Mail from a male

      К середине апреля я наконец-то смог более или менее поправить свое положение в плане учебы. Правда, пришлось изрядно покорпеть над учебниками, настрочить кучу конспектов, накатать штук пять рефератов. Как-то мама даже предложила попросить Мишу позаниматься со мной английским, но я отказался, отмазавшись тем, что и так неплохо в нем шарю. Почти правда. Почти.       Они вообще на удивление неплохо спелись. Вот сейчас, например, я выхожу во двор позвать мелкого домой, а он (и еще трое ребят) играют с Мишей в баскетбол на площадке. Ну как играют: он просто поднимает их повыше, а они забрасывают мяч в кольцо. Это кстати не первый раз, когда маман отпускает Лешку гулять с Мишей. Последний все реже теперь зависает с Русей и парнями. А может, мне просто показалось.       – Леша, домой пора! – подхожу к заасфальтированной площадке, и снова становится не по себе. – Я долго ждать буду? Говори друзьям «пока», и пошли.       На Мишу смотреть холодно, хотя ему, по-видимому, даже жарко. Я вышел в кожанке, ветер пронизывает до костей, а на нем одна футболка, куртка валяется на трубе. Задирает край футболки, оголяя рельефный живот, и вытирает вспотевшее лицо. Смотрю всего секунду и резко отворачиваюсь. Устроил тут, понимаете ли.       – Пусть еще чуть-чуть поиграет, тебе жалко, что ли?       Ты это мне говоришь?       – По мне, так пусть хоть до ночи играет, но мама так старалась, Лешины любимые пирожки пекла, а Леша хочет, чтоб все остыло и стало невкусным, да? – смотрю на брата.       – Пирожки? Ладно, иду. Пока, пацаны.       – Какой шустрый, а друзей угостить не хочешь?       Братик подходит ко мне, показывает, чтоб я наклонился.       – Но тогда же мне ничего не останется?       – Останется, – шепчу брату. – Там всем хватит. Пошли ребята, Лешка вам пирожки вынесет.       Мордашка брата выражает сомнение, но он все же идет с друзьями к дому. А Миша тем временем уже надевает куртку. Нехотя подхожу ближе к трубам, чтоб не орать.       – Тебя мама тоже звала на чай с пирожками.       Оборачивается. Какое-то время смотрит на меня, потом отводит взгляд в сторону.       – Почему мне кажется, что ты не очень обрадуешься, если я приму приглашение?       – А это имеет значение?       – Я тебе что-то сделал? Потому что сам я такого не припоминаю.       Стыд – это то, что я постоянно ощущаю, находясь рядом с тобой. Но сейчас он вполне оправдан. Ты же не виноват, что я принял тебя за другого человека.       – Нет, ты прав, ничего такого не было. Прости, я бываю редкостным мудаком, – опускаю глаза в асфальт.       – Ладно, я прощаю тебя, но только ради пирожков, – он улыбается, пожалуй первый раз так улыбается мне.       Я уже привык к периодическому появлению Михаила в своей жизни: то он с Лешей играет, то помогает маме с переводами документации, даже папу умудрился к себе расположить (оказывается, в футболе он тоже неплохо разбирается). Я не против, честно. Но вот где я его точно не ожидал увидеть, так это в кино, куда мы договорились пойти с Алиной.       – Алина сказала, сегодня не сможет. Кажется, у нее парень заболел.       – Славик? Вот же. А мне позвонить не судьба? Так, а ты что здесь делаешь?       – Она не хотела, чтоб билет пропадал. А я как раз тоже собирался на этот фильм сходить.       – А я теперь что, обязан с тобой идти?       – Мне, если честно, все равно. Не хочешь – не иди.       Ну вот еще. «Мстители: Финал». Да я этого фильма целый год ждал.       – Ладно. Какая разница. Пошли, а то попкорн купить не успеем.       Я думал, после «Войны бесконечности» плакать мне уже больше не придется. Наивный. Сначала – смерть Наташи (глаза и нос покраснели, но я смог сдержаться). Но вот все погибшие в прошлой части возвращены к жизни (кроме Локи, что меня тоже очень расстроило), и я уже морально настроен на хэппи-энд… Тони, нееет. Как они могли. Короче, вышел из зала я с мокрыми глазами.       – Да ладно тебе, это ведь всего лишь фильм, – я бросил на Мишу свирепый взгляд и тут же отвернулся, позорно шмыгнув носом. – Он спас весь мир и погиб, как герой. По-моему, это – достойный конец.       С этим не поспоришь. Но мне понадобится время, чтобы это переварить.       – Можем прогуляться через парк, или ты желаешь приковать к себе кучу любопытных взглядов в маршрутке?       Вынужден согласиться. Пока дойдем, как раз остыну. И только когда мы уже шли по березовой аллее, я понял, как, должно быть, странно мы выглядим со стороны. Однако моему спутнику, кажется, до этого не было никакого дела. Стемнело, и дорожки парка осветились желтоватым светом фонарей. И если в центре даже сейчас было полно народу, то в этой части парка, кроме нас, не было ни души.       – Это, может быть, не мое дело, но можно вопрос? – нарушил тишину Михаил.       – Смотря какой.       – Что случилось в тот день, когда ты потерял сознание? Ты был под кайфом?       – Что? Нет, с чего ты взял?       – Ты вел себя странно. Ну и обморок тоже.       – Я просто плохо спал и ел в те дни, а еще сильно поругался с родителями.       – Ясно.       – Ты давно дружишь с Русланом, Владом и другими?       – Еще со школы. А что?       – Мм, да так. А среди твоих знакомых нет случайно кого-то вашего возраста с физкультурного факультета? – чуть подумав, добавляю. – Он еще за университетскую баскетбольную команду играет.       Миша остановился и, казалось, погрузился в свои мысли.       – Нет, такого не припомню, – отвернулся и продолжил путь. А я на какое-то время словно в землю врос: не мог же Стеф все придумать? Миша удивленно оборачивается, и я, опомнившись, догоняю его. Молчим. Звук наших шагов кажется слишком громким в этом тихом закоулке парка. Неудивительно, что мы оба вздрагиваем от неожиданно раздавшейся музыки. Не сразу соображаем, что это Мишин телефон. Пока он лезет в карман джинсов, понимаю, что мелодия мне знакома. Он уже говорит с каким-то Пашей, а я все ломаю голову. Блин, на языке так и вертится. Точно – Ричард Дюранд «Save you». Просто без лирики и голоса Кристины Новелли звучало немного непривычно. Обожаю этот трек, даже как-то кидал его Стефу послушать.       Минуточку.       Миша уже закончил разговор. Подхожу ближе, теперь нас разделяют каких-то полметра. Внимательно смотрю на него, но он, словно смутившись, отводит взгляд.       – Даю тебе последний шанс, чтобы сказать правду.       – Ты о чем? – в самом деле не понимает или только делает вид? Ладно, кто я такой, чтобы его заставлять. Кончено, значит, кончено.       – Проехали, – больше за всю дорогу ни он, ни я не проронили ни слова.       Миша       Не спал всю ночь. Какой же я идиот. Нужно было открыться, а я. Как теперь в глаза ему смотреть? Делать вид, что ничего не случилось? Зачем тогда я вообще все это начал? Думай, Миша, должен быть выход.       Ну один вариант есть. Может, выгорит? Позвонил Алине, попросил скинуть мне адрес Никиты в ВК (а в том, что у него есть новый, я уверен: слишком сильно парень привязан к этой социальной сети). На вопрос «Зачем?» накрутил каких-то макарон, типа, должен что-то ему важное скинуть, а адресок спросить вчера забыл. И эта милейшая особа, что бы там Никита ни говорил, пошла мне навстречу. Правда, упомянула, что с меня два больших сникерса (да хоть десять).       Открываю ВК на телефоне. Перед тем, как зайти на его страницу, меняю фото Карри на первое попавшееся свое.       – Твоя взяла. Сдаюсь. Снимаю шляпу и падаю ниц. Счастлив?       Прочитал. Но не отвечает. Давай же, черт!       – Нет, чувствую себя обманутым.       – Ты первым разорвал контакты, что мне оставалось? Я решил сам выяснить, что к чему.       – Ты ни разу не намекнул, кто ты, наврал про факультет, или это было правдой, и ты врал раньше?       – Нет, все, что писал Стеф, – чистая правда. Но я не мог открыться, я не знал, почему ты удалил страницу, перестал писать. Может, дело было во мне. Опять же, у меня не было оснований считать, что Миша, то есть я, соответствует твоему представлению о личности Стефа.       Молчит. Что-то из этого правда?       – Родители узнали. Удалили страницу, посадили под домашний арест.       Мдаа, такое мне в голову почему-то не приходило.       – Почему не дал мне знать?       – И что бы ты сделал?       – Поговорил бы с ними.       – Прикалываешься, что ли? Да отец кастрировать тебя грозился.       Кхе, ЧЕГО? А это не слишком?       – Все так плохо?       – Было плохо. Сейчас вроде получше. Но я на твоем месте страницу все-таки удалил бы, мало ли что.       – Только если пообещаешь больше не гаситься от меня.       – К чему все это, решил сыграть Ромео?       – А ты готов стать моей Джульеттой?       – Уволь, пол менять я не планировал. Если тебя что-то не устраивает, лучше закончим на этом.       – Для себя я все уже решил, дело за тобой.       – Если родители узнают, нам хана.       – Что-нибудь придумаем. К тому же твоя мама уже от меня без ума.       – Охмурил тетеньку под сорок, не стыдно тебе? А как же Руся и парни? А твоя мама?       – Рано или поздно все равно узнают. Руслан, конечно, тащит парней за собой, но далеко не все разделяют его взгляды. Может, и обойдется. А мама. Собирался поговорить с ней, когда все решится.       И снова молчание. Надеюсь, он там не думает о какой-нибудь фигне.       – А Наташа?       Наташа?       – Ты о чем?       – Она говорила Милане, что вы встречаетесь.       С каких пор? Почему я не в курсе?       – Не знаю, когда она это говорила, да это и неважно. Я никогда не встречался с Наташей. Мы вместе зависали у Руси, пару раз ездили с пацанами и другими девчонками к ней на дачу, два-три раза переспали. Вот и все.       – Боюсь, именно это для многих и значит встречаться.       – Мы не виделись с Нового года, надеюсь, она поняла, что это – конец, чего бы она там ни думала.       – А Вы жестоки, Михаил. Наверное, мне стоит оградить сердце от Ваших посягательств.       – Не поздновато опомнился? Родители дома?       – Зачем тебе? Нет, их еще нет.       Нажимаю на кнопку звонка. Открывает. Удивленный, весь взъерошенный, до безобразия милый. Аккуратно толкаю его внутрь, захожу следом, закрываю дверь. Скидываю кроссовки. Делаю шаг навстречу, еще один. Пятится назад.       – Ты что, боишься меня? Это же я, Стеф.       – Стефа я не боюсь, а у тебя взгляд какой-то хищный.       – Это уже не смешно. Ты заставляешь меня ревновать к самому себе, – подхожу вплотную. Протягиваю руку и слегка касаюсь серебристых прядей. Наклоняюсь и целую. Стараюсь сдерживаться, быть нежным, но ловлю себя на том, что не чувствую его страха. Отлично, значит, можно отпустить себя. Обхватываю рукой за талию, прижимаю к себе. Странно, никогда особо не любил целоваться, а тут… Его губы, язык, влажное дыхание – я мог бы наслаждаться этим вечно, но вдруг почувствовал, как его ладонь уперлась мне в грудь.       – Полегче, Ромео, – пытается отдышаться.       – Прости, – стискиваю его в своих руках. Вдыхаю запах волос. – Слишком долго ждал этого момента.       – Что тебе мешало зажать меня где-нибудь в темном переулке?       – Страх, воспитание и уголовный кодекс, разумеется. Но мысль интересная, надо будет взять на заметку.       – Чай будешь?       – Не откажусь. Только нужно придумать отговорку на случай, если твои вернутся: не хотелось бы остаться без хозяйства в столь юном возрасте.