Разум и чувства

Множество раз она представляла себе этот день. И вот он настал, а она поняла лишь, что душа ее полна страхом. Страхом перед будущим. Казалось бы, оно не было столь туманным теперь. Она точно знала, что уже сегодня свершиться ее никах с Великим визирем, а вечером она покинет родной дом, чтобы стать хозяйкой во дворце мужа. Михримах взглянув на свое отражение в зеркале в последний раз, вышла из покоев, окруженная слугами. Ее ждали во дворцовом саду, где собрались все представители династии, а также приглашенные гости по случаю свадьбы единственной дочери Падишаха. Подойдя к шатру на женской половине, султанша заметила, что все приглашенные женщины уже восседали на тахтах и вели непринужденную беседу. Во главе сидела Хюррем Султан в поистине царском наряде, который затмевал всех остальных женщин, однако Михримах Султан ничем не уступала матери по красоте. Ее платье из голубого шелка вышитое золотой нитью прекрасно сидело на ее стройном стане, придавая ее облику возвышенность и невинность. Юная невеста поклонилась своей валиде и тетушке и присела за столом на отведенное ей место. — Михримах, ты так прелестна, не могу налюбоваться, – с широкой улыбкой заговорила Фатьма Султан, приехавшая в Стамбул по такому случаю. Она была облачена в платье из золотой парчи, а завершали ее облик многочисленные золотые украшения. Султанша вся сияла, при взгляде на нее можно было щуриться. — Благодарю вас, Госпожа, – Михримах с искренней улыбкой ответила тетушке. С ней у нее были теплые отношения, потому что она единственная из своих сестер не строила козней ее матери. С остальными присутствующими Михримах также обменялась любезностями. Даже с Махидевран Султан, которая прибыла на торжество вместе с сыном и невесткой. Последняя сидела зажатая, явно чувствуя себя некомфортно в обществе столь ей непривычном. Руймеса-хатун, в прошлом Лукреция, была любима Мустафой и в ближайшем времени она готовилась подарить ему первенца, однако все в гареме в том числе Махидевран терпеть не могли девушку. Хюррем Султан это подметила и выказывала ей свое благоволение, чтобы задеть Махидевран. Шах Султан, как и обычно вела себя сдержано, с достоинством перенося неприятное ей события. Она вежливо поздравила невесту, и после не вступала в общую беседу, которую оживленно вели Хюррем, Михримах и Фатьма, а также Нурбану-хатун, которую Хасеки пожелала видеть на торжестве. Шах выглядела мрачнее обычного еще из-за возвращения в столицу Хатидже Султан. На празднике ее конечно не было, но теперь Шах затаив дыхание ждала очередной выходки от младшей сестры. Она вернулась, заявив, что будет жить теперь с детьми в своем дворце, фактически выставила бывшего мужа за дверь. В добавок ко всему пригласила погостить в столице их сестру Фатьму, с которой Шах не находила общий язык из-за эксцентричного характера. Эта ее сестра также жила чувствами, не особо задумываясь о том, что она Госпожа и поведение ее неподобающе. Отношения с сестрами это была не единственная проблема Госпожи. Дела ее мужа в Совете совершенно не ладились, и он вот-вот мог потерять свое место. Лютфи-паша в последнее время вышел из-под влияния своей жены, часто пропадал ночами ничего не объясняя. Единственным человеком, который поддерживал султаншу был Ахмед-паша, за что она была ему благодарна. —Торжество удалось на славу, Хюррем, – отпив из кубка щербета, весело щебетала Фатьма Султан, – я была на многих свадьбах, но эта лучшая несомненно! Еще бы ведь у нас невеста такая красавица! Махидевран Султан в недовольстве поджала губы, а Шах Султан закатила глаза, устав от бесконечной лести сестры. Михримах Султан теперь пребывала в радостном расположении духа, заразившись настроением окружающих ее женщин, которым несвойственно было унывать по природе. На мужской половине царила точно такая же атмосфера. Султан был весел и с удовольствием наблюдал за лучниками. Рядом с ним сидели сыновья. Оба были недовольны свадьбой. Но каждый по разным причинам. Мустафа ясно понимал, что теперь он потеряет самого преданного союзника. Пусть Ибрагим-паша убеждает его в обратном, но Мустафа видел, что его наставник уже влюблен в Михримах Султан, а значит в скором времени она будет влиять на все его решения. В этом сомневаться не приходилась, его сестра была копией своей матери. Мехмед хоть и был расстроен свадьбой сестры старался отгонять от себя