Симбином

Мы ещё долго лежим в адски горячей ванне, не шевелясь, и когда я чувствую, что с меня хватит, иначе я просто сварюсь (утонуть в практически кипятке нам не дают сливные отверстия), начинаю тихонечко выбираться. - Майлз, я, пожалуй, пойду. Засыпаю и жарко. Кейн отлипает лениво, разморенно. – Ладно. Я тут побуду. Вряд ли смогу сегодня уснуть... И я, став свободным, его покидаю. Не терплю мокрых волос. Слишком долго не сохнут, а спать на влажной подушке мне неприятно. В прозрачной кабине, небрежно смыв пену, я долго стою под обдувающим меня направленным множеством микроскопических сопел потоком нагретого воздуха. После, закутавшись в мягкую, на ощупь мохнатую, сотканную из ворса множества нитяных петель ткань размером с приличную простынь, я направляюсь в гостиную, по совместительству нашу совместную спальню, где с облегчением, скинув огромное полотенце прямо на пол, со вздохом падаю на спину поверх нежно-шелковистого одеяла. Мне жарко, ткань холодит так приятно, и я закидываю руки за голову, командую убрать яркий свет и оставить мерцающую еле видно подсветку. Потягиваюсь и прикрываю глаза. Кейна нет достаточно долго, и я незаметно проваливаюсь в глубокий сон, откуда выныриваю, разбуженный шорохом. На самой грани восприятия он еле слышен, но я просыпаюсь мгновенно. Майлз идёт тихо и осторожно, очевидно, боясь меня разбудить. - Не крадись. Я не сплю. - Но ты спал. Извини. - Забудь. Дальше следует шорох отбрасываемой Кейном ткани, и он заваливается, уже не таясь, на край огромной постели по левую сторону от меня и так же, как я, закидывает руки за голову. - Алан, ты слишком чутко спишь. И очень тихо. Пару раз я пугался, что ты не дышишь... – Майлз разглядывает потолок, усыпанный мелкими светодиодами, словно черная бездна космоса - мельчайшими искорками далёких галактик. - Ничем не могу ответить тебе на это. Ни разу не видел тебя спящим. – Я поглядываю на него заинтересованно. Нечасто он откровенен со мной. - А хотел бы? – И мужчина ко мне оборачивается. Я чувствую неприкрытое любопытство. Ему действительно небезразличен ответ. - Да. Хотел бы. - Зачем? Я размышляю. Подыскиваю слова. - Я хотел бы увидеть тебя беззащитным. - Зачем? – Он настойчив. - Хочу, чтобы ты доверился мне. Майлз хмыкает как-то неверяще и замолкает надолго. Молчание тянется давящей бесконечностью и начинает меня тяготить. Но я его не прерываю. Пусть он первый решится продолжить. Ну, если захочет. А он, видно, не расположен, и я, окончательно устав ждать, резко от него отворачиваюсь. Укладываюсь на живот, согнув левую ногу в колене. Щекой я упираюсь в подушку и обнимаю её руками. Волосы рассыпаются по плечам и лицу, окончательно отгораживая меня и разделяя нас с Кейном. Но через мгновение я вздрагиваю от неожиданной тяжести. Жаркое тело наваливается на спину и вжимает в постель. Майлз обвивает мои плечи руками и просовывает грубо колено, не позволяя мне свести ноги. В правую ягодицу мне упирается твёрдостью член. Я напрягаю мышцы, решив его сбросить, но он не даёт. Кейн вплетает длинные пальцы мне в волосы, убирая их от лица, а потом с силой сжимает их в кулаке на затылке, тянет вверх, а потом, рыкнув утробно, словно животное, впивается мне зубами в прямо в загривок. Прикусывает выпирающий позвонок и больно сжимает. Шею мне опаляет влажным звериным дыханием. Я чувствую мокрый язык и слышу стон, а после, когда я, очнувшись, пытаюсь выбраться из-под него - бешеный шёпот. Кейн тянет меня за волосы, заставляя обернуться к себе через плечо, и шепчет мне в ухо, касаясь губами: - Что, никогда не был снизу? Не позволял никому? Боялся стать беззащитным? Да, Капитан Неприступность? И он кусает меня за мочку, а после вылизывает ухо, толкаясь внутрь языком. Сползает, постанывая, мокрыми поцелуями вниз по шее, не прекращая тереться сочащимся членом о мою ягодицу, а я, одурев от такого напора, терплю. Никто никогда не делал со мной такое. Вернее, и не пытался, да я и не позволил бы. А вот Майлзу… Он тянет сильнее, практически намотав мои волосы на кулак, и заставляет меня оторваться от одеяла. Я приподнимаюсь, упёршись руками в кровать, и оборачиваюсь так, как он хочет. Вижу перед собой яростные пожирающие глаза. - Даш на даш? – шепчет он