Симбином

Они прилетели. Всё же решились. Мы в клыкастой и смертоносно-милой компании стоим на крыльце НАШЕГО дома, наблюдая, как небольшой и компактный флаер аккуратно садится на площадку выстриженной ровно травы (киберы постарались). Мать и отец выходят первыми, несуетливо ожидая, когда до конца опустится прозрачный купол и откроются задние двери. Я такого не ждал. Это (по мне) совсем неожиданно. Видимо, Джордис расстаралась. Они дали нам целых два дня передышки. Паузу сделали, любимые и родные. Надеюсь, что их примет и моя небольшая команда. Странная (в привычном смысле) компания полулюдей и Майлз Питер Кейн. От моей королевы отделились все челноки. Разом. Мы все так, не сговариваясь, решили. Я озвучил на общем сборе в кают-компании моей королевы своё (НАШЕ) желание навестить дом и родных, пригласив всех к себе, как всегда. Это было естественно. Это было привычно. НО. Моя дружная щетинистая команда приняла в этот раз другое решение. Сарфатти, ласково улыбнувшись, многозначительно и загадочно прочирикала, что, возможно, она встретила кое-кого. Ладно. Потом посмотрю на это нечто. Поближе, так сказать, познакомлюсь. Плотнее. Лиа - МОЯ. Вырву ноги тому, кто позволит себе… больше, чем Сарфатти ему, ну или ей, разрешит. И уничтожу того, кто посмеет её даже и не обидеть – расстроить. Птичка Сарфатти – мой талисман. Талисман моей королевы. Талисман нашей КОМАНДЫ. НАШ талисман. Эмма и Джерард решили вместе побыть какое-то время. Смотаться на Корсику отчего-то. Не знаю, может, Джей её хочет, ну… Как бы, ну, показать? Или, может быть, представить? Познакомить её наконец с той или с тем, а, возможно, и с теми, кто ему небезразличен. Я вдруг понял то, что обходил как-то раньше – у «каптёра» моей королевы есть «нечто». Как тыкающий в мозг хоботок кровососа – «воспоминания». Память о прошлом. Возможно, вина или обида. Может быть, месть. Может, долг. Может, любовь? Может… Я не знаю. Прошлое. И непростое. Я подумал, что Эмма, однозначно, всё о нём знает. Слишком они близки. Значит, решились на что-то обдуманное. Я улыбаюсь. Пусть так и будет. Удачи вам, разные с виду, но такие единые душами, что представить их друг без друга я не могу. Невозможно. Их уже ждёт новый рубеж, который, я очень надеюсь, они одолеют вместе. Фригг* им поможет. Я у неё за них попросил. Райан… Рай был потерян, но очень старался выглядеть самодостаточным. Он решил, как он выразился, «аванцо» провести время и посетить одну своеобразную луну. Тем более у него там был свой интерес и он надеялся встретиться с другом. Но это его решение. Не моё. А Той-Той и Соянг сразу же согласились и ржали оба на головидео, словно безумные, были до нервов счастливыми и пихали друг друга в бока, как сорванцы. Да. Мы дружим. Так получилось. Соянг связался со мной неожиданно. Я нежился в гамаке под дающими тень и прохладу листьями раскидистого растения, с виду похожего на земную пальму-папоротник Циатею, и наблюдал лениво за Майлзом и Джеем, ведущими вдалеке на веранде очередную шахматную баталию. Пискнул сигнал наручного головидео. Я глянул в удивлении на дисплей. Код вызывающего абонента был незнаком. Заказчик? Новый клиент? Я вроде бы не заинтересован на ближайшие две недели, но от нечего делать решился ответить. – Ми-и-илый А-а-алан! Мы тебе р-р-рады! Я чуть из гамака не вывалился, так подскочил в изумлении. На меня с парящего экрана включенного голодисплея смотрели и лыбились две ушастые рожи. – Муспельхейм!!