одинокий рейнджер;
папина дочка;
I'll be back;
спящая красавица, которая справилась без поцелуя любви;
мы сидим впятером: я и стены.
Реакции
Карлхайнц (Того Сакамаки): его третьим ребёнком стала девочка — маленькое рыжее солнышко с рубиновыми, в отца, глазами. Ему нужна была чистая кровь, идеальный наследник, который смог бы убить и превзойти своего отца, и вместе с тем он снисходительно принял принцессу, предполагая дальнейший путь её жизни. Он мог бы укрепить связи клана, устроив династический брак. Мог бы воспитать из тебя личного шпиона. А мог бы пользоваться твоей красотой, завлекать мужчин и убивать тех, кто посягнёт на руку и сердце его дочери — чем не развлечение? И ни на секунду его разума не коснулась мысль повторного кровосмешения, даже, наблюдая твоё взросление, становление прекрасной молодой женщиной, он и не думал о твоей привлекательности в подобном ключе.
Король гордился тобой, твоими мелкими успехами, одобрял твои увлечения, следил за твоим кругом общения — чтобы никто даже пальцем не посмел тебя тронуть, укорами и наказаниями даже твоим братьям прививая молчаливое почитание к сестре, не позволяя им ставить себя на одну планку с тобой.
Он видел в тебе себя, только милой маленькой девочкой. Все твои успехи радовали его, как свои собственные, а когда ты стала проявлять интерес к серьёзным наукам и спросила у отца, позволит ли он тебе учиться за границей, он сохранил тяжёлое молчание. Безусловно, Карлхайнц желал для тебя лучшего будущего, но вместе с тем ревностно не хотел отпускать от себя. Будучи ребёнком, к которому он изначально не выдвинул никаких требований и ничего от него не ждал, ты стала его любимицей. Большую часть своего детства ты провела с матерью и нянечками, но всё отрочество — в компании отца и его приближенных, обучавших тебя не глупым танцулькам, а точным и естественным наукам. К сожалению, не успела ты углубиться в учёбу, как оказалась убита.
С кем не бывает, как говорится.
Карлхайнц отсутствовал в резиденции в тот злосчастный день, и встретил его лишь твой изуродованный труп. Узнав подробности твоей жизни от Беатриче незадолго до этого, он легко сложил два плюс два и понял, кто к этому причастен. Тем не менее, доказательств, помимо этих слов и собственных предчувствий у него не было, но он не перестал бы выводить на чистую воду свою первую жену, если его не остановила бы ты сама.
Прошло около трёх месяцев, когда ты явилась в дальнюю резиденцию Короля, где он останавливался, пребывая в разъездах, и объяснила ему ситуацию. Для своей семьи ты всё ещё оставалась мёртвой, и только Карлхайнц знал всю правду из первых уст, и он легко согласился сохранить эту тайну, дать тебе необходимые ресурсы для самостоятельной жизни и не знать болезненных отголосков прошлого. Но, как выяснилось в тот же день, батенька всё же имел на тебя особые планы. Он приказал тебе явиться на первый его зов, когда он найдёт достойного наследника среди своих сыновей. Тогда ты вернёшься и станешь супругой нового короля, а ваш ребёнок — будет первым представителем нового, идеального по генам рода.
— Твоё предназначение, дитя моё, служить Королю и клану. И этот путь — единственно верный для сохранения и очищения нашей крови.
Корделия: она сразу была разочарована рождением дочери, а не желанного сына, и уже чуть ли не ненавидела тебя. Ещё младенцем она пыталась тебя задушить, но Карлхайнц, взяв тебя на руки, сказал, что ты будешь его маленькой принцессой. Первая жена смягчилась к тебе и решила, что твоё существование может послужить мостом между ней и мужем. Всё твоё детство она показывала себя хорошей матерью, играла с тобой, наряжала, водила с собой на балы, постоянно хвастаясь любимой (и единственной) дочерью Короля перед Беатриче. Она многое позволяла тебе, гордилась твоими успехами в рукоделии, одобряла увлечение танцами, но, при том, никогда не подпускала слишком близко, заботясь, чтобы у тебя были многочисленные няни, которые следили за тем, что и как ты делаешь. Наверное, какой-то промежуток времени она действительно любила тебя, как дочь, но по мере твоего взросления любовь улетучилась, словно её не было.
Она увидела в тебе женщину. Молодую прекрасную женщину с чистой кровью. И если она не чуралась прелюбодеяния с собственным сыном, что мешает её супругу заинтересоваться их общей дочерью, как он уже зачал ребёнка с кузиной? Она испугалась. Испугалась того, что ты, её плоть и кровь, можешь занять её место. Стать новой женой Карлхайнца, родить ему наследника, которого он примет с любовью, а не с презрением, как когда-то принял тебя саму.