жаргонную фразу мне прямо в губы и улыбается страшно, словно безумный. – А, капитан? Ты доверишься мне, я – тебе... И тут он целует меня. Мокро и жёстко, заставляя раскрыться и принять в себя наглый язык. Майлз не останавливается ни на секунду. Елозит на мне. Трётся всем телом. Наваливается окончательно мне на лопатки и, выпустив наконец мои волосы, помогает удержать на весу два наших тела. Другой рукой он обвивает мне грудь, судорожно шаря по ней, пока не находит сосок. Я хватаю ладонью его за затылок и, прогибаясь сильнее, прижимаю к себе. Мне нравится то, как он хочет меня. Неистовый напор меня неожиданно возбуждает, сильно и оглушающе. Проносится робкая мысль: «Почему бы и нет?..» Кейн не нежен. Скорее, жесток. Он целует мне плечи, лопатки и шею, путаясь в волосах, но это, похоже, ему не мешает – скорее, заводит сверх всякой меры. Он кусается, лижет и стонет. Стонет почти беспрерывно, но вовсе не жалобно – страстно. Он наслаждается мной. Моим телом и властью, которую я даю ему, подчиняясь. Он не позволяет мне больше подняться. Вжимает лицом в подушку, давя на затылок узкой, но удивительно крепкой ладонью. Обхватывает мои бёдра ногами и заставляет меня окончательно лечь на живот, сдвинув ноги. Майлз трётся членом, просунув его беззастенчиво между моих сжатых бёдер. Он практически берёт меня сзади, не входя технически внутрь. Прерывистое, судорожное дыхание прерывается всхлипами. Он рычит злобно, неистово и иступлённо, а после седлает меня и снова тянет за шею. Ему опять нужен мой поцелуй. И он его получает. - Да? Это – да?.. – и бешеный взгляд карих глаз, всегда полусонно-спокойных, задумчивых и живущих вселенской тоской. Привычно загадочный и отстранённый, ушедший в себя и витающий где-то, где он блуждает в пустоте, наполненной грустью и одиночеством – теперь этот взгляд совершенно другой. Незнакомый. Не Майлза Питера Кейна, которого я знал до сих пор. Никогда раньше Майлз без необходимости не смотрел на меня, поймать его взгляд было весьма и весьма проблематично, а теперь вот он смотрит – жёстко, прищурившись, жадно и требовательно, как будто СЕЙЧАС у меня есть единственный шанс, и другого не будет уже НИКОГДА. Я чувствую - он не стремится меня подчинить. Он жаждет мной обладать. Кейн хочет, чтобы мы были на равных. Капитан я для него лишь на службе, но не в постели. И я лишь покорно утыкаюсь лицом в подушку. Слышу шумный вздох, полный выплеснувшейся затаённой надежды и облегчения. Майлз обнимает меня за грудь и прижимает к себе, утыкается лбом в мой затылок. - Алан… - шепчет он хрипло, – спасибо… Я попытаюсь… Не слишком больно. И… недолго. Не смогу просто. Слишком хочу. Кейн снова целует мне спину, всхлипывая судорожно и постанывая, спускаясь всё ниже. Я чувствую дрожь его тела. Он упивается поцелуями, и его страсть рождает ответную. Я чувствую боль. Мне неудобно. И Кейн, словно почувствовав, отлепляется, вздёргивает меня, ухватив за бока, позволяя моему мужскому достоинству поменять своё положение на более естественное в данный момент. Член прилепляется намертво к животу. Майлз тут же всовывает колено, заставляя меня вновь раздвинуть сжатые ноги, и добавляет второе, распластав меня на одеяле. Оглаживает мои ягодицы, и я каменею. Мышцы мои против воли бугрятся от напряжения. Я не Гелл, и так и не смог, как, уверен, и Райан, перейти эту грань. Всё же воспитывался я в семье, не нетерпимой к однополой любви, но вполне себе традиционных взглядов на это. Кейн, почувствовав, тут же сильно прикусывает меня за бедро, но мгновением позже меня отпускает. Он знает, и знаю я, что, стоит мне захотеть, я сверну ему шею. - Алан. Прошу тебя – не отступай. – Хриплый, умоляющий шепот на грани срыва. - Ты дал мне надежду. Потом – как захочешь, как пожелаешь, я стану твоим, но не сейчас, мы же оба мужчины. Я... Я не смогу. Это ведь будет честно? Ты меня понимаешь? Он умоляет меня, и я надеюсь, что понимаю, о чём он. Майлз просит лишить его страха. Он, видно, до жути боится, что ничего у нас с ним не получится. Нет, не в постели. – О каком доверии ты меня просишь сейчас? – Мой голос глух и с трудом пробирается сквозь подушку. – Я должен доверить тебе собственный зад или душу? Майлз замирает. - «Пока ты пытаешься