LOVEандвое поле

цель оправдывает средства; САМООБЛАДАНИЕ; может убить человека его же пальцем; пригретая на груди змея; единственное, что она не умеет, — сдаваться.

Реакции

Карлхайнц (Того Сакамаки): ты для него — незаменима, и на это есть множество существенных причин. Пребывая на посту его помощницы, ты не раз доказывала свою полезность и преданность, никогда не задавая лишних вопросов и всегда беспрекословно выполняя приказы; ты всегда проявляла жестокость к его врагам и внимание к его просьбам, оттого он делал и продолжает делать всё, чтобы сильнее привязать тебя к себе, лишить возможности даже думать о ком-то, кроме него: сделал тебя вампиром, выкупил тебя из борделя, в который сам же тайно устроил, нанял убийц для твоего возлюбленного, когда понял, что рискует потерять тебя. Он жаждал всё твоё время, ужасно ревновал тебя к своим жёнам, когда ты выполняла их поручения, услуживала и выражала почтение, именно поэтому Король сослал тебя из замка, лишая тебя возможности контактировать с кем-либо, кроме него. Ты для него — ближайшая. И нет ни одного человека (ну, в смысле, вампира ), который был бы ему полезнее и нужнее. Всегда держит тебя при себе, доверяет самые ответственные и сложные поручения, никогда не сомневается в тебе. Но, при том, Король идёт на любые ухищрения, чтобы усилить своё влияние на тебя, находит всё новые и новые способы воздействия. Он не может представить обстоятельств, при которых смог бы отпустить тебя — Карлхайнц не позволит тебе даже умереть. Он никогда не любил тебя. Но нуждался в тебе больше, чем ты в нём и его постоянном контроле. За долгие десятки лет, что ты провела подле него и в качестве слуги, и в качестве телохранителя, и, затем, первой помощницы, он привязался к тебе сам. И эта снисходительная привязанность владыке к рабу переросла в ужасное, сильное чувство помешательства. Сохраняя надменную вежливость в обращении и скупость на проявления ласки, в сердцах он упивался гневом всякий раз, когда ты разговаривала с кем-то, кроме него или, не дай бог, улыбалась. Он давал тебе понять, что ты должна реагировать только на его существование, но, встречаясь с печально опущенным взглядом, понимал, что хочет заполучить твоё расположение не таким способом. А силу принуждения всегда можно оставить в качестве запасного плана. Он стал слишком любезен и внимателен к тебе, стал делать комплименты твоей красоте и уму, распорядился, чтобы у тебя были учителя по музыке и рисованию, старался сделать из тебя леди, с которой сам Король сможет выйти в свет. Твоё преображение очень ему приглянулось: грациозная стать, удивительная нежность и изящность, вкупе с неизменной верностью и множественными талантами, сделали тебя идеалом его женщины, его Королевы. Он не долго думал. И решился сделать тебе предложение, от которого ты не смогла бы отказаться. ты приходишь в день свадьбы моей дочери и просишь меня об одолжении Он захотел, чтобы ты стала его четвертой женой, но самой ближайшей, самой прекрасной. Король сказал тебе, что именно ваш союз породит сверхрасу, и ваши дети будут его гордостью, его полноправными наследниками. Ты приняла кольцо, не раздумывая. Ты мечтаешь захватить власть могущественного клана, даже если тебе придётся забыть про гордость. Когда ты высказала желание преподавать в престижной школе, где учатся его сыновья, он был против, но уступил, желая получить твою благодарную улыбку. — Безусловно, я уважаю твоё решение. Но разве я могу не ревновать, когда эти недостойные выродки любуются моей Королевой?