Она возненавидела свою единственную дочь. Стала поднимать на тебя руку и гнать от себя, ругать за любую провинность, принижать за любые действия, раздевать и отправлять на улицу в одном белье. Она толкала тебя с лестницы, подсыпала яд в пищу, и ты несколько недель не рисковала есть. Никакие любовные развлечения не смогли выбросить мысли о новой конкурентке из её головы, и женщина решила, что этому необходимо положить конец.
Она устроила покушение на тебя в день, когда Король срочно покинул замок. Так, кинжалы, пропитанные особым ядом, мешали твоей регенерации. Корделия позаботилась о том, чтобы тебе искромсали лицо, бывшее объектом её подлой зависти. Раненую, тебя охватила лихорадка, в бешеных припадках непрекращающейся боли, плача и извиваясь на кровати, ты шептала лишь одно слово: «Ненавижу». Ты умерла в ту же ночь.
Точнее, она так думала, и, увидев твой перстень на руке изуродованного трупа, поверила, что в гроб поместили именно тебя. Она не надолго тебя пережила, так что, погибла, уверенная, что единственная занимает сердце любимого Короля.
Всё-таки, она испытывала к тебе спорные чувства. То была ни однозначная ненависть, ни только зависть. Ты была её дочерью не как объектом любви, а как продолжателем властной женской линии. И она стала тебе лучшим учителем.
— И всё же, милая, скоро ты поймёшь, как много в тебе от меня…
Сакамаки
Шу Сакамаки: вы совершенно не воспринимали друг друга, как брат и сестра, но это не значит, что между вами были плохие отношения. Ты очень нравилась ему. В детстве вы были очень дружны; так как ты была единственной девочкой во всём замке, он неосознанно стремился понравиться тебе, защищал (от жуков и лошадей), и вы часто проводили время вместе, фантазировали о будущем, играли и веселились. Затем, правда, когда вы становились взрослее, старший сын стал видеть в тебе прекрасную девушку с кротким нравом и близкими ему взглядами. Вы стали проводить время за интеллектуальным беседами и чтением пьес по ролям, он играл тебе на скрипке и оставлял цветы на твоём окне, на всех балах и званых вечерах он был единственным твоим кавалером и всякий раз отваживал от тебя либо назойливых младших, либо важных приближенных отца, обративших внимание на красавицу-дочь Короля.
Между вами было невесомое чувство взаимопонимания, привязанности и доверия, и светлую головушку первого сына касалась мысль, что, впрочем, можно постараться, чтобы стать следующим королём и обладать должными полномочиями, чтобы обеспечить тебе защиту. А что защита тебе необходима — было очевидным фактом. Так, например, однажды ты сама, заплаканная, в одном нижнем платье, пришла на веранду к Беатриче, где та беседовала с сыном, чтобы просить помощи. Вопреки материнскому запрету, укутал тебя в свой пиджак, взял на руки и унёс в комнату, распорядившись, чтобы тебе обеспечили покой.
Рядом с тобой становился мудрее и серьёзнее, его начинало интересовать абсолютно всё, особенно твоя безопасность. Когда тебя не стало, он ощутил чувство, сродни потери смысла жизни. Между вами не было и никогда не будет любви мужчины и женщины, но и семейные чувства вас тоже не связывают. Вас можно назвать друзьями, очень близкими друзьями.
Сейчас, когда ты вернулась, чтобы служить своему Королю, он не лишился чувства скорби по навек ушедшей милой подруги, наоборот — твои колоссальные изменения, обретённая озлобленность и моральная сила навевают ему ещё более сильную тоску. Вас всё ещё связывает нечто, не дающее вам испортить мнение друг о друге, но теперь ваши встречи наполнены тяжёлым молчанием, а он даже не смотрит в твою сторону. Тем не менее, когда ты резко оборачиваешься, то замечаешь его многозначительный, заинтересованный взгляд. Он ждёт хотя бы простого «прости» (за то, что ты не давала о себе знать), и тогда он полноценно даст волю чувствам.
— А я уже думал, ты забыла. Потому что я — нет.
Рэйджи Сакамаки: ему хватало одного только материнского неодобрения, чтобы чувствовать себя ущемлённым и забытым, а твоё игнорирование только добавляло масло в огонь. Тем не менее, только когда вы были детьми, ты считала его скучным, чтобы уделять своё драгоценное внимание, и он одаривал тебя злобным взглядом, внушал себе, что это ему всё равно на тебя, а не ты им не заинтересована. Зато затем, когда вы становились старше, ты сама неосознанно потянулась к юноше, стала разделять его интересы в литературе, слушать его советы и доверять свои впечатления о чём-либо. За разговорами он сам не заметил, как растерял былое презрение к тебе, хотя первое время чурался твоего внимания, считая, что ты либо смеёшься над ним, либо пытаешься развлечься с ним в отсутствие Шу. Стал замечать и приятно удивляться, что ты далеко не всегда делаешь выбор в пользу старшего брата, и на балу обязательно бросаешь взгляды на Рейджи, даже когда тебя уводит привычный кавалер.