* Чтоб вас обоих Фенрир* проглотил! – Я болтаюсь, как хлорелла по зеленым волнам, в опасно раскачивающемся гамаке. Наконец я ловлю равновесие. – Что вам… И я рад вас видеть. – Спохватываюсь, что забыл о приличиях. – Ка-ак Сарфатти? На-апла-авалась? – Фэй улыбается, в солнечно-золотистых глазах пляшут хитринки. – Вы за этим связались со мной? Фэй, ты её даже не знаешь. – Я, конечно, немного груб, но какого хера им надо? Просто я зол на них. С Геллом я так и не смог поговорить по душам. Наш бывший техник пропал. Опять. Растворился снова, как будто и не было. – Мы решили, что ты должен знать. – Фэйа становится враз серьёзным. Он переглядывается с Той-Тоем. И тот продолжает за ним, также мгновенно перестав улыбаться. – С Геллом всё в полном порядке. Он от меня сбежал. – Той-Той совсем смущённым не выглядит. Соянг ухмыляется многозначительно – мол, "я ж говорил, что так будет". – Той застукал твоего техника с заезжим моммурианцем, а Гелл Билли Лурд и оправдываться не стал. Послал Тоя в… Ну, не суть. Короче, Гелл улетел на Моммур. Даже вещи свои не забрал, так торопился. Ну а дней через десять или чуть больше Майлз объявился. Той и ответил. Вот так... – Фэй опять улыбается, но как-то совсем уж несчастно, и прижимает Той-Тоя ближе к себе. Гладит так трепетно и осторожно, что мне становится не по себе. Словно я упустил что-то. Словно я опоздал. – Мы благодарны тебе, наш, надеюсь, что друг, – улыбается Той. – Ты несёшь счастье и делишься им. У тебя на плече фея-судьба, что тебе ворожит, и со всеми, кто пообщался с тобой, ты делишься, не замечая, удачей, Алан. Фэйа был прав. Ты мудрый и добрый. Тебе поделиться счастьем легко, словно отдать то, что нам нужно и гораздо важнее для нас. Это бывает редко. Честь. Совесть. Мечта. Я тебя полюбил. Ты теперь и мой Капитан, Алан! – Звери вновь переглядываются и трогают друг друга ласково, не выпуская когти наружу. – Мы говорим тебе первому. – Низкий певучий голос Той-Тоя звучит вдруг торжественно-гордо, а в раскосых янтарных глазах я вижу радость. – Мы ждём ребёнка. – Я… Я т-так рад. – Я и не знаю, что мне сказать. Я растерялся от этой новости и от их слов. Мне такого не говорили ни разу. – Помнишь наш разговор за текилой? – Фэй звучит заговорщицки. – Ну, так Той меня принял. – Оо. Это здорово. Так вы что теперь… Вы вернётесь домой? Я почему-то расстроился. Мне они нравятся. Оба. И хоть Той-Тоя я не особо-то знаю, но, глядя на их счастливые лица и узнав, что они думают обо мне и как доверяют мне самое сокровенное, чувствую – у меня появились два верных друга. – Нет. – Той смотрит пристально. – Мы не сможем. ***** Они прилетели чуть раньше и встречают нас в крохотном космопорту. Ну, как встречают… Их видно издалека. Да и как не увидеть? Две здоровенные глыбы под сто двадцать общегалактических дюймов* стоят, обнимаясь, и никого не замечают вокруг. Гермафродиты заняты. Очень. Они целуют друг друга. Вокруг бушует стихия. Море рас гуманоидов и негуманоидов нашей галактики катит волнами, стремительным валом их огибая. Все спешат по своим важным или не очень делам плотным и шумным потоком. НО. Возле Той-Тоя и Фэйа Соянга – штиль. Они словно в глазу урагана. Словно в сердце тайфуна. Все, кто почти что бежал ну вот только что и увидел этих двоих, замедляют свой шаг. Нелюди, люди и звери таращатся, забывая, что надо спешить. Неудивительно. Это шоу, невероятное фееричное зрелище. Я сам засмотрелся. Той-Той полыхает. Он словно и есть царство огня. В чём-то обтягивающем мощный торс, с глубоким, ну очень глубоким