Mail from a male

      Никита       – Гусев.       – Здесь.       – Зорина.       – Я.       – Ибрагимов.       – Здесь.       – Кан.       –…       – Кан.       – Эй, ты чего, уснул, что ли?       – А? А-а. Я здесь.       – Почему не слушаем?       – Простите.       – Малышкина.       – Присутствует.       Смешки прокатились по аудитории. Старо как мир.       – Ты где витаешь?       – Просто отвлекся. У тебя, что ли, не бывает?       – Бывает. Вот только у некоторых в последнее время что-то слишком уж часто. Влюбился в кого?       – Поймала. Придется признаваться. А я так хотел, чтоб все было красиво, вроде:       «Скажи, Джульетта, так же ль у тебя       От счастья бьется сердце?..»       – Пфф, идиотина.       – Так, что там за разговорчики. Вебер, Кан, может, и нам поведаете, что вы там так бурно обсуждаете, нам всем интересно.       – Простите, Наталья Викторовна.       – Если вы уже закончили, тогда Алина нам сейчас расскажет об основных элементах рыночного механизма.       Подруга одарила меня убивающим взглядом. А я при чем? Сама начала.       Вот вам и бабье лето в октябре месяце. Всего неделю назад мы ощущали на себе все прелести непогоды, а сейчас солнышко щедро льет на нас последнее тепло. Ветерок треплет волосы, а неугомонная Алина – мои нервы.       – Хорошо, хоть что-то родила, прямо перед парой лекцию почитала.       – А я тебе говорил, не фиг у Славика было зависать, успела бы подготовиться.       – Да, да, я поняла вас, мистер «forever alone». И все равно это – твоя вина. В качестве извинений жду ответа на мой вопрос. Только серьезно, Никита.       Кан Никита – это я. И да, я кореец, но только по отцу. Мама – русская.       – Лина, да нет у меня никого, да и откуда взяться, у нас с тобой все друзья и знакомые – общие. Все – твой подъезд, вали.       – Отмазался. Ладно, ухожу. Я тебе еще напишу, у меня по домашке вопросы.       – Окей.       Лина, или Алина – моя лучшая подруга. Мы вместе учимся в колледже и живем в одном дворе: ее пятиэтажку и мою двухэтажку разделяет детская площадка. Моя семья переехала сюда два года назад, и как-то так получилось, что, кроме Алины, ни с кем из соседских ребят я не сдружился. Отчасти от того, что решил закончить обучение в прежней школе, а они все учились в местной. Да и в принципе я не такой уж экстраверт, в отличие от той же Лины.       И вот каждый день, возвращаясь из колледжа, мы с ней расходимся на дороге у ее подъезда, который, к слову, первый с этой стороны пятиэтажки. И раньше я бы сразу пошел вдоль дороги к своему дому, не сворачивая во двор: не очень люблю все эти крики детей, а тем более их болтливых мамаш, но не теперь. Еще не распрощавшись с подругой, я слышу стук мяча об асфальт, различаю в уличном шуме голоса играющих парней. И уже в который раз я неосознанно иду на этот звук по дороге вдоль дома, касаюсь рукой металлического забора, ступаю на утрамбованный песок. Да, всю детскую площадку покрывает такой вот песок, кое-где переходя в землю, поросшую травой. И только небольшое поле, предназначенное для игры в баскетбол, заасфальтировано. Все, как обычно: два щита, два кольца, порядком затертая разметка. Сегодня играют четверо, еще двое сидят с девчонками на трубах неподалеку.       Я прохожу по тропинке мимо, стараясь контролировать свой темп: не слишком быстро, не слишком медленно. Голову в ту сторону не поворачиваю, но краем глаза замечаю Руслана (он же Руся), еще одну причину несложившихся отношений с новым окружением. Все тело напряглось, я, кажется, даже дыхание задержал. Ускоряю шаг и бросаю еще один взгляд в ту сторону. Нашел, увидел, сохранил картинку в памяти. Иду дальше мимо турников, песочницы и горки, где резвится малышня. Но я уже не слышу их. Мой день, пусть и ненадолго, но стал еще теплее, еще ярче, еще замечательнее. Глубокий вдох и выдох. Бегом по лестнице на второй этаж, захожу домой и сразу иду в комнату, бросаю сумку, а сам падаю на кровать: «Вот и приехали».       Я могу точно сказать, когда это началось. В тот августовский вечер я сидел у себя в комнате, смотрел что-то из разряда ерундистики на youtube. Я сказал вечер. Да верно, было часов восемь, но солнце только начинало садиться.       – Никита.       – Чего?       – Выйди, позови Лешу домой, я на стол накрываю.       – А с балкона нельзя?       – Я звала, не откликается. Наверно, не слышит, как всегда у подъездов играют.       – Щас.       – Не сейчас, а сию минуту.       – Ой все, иду.       Мельком глянул в зеркало: видон тот еще, хорошо хоть голову помыл. Штаны вроде приличные, а вот футболку надо переодеть.       – Для кого наряжаешься, для бабы Зины, что ли?       – Ага, а то по твоей милости последней невесты лишусь.       – Иди уже, кто тебя там видит-то?       Вот уж не соглашусь: народу во дворе, особенно по вечерам, когда спадает жара, валом. А я как-то не привык выходить на люди в чем попало, за что нередко выслушиваю от отца. «Мужик не должен носить штаны в облипку, всякие побрякушки (это он про браслеты) и красить лохмы, как какой-то педик». Да, мне дорого дались желанные платиновые «лохмы». Скандал был такой, что все соседи слышали. Он даже собирался побрить меня наголо, но тут мама помогла. Ох и нелегко ей было, но в итоге она убедила его в том, что в общем-то мне идет, даже K-Pop примешала. Короче – пока обошлось.       Вышел на улицу, осмотрелся: поблизости пацана нет. Да, еще б бинокль или трубу подзорную – вообще замечательно бы было. Прошел дальше по тропке к площадке. Люди. В такие моменты я становлюсь мизантропом. Их просто слишком много, не говоря уже о буйной компашке, играющей в баскетбол. Ага, цель обнаружена – как и предполагалось, у третьего подъезда пятиэтажки. Останавливаюсь посреди площадки:       – Лешааа, тебя мама домой зовет.       Ой, бляяя! Ну не старый ли я дурак, кричать, когда можно было просто подойти ближе?! Теперь все взгляды прикованы ко мне. И да – я тот еще стесняшка, как это ни парадоксально. Сквозь землю хочется провалиться. Шевели лапками, шкед, или твой брат сгорит со стыда. Не выдерживаю и сам уже иду к подъезду, хватаю за руку недовольного Леху и тащу за собой. Хорошо, что все уже вернулись к своим занятиям и разговорам, забыв обо мне.       – Ауч, бл…ин, – чуть не матюкнулся, местные кумушки быстро мамке доложат, какой-де Никита невоспитанный. Хотя, согласитесь, тяжеленный баскетбольный мяч, прилетевший в спину (благо не в голову) – уважительная причина для мата.       – Прости, случайно вышло.       Оборачиваюсь. Оу. А он весьма неплох. Этакий дворовый мачо-пацанчик в черной майке и трениках. С безумно красивыми, добрыми карими глазами. Так, стоп, не многовато ли эпитетов для парня?       – Повернись, я отряхну футболку. Мелкий, тебя не задело?       Поворачиваюсь заторможенно, как робот.       – Не, не задело. А можно с вами поиграть?       – Какой играть? Домой пошли, – снова схватил брата за руку, пока он чего не выкинул.       – В другой раз. Извини, братан, правда не специально.       – Хорош сюсюкать с этим пекинским петушком, Миха, а то еще подхватишь чего.       – Закройся, Руся, не беси меня.       – А че это ты за него впрягаешься?       Что еще там вещает «Руся ФМ», я не слышу, поскольку уже на полпути к дому. Меня всего трясет то ли от злости, то ли от негодования, то ли еще от чего. Ну что за день-то такой?!       – Никит, а почему Руслан назвал тебя петушком?       Да твою ж!       – Наверное, это – комплимент. Петухи ведь красивые, видел, какой у них хвост?       – Аа, да. Но он это как-то нехорошо сказал.       – Ну он же мальчик, комплименты делать не привык, вот и получилось так.       – Это значит, что ты ему нравишься?       Мдаа.       – Логично. Ты только никому во дворе не говори, а то он стесняться будет. Окей?       – Окей.       Ох уж мне это детское любопытство.       И вот уже почти два месяца я веду себя как полный идиот. Я не гей. По крайней мере, раньше я так думал. Теперь уже не уверен (у меня даже девушка была, ну как девушка – нам было по двенадцать). Батя убьет, если узнает, да и мама особой толерантности не проявляет. «Влюбился», – говоришь? Тут все сложнее, Лина. Но не могу удержаться и пройти мимо, когда слышу, что они играют. Хоть чуть-чуть, хоть мельком увидеть, услышать голос. Бред какой-то. Особенно учитывая то, что каждый раз рискую нарваться не просто на очередной комплимент от Руси, но, может, на что и похуже. А я ведь, к своему стыду, даже не знаю, из какого подъезда этот Миша. Может, он вообще не из нашего двора.       – Никита, ты дома уже? Заберешь Лешу из садика, а я в супермаркет пока схожу, папа окрошку заказал.       Ну вот, опять. Чуть что – Никита крайний. Однако, должен признать, от окрошки я тоже не откажусь.