Твои манеры всегда были безупречны, твоя осанка, тон речи — всё — наводили его на мысли правильности твоих мыслей и поступков, и он наконец признал в тебе равную, пропитываясь каким-то братским, наставническим чувством.
Твою смерть встретил с неверием — кто и как смог организовать убийство единственной дочери Короля, которую все вокруг любили, а куда смотрела охрана, а братья? Затем, правда, ему даже стало грустно, ведь он лишился единственного достойного собеседника и ту девушку, с которой не стыдно появиться в обществе.
Что неудивительно, ваши отношения резко ухудшились, или вы оба делаете вид, что потеряли веру друг в друга. Наедине вы спокойно общаетесь — более того, он даже делится с тобой информацией о подозрительной активности своих братьев, взамен требуя твоего общества и возвращения ваших бесед. А когда вы пересекаетесь в людном месте, то не уделяете друг другу ни малейшего внимания, кроме обмена презрительными взглядами.
Он чувствует превосходство над братом, ведь с первым ты больше не поддерживаешь отношения, значит, ты выбрала его. И он сделает всё, чтобы ты не пожалела о своём выборе.
— Этим недалёким извращенцам совершенно не знакомо чувство такта. Рад, что ты пресекаешь любое общение с ними.
Аято Сакамаки: пусть ты являешься старшей сестрой для тройняшек, они никогда не воспринимали тебя, как авторитет, пусть всё детство им старательно внушали уважение к тебе. Аято, конечно, исключением не стал, более того, он видел тебя лишь беззащитной жертвой насилия со стороны вашей матери, и ты — пожалуй, единственная, к кому он никогда не имел никаких претензий. И не имеет сейчас, анализируя события своего прошлого как сформировавшаяся личность. Вспоминал о тебе с непривычным теплом, твои попытки заботиться, защитить братьев, твои подарки, внимание и похвалу — коротко говоря, ты была образцовой старшей сестрой. Твой уход — твоя «смерть» — стала вишенкой на торте формирования его озлобленного характера, ведь его покинул единственный человек, кто дарил ему хоть какую-то любовь. При этом, он всё же не глупый мальчик, оттого не винил тебя за собственную смерть, предполагая и обсуждая личность истинного убийцы со своими братьями. Вынашивал план мести ещё до твоей смерти, видя, как Корделия издевается над тобой, как ты в судорогах плачешь ночами, да и сам становясь объектом для выплёскивания её гнева. Он не понимал, почему мать ненавидит своих детей, а её зависть к тебе принимал за неудовлетворение твоим существованием в целом. Конечно, в его понимании ты была очень милой девочкой, а твоя добрая улыбка заставляла улыбаться его даже после часов истеричной злобы.
Сейчас, однако, между вами далеко не такие радужные отношения, какие бы могли быть после воссоединения брата и сестры. Теперь ты для него — объект бесконечного непонимания, и пусть он всё также не хочет вредить тебе, твои резкие слова о его слабости так сильно напоминают ему мать, что он готов наброситься на тебя, вырвать язык и больше никогда не слышать подобного от того, кто должен его любить, а не презирать. Твои изменения ему совершенно не нравятся, а резкий отказ от бывшей родословной кажется сродни предательству. Сделает всё, чтобы вернуть себе свою сестру, а не создать себе очередного неприятеля.
— Почему… ты говоришь, как она? Ты не должна так говорить!
Канато Сакамаки: в отличие от своих единоутробных
богомерзкое слово, если честно братьев, с удовольствием был объектом твоей защиты, прятался за тебя, жаловался тебе, постоянно требовал внимания, по мере взросления понимая, что от матери ему такого не добиться, а вот от тебя — более чем. Когда начинал практиковаться в человеческой таксидермии, дарил тебе первые экземпляры мужчин (якобы твои рыцари, тыжпринцесса), да и вообще полноценно доверял распоряжение своей коллекции. Делал всё по мере сил и умений, чтобы не потерять твоё расположение и постоянно заинтересовывать тебя чем-то новым. Ну, а твоя похвала — это, конечно, самый сок, ведь в кои-то веки ему не кидают жесты снисхождения, а уделяют полноценное внимание и любовь. С тобой всегда был очень покладистым и послушным, а первые звоночки своего явного психического расстройства старался от тебя скрывать, или хотя бы переводить их в глупые, незлобные шутки.
Твою «смерть» воспринял крайне болезненно и долго отказывался есть, пить, выходить на улицу и вообще делать что-либо, поддерживающее жизнедеятельность организма. Хотел сделать из тебя куклу, чтобы сохранить твоё тело в вечном рассвете девичьей красоты и постоянно любоваться на тебя, вспоминая хоть что-то хорошее из его детства, но ему запретили. Шли годы учащения и увеличения продолжительности приступов его психического диссонанса, и воспоминания о тебе продолжали мучить его. Он сохранил твою старую заколку, и, доставая её во дни сомнений и тягостных раздумий, прижимал к груди и рыдал.
