Уголок твоих губ

Незаметно пролетело ещё несколько недель. Тот вечер с грозой они не обсуждали, ни разу, ни словом. Будто негласно договорились оставить его где-то на дне памяти, слишком хрупкий, слишком настоящий, чтобы вытаскивать на свет и препарировать разговорами. Но что-то между ними всё равно изменилось безвозвратно. Прикосновения стали чуть более естественными, плечом к плечу за завтраком, случайное касание руки, когда обе тянулись за одним и тем же учебником. Дженни реже огрызалась в ответ на заботу, а Лалиса перестала стесняться того, что порой слишком уж пристально разглядывает профиль подруги, забывая, что нужно смотреть куда-то ещё. Раны почти зажили, от того страшного вечера остались лишь тонкие бледные шрамы да привычка Лалисы иногда машинально потирать запястье. Себастьян давно перестал менять повязки, а дом больше не казался таким пугающе роскошным и пустым, теперь в нём то и дело раздавался смех, споры о том, чья очередь мыть чашки, и звук музыки, доносящийся из комнаты Дженни поздними вечерами. Лалиса старалась не думать о том странном чувстве, поселившемся внутри с той самой ночи. Убеждала себя, что это просто благодарность, крепкая дружба, ничего больше, ведь ей всегда нравились парни, по крайней мере, ей так казалось, ведь в классе были симпатичные мальчики, кто-то даже пытался ухаживать за ней, дарил цветы, писал неловкие записки. Все они казались слишком навязчивыми, слишком грубыми в словах и жестах, будто вычитали единственный сценарий ухаживания из одной и той же плохой книги и слепо ему следовали. Она убеждала себя, что просто ещё не встретила того самого, того единственного, кто окажется другим, особенным, кто заставит сердце биться так, как, по её представлениям, полагается биться при настоящей любви, как тогда... с Дженни... А может, дело было вовсе не в парнях? Может, ей просто внушили с детства, что должно быть именно так - красивая свадьба, мужчина в костюме у алтаря, дети, идеальная картинка из тех самых романов, над примитивностью сюжетов которых она всегда посмеивалась? Мысль эта пугала настолько, что Лалиса каждый раз торопливо гнала её прочь, едва та начинала оформляться во что-то более конкретное, чем смутное беспокойство где-то на краю сознания. Тем более что нога окончательно зажила, синяки сошли без следа, и однажды утром за завтраком Лалиса вдруг поняла, что причин оставаться дальше у Дженни, по сути, больше нет. Родной дом встретил Лалису знакомой прохладой и лёгким слоем пыли на мебели, за столько недель никто здесь толком не убирался. Странно было находиться в собственной комнате в одиночестве, без привычных звуков дома Дженни, без шагов Себастьяна за дверью, без сонного бормотания соседки, случайно оказавшейся ближе, чем кто-либо в её жизни прежде. Она разложила вещи, застелила кровать и всё равно долго не могла уснуть, глядя в потолок без единой знакомой трещины в форме бабочки. Дженни в этот вечер тоже не сиделось дома. Стоя перед зеркалом, она в последний раз придирчиво осмотрела своё отражение, алое платье, облегающее фигуру, будто было создано специально для неё, переливалось при каждом движении тонкими нитями блёсток, вплетёнными в ткань, казалось, будто на плечи наброшена россыпь мерцающих углей. Глубокий вырез на спине открывал бледную кожу, а тонкий пояс подчёркивал талию, делая силуэт особенно выразительным. Тёмные волосы, обычно уложенные, сегодня были собраны в высокий хвост, несколько выпущенных прядей обрамляли лицо, придавая образу лёгкую дерзость. Губы были насыщенного винного оттенка, в тон платью, острая подводка на глазах - всё это вместе создавало образ, от которого невозможно было отвести взгляд. Дженни критично хмыкнула своему отражению, поправила один из ремешков туфель на высоком каблуке и, забросив на плечо маленькую вечернюю сумочку, спустилась вниз. - Мисс Ким, вы сегодня поздно, - заметил Себастьян, окинув её наряд оценивающим взглядом. - Не жди меня, - коротко бросила она, накидывая на плечи тонкую куртку. - Домой доеду