вырезом впереди. Вот блять. Мать Райана, но не бабку ни в коем случае – грудь у Той-Тоя действительно, ммм… пышная и напоказ. Убойная, я бы сказал. То, что на нём одето, выглядит сногсшибательно. Блузка? Рубашка? Название не подобрать. И это нечто собрано из тысяч клочков, длинных полосочек переливчатой пурпурно-алой – ткани? Материи непонятной. Ткань (буду так её называть) колышется, словно длинные язычки пламени, живёт своей жизнью, переливаясь всеми оттенками от огненно-красного до перламутрово-рубинового. Узкие бёдра и мощные ноги затянуты в чёрное. Лётным ботинкам он не изменил. Фэйа… Фэйа Соянг выглядит просто божественно. Волосы он распустил, как и Той-Той, и длинная грива тончайших прядей цвета обсидиана свивается с ониксом Тоя. Фэйа в белом. Туника свободного кроя, словно сотканная шелкопрядами, настолько тонка и невесома, что совсем не скрывает бугрящийся мышцами пресс. Хвост он сегодня не прячет. Тот извивается хищно. То бьет с хлёстким звуком в пол космопорта, то обвивает их бёдра настолько интимно, что я аж покраснел неожиданно для себя. Золотой водопад, словно шерсть, скрывает стройные ноги. Он изящней Той-Тоя, но слабее не выглядит. Они оба на равных, и это только слепой не увидит. – Хватит пялиться. Рот закрой и не капай слюной на ботинки. Натечёт лужа, ты в ней и поскользнёшься. – Майлз злобно пихает меня локтем в бок, и я отмираю. Мы приближаемся, и гермафродиты нас наконец замечают. Первым мне, сделав стремительный шаг, тянет, приветствуя, руку Фэйа. Я думаю обойтись крепким рукопожатием, но куда там – кости торса трещат от чудовищно сильных объятий. Словно кувалдой («старьё», вспоминаю я Алекса) лупит могучий удар – похлопывание ладонью мне по спине. Я чуть с ног не свалился от неожиданного напора и проявления дружеских чувств. Покачнувшись изрядно, я всё же выстоял. – Фэй, тебе есть с кем обжиматься. Не смей его лапать! – слышу я гневный и яростный голос Майлза. – Хватит уже. Отпусти! Ты задушишь, Той-Той! – А потом обещающее и уверенное: – Ты меня знаешь. И Той как-то почти незаметно, но вполне себе целеустремлённо отодвигает Фэйа от меня в сторону боком. Ладонь потерялась в лапище зверя. Но он сдержан и соотносит наши возможности. Крепко, жарко и очень по-доброму он жмёт ладонью ладонь и выпускает её с осторожностью. – Майлз. – Зверь оглядывается и подходит к моему человеку. – Извини. Фэй просто рад, и ничего больше. Даю тебе слово клана Аркартов. – И Майлз светлеет лицом. Видно, слова Тоя значимы для него. Надо будет потом его попытать на предмет этой связи. Как-то я подупустил сей загадочно-интересный момент его жизни. – Он слишком юн и немного наивен, – продолжает оправдывать Соянга Той-Той. – Ага. Как нейробластером угрожать и текилу галлонами жрать, инфантильность ему не мешает… – бурчит Ма, явно уже успокоившись, словно хочет оставить последнее слово за собой. Но грядущая ссора сошла на нет, и он, улыбаясь, приобнимает Той-Тоя. Точно! Надо Ма допросить, и с пристрастием. Лучше сделать это в постели. В общем, мы, обменявшись крепкими рукопожатиями, под взглядами сотни затормозивших в этот момент возле нас наблюдателей бурной сцены решаем двигать себя хоть куда-то. – Алан! – Соянг светится радостным возбуждением. – Мы взяли флаер на шесть персон. Скоростной и вместительный (ну конечно... С их габаритами). Можем прямо сейчас и рвануть, или вы планы имеете? Планы? Да. Я имею их. Ну, в смысле, планы. Александр идёт передо мной, как тогда на Карра Карра Тау, ахуенно