Твое перевоплощение — неудачная реинкарнация, не иначе, но вашей мамке тоже с телом не повезло
будем надеяться, семейное у вас только это — не особо ему нравится (от слова совсем), ты стала резкой и совсем не любящей сестричкой, говоришь ему неприятную правду и больше не жалеешь, не защищаешь и не хвалишь. Словом, это совершенно не то внимание, на которое он рассчитывал. Разделяет стремление Аято вырвать тебе язык, но в реализации этого плана может зайти слишком далеко и от переизбытка обиды и ревности попросту убить тебя. И я не знаю, попытаются ли остановить его двое остальных.
— Ты будешь прекрасной куклой! Ты будешь молчать! И ты будешь любить меня!
Райто Сакамаки: как и Аято, никогда не прятался за твою юбку, не жаловался тебе в попытке найти защиту и покровительство, а вот сам считал долгом сделать всё, чтобы обеспечить тебе покой и безопасность. Так уж вышло, что ты была хорошей старшей сестрой и завоевала любовь и доверие младших с самого детства, всегда была на их стороне и часто сама попадала под удар. Твою жалость встречал с героическими слезами и первый бросался в твои объятия, даже если ты пришла просто проведать братьев.
Испытывал страшную вину перед тобой и жгучий стыд, когда мать совратила его на близость впервые, хотел рассказать всё тебе и просить прощения за то, что он чуть ли не предал тебя, но по прошествии времени его взгляды на эту ситуацию и твоё в ней участие значительно изменились. Стал видеть в тебе
женщину , по-другому смотреть на твоё тело (особенно, когда тебя выгоняли на улицу в белье, ммммм), воспринимать твой голос и гораздо сильнее желать твоих прикосновений, отличных от успокаивающих поглаживаний по голове. Неоднократно приглашал к себе под предлогом ночных кошмаров, уточняя, что в твоём обществе спиться куда спокойнее, норовил прикоснуться к тебе посредством простых, не вызывающих подозрение действий: поправить твой плед на совместной прогулке, убрать прядь за ухо, придержать за руку на ступеньках или аккуратно коснуться губами твоей ладони при встречи. Он хотел заслужить твоё женское внимание и расположение, а не сестринское, вызвать не жалость и заботу, а желание и страсть. В его понимании ты останешься единственной, кто содержит в себе истинную, непорочную святость, а не скрытые похотливые мотивы. Он был восхищён тобой.
Твою «смерть» встретил истерикой, целовал в губы изуродованное тело (ну, думая, что это ты, но это была не ты) и каждый день приходил на «твою» могилу. Вскоре к нему пришло осознание того, что твоя явно божественная сущность просто не могла жить на этой бренной земле. И он отпустил тебя, сохранив вожделенные мечты о богине.
Он долго не верил, что ты — это ты, а не плод его воображения или жалкая подражательница. Только твои слова о разочаровании, выражение чувства презрение к братьям стали для него ударом. Ты не искала встречи, что уж говорить про возобновление близких отношений, не вспоминала о прошлом и не давала и намёка на то, что же так сильно изменило твоё мнение о младших. Но потом он услышал твою беседу с Аято (и сам вступил в разговор), где ты укоряла братьев за то, что свои ошибки они легко оправдывают чужим дурным влиянием и тем, что их не научили, что такое хорошо, а что — плохо. Ты просто отказалась от своей родословной, беспокоясь, что в ином случае твой Король не примет тебя.
Он испытывает к тебе спорное чувство и намерен отпускать, как однажды это уже сделал. Братская (или даже детская) часть его натуры пылает к тебе презренной обидой, жаждет твоего признания и заботы, как раньше, не пытается понять, но жаждет твоего понимания. А вот исключительно мужскую часть абсолютно ничего не смущает: ты жива, ты рядом, и ты являешься жертвой его всеобъемлющего внимания. Регулярно даёт тебе знать о своём восхищённом интересе, и однажды в стремлении доказать тебе свои чувства применил силу, схватив тебя за плечи и мешая сопротивляться. Ты ударила его. И ему…
понравилось .
Ваши отношения и ты сама занимают для него особое место в жизни. Превознося тебя, как богиню, он желает очернить святой образ, присвоить твоё тело и сердце себе. И вместе с тем он будет рад вдвойне, если ты будешь так же добра к нему, как в детстве.
— Ну, что ты, сестричка?.. Ты особенно прекрасна, когда зла…
Субару Сакамаки: вы почти не общались, когда были маленькие, его мало интересовали другие обитатели королевской резиденции, за исключением матери. Но именно в моменты просветления последней, вы могли веселиться друг с другом, как ни в чём не бывало, ты могла похвалить его за что-нибудь или помочь по мелочам. Если в целом, то у него остались о тебе хорошие воспоминания, а вот обстоятельства твоей смерти он не помнит вовсе, да и не интересовался никогда.