мрачные мысли. Он понимал, что его сестра делает это ради него. Ибрагим-паша уже помог его матери избавиться от некоторых врагом, и их тандем упрочнил положение обоих. Но Мехмед все-таки опасался, что Ибрагим-паша обманет их, потому доверия к нему у шехзаде не было. Сам Ибрагим был необычайно счастлив в этот день. Его отношения с Султаном стали намного лучше. Положение в Совете снова укрепилось, а враги близились к падению и об этом он уже позаботился. На его свадьбу прибыли отец и брат, что еще больше подняло ему настроение. — Ибрагим, подойди, – Султан посмотрел на своего друга с улыбкой. Грек подошел к Повелителю, склонив голову. Сулейман встал со своего места, поравнялся с Ибрагимом, и сняв с пальца перстень вручил его свеому теперь уже зятю. — Ибрагим, я доверяю тебе свое самое ценное сокровище. Береги его. А это мой тебе подарок на свадьбу, – Султан посмотрел на Паргалы открытым взглядом полным доверия, теперь визирь понял, что он стал близок к своему Падишаху по-настоящему, потому что их объединяла Михримах Султан. Он не ошибся. — Повелитель, я не подведу вас. Когда солнце спряталось за горизонтом, а на Стамбул опустился теплый вечер уходящего лета, торжество постепенно стало завершаться, а гости расходиться. Михримах Султан в этот миг в последний раз взглянула на свой дворец и села в карету, которая увезла ее во дворец мужа. Дворец на Ипподроме покорил ее сердце с первого взгляда. Все здесь говорило о европейском вкусе его хозяина. Михримах с изумлением рассматривала статуи древнегреческих богом в саду, европейские картины на стенах, а расписанный потолок в холле поразил ее воображение. Супружеские покои, в которые ее проводили слуги, были сделаны в нежно-голубых, синих и белых тонах, Михримах была приятно удивлена, ведь этим цветам она отдавала предпочтение. В покоях стояли вазы с белыми розами, а в воздухе витал аромат жасминового масла. Ибрагим-паша явно старался ей угодить. Спустя некоторое время Михримах с помощью слуг облачилась в платье из белого шелка и с волнением ожидала своего мужа. Долго ждать ей не пришлось, едва только слуги скрылись за дверью, в покои вошел Ибрагим. Вероятно, он ждал за дверью. Увидев его, султанша вся задрожала. Она испытывала девичий страх перед взрослым мужчиной и перед тем, что должно между ними произойти. Ибрагим медленно приблизился к своей юной жене. Он убрал вуаль с ее лица, с нежностью провел по щеке, наслаждаясь этим долгожданным моментом. — Михримах… – он произнес ее имя с неким упоением, – как же ты все-таки прекрасна, моя гордая луна. Она проникновенно посмотрела в его глаза. Ибрагим увидел в них весь страх, который она старалась скрыть от него. — Не бойся меня, любимая, – он медленно наклонился к губам Михримах, коснувшись их сначала слегка, а потом углубив поцелуй. Паргалы почувствовал, что она пытается ответить ему, он с нежностью прижал ее к себе. Михримах осмелев, сама обвила руками шею мужа и прижалась к нему еще ближе. Ибрагим, подхватив ее на руки отнес на ложе, положив султаншу он навис сверху, разглядывая свою нимфу, обладать которой он мечтал уже долгое время. Он снял с себя кафтан, а затем и нижнюю рубашку. В этот момент султанша затрепетала еще больше в предвкушении чего-то неведомого и страшного, Паргалы расстегнул пуговицы ее платья и вот его руки уже блуждали по оголенному телу девушки. Она растворялась в ласках Ибрагима, ловя себя на мысли, что ей нравится ощущать на себе его сильные руки. Паша покрывал жаркими поцелуями юное тело жены, счастье переполняло его от мысли, что ей нравиться его ласки. Они наслаждались друг другом, Ибрагим осознал, что не одну женщину он так не желал, как эту неопытную девушку, которая дрожала в его объятиях. Избавившись от остальной одежды паша с еще большим жаром вовлек жену в поцелуй, она уже не испытывала страха перед близостью, а отвечала на его поцелуй со страстностью присущей ее характеру, но как оказалось скрытой от посторонних глаз. После супружеских ласк Михримах полулежа наблюдала за тем, как муж наполняет вином кубки для них. Паргалы протянул ей кубок, и опустился на ложе рядом с султаншей. Она, сделав несколько глотков с удивлением сказала: — Вкусно. Я думала оно неприятное. — Я знаю толк в винах, моя Госпожа, – с довольной улыбкой ответил паша, – рад, что тебе нравится. Как тебе дворец и твои покои? Если что-то не нравиться можешь все менять