Уголок твоих губ

Прозрачный тюль пропускал яркие солнечные лучи. Жёлтые пятнышки отражались в глазах. Поморщившись, девушка ещё сильнее укуталась в одеяло, накрывшись им полностью. Обычное утро Лалисы начинается с ранних водных процедур, но на этот раз оно началось с диких и бесящих звонков, которые сначала из-за крепкого сна она вовсе не замечала, а после десяти минут, будто колоколом бьющих по мозгам, всё же заставили её проснуться. Раскрыв свои слипающиеся глаза, девушка потянулась за телефоном. - Хм... Разве у меня был такой чехол?.. - еле открывая и без того узкие глаза, прохрипела Лиса. Звонки прекратились. Высветился экран. - Это же не мой телефон... Ах, время! Быстро встав с кровати, девушка сразу же рухнула назад. Ноги были ватными. Они не болели, нет, но чувство, будто их нет, пугало ещё больше. Округлив глаза, Манобан осмотрелась. - Ч... что? Небольшая комнатка с бордовыми обоями, еле ощутимый запах краски заставил девушку окончательно проснуться. Красиво сконструированная мебель была расставлена по цветовой гамме: бордовый, белый, немного чёрного и золотой, хорошо выглаженная и приятно пахнущая стиральным порошком одежда лежала на полке, а рядом стоял такой манящий стакан прохладной воды. «Лучше ничего не трогать», - пронеслось в голове. Но в горле так сильно пересохло, голова болела, а к горлу подступала тошнота, будто она так сильно напилась, что её до сих пор трясёт. Но перегара не чувствовалось, да и вообще, Лали не пьёт, и не потому, что считает неправильным даже думать об этом в таком возрасте. Когда-то, два года назад, Лалиса состояла в очень плохой компании, в той самой компании девочек и мальчиков, которые хотят бросить пить и курить до девятнадцати лет, а не начать. В пятнадцать лет Лиса была именно такой. Она и сама не очень понимает, как изменилась, но это и к лучшему. В отличие от Джен, которая сейчас, в те же пятнадцать лет, была такой, какой Манобан была раньше. Как Инь и Ян, поменявшиеся местами, поменявшиеся болями и сожалениями о прошлом, но прошлое лучше забыть и жить дальше. Раздался стук в дверь. В комнату зашёл мужчина лет сорока. Держа в руках сухое полотенце, он положил его на кровать. - Ваша одежда лежит на столе. Приведите себя в порядок и спускайтесь вниз. Это просьба мисс Ким Дженни, - пригладив волосы назад, мужчина ушёл. - Дженни... Ещё немного посидев, Лали решила сделать так, как ей передали со слов дворецкого. Ноги больше не были ватными, но появилась боль. Разглядев свои ноги, Лалиса увидела жуткую картину, перебинтованные конечности всё ещё пропускали кровь, хоть она и засохла, но сквозь белую ткань можно было увидеть такую же бордовую жидкость, как и обои в комнате. Образовавшиеся за ночь синяки жутко пульсировали, словно гудки телефона, которые разбудили девушку. Лиса встала и уже не упала, лишь слегка покачнулась. Подойдя к зеркалу, она увидела не менее ужасное зрелище, те же синяки, повязка-пластырь, по всей видимости закрывающая большую рану на шее, хрупкие перебинтованные кисти. Одним словом - кошмар. Сморщившись от увиденного, Манобан приняла душ и переоделась. Поняв, что стакан был оставлен для неё, она с жадностью выпила воду залпом. Прохладное удовлетворение разлилось по горлу, и стало легче. Открыв дверь и спустившись вниз, девушка увидела того же мужчину. Он указал рукой на длинный стол, где стояла небольшая тарелка с омлетом и стакан апельсинового сока. - А... можно спросить? Где я? И, собственно, что со мной произошло? Мужчина вздохнул и, улыбнувшись, ответил: - Я точно не знаю, но вас привезли без сознания и всю израненную. Не медля ни минуты, мы обработали раны и, выделив отдельную комнату, уложили вас в постель. - Хорошо... Благодарю за объяснение... Уже собираясь уходить, дворецкий произнёс: - А, и ещё. Не волнуйтесь, вашей матери мы всё рассказали. И обязательно позавтракайте. Вежливо поклонившись мужчине, Лали робко села за стол и стала есть. Лалиса мысленно задавалась всё новыми и новыми вопросами, но ответы по-прежнему оставались недоступными, она пыталась понять, что с ней произошло и почему при столь серьёзном состоянии её не отвезли в больницу, а оставили здесь. Не укладывалось в голове и то, где сейчас находится Дженни, если этот дом принадлежит ей, отдельным странным фактом оставалось то, откуда у них оказался номер её матери. Мысль о месте, где она очнулась, тоже не давала покоя, ведь особняк оказался слишком роскошным, почти дворцового типа, и это вызывало ещё больше вопросов. На фоне всего этого Лалиса невольно вспомнила о матери, которая сейчас находилась в Италии, на расстоянии примерно девяти тысяч километров. Беспокоилась ли она? Эта мысль заставляла внутри появляться тихое, тянущее чувство тревоги. Размышляя обо всём этом, девушка механически тыкала вилкой в еду, почти не замечая, что делает. Закончив завтрак, Лалиса ещё некоторое время сидела за столом, покручивая в руках вилку. Тишина в доме была настолько непривычной, что начинала давить. Не было слышно ни голосов, ни шагов, ни работающего телевизора, лишь изредка где-то далеко тикали часы. Поднявшись из-за стола, девушка медленно прошлась по гостиной. Огромные окна пропускали солнечный свет, который красиво ложился на дорогую мебель. Всё здесь выглядело слишком идеальным, слишком правильным, будто в этом доме никто никогда не плакал и не повышал голос. Но это ощущение быстро исчезло. Лалиса всё чаще ловила себя на мысли о Дженни. Где она сейчас? Почему не пришла сама? Если именно она привезла её сюда, то почему избегает встречи? Вопросов становилось всё больше. Подойдя к лестнице, девушка осторожно поднялась на второй этаж. Длинный коридор встретил её всё той же звенящей тишиной. Двери комнат были закрыты, и казалось, будто за ними никого нет. - Может, её вообще нет дома?.. - тихо пробормотала Лали. Она уже собиралась вернуться вниз, как вдруг послышался звук открывающейся входной двери. Лалиса вздрогнула. В большом пустом доме любой звук казался в несколько раз громче обычного.