развязной походкой. Кто он сейчас – Ал или Алекс? Кто из них бёдрами делает ЭТО? Выпуклый зад в алой коже меня завораживает. И настолько, что я теряю нить разговора с Фэй Соем. Гермафродит, это заметив, прищелкивает языком. – Ты настолько попал? Ма поглядывает, сторожа меня, через плечо то и дело, а Александр увлечён совершенно тем, что вещает ему глыба Той. Мы такая странная и чуднАя компания, что на нас постоянно оглядываются проходящие мимо. Двое парней, юных и достаточно хрупких, стройных, холёных, одетых в совершенно бессмысленно-пёстрые, но такие именно им подходящие яркие шмотки, что Ма прикупил в космопорту, рядом с Той-Тоем, опутанным пламенем перешёптывающихся, шевелящихся, словно волосы Медузы Горгоны, длинных раздвоенных огненных языков, и МЫ – я и Соянг. Он красив. Но он словно бы этого не понимает. – Ал, послушай. – Фэй явно волнуется. – Только тебе я могу, а молчать невыносимо. Ты услышишь меня? Если тебе… Если ты… Ты кивни, и я отстану. – Он явно психует конкретно. И я улыбаюсь. Мачо - Кодзю. – Ал. – Он увидел моё расположение и внимание. – Ал. Послушай. Мне страшно. – Что случилось? Что в этой галактике могло вызвать твой страх? Мне смешно, а ему вовсе нет. – Той… Он… Не в том возрасте. Ну, понимаешь? Так никогда не случалось. Ни с кем. Я не знаю. Он сам захотел, а я, тупой идиот, согласился. Остановиться не смог. А он радуется, как ребёнок. А мне… Ал. У нас очень короткая жизнь. Ну, по вашим гуманоидным меркам. Тою и так осталось немного, а это убьёт его однозначно. Я потеряю его. Понимаешь? - Сколько? – Я растерял всю вальяжность. – Сколько?! – Я готов Фэйа трясти, хоть он вдвое больше меня. – СКОЛЬКО?? - Может, год. Может, чуть больше. - СКОЛЬКО??. Мне кажется, я оглох. Так не бывает. Я смотрю в спину идущих и выглядящих такими довольными родных мне ЛЮДЕЙ и давлюсь этим знанием, что получил только что от моего друга. - Метаболизм. Мы большие. - Фэй улыбается грустно. - Сильное тело работает на износ. Я говорил тебе – мы быстро взрослеем. Но и стареем не менее быстро. Той умрёт. Он умрёт, я умру вместе с ним. Жить я не буду. Я хотел попросить… Жаль, что мы не одни, но я боюсь – вдруг не успею. Или случай не представится. Алан... - И он смотрит мне прямо в глаза так пронзительно, что я дышать забываю мгновенно. - Не оставь одиноким нашего сына. ***** Майлз. Мне нужен Майлз. Но пока я пытаюсь дышать. Я пытаюсь просто дышать, чтоб не бухнуться на колени и не завыть во весь голос в этом грёбаном космопорту. А Соянг догоняет любимого и приобнимает нежно за плечи. Они вдруг взрываются хохотом. Видно, Майлз сказанул опять нечто, что всех рассмешило. Как они могут… Майлз! Я догнал их и поймал его руку. - Позже, мон женераль. Всё позже. – Он вырывает ладонь, и я уступаю. Я словно лишний сейчас в этой лёгкой, искрящейся смехом и праздником жизни. Всем хорошо, словно ничего не происходит, а я, одуревши, отстал. - Алан, – Майлз возвращается, незаметно приближает себя ко мне, бредущему, будто слепой, Алану Лею Кёртису. Словно я перестал видеть мир в этот момент. – Послушай. Я знаю. Той мне сказал, после разговора с тобой, – Кейн почти шепчет мне в ухо. – Он сказал мне о ребёнке. Я знаю. Я думаю, Алан. Каждый миг. Но сейчас пусть каждый делает своё, чёрт подери, дело. Ты должен помочь. Отвлеки их. Дай мне время! Молю. Мы с тобой поговорим. Только позже. – Но, видимо, передумав, он машет команде рукой. – Через десять минут на парковке!! – орёт он. – У нас тут дело. – И затаскивает меня в