Сакамаки

Шу Сакамаки: помнит тебя с детства, твою холодную непреступность, постоянно равнодушное выражение лица и взрослую строгость. Когда был маленьким, то избегал тебя, не то, что бы боялся, но точно не питал особого добрых чувств. Как-то ты поймала его на побеге из замка в людскую деревню, к его другу. Понимал, что ты рассердишься, уже готов был на хорошую встряску, но, однако, ты отпустила его, пообещав, что это останется между вами, если с наследником ничего не случится. Твою доброту он запомнил и впоследствии был более раскован и спокоен в твоём присутствии, считал тебя очень сильной, но всё ещё достаточно суровой, чтобы бросаться в твои объятия всякий раз, когда он замечал бы тебя в поле зрения. Становясь старше, стал осознавать твою преданность клану и своему отцу, и эта слепая вера почти восхищала его. Разумеется, он не знал всех подробностей твоей биографии и твоих мыслей и намерений, чтобы судить о тебе полноценно. Между вами начинались складываться более близкие отношения, основанные на безмолвном взаимопонимании, и ты являлась авторитетом в его глазах. Твой переезд воспринял болезненно, словно лишался единственного союзника. Ваши контакты оторвались. Увидев тебя спустя огромное количество времени на территории школы, не испытал особый приступ ностальгии, но, по крайней мере, он точно не чувствует к тебе враждебного отношения. По-своему уважает тебя, обращается на «Вы», всё ещё считается с твоим мнением, но твои советы медленно теряют над ним силу. Не питает особой любви к своему отцу, и ваш брак кажется ему глупой затеей хотя бы только потому, что этот ужасный человек (ну, в смысле, вампир) испортит жизнь ещё одной женщине и обречёт на страдания ещё некоторое количество детей. Если мог бы, попытался бы отговорить тебя, однако, сейчас между вами он совершенно не касается этой темы. Будет рад узнать, что у тебя есть свой план на эти отношения, и он не связан с подчинением и счастливым материнством. Вот тогда ты точно станешь объектом его уважения. — Так Вы, оказывается, решили связать жизнь с преподаванием? Рэйджи Сакамаки: на людях и, в особенности в обществе Беатриче, ты его демонстративно игнорировала, даже если он обращался к тебе напрямую, но, стоило вам остаться наедине, он становился единственным ребёнком, к кому ты проявляла около материнскую заботу. Сначала обижался на тебя, но потом привык к подобной манере общения и даже стал прощать тебе косые взгляды в его сторону, когда ты строила из себя неприступную крепость. Со временем понял, что ты просто стремилась завоевать расположение госпожи, а её младшему сыну никакого плохого зла не желала. Конечно, недолюбленный ребёнок в его душе вопрошал, что тебе мешает относиться к нему с теплом и в компании родной матери, но этот вопрос так и остался не заданным. Ты следила за его успехами в учёбе, сама устраивала ему проверки, советовала ему литературу, рассказывала про оружие и способы убийства и даже доверяла подержать свою собственную рапиру. Он искренне уважал тебя и относился к тебе, как к очень мудрой и воспитанной личности, всеми своими поступками подавая исключительно примеры. Даже взрослея, не растерял своих чувств, хотя и стал замечать твоё приспособленчество, как способ выживания в этом змеюшнике. Ты была лучшим его учителем и самым близким из союзников, он доверял тебе, стремился укрепить твоё расположение и каждый раз переживал как минимум сердечный приступ, если ты обращала внимание на его старшего брата. Ты имела над ним колоссальную власть. И, что уж, ты этого добивалась. Тебе нужен был сын (ну, в смысле, среди сыновей Короля), в ком можно воспитать колоссальную злобу против всего рода, обучить его военному делу и шпионажу и обеспечить кандидатуру на пост будущего Короля, при котором ты смогла бы оставаться регентом, или хотя бы советником, сосредоточив в своих руках фактическую власть. Второй сын казался тебе наилучшей кандидатурой, ведь старший не проявлял излишнего негатива в сторону семьи (или просто скрывал его), а этот — имел, по крайней мере, предпосылки зарождения его озлобленности. Он искренне удивился вашей новой встречи и твоему возвращению в целом. И