сама. Себастьян лишь молча кивнул, привычный к подобным вечерам, хотя в последнее время они случались куда реже. Уже у самой двери Дженни на мгновение замерла, доставая телефон, палец завис над именем в списке контактов. «Лиса». Хотелось написать что-то простое, что угодно, но вместо этого она просто убрала телефон обратно в сумочку и решительно вышла в вечернюю прохладу, где её уже поджидала машина. Огни ночного клуба «Bonne chèvre de nuit» замерцали в темноте, привычная, знакомая до мелочей территория, куда сегодня хотелось сбежать от слишком тихого, слишком пустого без Лалисы дома. Едва Дженни переступила порог клуба, как перед ней вырос до боли знакомый силуэт - Бон Су, уже изрядно пошатывающийся, с растрёпанной чёлкой и до неприличия довольной улыбкой. - О-о-о, кого я вижу! - протянул он, раскидывая руки в приветственном жесте и едва не опрокинув стоявший рядом столик. - Ты уже готов, - поморщилась Дженни, уловив резкий запах крепкого перегара, смешанный с сигаретным дымом, окутавший его облаком, скривилась демонстративно, отступив на полшага назад. - В меру! - обиженно возразил он, чуть покачнувшись и тут же выравнивая равновесие с преувеличенным достоинством, будто ничего и не произошло. - Просто отмечаю... что-то. Уже забыл, если честно. Дженни закатила глаза, но в душе невольно улыбнулась, ведь за последние месяцы она успела привыкнуть к этому невыносимому типу настолько, что его пьяные выходки давно перестали раздражать всерьёз, превратившись в нечто среднее между привычной шуткой и негласным ритуалом их встреч в клубе. Они виделись здесь достаточно часто, чтобы своеобразно сдружиться, не то чтобы Дженни готова была признать это вслух, но факт оставался фактом. С Лалисой всё было иначе, тепло, спокойно, по-настоящему близко, будто рядом с ней можно было наконец выдохнуть и перестать притворяться кем-то другим, а вот с Бон Су было по-другому, скорее легко, безответственно, отвязно, рядом с ним хотелось вытворять всякую дичь, зная, что он не осудит, а в лучшем случае отчебучит что-то ещё более нелепое, на фоне чего собственные выходки уже не казались таким уж позором. - Ладно, Пак, раз уж ты «в меру», - потянула она его за рукав к барной стойке, - пошли, покажешь, на что способен. Заказали текилу, сначала по одной, потом ещё, и ещё, и вскоре обе уже забыли счёт выпитому. Громкая музыка, гремящая басами, будто вытрясала из головы все мысли, оставляя лишь ритм, в такт которому хотелось двигаться, Дженни, захмелевшая куда сильнее обычного, кружилась в толпе, смеясь над очередной нелепой шуткой Бон Су, который в один момент попытался повторить какое-то заковыристое танцевальное движение и чуть не рухнул прямо ей под ноги. - Ты вообще жив там? - прокричала она сквозь музыку, помогая ему подняться. - Более чем! - гордо отозвался парень, отряхивая несуществующую пыль с рубашки. Спустя ещё пару песен и очередную порцию выпитого, голова у Дженни уже приятно кружилась, а привычная броня осторожности и подозрительности, которую она держала при себе почти всегда, растворилась. - Душно тут, - Бон Су наклонился к её уху, стараясь перекричать музыку, обдавая запахом сигарет и виски. - Выйдем, покурим? - Пошли, - со смехом согласилась Дженни, даже не до конца осознавая, насколько сильно её шатает, - духота эта меня уже доконала. Они выбрались через неприметную дверь с обратной стороны здания, туда, где обычно курил персонал клуба, узкий переулок, освещённый лишь тусклой лампой над входом и далёким заревом городских огней. Едва дверь захлопнулась, отрезав громыхающие басы, в ушах у Дженни остался лишь глухой, вязкий гул, то самое неприятное ощущение, будто уши заложило при взлёте самолёта, а мир вокруг слегка приглушён ватой. - Ого, аж голова закружилась, - пробормотала она, привалившись плечом к холодной кирпичной стене. Бон Су, куда более уверенно держащийся на ногах, чем несколько минут назад, видимо, свежий воздух немного его отрезвил, достал из кармана пиджака пачку тёмных сигарет с золотым