Но это единственный твой брат, отношения с которым у тебя только улучшились после твоего «возвращения». При чём значительно улучшились. Видит в тебе очень сильную личность, и эта сила привлекает его, в сердцах даже уважает тебя, как самую настоящую старшую сестру, но изредка демонстрирует это. А вот что он демонстрирует абсолютно открыто, так это гневное нетерпение резких высказываний братьев в твою сторону. Считает, что такую неблагодарность ты не заслужила, а вот они твою немилость — абсолютно. При этом у него нет мыслей таким способом укрепить твоё расположение к нему (
ведь он всё ещё единственный, кого ты не коришь за некоторые, так сказать, жизненные принципы ), а это получается само по себе.
Как-то, случайно став свидетелем столкновения Субару и Аято, ты искренне испугалась за первого и вмешалась в конфликт, прошипев, что он «не имеет права трогать твоего брата». Аято, конечно, смягчился — ты вспомнила о том, что вы, вообще-то, семья, но был разочарован твоим ответом, узнав, что от него-то ты как раз отказалась. Ну, разочарован, мягко сказано, ведь уже альбиносу пришлось чуть ли не оттаскивать разозлившегося ревнивца от собственной сестры.
Вы — союзники, и вас связывает молчаливая борьба против одного врага. Пусть вы всё ещё не так часто контактируете, как хотелось бы, но, по крайней мере, оба благосклонны друг к другу, и это отношение не разрушит ни твое служение врагу вашего отца, ни его вспышки агрессии (
важно: даже если он зол от каких-то твоих слов, то всё равно не стремится навредить тебе, в отличие от родных, мать их, братьев ).
— А в твою тупую голову не приходила мысль, что проблема в тебе, а не в ней? что ты получаешь заслуженное презрение?
Муками
Руки Муками: если ваши отношения и можно как-то охарактеризовать, то только ёмким словом «напряжённые», а ваши редкие встречи состоят сплошь из молчаливых переглядок. Он знает, кто ты, и не испытывает к тебе ничего положительного хотя бы потому, что ты сама выражаешь страшное презрение в его адрес. Нетрудно догадаться, к происхождению юноши и его «братьев», ведь они обращённые, но причина твоих впечатлений о четвёрки юнцов кроется в том, что они отказались от достойной человеческой жизни в пользу прозябания, наполненного кровожадностью и насилием.
Он не стремится налаживать с тобой контакты, хотя им было бы и выгодно иметь хорошие отношения с единственной дочерью Короля, которому они, впрочем, и обязаны своей новой жизнью. Пожалуй, вы бы смогли найти общий язык, если бы пожелали. Но вы не желаете.
— Избалованная девчонка. В ней нет ничего достойного уважения.
Юма Муками: ты раздражаешь его до хруста костей и скрежета сжатых челюстей одним своим существованием, и это только из-за того, что однажды ты брезгливо сморщилась, когда он к тебе обратился. Сразу же понял, что ты не заслуживаешь большего, чем пренебрежения. По крайней мере, он не стремится поднять на тебя руку, хотя, чисто теоретически, ему ничто не мешает это сделать. По большей мере игнорирует тебя, а если обстоятельства вынуждают вас пересечься, то он не стесняется в громких ругательствах и всеми возможными методами показывает своё ужасное отношение к тебе. По хорошему, он бы уже тысячу раз довёл бы тебя до слёз, но женщина, заслужившая премию мать тысячелетия, своими косвенными уроками научила тебя бороться с теми, кто желает тебе зла.
Даже будучи ниже его на чистых две головы, ты всегда смотришь на него свысока, и это его злит. Ты всегда выжидающе молчишь, а когда замечаешь, что он медленно теряет интерес к вашей перепалке, то одаряешь грубого незнакомца полуулыбкой и молча уходишь.
Это, конечно, не чистая ненависть, но явная неприязнь. По крайней мере, ни твоего Короля, ни тебя не интересует такой союзник, значит, с ним нет смысла налаживать контакты.
— Тупая инфантильная стерва! Так и просит, чтобы её поставили на место.
Коу Муками: вопреки словам старших, он сразу увидел в тебе просто милую девочку, а потом, всё больше и больше узнавая о твоей родословной, решил, что это будет очень интересный опыт общения. Имел одновременно и корыстные, и добрые (в границах своего характера) мотивы.
Быстро завёл с тобой разговор и старался заинтересовать тебя, но, в попытке соблазнить тебя
ну, грубо говоря , попал в капкан сам. Ты оказалась не просто милой, точнее, не только милой, но ещё и очень сообразительной, остроумной и избирательной в плане музыки, а вблизи — ещё и красивее. Когда пытался завязать с тобой тактильный контакт, был одёрнут и предупреждён о твоей помолвке. Но, как известно, запретный плод сладок.