он серьёзно очень рад. Ты всё так же имеешь над ним влияние, но теперь, стоит тебе разок намекнуть на вашу возможную романтическую близость, то в случае успеха твоего плана по его воцарению, ты рискуешь стать его королевой. А это, впрочем, тоже идея. — Я обещаю Вам, что поговорю с этим идиотом и объясню ему, как должно общаться с Королевой. Вы заслуживаете наилучшего обращения. Аято Сакамаки: единственный из твоих пасынков, кто изначально и продолжает выражать к тебе ни малейшей доли уважения и считает тебя чуть ли не за половую тряпку. Во-первых, ты обращённая — фи, грязная кровь; во-вторых, ты была слугой, служила ему и его матери, а, значит, остаёшься его слугой до сих пор. Продолжает давать тебе поручения на уровне «иди вылижи пол» или «постирай моё бельё», а если он хочет пить, то ты не должна иметь не то, чтобы попытки, так даже мысли противиться его желанию и давать всё, что он просит. Твоё недоумение веселит его, а стремление поставить парнишку на место — злит. Тактику игнорирования ты отбросила сразу, запугивать его тяжело, а вот насилие — как раз подходящий способ. На первом же вашем уроке ты воткнула ему циркуль в руку, когда он сделал достаточно грубый комплимент по поводу женской красоты твоей фигуры. Потом весь класс превратился в ваш боксёрский ринг, он смеялся и наслаждался твоей злостью, а ты горела ужасающим желанием убить его. А знаешь, почему? Твоя-то реакция просто ответная, тебе было бы глубоко наплевать на него, не проявляй он к тебе такого негатива, а вот причина его отношения кроется в детстве. Ты всегда была рядом и ничего не сделала для того, чтобы помочь ему. Ты никогда не успокаивала его, не пыталась понять и простить какие-то его юношеские заскоки, не пыталась повлиять на его мать — в общем, ничего, что как-то бы скрасило его тяжёлое детство. Он убежден, что у тебя было тысячи возможностей, но ты не воспользовалась ни одной. Даже не пытается представить, как тяжело приходилось тебе, что ты делала для того, чтобы выжить, и чем жертвовала. Ваши стычки превратились в непрекращающуюся борьбу, он делает всё, чтобы насолить тебе, ты — всё, чтобы навредить ему. И если случайно убьёшь, то не расстроишься. К слову, батенька-то тоже не расстроится. Да вообще так-то никто не расстроится. — Давай, сучка, покажи зубки! Попытайся ударить меня! Ты такая жалкая! Канато Сакамаки: , а вот он боялся тебя, и свой страх превращал злобу, потому что по-другому не умеет. Злился на тебя за твоё существование, за твоё безразличие, злился на себя из-за того, что вообще обращает на тебя внимание. Даже мальчиком хотел убить тебя, чтобы лишиться этой позорной слабости, но ему, к слову, ни духу не хватило, ни возможностей. Когда ты уехала, почувствовал себя победителем этой маленькой войны, о существовании которой ты даже не догадывалась. А вот сейча-а-а-с он делает всё, чтобы напугать тебя, вызвать чувство, которое ты когда-то непроизвольно вызывала у него, заставить тебя избегать встречи с ним, молить о пощаде и в порыве страха за свою жизнь подчиняться ему. И он не будет снисходительным к твоим мольбам, будет издеваться за годы молчаливого унижения тобой, уверенный, что ты намеренно выставляла себя в таком свете, чтобы вызвать боязливое уважение сыновей. Его ненависть рисованная. А всё потому, что он всё ещё боится тебя и твоего гнева, ведь всё-таки мальчик не глупый и осознаёт, что ты, как будущая королева, имеешь огромное влияние как внутри клана, так и за его пределами. Так что, за любым его грубым словом или не хорошим поступком по отношению к тебе последует жестокое наказание. А он не хочет возвращаться в детство и лучше подождёт, когда тебя убьёт Аято, или, по крайней мере, понаблюдает, что случится с ним и насколько сильно может увеличиться его страх. Пока результаты его наблюдения неутешительные. — Я не хочу её видеть, она ужасна… Она, н-наверное, такая же, как мама. Райто Сакамаки: в нём смешались обида и страх по отношению к тебе, но, в отличие от своих братьев, ребёнком он стремился наладить с тобой контакт, доказать себе и старшим, что ты хорошая, просто строгая. Или, возможно, глуховатая и подслеповатая, раз игнорируешь