контролировать Жизнь, в ней чуда не будет…» –произносит он медленно и задумчиво, враз успокоившись. – «Чудо приходит только в тот миг, когда ты готов довериться Жизни. И приходит оно само, без уведомления, без предупреждения, без гарантий…»* Так странно и неожиданно слышать от него эти слова, написанные в древности мексиканским шаманом. Не думал, что кто-то ещё в этом мире их помнит. - Если я доверюсь тебе, то позволю распоряжаться собой и своей судьбой. Я тебя не предам и буду верен. Лишь надеюсь, что ты «увенчаешь пламя»* в ответ. Я усмехаюсь в подушку, услышав последнюю фразу. Майлз, оказывается, тоже любитель «старья», как выражается Алекс. Он открывается для меня с совершенно неожиданной стороны. - Не слишком ли гиперболизированно, патетически пафосно и эпично? – я улыбаюсь. - Ну, тебе же понравилось? – Я слышу смешок. – И потом, это правда. – Майлз поглаживает меня по бедру нежно и невесомо, чуть прикасаясь палящими кожу пальцами, словно бы больше не претендуя быть сверху. - Я слишком мало знаю тебя, высший техник. - Так узнай. Я по своей воле не собираюсь тебя оставлять. Не только Алексу нужен дом, а Гелл уже не вернётся. Я знаю Той-Тоя. - Ма, почему ты не оставишь всё так, как есть? Дело принципа? Ты же знаешь – мне это сложно, а тебе… - я подбираю слово, чтоб не обидеть его. - А мне запросто? – я слышу, как он фыркает раздражённо. – Так вот тебе новость – не запросто. И точно уж не с тобой. Но если мы говорим о доверии, то оно обоюдно. Научись отдавать, и получишь. - И почему отдавать я должен первым? – Наш диалог меня успокаивает, а поглаживания по бедру расслабляют. - Потому что я на это готов, а ты нет. Самое важное - это намерение. Намерение должно заставлять дающего и берущего чувствовать себя по-настоящему счастливыми. Знаешь, Алан, жизнь, по мне - вечный танец. Танец сознания, некий динамический обмен импульсами разума между человеческим телом и телом Вселенной. И когда ты научишься отдавать то, чего добиваешься, ты внесёшь в него свою хореографию, которая образует вечное биение жизни. А вечное биение жизни есть счастье... Тут я ухмыляюсь. Вот же загнул. Сама ситуация в целом становится чуть комичной. Забавной. Я лежу и упираюсь конкретным таким стояком в атласное одеяло, на меня практически взгромоздился голый мужчина, который гладит нежно мне задницу, и философствует. - Да ты поэт! - Мой брат – поэт. Поэт прирождённый. Подлинный. Попроси его спеть тебе. Нет, не псалмы, а свои песни. Уверен, ты будешь в восторге. Он – настоящий талант от природы, а я техник. Всего лишь техник... – И Майлз как-то многозначительно, что ли, оглаживает мою ягодицу, что я вновь усмехаюсь. Я понял намёк. - Но высшего класса? Ведь так? - Что да, то да. Кое в чем я действительно мастер. – И Кейн невесомо целует мне поясницу. Я покрываюсь волной мурашек, рождённой его прикосновением. - Звучит обнадёживающе. Пожалуй, мне стоит проверить... – И я окончательно расслабляюсь под тонкими пальцами. - Хорошо. Дай мне пару секунд. Я чувствую, как он поднимается, и слышу шорох быстрых шагов. Кейн возвращается и снова устраивается на кровати между моих разведённых в стороны ног. Я оглядываюсь на него через плечо с любопытством. - Это гель с экстрактом Cymothoa exigua… - Да знаю я, что это, – я его прерываю, весь передёрнувшись. – Странная мерзкая тварь во рту рыбы-капли с Мебсута созвездия Близнецов. Паразитическое ракообразное, что усердно трудится, чтобы собой заменить язык собственного хозяина. Бррр! Редкая дрянь, но полезная. И где ты успел так подготовиться? Вернее, когда? Явно же не для меня старался. - Нуу… - Майлз вдруг смущается, и это странно. Не замечал за ним и капли стыда. - Это было для Алекса. Я подумал… Что поначалу ему это будет необходимо. – И он опускает глаза. - Ну да, ну да, – я киваю и рассматриваю его пристально. – Кровоостанавливающее, ранозаживляющее, зашкаливающая эйфория, да и анестезия конкретная, такая, что в зад кибербот залетит, а ты ни сном, ни духом. Знаешь что, мистер Кейн? Нах мне не упёрлась такая «забота». Если я что-либо делаю по собственной воле, то предпочитаю делать это осознанно, а не в нирване. И хочу быть уверен в том, что всегда смогу прекратить, если что-то меня не