ресурсы. Чем больше земель — тем могущественнее стая. Убивать чужаков правильно. Его родители не убили. Они поплатились за это, ведь если вожаки не уважают законы, то какой от них смысл       Но теперь это не важно. Сейчас главное — добежать до границы. Пересечь черту, которая внушает страх всем волкам без исключения.       Там, где кончается сосновый лес и начинается простор полей, раскинулась территория самой могущественной стаи всех времён и народов. Их шерсть темнее ночи, а глаза кроваво-красные даже в человеческом облике. Сила в лапах тех волков сравнима с силой гор, которые охраняют покой их поселения многие века       Галф не знает, станет этот его поступок спасением или же наоборот — погибелью. Но это его единственный шанс спастись от собственной стаи.       Поэтому он переступает границу без раздумий, придавливая лапами белые ромашки. Он делает не более десяти шагов от территории когда-то своей стаи и, взглянув на злых волков между деревьями, валится усталой тушей на землю.       Скорее всего черные волки уже знают, что чужак посмел пресечь пограничную зону. Будто сама магия охраняла их земли и докладывала о вторженцах. Только это осознание все равно не даёт нужный толчок. Галф тяжело дышит и смотрит, как волки, которых он считал семьёй, уходят, недовольно порыкивая, раздражённые потерей крупной добычи.       Его глаза закрываются и он проваливается в спасительный сон.

▪️▪️▪️

      Лёгкий поток энергии обдает Сэйнта с ног до головы. Он не тревожный — скорее просто предупреждающий. Говорящий, что кто-то пришел на их территорию, но этот кто-то не имеет злого умысла.       Сэйнт поворачивается к Мью, который замолк, стоило энергии коснуться его. Все замолкли, когда почувствовали.       Волки переглядываются, но молчат, не решаясь заговорить раньше вожака. Тот словно что-то обдумывает, обводя их тяжёлым взглядом.       — Что ж, всем понятны их задачи? — все же тихо, но твердо говорит он, а получив согласные кивки, встаёт. — Тогда за работу. Сэйнт, Каона, за мной.       Вожак выходит первым, вслед за ним те, кого он назвал, а только после все остальные, держащиеся на почтительном расстоянии.       Сэйнт бросает взгляд на Каону, тот смотрит в ответ, но ни альфа, ни омега не решаются спросить вожака о его думах. Сэйнт слегка толкает Каону в плечо, призывая к действиям.       — Чужак у границ, — подаёт голос Каона, переводя глаза на широкую спину перед собой.       Они замечают лишь лёгкий кивок головы от вожака. И больше ничего.       — Волна была слабая, угрозы не чувствовалось, — Сэйнт просто констатирует факт, все ещё следя за реакцией мужчины перед ними.       — Мгм.       Это все, что говорит вожак, направляясь вместе с ними к одному из домов.       На крыльце их уже ждёт девушка. Ее слепые глаза смотрят сквозь прибывших к ней мужчин. Кот возле ее ног извивается ужом.       — Чужак на нашей земле.       Тихо, почти неслышно шелестит ее голос. Она не говорит ничего нового, но ее слово важно.       Она единственная знает, где именно вторженец.       — У южных границ, за жемчужным озером. На ромашковом поле. Рядом с сосновым лесом.       Сосновый лес. Сэйнт едва слышно нервно выдыхает.       — Бурые волки, — Каона удивленно расширяет глаза, высказываясь за них двоих, и снова смотрит на вожака. — Неужели у них хватило духу…       — Не бурый волк лежит на том поле, — перебивает его девушка.       Она прикрывает глаза. За ее веками они двигаются, словно она смотрит на то, что другим не дано увидеть.       А может не «словно»?       — Нет такой шкуры больше ни у кого. И не будет, если не поторопитесь.       Мью кивает. Он делает к ней шаг, чтобы она почувствовала его присутствие чётче остальных.       — Благодарю тебя, Лу.       Она слепо поднимает руку и мужчина тут же берет ее. Лу сжимает своими двумя руками одну его и, смотря сквозь него, шепчет:       — Будь осторожен, вожак. Лежит на том поле пропасть. И если ошибёшься, она станет твоим падением.       Вожак кивает, напрягаясь, словно каменное изваяние.       — Я понял.       — Ступай. Да защитит вас дух волка.       Они уходят сразу же, как Лу отступает от вожака, показывая, что все сказала. Сэйнт и Каона переглядываются, взглядами решая, кто из них начнет разговор.       Они не боятся его, нет. Уважают. И если вожак молчит, значит хочет тишины. Им не стоит ее нарушать, но…       — Мью, может тебе стоит остаться здесь, если слова о падении не пустой звук? — Каона берет на себя первое слово, следуя за Мью к выходу из поселения.       — Пусть магия и не увидела угрозы, но Лу… — тут же встревает Сэйнт.       Он на секунду думает, что возможно падение не было связано с чем-то плохим, но эта мысль не задерживается.       — Магия никогда не ошибается.       Верно. Альфа и омега за спиной вожака согласно кивают.       Магия никогда не ошибается.

▪️▪️▪️

      Ромашковое поле далеко от поселения и они прибывают на него только к вечеру. Немного уставшие, они перекидываются в людей и осматриваются, разглядывая места близкие к сосновому лесу.       — Там!       Они видят среди цветов множество бабочек, сидящих на чем-то большом, не похожем на растение.       — Опоздали?       Вопрос не требуемый ответа. Они идут к странному явлению. Когда остаётся всего пару шагов, бабочки взлетают, испуганные внезапным появлением людей.       Сэйнт тихо ойкает, Каона прикрывает лицо ладонью. Только один Мью не двигается.       Белоснежный волк не реагирует на них никак, но Мью видит, как слегка приподнимается его грудь. Жив. Когда он последний раз видел кого-то из белых волков? Кажется, это было лет шестнадцать назад. Их стаю истребили давно, в то время Мью был ещё неопытным юнцом.       Он присаживается перед волком и касается ладонью его морды. Никакой реакции. Хотя…       Чужие глаза приоткрываются и их ледяной цвет бездумно скользит по Мью. Недолгое явление, но его достаточно.       Внутри что-то разбивается с странным звуком.       «Ну здравствуй, мое падение.»