заплаканные детские глаза, просящие тебя о заступничестве. И однажды то ли от неожиданности, то ли твоё сердце действительно дрогнуло, но ты приняла мальчика в объятия и успокоила его простыми, но очень многозначительными словами: «Не нужно плакать, нужно быть сильным, если хочешь выжить». Возможно, он бы жил по твоему принципу, проникся бы к тебе уважением и прочими высокими чувствами, относись его мать к нему так же, как к Аято, а не «по-особенному». Поэтому ты заполучила себе ни ещё одного ученика, наравне с Рейджи, а откровенного поклонника, имеющего на тебя и твоё тело такие же «особенные» планы. Ты, имея представление о симпатии мужчин, сразу же раскусила его неоднозначные просьбы и неприличные комплименты, изучающие взгляды уровня влюбленного школьника, и не скрывая своего понимания, сразу же дала ему знать (довольно в грубой форме), чтобы он и думать о тебе не смел, и свои подростковые «охи-вздохи» оставил при себе, тебе и так дел хватает. Пытаясь вызвать твой интерес завёл интрижку с молодой служанкой и, разумеется, только сильнее стал поглощать тебя вниманием и мечтать о тебе, ожидая, когда же ты придёшь в его комнату и накажешь его за то, что он ослушался тебя. Его безмерно привлекает перспектива ролевой игры «учительница-ученик», и он со всей самоотдачей сохраняет образ юного хулигана, доводя тебя до озлобленной истерики способами, отличными от тактики Аято. И если тот намерен даже немного навредить тебе, то младший уже согласился на роль «снизу», ожидая доминантности с твоей стороны. А планов братьев убить тебя он совершенно не поддерживает, даже как-то сказал им, что, если они помогут тебя приручить, то впоследствии ты не создашь проблем и не встанешь на их пути к особенным развлечениям, и вы даже сможете найти общий язык. — У Вас новая блузочка, сенсей? Очаровательно. Так бы и сорвал её… Субару Сакамаки: ты следила за ним по приказу Короля, так как этого не могла делать его мать, а потом, когда к тебе привыкла и сама Криста, то и она умоляла тебя оберегать сына. Так, впрочем, ты и вынуждена была проводить с ним максимально много времени, учить читать, писать, считать, рассказывать о мире, следить за окружением и контролировать его интересы. Его Рейджи ты обучала только один на один, что удавалось не так часто, то младший сын находился в твоём обществе почти постоянно, прятался за твоей спиной от чужих и, молча сжимая твою руку, повиновался любым твоим наказам. В отличие от Рейджи, ты также не допускала оружие в его руки, боясь навредить мальчику любым возможным способом. Ты не была грубой или злой, даже не наказывала его за плохие результаты, поощряя любую его самодеятельность, и, пусть оставалась строгой, радовалась за его успехи, как за свои собственные, и грустила с ним сторицей, словно обидели тебя саму. Ты оберегала его. Даже от Корделии, которую привыкла слушать хотя бы потому, что умеешь подстраиваться под других, чтобы выжить. Он верил тебе. Верил тебе единственной, видя, если не сильную версию матери, то хорошую тётю или воспитателя. Даже в годы твоей жизни в отдельной резиденции, вы встречались по твоей просьбе у Короля, ты не прекращала его уроки, его умеренное воспитание и постоянные раздачи жизненных мудростей. Ты не могла заменить ему мать, но проявляла к нему всю материнскую любовь, на которую только было способно твоё ледяное сердце, привыкшее к боли. И он оценил это. И он это запомнил. Даже когда он узнал от старших, желающих испортить ваши отношения, что это именно ты пыталась отравить его мать (пусть и по приказу), сделал вид, что ему всё равно и послал всех к чёрту, хотя в сердцах у него полыхал пожар злобы. Требовал от тебя объяснений, оправданий, но ты спокойно подтвердила это обвинение и сказала лишь, что хотела выжить сама и спасти его. Рычал, чтобы ты больше не приходила к нему, что ты ему никто, но сам же и убежал от тебя, чтобы не причинить вред. Медленно смягчается, осознавая правоту твоих слов. Или, может, заставляя себя сделать это, чтобы не лишиться единственного человека, которому он может доверять. — И это всё, что смогла придумать твоя тупая башка? Не смей говорить о ней в таком тоне при мне.