Его совершенно не останавливает ни твое частое избегание встреч с ним, ни непосредственная «занятость», ни прочие обстоятельства, пресекающие ваши, упаси боже, свидания. Безмерно учтив и внимателен к тебе, приторно ласков и не упускает ни одной возможности сделать тебе приятно
охладись, darling, комплиментами, типа . Но его любимый (и, как показывает практика, самый действенный) приём заполучения девичьего сердечка заключается в том, чтобы выделить желанный объект из толпы девушек, и без того неравнодушных к юноше. Так, он пригласил тебя в свою гримерную после концерта на глазах у своих поклонниц, но ты, нахмурившись, отказалась, напомнив, что ему не следует создавать себе проблем и вообще общаться с тобой в подобном ключе. Ты его унизила, что уж сказать.
Тем не менее, он не растерял запал и всё ещё ищет способы растопить твоё ледяное сердце, и пока у него это не получится, отступать он не намерен. Ну, а вообще, будь на твоё месте какая-то другая недальновидная мадам, он бы уже из раздражения оставил эту идею, но ты, всё-таки, сама по себе ему приглянулась.
— Подожди ещё немного, милая, и ты сама придёшь ко мне. И я буду более лоялен к твоим просьбам, нежели ты к моему вниманию.
Азуса Муками: уж не знаю, похитила ли ты его сердце, но как минимум ещё одного обожателя заработала. Но стоит уточнить, конечно, что между вами никакая искра не пробежала, наоборот — когда он спросил, можешь ли ты сделать ему больно, сможешь ли ты его полюбить, ты, чтоб парнише неповадно было, со всей силы полоснула его по животу. Рана-то, конечно, затянулась, но сам факт твоего согласия тронул его до глубины души, и ничего более, кроме внеземной любви, в твоём поступке он категорически отказывался видеть. Теперь же в твоём присутствии превращается в глухонемого, настолько он смущён осознанием твоих чувств к нему, что теряется во времени и пространстве и просто сверлит тебя неоднозначным взглядом, то ли требуя новой порции «любви», то ли просто не определившись с целью своего невербального давления.
Его же чувства однозначно положительные, и если братья отзываются о тебе крайне неприятным образом, то он пассивно переубеждает их, уверяя, что они недостаточно хорошо знают тебя, а он — прочувствовал всю тебя в момент вашей непосредственной «близости».
— Выходит, ты любишь меня?.. Так сильно л-любишь?..
Тсукинами
Карла Тсукинами: между вами как возникли спокойные взаимоотношения, так они непоколебимы до сих пор. Относится к тебе со снисхождением, некоторым пониманием и даже заботой. Испытал особое чувство жалости короля к своим подчинённым, увидев тебя, раненую и спящую, в доме своего шпиона, служившего доктором при дворе Карлхайнца. Именно этот дальновидный дяденька изготовил для тебя противоядие, а впоследствии, по приказу своего Короля, выхаживал тебя, пока ты полноценно не пришла в нормальное состояние.
Сначала не видел в тебе инструмент своих дальнейших влияний на давнего врага и его семью, даже зная о ваших родственных связях. Считал, что ты, испугавшись отголосков тяжёлого прошлого, уйдёшь в подполье, однако, ты, стремясь отблагодарить своего спасителя (или пытаясь найти смысл жизни в отмщении), стала открыто демонстрировать доверие и преданность братьям, согласилась на опасный шпионаж.
Постепенно пропитался к тебе около братским чувством, ощутил ответственность за тебя и старается не подставлять под удар. Заинтересованность брата сначала не беспокоила его, но, когда она перешла в открытое помешательство на спящей незнакомке, пытался выяснить причину его резко изменившегося поведения. Однако сейчас, зная о ваших тесных (просто теснейших, что бы это не значило) контактах, относится к этому с молчаливый одобрением. Когда их планы будут завершены, он поспособствует осуществлению вашего брака, и будет рад осознавать, что в его непосредственном окружении только доверенные лица.
— Если ты согласишься помочь мне, я обещаю, что виновники твоих страданий будут сторицей наказаны.
Шин Тсукинами: ему глубоко наплевать, что ты — его далёкая родственница и дочь не самой приятной для него личности
двух, если быть точнее, он сделает всё, чтобы соединиться с тобой узами брака и создать семью по всем общепринятым шаблонам. Готов пожертвовать своей необузданной гордостью, чтобы доказать тебе серьёзность своих намерений на твоей счёт и, что важнее, привязать тебя к себе любыми возможными способами.
Он любит тебя. Любит, как дикий волк — маленькую домашнюю собачку, стремясь поглотить тебя своей вездесущей защитой и постоянным контролем. Он чувствует необходимость в постоянном нахождении рядом, слежке за тобой и твоим кругом общения, и если, упаси боже, он ощутит запах постороннего на твоей одежде
на твоём нижнем белье, АХАХАХАХА, то превратится в неудержимого зверя, побуждаемого на разрушение и насилие могучей ревностью. Парадокс в том, что ты, являясь косвенной причиной учащающихся вспышек его гнева, единственная, чье присутствие его успокаивает.