по своему вкусу. — Мне очень понравилось здесь, – султанша отпила еще немного вина и чувствовала себе более расковано, – почему ты сказал, что покои мои, а не наши? Ибрагим усмехнулся. Его Госпожа удивляет его все больше. — Это решать тебе, если пожелаешь, то я буду жить в этих покоях с тобой, но я часто работаю по ночам… — Мне это не будет мешать, – уверено воскликнула султанша. Паша осушил кубок и поставив его на прикроватный столик, прижал к себе молодую супругу. Отчего-то он чувствовал себя с ней так легко, будто они женаты несколько лет. — Завтра мы встанем рано и отправился в мое имение близ Стамбула, где проведем несколько дней. Я думаю, тебе там понравиться. — А как же твоя служба? – Михримах с удивлением посмотрела на него. — Эта поездка давно запланирована, и Повелитель дал свое разрешение. К тому же он только рад, что мы отдохнем после свадебной суеты. Тебе будет там хорошо, султанша. Ты, я и море. Никаких интриг, врагов и нудных правил. — Как замечательно, – глаза султанши засияли в предвкушении, – откуда только тебе известно столько о том, что я люблю? Вот эти розы, к слову, –она выжидающе смотрела на пашу, а тот улыбался ее еще совсем детскому нраву. — Про розы мне сказал Сюмбюль, а еще многое о тебе, – увидев, как она капризно надула губки, паша гортанно рассмеялся. — Вы расспрашивали Сюмбюля обо мне это нечестно, Ибрагим-паша, – она наиграно отвернулась от него, скрестив руки на груди. Паргалы притянул ее к себе и поцеловал в полураскрытые губы, Михримах уже не обижалась, тут же ответив на поцелуй. Она чувствовала, что безнадежно влюбилась. Ибрагим казался таким родным, но она боялась. Он ведь совсем недавно был врагом матери, к тому же он поддерживает Мустафу. Их брак — это политический ход, один из ходов ее матери в бесчисленных интригах. Но юному девичьему сердцу были неведомы доводы разума. Оно сгорало в пламени чувств. Ибрагим же не терял голову от чувств, он трезво оценивал ситуацию и умело играл влюбленного мужчину, чтобы покорить юную султаншу. Без сомнения она ему нравилась, он желал ее как женщину и любовался ее редкой красотой, но это не любовь. Он все еще знает для чего ему нужен этот брак. Этой ночью им удалось поспать совсем недолго, но Михримах чувствовала себя бодрой и счастливой. Ибрагиму же было не привыкать мало спать. За завтраком Михримах привыкала к европейскому столу, отмечая, что так трапезничать ей даже нравится. Ибрагим был удивлен, ведь османские женщины далеки от западной культуры. Однако Михримах всегда тянулась к Европе и ее культуре, что не могло не радовать. После завтрака они отправились в путь. Ибрагим не поехал верхом, а сел в карету с женой, чтобы не оставлять ее одну в долгом пути. Михримах этому была несказанно рада, она многое рассказывала паше о том, что ее больше всего удивило в его дворце. Больше всего ее впечатлили статуи, о них она говорила очень много. — Они напоминают мне о Греции, Михримах, – с долей горечи в голосе сказал он. — Ты скучаешь по… родине? – тихо спросила она. — Я оставил дом еще в далеком детстве, с тех пор я был там лишь однажды, когда навещал родных. После этого они перебрались в Османскую империю, а большего мне и желать нечего. Здесь мой дом. Мой Повелитель, служба государству великих османов и отныне моя жена, – он притянул луноликую к себе и целомудренно поцеловал в лоб. Она прильнула к нему, словно в знак поддержки. — А твои родные они где живут? – спустя несколько минут спросила она. — В одном из моих имений, они занимаются торговлей. Иногда я их навещаю. — Когда ты познакомишь меня с ними? — Ты хочешь познакомиться с моей семьей? – он удивленно посмотрел на свою жену. — Я ведь тоже теперь твоя семья, поэтому хочу все о тебе знать и конечно же знать твоих родных, – Михримах говорила искренне. Ей хотелось стать ближе к мужу. Она чувствовала, что он еще не доверяет ей. Она и не ждала безграничного доверия сразу, сама она тоже не доверяла ему полностью. Но она хотела. Очень хотела. — Что ж, султанша, я приятно удивлен, – он погладил ее по волосам, –приедем во дворец и я приглашу отца и брата. Она кивнула и положив голову ему на плечо, задремала. Ибрагим продолжал гладить ее по волосам. Нет он не потеряет голову от любви. Ни одна женщина не тронула его сердце, Михримах Султан тоже не сделает этого. Он не признавал, что с каждым днем он все больше привязывался к ней.