Муками

Руки Муками: покровительствуя своим обращённым «сыновьям», Король отправил тебя (ещё до вашей помолвки) к ним с ответственным поручением. Старший был осведомлён о твоей приезде и ждал тебя, при встрече проявлял сухую обходительность и выказывал уважение. Обращался к тебе по имени, но добавляя «госпожа», подчёркивая своё осознание твоего иерархического превосходства, даже не догадываясь о том, что ты тоже обращённая и начинала с самых низов. Вы вели размеренную светскую беседу за чаем, и за неполный час юноша не смог узнать тебя поближе, но в твоём поведении и манерах было что-то нарочито аристократическое, а бархатистый голос не таил в себе искусное равнодушие, которое обычно встречается в людях высших сословий. Ты однозначно заинтересовала его, и он надеялся, что ты дашь ему возможности для новых контактов. Это случилось в школе: он заметил тебя в коридоре перед уроком, и подумал уже, что это глупое наваждение, но, когда ты одарила его приветливой полуулыбкой, неуверенно кивнул. Ты представляешь для него особого человека, имеющего над ним какое-то назидательное влияние. Твоя личность вызывает у него только уважение за свою удивительную собранность и, при этом, живое сердце. Был рад знать, что скоро ты станешь ему названной матерью, ведь именно такую женщину он хотел бы видеть своим примером. Ты заметно приближаешь его к себе, всё сильнее располагая на общение, и вместе с тем погружая его в страшное напряжение — любым словом или поступком он боится разочаровать тебя и лишиться твоей милости. Учит братьев обращаться с тобой должным образом и ужасно злится, становясь свидетелем недостойного обращения к тебе твоих законных пасынков. Уверен, что они тебя попросту недостойны и по мере сил ставит их на место. По крайней мере, ты ожесточила их борьбу, что идёт тебе только на руку. — Такие личности, как госпожа, достойны верхов, которые занимают. Не удивлён, что Король делает всё, чтобы приблизить её к себе. Юма Муками: уважение сильной (буквально) личности можно заслужить только б о льшей силой, и тебе пришлось продемонстрировать свои физические умения, чтобы вызвать у юноши хоть малейшее положительное чувство. Тем не менее, не испытывал к тебе ничего более напускной покорности, за глаза огрызаясь и стремясь проявить свой характер. Ровно до того момента, пока не узнал, что ты тоже обращённый вампир, (важно уточнить: только он является случайным носителем этой твоей «тайны», ведь ты сторонишься откровений, боясь лишиться своего авторитета). Для него ты стала не просто интересной личностью, а причиной его стремлений показать себя с лучшей стороны, завоевать твое расположение. Но то ли гордость, то ли патологическое недоверие лишает его возможности реализовать свои планы полноценно, и любые ваши встречи состоят из напряжённого молчания, тяжёлых взглядов и простых, вынужденных жестов. Стоит тебе однажды доказать не только свою силу, но и конкретную расположенность к нему и его «братьям», он разрушит все стены между вами, мешающие вам поддерживать тесные взаимоотношения. Станешь для него если не названной матерью (всё же, громкое слово), то точно добрым наставником. Ты займёшь особое место в его сердце. — Да мне плевать, что ты городишь, Руки! Уважение нужно заслужить. Коу Муками: , а вот его уважение, как бы ты ни старалась (да ты и не старалась, стоит упомянуть), заслужить не удалось. Юнец не воспринимает тебя ни старшей, ни какой-то величественной личностью в целом, ты для него — разве что привлекательная женщина. Одно время пытался завоевать твою ответную симпатию, стараясь быть ласковым и покладистым и в то же время решительным собственником — девочки же любят таких. Только ты, как оказалось, ни разу не стереотипная в его понимании девочка, а по-настоящему спорная личность. Его мало интересовало, почему