магазинчик. - Алан! Я знаю. И знаю давно. Полтора года уже я копаю и… не могу. Я с Той-Тоем тогда познакомился. Мы стали друзьями. Помнишь, я захлопнул проекцию, когда ты решил рассказать нам о Сванне и Улфангере? Это было его нутро. Его генетика. Его суть. ДНК. – Майлз вдруг чешется нервно. – Алан, я – не твои боги. У меня не выходит. У меня не получается. Алан, что мне делать? Вдруг я не смогу? У меня всегда получалось, но… Не сейчас. Я не знаю. Я не генетик. Это слишком. Я не всесилен. - Май Алан Кёртис. Вот кто получится. У нас вырастет сын. Ты же не будешь против? Майлз, оторопев, отодвигается вдруг и странно смотрит. - Он человеком не будет. - Алекс, по-твоему, человек? Майлз отшатывается от меня. То, что я сказал, неправильно и обидно. Но Маа ЯВНО НУЖЕН ПИНОК. - Я буду думать дальше. Я найду. Обязательно. У нас есть ещё время. – Майлз торопится со словами. – Я о другом больше… Всё на хуй. Той в приоритете. Поможешь мне? - Чем же я помогу? Я космолётчик. Пилот. Капитан корабля. Скажи мне, что нужно сделать, и я сделаю это. - Алекс влюблён в твой дом. Дай нам убежище. Дай мне спокойствие. Дай нам защиту и дай нам возможности. У меня на счету три с четвертью миллиона. У Александра – почти миллион. Я оформлю на нас общий счёт. Мне нужно место… где я буду дома. Тишина и забота для Александра. Сделаешь? - Сделаю. Сделаю всё, что ты скажешь. И, Маа... Неужели ты думаешь, что я нищий? - Мне всё равно. Я хочу отвечать за себя. Мне нужно будет рабочее место и… - Мой кабинет! Он твой. – Я его не дослушиваю, и он морщится. - И «Top 13 000». Самая мощная общественно известная вычислительная система этой галактики. Это дорого. - Будет. Завтра же будет! - Завтра не будет. – Майлз улыбается мне, словно волосы взъерошил у меня на макушке. – Это так быстро не делается, но спасибо тебе, капитан. Мой капитан. Алан Лей. - Пойдём? – Я тяну ему руку, и он хватается судорожно за ладонь. – Всё получится, Маа. Всё получится. ***** Я специально выбрал маленький космопорт в Сакраменто для пересадки. Хочу, чтобы Алекс увидел. Чтобы он посмотрел… Океан и прибрежную линию. Пустыни уже не выглядят так, как раньше. Терраформирование превратило их в сельскохозяйственные угодья. Скучно. А вот пляжи… Мы летим, доверяясь автопилоту. По-другому тут и не может быть. Слишком много флаеров, движущихся в кажущихся хаотическими направлениях. Всем управляет диспетчерская. Все маршруты просчитаны. Летательных аппаратов слишком уж много. Каждому проложен свой курс. Золотой штат – так называют Калифорнию за невероятную береговую линию, являющуюся домом изумительных пляжей и райских бухт с солнечно-золотыми песками среди драматически выглядящих скалистых утесов и покрытых деревьями холмов. Отдохнуть здесь себе могут позволить лишь очень обеспеченные существа. Всё побережье – сплошь национальные заповедники. Мендосино, Эльдорадо, Станислаус, Секвойя, Лос Падрес… Окруженные скалами пляжи, леса секвойи, дубравы, платаны и тополя. Всё это великолепие проносится у нас с бешеной скоростью перед глазами. Даже Той-Той и Соянг перестали друг друга тискать на заднем сиденьи, завороженно наблюдая за сменяющимися восхитительными пейзажами – что уж говорить об Але. Сейчас его время. Алекс ему уступил, и Ал просто прилип к куполу флаера, то и дело дёргая Майлза и в восхищении тыча пальцами в то, что его поражает, будь это серферы на Хантингтон-Бич, летящие, словно на невидимых крыльях, по фантастически огромным волнам, или мост “Золотые ворота” на