устроит. Так что иди и притащи гель для бритья или то, что поможет нам без этих изысков. Горячий проворный язык изучает меня и вылизывает. Да, Майлз действительно мастер. Поначалу мне было стыдно и неуютно вот так ему подставляться, но лишь поначалу. Ма точно знает, что делает, и, что для меня удивительно – он наслаждается. Он не играет, не притворяется. Кейн действительно ловит кайф, всовывая в меня мокрый язык и посасывая непроизвольно сжимающееся от необычной ласки отверстие. Я непривычно мокрый в самом интимном месте, и мне это нравится. Скользко и горячо. Слюна вязко сползает вниз по промежности прямо к мошонке, следом её догоняет язык. Да, мне лизали яйца и раньше, но не с этого, гмм… ракурса, скажем. Всё, что Ма делает – это слишком. Слишком приятно и сладостно до ноющей боли. Слишком жарко и слишком желанно. От волос в столь труднодоступном месте я избавился раз и навсегда ещё в ранней юности, это было несложно. А вот Кейн от них не отказался, но, очевидно, делает что-то с ними. Они очень короткие и даже на вид очаровательно мягкие, я почувствовал это, когда он елозил у меня по спине. Надеюсь почувствовать их, когда он наконец перестанет пытать меня языком, но, похоже, это будет нескоро. Ма не спешит переходить к сути дела. Похоже, ласки заводят его, как и меня. Но он же не сможет делать со мной это всё бесконечно? Или сможет?.. Я чувствую, как подо мной промокла ткань на подушке, которую Кейн бесцеремонно засунул мне под живот. Я теку, словно особа женского пола, липко и влажно, но тереться членом о мокрую ткань гораздо комфортнее. И в тот момент, когда я разражаюсь постыдно, не выдержав наслаждения, измученный бесконечностью прикосновений, протяжным стоном, я чувствую осторожный, но настойчивый и скользкий палец, который в меня проникает. Кейн каким-то непостижимым образом, ни на мгновение не прекращая сладкую пытку, умудрился смазать отверстие гелем, ну или чем там, что он в ванной нашёл. - Зря ты отказался от анестезии, – слышится прерывистый шёпот, – придётся терпеть, но я постараюсь отвлечь тебя. И Кейн ловко просовывает руку мне под живот и зажимает в ладони мой член. Оргазм мгновенно становится ближе. Я балансирую на самом краю, но я всё же чувствую изучающий меня изнутри сильный палец. Я знаю, что он хочет найти, и я ему помогаю, прогибаясь сильнее. О даа! Вот оно! Вот это чувство и ощущение взлёта или падения. Майлз нашёл, что хотел. Место, которое всасывает целиком, словно я "падаю" внутрь себя, стремительно уменьшая свои размеры до одной крохотной точки, к которой он прикасается. - Хорошо? Он что, издевается надо мной?.. – А ты сомневался, – и Кейн поглаживает средоточие всей моей сущности в этот конкретный момент моей жизни. Острое яркое наслаждение беспощадно пронзает плоть и лишает воли. Я чувствую, что сейчас взорвусь, как сверхновая. Лишь чудовищным усилием я разжимаю стиснутые до крошева кальция зубы. - Кейн! Хватит играть со мной! Делай то, что собирался, а то можешь и не успеть... – И Майлз стискивает мой член у основания, заставляя оргазм отступить, затаиться тяжестью в глубине, и убирает руку. - Подожди. Ещё рано. И я чувствую пальцы. Их, по мне, слишком уж много. Это больно, и я невольно шиплю. - Алан. Хватит. Не зажимайся. Только хуже себе этим делаешь. – И Майлз ладонью с силой бьёт меня по ягодице. Я вздрагиваю всем телом от этого неожиданного и, как я вначале подумал, унизительного действия, но через мгновение вдруг понимаю, что новая боль меня отвлекла. Переключила мои ощущения. Я смог расслабиться и даже подался на пальцы. - Алан, прости, но ты слишком тугой. Тебе это необходимо... Второй оглушающий, как оплеуха, шлепок отвлекает меня настолько, что я пропускаю момент, когда пальцы во мне сменяются на… Нифльхейм!* Я чувствую себя так, словно меня насадили на кол. Железный лес Ярнвида!* Это чистейшая, незамутнённая БОЛЬ. Что тут может понравиться? Ощущение, что тебя пронзили как будто бы вертелом? Я рефлекторно взвываю и тут же чувствую руку на члене. Майлз поглаживает его. - Алан. Не преувеличивай. Не такой уж он у меня и большой. Не то, что… - И Кейн ясно даёт мне понять, что он имеет в виду. Ладонь всё настойчивей ласкает мой орган, а спину жгут короткие поцелуи.