ты находишься подле Короля и конкретно в обществе его «братьев», какие отношения имеешь с будущими законными пасынками. А вот то, почему ты по большей мере игнорируешь его или, в другом случае, воспринимаешь весь его флирт снисходительно, но со скрытым презрением, очень его беспокоило. Считал, что ты слишком много о себе возомнила и тебя нужно поставить на место. Стал с ещё большим отчаянием откровенно соблазнять тебя, но оказался остановлен старшими «братьями» — между ними возникла крупная ссора по поводу его неуважения к тебе и должного обращения с такой высокопоставленной персоной, если они не хотят потерять твоё и Короля расположение. Сделал вид, что совершенно остыл к тебе, хотя, на самом деле, ты стала интересовать его ещё больше, оказавшись непреступной крепостью. — Кошечка. Дикая грациозная кошечка. И с коготками… Азуса Муками: моментально проникся к тебе особым, трепетным чувством, которое можно сравнить с впечатлением о грациозной львице у человека, который стремится к смерти. Он не испытывал страха, но твоё присутствие заставляло его с придыханием ловить каждое твоё слово, откровенно следить за твоими жестами, повторять позу или угождать любым твоим пожеланиям. Сначала он не пытался просить тебя причинить ему боль, искренне старался вызвать твоё расположение, чувствуя твою силу и зная о высоком положении в плане. Тем не менее, найдя в тебе если не понимающую, то по крайней мере спокойную личность, решил, что ты сможешь ответить согласием на его простую просьбу. Только, всё чаще думая о том, что ты причинишь ему боль, ему становилось сладко и приятно от одной только мысли о вашей духовной близости, о том, что вы будете связаны кровью. А после, пересекаясь с тобой взглядом и встречаясь с твоей доброй полуулыбкой, испытывал горький стыд за свои низкие мысли. Сочтёт, что недостоин думать о тебе, а тот факт, что ты продолжаешь навещать его и его «братьев», проявляешь поистине материнское участие, заставит его про питаться к тебе трогательным чувством ответной отдачи. Дорожит каждой минутой твоего общества. — Г-госпожа, Вы снова посетили нас… Такая радость…

Тсукинами

Карла Тсукинами: вы не знакомы лично, но, учитывая схожесть ваших взглядов, вы могли бы работать вместе. Ты мечтаешь расквитаться с женихом за годы служения и рада бы, если бы власть перешла в руки более осторожного и рассудительного вампира. Он бы оценил твою полезность, но тот факт, что ты легко отказалась от Короля, которому служила целые столетия, покоробил бы его веру в твою преданность. Тем не менее, вы бы сохраняли ровные, деловые отношения, и твоя грязная кровь, как символ твоей «недостойности» не повлиял бы на его отношение к тебе. Напротив, его бы приятно удивило то, что ты смогла пробиться из самых низов прямо в ряды приближенных Короля и в его ложе, к слову. — Меня поражают твои таланты. Или правильнее будет сказать «твоя везучесть»? Шин Тсукинами: между вами сохранялись бы очень неоднозначные взаимоотношения, построенные на твоём игнорировании его существования и его постоянных попытках привлечь твоё внимание не самыми добрыми методами. Ты, твоя биография, в частности факт прошлого нахождения на службе у Карлхайнца на протяжении долгих лет, забавляли его, но более его интересовала бы твоя кровь. А именно: он бы постоянно напоминал тебе о твоём «грязном» происхождении, желая навязать тебе осознание чести в общении с первородным. Тем не менее, это презрение было бы притворным, но его интерес к тебе — настоящим. За запугиваниями и унижениями скрывалось бы стремление завоевать твою покорность. А там — он делал бы с тобой всё, что захотел. Стоит уточнить, что он согласился, что у «Короля» хотя бы есть вкус на женщин. — Будь ты поумнее, благодарила бы за то внимание, что я оказываю твоему жалкому существованию!