Именно так он и привязался к тебе: когда брат беседовал с этим доктором, что тайно вывез тебя из замка Карлхайнца и ухаживал за тобой, пока ты была без сознания, младший бесцельно блуждал по дому и наткнулся на спальню юной незнакомки. Пытался разбудить тебя, чтобы развлечься, но, день за днём, стал задерживаться у тебя, молчать с тобой, наблюдать за тем, как мерно поднимается твоя грудь, как дрожат твои ресницы, как шевелятся волосы на сквозняке. Счёл тебя привлекательной. Милой. Возможно, забавной. Стал ложиться к тебе в кровать, слушал твоё сердцебиение, но не рисковал кусать тебя — а если он не сможет остановиться? Иногда говорил с тобой, рассказывал что-то о себе, хотя знал, что ты не услышишь. Однажды задумался, что ты умрёшь, а он так и не увидит, как ты откроешь глаза, обратишь наконец на него внимание и подашь голос. Устроил настоящий бардак в твоей комнате, поломал мебель, перевернул стеллажи, разбил окна, стянул с тебя одеяло и разорвал его, пытаясь разбудить тебя любым шумом или вызвать дискомфорт, который пробудил бы тебя ото сна. В порыве истерики его нашёл брат и вывел из твоей спальни.
На следующее утро он не нашёл тебя в кровати. Когда потребовал объяснений от доктора, узнал, что ночью ты пришла в себя, а сейчас гуляешь в саду. Ринулся в сад, где впервые встретился с твоим озадаченным взглядом и услышал твой чудесный голос. Ты завладела не только его вниманием, но и всеми его мыслями. Он не мог перестать думать о милой взволнованной девочке с розовыми цветами в руках, какой он увидел тебя в саду.
Едва прошла неделя, как вампир стал открыто демонстрировать свои чувства, которые сам отрицал всю эту неделю. Стремился остаться с тобой наедине, привлечь твоё внимание, зажать между стеной и своим разгорячённым телом; делал открытые намёки, комплименты, но, более того, ни словами, а делом показывал свою силу, которую он мог направить на твою защиту. Не раз спасал тебя из неприятных ситуаций, расправляясь с врагами и укоряя тебя в неиспользовании преимуществ своей расы. Тем не менее, ему льстило осознание того, что ты нуждаешься в его надзоре. Постоянно говорил тебе, что с такой биографией тебе нужен тот, за спиной которого ты сможешь спрятаться, а ты слишком слабая, чтобы помочь себе сама. Хотел, чтобы ты зависела от него так же, как и он от тебя. Его злит то, что брат закинул тебя чуть ли не в самую гущу событий, отправив следить за собственными братьями, коих он, разумеется, люто ненавидит, стремился переубедить его, но только твоя тихая просьба и аккуратные объятия заставили его смириться. Так и ходите: ты, которая следит за братьями, и он, который следит за следящей тобой. В любое мгновение готов подорваться и глотки перегрызть тем, кто на тебя посмотрел. Не важно, как. Просто посмотрел.
Теперь, когда отношения между вами прояснились, и ты наконец-то ответила на его попытки завоевать твою милость, он относится к тебе с одинаковым вниманием и участием, как к своему брату, которого искренне уважает. Только к тебе, конечно, он испытывает другое, жгучее чувство любви и желания обладать тобой полноценно. Тот огонь, что ты, пусть неосознанно, разожгла в его сердце, не потушит даже всемирный потоп.
— Если вас, падаль, я увижу рядом с ней в радиусе километра, то даю слово, что разорву вас на куски и разбросаю по всему земному шару, чтобы ваши родственнички вас собирали!
Остальные
Юи Комори: когда она увидела тебя впервые, то сразу же ощутила ужасающие резь в груди — сердце Корделии узнало тебя, и кровь девушки закипела от неосознанного гнева и
страха . Тем не менее, повинуясь то ли врожденному инстинктку, то ли приобритенному опыту, стала старательно избегать тебя. Видела в тебе угрозу: родная сестра её главных мучителей уж никак не представлялась ей хорошей подругой. Затем, правда, она стала случайной свидетельницей ваших разборок
питерских , в которых ты отчаянно выступала против своей семьи, кидалась на них и стремилась ранить. Понимала, что между вами крайне сложные отношения, но не знала всех подробностей твоей истории, а так, что уж греха таить, взяла бы на себя обязанность твоей единственной «жилетки», жалела бы в абсолютно любой ситуации и при абсолютно любых обстоятельствах. Сейчас же её впечатление о тебе незначительно улучшилось, и ты видишься ей бедным, забытым родственником, но ты всё ещё ужасающий непредсказуемостью вампир, и она искренне боится, что ты можешь навредить ей, пытаясь насолить братьям.
Тебе стоит хотя бы единожды показать то, что ты расположена на общение, и девушка сразу же испытает стыд за свои прошлые мысли на твой счёт и будет предпринимать нерешительные попытки подружиться с тобой.