Бэйкер-Бич. Санта-Барбара его восхитила, Лос-Анжелес покорил, а в Сан-Диего он, похоже, влюбился. Восемьсот девять миль мы преодолеваем за четыре часа, и если Ма, спокойно так прикорнув у меня на плече, спит, чуть посапывая, большую часть перелёта, а звери подозрительно копошатся у меня за спиной, видно, занятые обществом друг друга, то Ал до самого Солтон-Си от купола так и не отлепляется. Он в совершенном восторге, и я этому искренне рад. Но стоит мне разбудить Ма, отключить автопилот, взять на себя управление флаером и снять защиту над территорией, что в моей частной собственности, начав не спеша снижаться, как я замечаю, что время пришло. Глаза Ала темнеют. Алекс увидел наш дом. Дом старый. Кирпичный, хоть это и считается жутким архаизмом. Но он добротный и красивый. Он основательный. Пусть дом и выглядит не особо затейливо по сравнению с новомодными виллами из полимеров, но просторный и удобный. Надёжный. Он двухэтажный и выстроен достаточно просто, но под скатом крыши имеется весьма просторный чердак, а перед домом – располагающая к мирному отдыху открытая веранда из тёмного дерева, что в наши дни – совершенная редкость. Пока мы снижаемся, двери в сам дом и в подвал распахиваются. Дом просыпается. Он готовится нас принять. Из подвала в траву перед домом ручьём хлынули киберы. Как насекомые, они разбегаются в разные стороны. Работы у них предостаточно. Трава по колено, и кусты мансаниты бешено разрослись. Я даю киберам немного времени и сажаю флаер у дома. Гермафродиты выбираются и потягиваются, разминая затёкшие задницы, выглядя совершенно довольными всем, что вокруг. - Алан. Можно мне… - Алекс кивает в сторону дома. Ему не терпится. Он весь издёргался от предвкушения. - Ну конечно. Ты дома. Не стоит спрашивать разрешения. Всё, что здесь есть – наше. – И Алекс бросается к дому. Он его гладит, словно живого. Проводит нежно ладонями по деревянным перилам и поднимается на веранду. Я знаю, что лучше оставить его одного, и приглашаю всех прогуляться со мной на озеро. В общем, по прошествии пары дней мы тут вшестером встречаем мою… Мою половину семьи. Сванна, выпорхнув из машинки, точно нашла нужный путь. Не ожидая всяких там… ну, не знаю…расшаркиваний, она прочно обняла Майлза первым, почувствовав что-то и решив для себя моментально. Обняла его и, поцеловав, сказала: «Храни его. Он честный и не обидит. Он будет тебе оберегом.» Ал так после этого на меня посмотрел, что я смутился. Улфангер лишь покряхтел. Ал бросился к деду под руку и вдруг нагнулся. Встал на колено. - Я не предам. Обещаю. Примите меня! - Что-о? – Дед, похоже, оторопел. Неожиданно. - Я люблю вашего внука. Всем сердцем. Я ему предан и сам буду ему оберегом. Я буду рядом, что бы ни произошло. Не предам и не оставлю. Поверьте в меня! Дед, растерявшись от такого, оглядывается в изумлении по сторонам. А после кладёт руку, изборожденную извилисто-бурными реками вен и сосудов, на голову Ала. - Ты слово мне дал. Я тебе верю. – И Ал трётся, как маленькое животное, укладываясь щекой деду в ладонь. - Дай мне увидеть второго. – Бабушка Сванна звучит убедительно. У Александра разом темнеют глаза. – Ты не живой, – утверждает вдруг женщина. – Я не понимаю, как и что может чувствовать созданный интеллект. Это мне не по возрасту. Я слишком стара. Но если мой внук полюбил тебя… Это значит, что ты достоин. Береги его и гордись. - Я горжусь. – Алекс выпутывается из ладони деда и смотрит… Нет, не надменно, но с должным самоуважением. - Он тоже