Остальные

Юи Комори: вы познакомились в школе, и благодаря твоему появлению её жизнь незначительно, но наладилась. Ты сразу же проявила к ней снисходительность, стала справляться не только об её учебных достижениях, но и самочувствии, о жизненных проблемах. Девушка, тронутая таким вниманием, отвечала невнятно, спутанно, часто смущалась, терялась, когда ты оставляла её после уроков, чтобы поговорить. Ты кажешься ей очень сильной, волевой и, при этом, удивительно красивой женщиной, чтобы с тобой можно было общаться на равных. Ты чувствуешь её удивительный запах, но он не дурманит тебя, не заставляет впиться в её шейку и высушить бедняжку, только лишь душит неприятными воспоминаниями о твоей старой знакомой. От тебя самой она узнала, что ты обращённая, но, фактически, Королева вампиров. И этот факт внушает ей не простое уважение, а искренний страх перед твоим гневом, она очень старается, чтобы не стать его причиной. Один твой глубокий голос пускает по её телу волну мурашек, а что до прикосновений — она вздрагивает, словно ошпаренная. Тебе жаль её. Но то жалость аристократа к простолюдину, не высокие моральные чувства. Словно вымаливая прощения за свои прошлые грехи и ошибки, ты старалась помогать ей, защищать хотя бы в стенах школы. Одно время она избегала тебя, выбегала из класса прежде, чем ты успела её окликнуть, или отсутствовала на них вообще. Тебя это волновало, ты беспокоилась за девушку, зная, что на неё могут оказывать дурное влияние и настраивать против тебя. Так и случилось. Ей внушили, что она недостойна общения с тобой, а вскоре в этом стала убеждаться ты сама, когда слабая воля девушки и её полное повиновение судьбе только подогревали твоё презрение. В сердцах ты крикнула ей, чтобы она прыгнула с крыши, если не ценит свою жизнь. Совсем измучилась, понимая, что потеряла единственную надежду на спасение. Тем не менее, в тайне ты всё ещё следишь за ней. — П-простите меня, сенсей, я знаю, что заслужила Ваше неодобрение. Пожалуйста, дайте мне ещё шанс. Рихтер: между вами сложились приятельские отношения, но он ценил тебя не как привлекательную женщину, а как преданного подчинённого и сильного союзника, однажды вы даже спина к спине отражали атаку врагов клана. Мужчина признавал твои выдающиеся боевые навыки, ему импонировали твои взгляды на мир. Думал о том, что, если он станет Королём, то оставит тебя при себе, потому что ему нужны такие люди рядом. Он замечал привязанность брата к тебе, и она настораживала его и одновременно шла ему на руку. С одной стороны, никто не знает, чем может закончиться новое увлечение Короля и как это скажется на положении его нынешних жён; с другой — он терял бдительность, и Рихтер мог воспользоваться этим шансом. Тем не менее, был рад, когда тебя вынудили переехать, и однажды он даже посетил тебя с неформальным визитом. — Я слышал, ты увлеклась музыкой. Поделишься успехами? Корделия: первое время ты совершенно не интересовала её, но затем она увидела в тебе достаточно толковую слугу, знающую как свои обязанности, так и своё место, стала давать всё больше новых поручений, доверяя даже защиту или наблюдение за своими сыновьями. Ты никогда не обсуждала методы её воспитания, и ей нравилось, что ты ценишь её власть и авторитет, а не какие-то там моральные устои. Когда узнала, что ты хороший воин, хотела поручить тебе обучение Аято, но вмешался Король, и ей пришлось отступить. Несколько привязалась к тебе, но только потому, что ты никогда не злила её, не вызывала ревности в сторону супруга, выполняла любые её приказы, даже выходящие за рамки: ты травила Кристу, спокойно перерезала горло неугодным ей служанкам и никогда не лезла не в своё дело. Более того, даже становясь свидетельницей её