тиснением, каких Дженни раньше не видела, судя по резкому, терпкому запаху, стоило это удовольствие явно недёшево. - Будешь? - он протянул ей одну, чиркнув зажигалкой прежде, чем она успела ответить. - Давай, - фыркнула Дженни, наклоняясь к огоньку. Затянулась крепче, чем привыкла, и закашлялась, чем заслужила короткий смешок Бон Су. - Не задыхайся мне тут, - беззлобно поддел он, тоже закуривая. Некоторое время они молчали, наблюдая, как дым растворяется в прохладном ночном воздухе, а где-то вдалеке приглушённо продолжала грохотать музыка из клуба. - Знаешь, - вдруг заговорил Бон Су, разглядывая тлеющий кончик сигареты, - а ты изменилась. С тех пор, как мы познакомились. - В смысле? - Дженни покосилась на него, прищурившись. - Ну... - он замялся, будто впервые за вечер тщательно подбирая слова. - Раньше ты вечно смотрела на всех так, будто готова порвать на месте. А сейчас... не знаю, спокойнее, что ли. Улыбаешься чаще. Дженни неловко отвела взгляд, делая очередную затяжку, лишь бы не отвечать сразу. - Может, показалось. - отрезала Дженни и снова затянулась. - Не показалось, - тихо возразил Бон Су, шагнув чуть ближе. - Я же вижу. Между ними повисла странная тишина, Дженни почувствовала, как сердце забилось чуть быстрее, хотя списала это на алкоголь и никотин. - Это из-за неё? - вдруг спросил он, понизив голос. - Из-за той девчонки, блондинки. Дженни вздрогнула - вопрос застал её врасплох. - С чего ты взял? - Да так, - Бон Су пожал плечами, отбрасывая окурок и растирая его носком туфли. - Просто когда ты о ней говоришь, даже случайно, даже одним словом, у тебя голос меняется. Не замечала? Она открыла рот, чтобы возразить, отшутиться, как делала это всегда, но слова почему-то застряли где-то в горле. Голова кружилась то ли от текилы, то ли от неожиданной прямоты вопроса, то ли от того, насколько близко теперь стоял Бон Су, вглядываясь в её лицо с непривычной серьёзностью, без тени привычной насмешки. - Не твоё дело, - наконец выдавила Дженни, но голос прозвучал куда менее уверенно, чем она рассчитывала. - Может, и не моё, - тихо согласился он, и в его взгляде промелькнуло что-то похожее на грусть, быстро спрятанное за привычной полуулыбкой. - Просто предупреждаю по-дружески, с таким сложно бороться, если оно настоящее, поверь мне, я знаю, о чём говорю. Дженни нахмурилась, не до конца понимая, о чём он, но переспросить не успела, Бон Су уже отвернулся, глядя куда-то в темноту переулка, будто вдруг застыдился собственной откровенности. - Ты любил когда-нибудь? Вопрос застал Бон Су врасплох, на мгновение вся его привычная развязность будто испарилась. - Любовь... - протянул он задумчиво, отводя взгляд куда-то в темноту переулка, будто там, среди теней, можно было отыскать подходящий ответ. - А что вообще такое любовь? Это когда не можешь заснуть, потому что думаешь об одном человеке? Или когда готов сгореть дотла, лишь бы этому человеку было тепло? А может, это просто красивое слово, которым люди прикрывают банальную привычку друг к другу, чтобы не было так одиноко? Он усмехнулся собственным словам, делая последнюю затяжку, а после кинул на тротуар окурок. - Не знаю, Джен, может, любил, может, до сих пор люблю, а может, просто хочу в это верить, потому что иначе слишком уж пусто становится внутри. Дженни нахмурилась, не до конца понимая, шутит он или говорит серьёзно, эта его манера прятать настоящие мысли за красивыми, размытыми фразами всегда сбивала с толку. - Ты сейчас специально всё усложняешь, чтобы не отвечать нормально, да? - Может быть, - Бон Су наконец повернулся к ней, и в тусклом свете лампы над дверью его взгляд на мгновение скользнул к её губам, быстро, почти незаметно, будто сам не ожидал от себя подобного, и тут же метнулся в сторону, к темноте переулка. Повисла неловкая тишина, Дженни, слишком захмелевшая, чтобы придать этому взгляду должное значение, лишь фыркнула и, поёжившись от вечерней прохлады, скрестила руки на груди. - Ты странный сегодня. - Просто задумался, - коротко ответил он.