может гордиться. Имеет право. Его полюбили хорошие люди. - Алекс смотрит удивительно твёрдо. Сванна кивает и гладит взлохмаченную более чем всегда макушку парня. ***** - Я продал корабль. - Ты – что?? – Отец неверяще переспрашивает. – Карру? Ты продал Карру? Но как же ты будешь?.. - Я буду в порядке. Я прилетел для разговора к родителям. Мы лично не виделись больше четырёх месяцев. Матушка отправилась в экспедицию, а отец отговаривался завалом работы. Но именно, что отговаривался. Ни Майлза, ни Алекса с Алом он так и не принял. В тот день он был угрюм, молчалив и руки никому не подал. Мы живописно устроились все на веранде, благо места хватало в избытке. Той-Той ворковал нежно с Фэйа, сидя напротив него на диванчике и попивая сухое вино, которое не забывал подливать и себе, и Соянгу. Матушка пила чай, сидя с нами за круглым столом. Сванна внимательно слушала Ала и периодически нежно поглаживала его по лицу и голове старческой, но ещё крепкой ладонью. Дед увлечённо вещал Майлзу о секретах выращивания форели, попутно травя байки из жизни потомственных рыбаков. Я наслаждался той атмосферой, что создали бабушка с дедом, и только отец отрешённо молчал, крутя в пальцах пустой бокал, и, похоже, не слышал ни слова, уйдя внутрь себя. Так и улетел вечером, лишь кивнув на прощание. С тех пор я пытался с ним несколько раз поговорить, но он на контакт не шел, а потом и вовсе перестал подходить к головизору. Так что пришлось мне нагрянуть непрошенным гостем. - У Той-Тоя и Фэйа скоро родится ребёнок. Отец поморщился от услышанного. - Так и живут на твоей шее? У них, что ли, дома нет своего? - У них теперь есть дом, и есть семья, как бы тебе ни было сложно это понять. А насчет чьей-то шеи – это решать не тебе. Я давно независим от вас с матушкой в финансовом плане, но я поясню. У нас у всех есть сбережения, достаточные для того, чтобы жить, как нам нравится. Я хочу ухаживать за ребёнком, а не болтаться из края на край галактики, подвергая жизнь близких людей смертельному риску, в сомнительном расчёте на призрачную прибыль. Мы объединили наши счета. Мы верим друг другу и будем вместе. Той-Тою и Фэйа нужна наша помощь, и это важнее всего. - У тебя было призвание!! Дар богов!! Ты был капитаном-легендой. Я гордился тобой!! Я тебя уважал. Я любил тебя и рассказывал о тебе. А что теперь? Будешь прозябать на земле? В этой глуши на хЕровом озере? В компании этих… Этих никчёмных педрил и клыкастых уродов?! Мерзость какая! Какая же мерзость! Отец никогда не был вспыльчивым – скорее, флегматичным. Я за всю свою жизнь не слышал, чтобы он так орал. Да он голос-то повышал очень редко. Но тут он явно сорвался. Его понесло. – Может, и выблядка гермафродитского ты мне предложишь считать внуком?!. А вот тут он уже перегнул. Такое простить нельзя. Это низко. Я поднимаюсь из кресла, уже точно зная, что в этот дом не вернусь. - Дар богов – это Майлз Питер Кейн с его гениальностью, это Ал с его безграничной верой в брата, это Алекс, готовый работать сутками на износ потому, что нужна его помощь! Они трое и есть дар, потому что они дарят жизни. У ребёнка, что скоро родится, будет отец – и не один, потому что трое любимых мною людей сделают для этого всё возможное, а может быть, и невозможное. ***** Майа Той Соянг празднует свой день рождения. Третий по счёту. За лето он вытянулся конкретно и теперь почти достигает Алу плеча, но всё ещё хрупок на вид, хоть Той-Той научил его плавать и гонял всю весну и всё лето усиленно по