измен, ты не подавала и виду, что уж говорить про доносы Королю. Однажды, разгорячённая, провожая любовника, она подозвала тебя к себе и спросила, хотела бы ты попробовать её кровь. Ты отказалась, сославшись на то, что ты недостойна. Рассмеявшись, она поцеловала тебя в губы. Она знала, что ты обращённый вампир, потому была уверена, что Карл не заинтересуется тобой — дурная кровь ему ни к чему, однако, женское чутьё подсказывало ей, что ты, по крайней мере, доверенное лицо супруга. Каково было её удивление, когда он сослал тебя от замка в другое мелкое поместье, якобы из-за того, что ты в чём-то его подвела. Просила Короля оставить тебя ей, она уж точно найдёт, чем тебя занять. Но тот отказал первой жене. Ты узнала о её убийстве уже после отъезда и не была удивлена этому. — Ты слышишь, подойди сюда. Ты же хочешь испробовать королевскую кровь? Я знаю, что хочешь… Беатриче: относилась к тебе равнодушно, понимая, что ты крайне сложная личность, и вместе с тем не представляешь для неё или её старшего сына никакой угрозы. Поначалу она обращалась к тебе с просьбами, воспринимая, как порядочную женщину, но слишком воинственную, чтобы занять место возле неё или, упаси боже, Корделии. Считала, что твой характер точно не приспособлен для жизни в подобном месте в качестве госпожи, но она не принижала тебя, а зрила в корень: ты знала тяжёлую жизнь рабы, оттого рисовала стать самой страшной хозяйкой. С напряжением и ревностью относилась к твоему общению с Шу, ведь ты оказывала на него сильное влияние и являлась чуть ли не примером, и вместе с тем не позволяла общаться с младшим сыном, считая, что ты, если способна научить чему-то хорошему, то должна поделиться этими знаниями именно со старшим. Когда тебя сослали, она не удивилась, но подумала только, что это пресловутая первая жена сотворила что-то против тебя, а её попытки защитить тебя воспринимала даже с усмешкой. Потом оказалось, что ты вообще помогала женщине, и Беатриче окончательно убедилась в том, что тебе не место в замке, ей хватает одной мерзкой конкурентки без её подручных. — Очевидно, девочка выбрала не подходящий способ, чтобы добиться места в высшем свете. Будет ей уроком. Криста: ваши отношения не заладились с самого начала, учитывая, что ты стремилась втереться в доверие к Корделии, а третья жена никогда не являлась объектом её расположения. Первой твоей проверкой стала попытка отравить девушку, но она не обвенчалась успехом. Ты намеренно сменила дозировку яда, чтобы Криста не погибла, однако, страшный приступ удушья послужил показательным результатом твоей преданности. Девушка не знала о личности исполнителя, но нечто в тебе сразу дало ей понять, что тебя стоит опасаться. Каждая ваша редкая встреча заканчивалась очередной вспышкой её психологической нестабильности, она забивалась в угол и начинала плакать. Она искренне боялась тебя. Боялась, как никого другого. Однажды обратилась к Карлхайнцу с просьбой прекратить посылать тебя в её башню под любым предлогом, но вместе этого мужчина поспособствовал только учащению ваших встречей, не понимая, почему кузина не ценит его заботы и защиты в лице его верной помощницы. И девушке пришлось смириться с этим, но, однако, она поняла, что ты далеко не такая пугающая, какой кажешься. Увидела в тебе искренность и самоотдачу. Привыкла к тебе, а потом тебя у неё отобрали и сослали не пойми куда. Думала, что это ненадолго, и такая мысль успокаивала её, но время шло, а ты не возвращалась. Пришла к выводу, что тебя убили, и горевала так, как будто от неё самой отрезали кусок. — Красивые цветы всегда быстро срывают. А другие цветы вынуждены оставаться в земле, слепо ждать своей последней минуты и повторять про себя: «Когда же это закончится?..»