— Понимаю, Вы бы не хотели этим делиться, но… Откройте мне свою душу, и Вам сразу станет легче. Я не осужу Вас и не стану смеяться!..
Рихтер: он не смел привязываться к тебе, чтобы не заслужить ревность или неодобрение Корделии, игнорировал твоё существование, а если вы сталкивались напрямую, одаривал тебя таким злобным взглядом, что у милой маленькой девочки пропадало желание общаться с дядей. Тем не менее, между вами ни разу не было конфликтов или разногласий, ты вежливо следовала его наказам и изредка даже просила защиты, если на тебя заглядывался конюх или садовник.
Знал, что возлюбленная не будет мириться с такой красавицей под боком, и степень родства для неё не возымеет никакой важности. Когда женщина обратилась к любовнику с просьбой убрать конкурентку совсем, не сдержал упрёка в её адрес. Сказал, что не станет марать руки убийством ребёнка.
Только для того чтобы сохранить расположение Корделии, он нашёл тех, кто сможет сделать всё быстро и чисто. Он наблюдал за работой, а после сам убил исполнителей, чтобы они не смели проболтаться, и перенёс тебя в спальню, которую ты уже не покинула.
Он не мог смотреть на тебя. Но то было не отвращение, а уколы совести. Ему было жаль тебя. И вместе с тем мужчина отчаянно оправдывал свой поступок нерушимой любовью и уничтожением любых преград на её пути.
— Ты должна понять. Если в тебе есть наша кровь, то ты поймёшь.
Беатриче: несмотря на откровенные конфронтации её с твоей матерью, она относилась к тебе спокойно, даже удивляюсь, как у такой импульсивной женщины, как Корделия, родилась такая милая девочка. Разрешала тебе сидеть с ней, научила тебя вышивать бисером, помогала тебе с выбором платья на праздники. Ты доверяла её вкусу и восхищалась её величием, а, становясь взрослее, стремилась походить на неё строгим и умеренным поведением. Сама же женщина не видела в тебе большой проблемы, как потенциальной конкурентки на сердце и постель Короля, наоборот, она более остальных понимала, что он наставнически любит тебя, как дочь.
С напряжением относилась к твоему общению с Шу, но терпела, потому что с тобой он проявлял уверенность и галантность, как к девочке. Считала, что это достойные качества. А вот в компании с Рейджи она оставляла тебя с охотой: ей льстило то, что дочь Короля проводит время с ней (да даже если с её сыном), к тому же, вы с её младшим сыном могли оказать друг на друга положительное влияние. И нелюбимый сынок её не опозорит, и ты чему-нибудь научишься.
Когда твои отношения с матерью серьёзно ухудшились, стала оплотом твоего спасения. Ты ходила к ней плакать, она уводила тебя с улицы, когда тебя оставляли мёрзнуть, стала проявлять к тебе нежность и ласку. Ей было жаль тебя, но также в попытке защитить бедную девочку она видела возможность воздействовать на решение Карла: истеричка-жена сразу будет отдалена от двора со всеми своими наследниками, раз она обижает любимую дочь Его Величества. Рассказала Королю об отношении Корделии к дочери. И тот рассвирепел. Женщина потеряла последнюю надежду на расположение любимого, а ты обрела кратковременный покой.
Тем не менее, она не смогла тебя защитить. Когда твой гроб помещали в землю, её глаза заслезились.
— Пусть твой сон будет спокойным, маленькая принцесса.
Криста: вы почти не контактировали, но несколько встреч между вами всё-таки состоялась. Ты бегала к ней в башню, когда была совсем маленькая, читала ей книжки через дверь, приносила сладости. Ты думала, что в башне живёт Рапунцель, но она ещё не встретила своего любимого, и потому не показывает лица и не сбрасывает волосы. Ты слепо восхищалась ей, не догадываясь, что загадочная девушка является как твоей двоюродной тётей, так и второй мачехой. Когда ты стала старше, то узнала всю сложную историю своего клана, и кровосмешение отца вызвало у тебя отголоски неприязни к нему.
В моменты прозрения мачехи ты наблюдала, как она гуляет с сыном, и однажды незнакомка заметила тебя и подозвала к себе. Ты представилась ей, поклонилась, и вы долго сидели в саду, и ты рассказывала о себе. Ей было очень интересно тебя слушать, проводить время с милой девочкой, смотреть на тебя, отчасти потому, что твой рубиновый взгляд так напоминал ей глаза Карлхайнца.
Ты хорошо ей запомнилась, и она часто вспоминала о тебе, когда её разум был светел. Можно сказать, вы бы полноценно подружились, только вам двоим не хватило времени на это. Мучилась не хуже твоего, когда сын рассказал ей, что тебя больше нет.
— Милый ангел покинул это место, теперь он свободен. И я тоже хочу быть свободной, слышишь, Субару?.. 