Солтон-Си. Фэйа был недоволен. Ему нравится изящность мальчишки. Этим Майа пошёл в него. От Тоя ему достались раскосые глаза в пол-лица такого же янтарного оттенка, волосы цвета оникса и клыки невероятных размеров, которые выпускать он не любит, даже когда улыбается. А улыбается Майа часто и так же часто смеётся. В нашем доме вообще редкий день обходится без хохота. А сегодня особенно. Это традиция. На день рождения Майа собираются ВСЕ. Дом наполняется звоном бокалов, музыкой и теплом. Тем теплом, что идёт от души и от сердца. Мы держим связь, но видимся лишь раз в году. Но это пока. Эмма и Джерард осели на Корсике. У них милый дом с небольшим садом, куда они нас приглашают частенько. Эмма работает по специальности в клинике маленького прибрежного городка Санта-Жиулья, а Джей… Чем занимается Джей, я не знаю. Я как-то спросил – он промолчал. Больше я не интересовался. Ал просто рвётся их навестить, так же как и бабушку Сванну и деда Улафа, но без нас, естественно, делать этого не собирается. Если лететь, то только всем вместе. - Майа исполнилось три, а по земным меркам он выглядит на все восемь, – тянет задумчиво Райан. - Не пора ему?.. - Уже сделали. Ещё весной. Раньше Майлз не разрешал. Мальчонка слабым родился. Ну, ты знаешь. – И Рай лишь кивает. – До сих пор не могу в это поверить. Я знаю, о чём он. Я тоже поверил с трудом. Майлз синтезировал и подарил гермафродитам с Поларуса… Нет, не панацею, не лекарство от смерти. Он подарил им вакцину, ну или «сыворотку анаболизма», как он её назвал. Препарат, замедляющий метаболизм в разы, позволяющий увеличить средний возраст гермафродитов почти что вдвое. Майлз выложил всю информацию в свободный доступ и отправил в Совет семи кланов Поларуса. Просто так. Совершенно бесплатно. Взамен ничего не требуя. Два года он бился над изобретением словно проклятый, а последние шесть с половиной месяцев практически жил в моём кабинете. Мы все поддерживали его, как могли. Алекс помогал с вычислениями, Ал вытаскивал Ма на свежий воздух хоть иногда; Фэйа готовил божественно вкусные блюда, Ал заставлял Майлза есть; Той-Той делал ему массаж и о чём-то тихо беседовал часто. А я… Я любил его так, как он хотел. То страстно, до одури и потери сознания, то нежно – так нежно, что сердце рвалось и разрыдаться хотелось. И у него получилось. Он победил. Мы победили. Я смотрю на хохочущих Майа, Той-Тоя, Соянга и Майлза. Ласково им улыбающуюся бабушку Сванну. На Улафа, что увлечённо спорит о чем-то своём с Геллом и Райаном. На отрешенную, как всегда, сидящую в кресле Эмму. На Джея, что неизменно маячит у неё за спиной. На птичку-Сарфатти, щебечущую с матушкой, что отвечает ей переливчатым смехом... И вдруг ловлю взгляд этих двух удивительных глаз. Фиолетово-тёмного, уходящего почти совсем в черноту с сине-лиловым отблеском, и второго, цвета ореха с примесью перламутра. Алекс и Ал. Сила и слабость... В каждом из этих слов есть своя материя жизни, своя история, своё понимание сути. Так же, как в семьях. Для кого-то семья – это стена дома, за которую можно спрятаться от любых бурь, зализать раны, набраться сил. А для кого-то – место, где его обескровят, вывернут наизнанку, а потом выбросят за ненадобностью. Моя семья для меня – и сила, и слабость. Слабость – потому, что я точно знаю, что пожертвую всем и пойду на что угодно, если это будет нужно для счастья и спокойствия моих близких. И сила – потому, что мы есть друг у друга, и мы опора друг другу. И так будет всегда. Я в этом уверен.