Mail from a male

      Никита       Ненавижу «тайного санту», жаль, что староста нашей группы мое мнение не разделяет. Теперь приходится тратить все свободное время в поисках подарка для человека, с которым я и парой фраз за все время не обмолвился. Вот что прикажете дарить человеку, о котором совершенно ничего не знаешь?! Понятное дело, это будет какая-нибудь бесполезная безделушка, этакий милый Новогодний пылесборник. Уверен, что получу такой же. Особенно, если дарить будет парень. Не знаю, как в других группах, а в нашей, за редким исключением, пацаны заморачиваться не станут: заскочат в ближайший универмаг и купят первое, что попадется на глаза. Ну и какая радость от такого подарка? А ведь еще надо что-нибудь Лешке присмотреть: он у нас парень разбалованный, сколько родственников – столько и подарков. Плюс, конечно же, от Деда Мороза. Хорошо, что с подарком Мише я заранее подсуетился.       – Подари ей этого упоротого крыса-саксофониста, хоть угарнем всей группой.       – А ничего, что я так в бюджет не уложусь? Лучше дельное что-нибудь предложи, Лин.       – О, вспомнила, Ленка вроде пазлы собирать любит.       – Ну хоть что-то.       Одной проблемой меньше.       – Отмечать со своими будешь или?       – Встретим с моими, потом к Мише пойдем, его мама в этом году в ночь на первое работает.       – Мне уже можно начинать волноваться за тебя?       – Ты о чем?       – Да брось, вы вместе уже сколько? Полгода?       – Шестого января будет восемь месяцев. Молчи, я понял, к чему ты клонишь.       – Ну и?       – Нет, с тобой я это обсуждать не буду. Прости, но я к вам со Славиком в постель никогда не лез.       – А зря, Слава, может, был бы не против.       Славик, до этого увлеченно разглядывавший витрину с чехлами для телефонов, снова вернулся к нам.       – Не против чего? – парень приобнял Лину за талию и громко чмокнул в щеку.       – Не против тройничка с Никитой.       – Хм, заманчивое предложение, – Вячеслав задумчиво потер подбородок и игриво подмигнул мне.       – Вы оба – ненормальные. Не приближайтесь ко мне, – ускорился по направлению к выходу из торгового центра, по которому уже разносился дружный хохот этой бесшабашной парочки.       Тридцать первое декабря еще никогда не было таким хлопотным. Обычно я старался спать подольше, чтоб к двенадцати не расклеиться, но этой ночью почему-то не мог сомкнуть глаз. Уснул под утро и то только часа на четыре. А потом закрутилось. Убрался во всем доме, перемыл праздничный сервиз. Упаковка подарков – отдельная история, ибо руки у меня растут оттуда, откуда у нормальных людей ничего не растет. Помылся, побрился. Везде. Ну или куда дотянулся. Надеть решил свободный вязаный свитер фисташкового цвета с широким вырезом и любимые черные джинсы. На голове – творческий беспорядок. Корни уже слегка отросли, но мне так даже больше нравится. Немного туалетной воды. Пара браслетов. Чувствую себя Золушкой перед балом. В ярких носках с мандаринками.       Слышу хлопок входной двери и голос мамы, в панике закидываю вещи в шкаф.       – И тебя с наступающим. Проходи. Спасибо, очень выручил, как Юра умудрился горошек забыть, ума не приложу.       – Да у нас все равно две банки, а готовить пока никто не собирается.       Выхожу из комнаты, встречаюсь глазами с Мишей, улыбаемся друг другу. Он тоже в свитере, только в белом. Ну прям, как плюшевый Мишка. Ему я об этом, конечно, не скажу.       – Жаль, что мама твоя работает, я хотела и ее к нам позвать.       – Не думаю, что она готова к подобным семейным сборам, может, позже…       – Да, ты прав конечно, не нужно давить на нее. Пойду рыбу поставлю в духовку. Мальчики, займите чем-нибудь Лешку, чтоб под ногами не мешался.       – Леха, смотри, что я принес!       – Ух ты – дженга, мы в такую у Димы играли. Это мне?       – Тебе.       – Что нужно сказать Мише?       – Спасибо.       – Пожалуйста. Играть-то будем, или как? – Миша садится прямо на пол, прощупывает его на неровности. Лешка тут же усаживается рядом, ну и я, куда ж без меня.       – Классные носки, – бросает мимоходом, укладывая четвертый ряд блоков.       – А у меня, у меня тоже классные, да? Смотри, тут щит Капитана Америки, – шкед вытягивает ногу чуть ли не под нос Мише.       – Ух ты, тоже такие хочу. Подаришь? – с самым серьезным видом хватает ногу, чтобы стянуть супергеройский носок.       – Они тебе маленькие будут, – отдергивает ногу и отползает подальше. – Но если хочешь, я маму попрошу, и она тебе такие же купит.       – Спасибо, ты настоящий друг. Все, давай, бросай кости первым.       Салют. В этом году еще красивее и ярче, чем в том, или мне кажется? Пока папа с Лехой запускают свои чупа чупсы, Миша пошел к друзьям. Все навеселе, хвастаются фейерверками. Руслан тоже с ними, но держится в стороне вместе со своей новой девушкой. Поднимаю взгляд к небу, на котором распускаются огненные цветы. Год выдался насыщенный, и не все события были радостными. Может, следующий… Нет, следующий точно будет счастливым. Хочу в это верить.       – Давай куртку. Замерз, что ли? Я говорил, надо было сразу идти, нет, тебе захотелось подольше на салюты посмотреть.       Да, а еще выслушать от папы лекцию о преимуществах целибата до совершеннолетия.       Прохожу в гостиную. О, стандартный набор бойскаута для романтического вечера: свечи, бутылка вина, бокалы, ваза с фруктами. Повсюду мерцающие желтые огоньки гирлянд. Возле дивана – пушистая елочка, украшенная красными шарами, бархатными бантиками и искусственными свечками.       – Красиво.       – Знал, что тебе понравится. Сорока. Не смотри на меня так, это правда.       Сажусь на диван, а Миша тем временем включает музыку. Какой-то инструментал. Приятная, не бьющая по мозгам мелодия. Подходит к журнальному столику, разливает по бокалам вино. С сомнением кошусь на протянутый напиток.       – Обещаю, не сдавать тебя родителям.       Беру бокал и, не сводя глаз с Миши, делаю небольшой глоток. Вкус приятный, алкоголь почти не чувствуется, но по горлу словно прокатывается тепло. Еще один глоток. Ставлю бокал на стол.       – Я же подарок принес, подожди, – вскакиваю с дивана, достаю из внутреннего большого кармана куртки сверток из крафт-бумаги, перевязанный темно-зеленой атласной лентой. Подхожу к дивану, протягиваю Мише. Затаив дыхание, наблюдаю за тем, как он разрывает упаковку и разворачивает белоснежную джерси с логотипом Уорриорз, тридцатым номером на спине и нашивкой «Curry». Улыбается.       – Спасибо. Всю стипендию потратил?       – Главное, чтоб с размером угадал. И чтоб он поправился к серии плей-офф.       – Это точно. А размер, ну если окажется мала, будешь надевать для меня, я не против.       – У тебя странные фантазии.       – Какие есть, – ухмыляется. – Теперь мой подарок, – достал из-под диванной подушки что-то в яркой блестящей обертке. А я тем временем делаю еще один большой глоток. По форме похоже на книгу или блокнот. Разворачиваю. Так и есть – белый блокнот в твердом переплете с матовой бархатной обложкой.       – Открой, – допивает остатки вина в бокале.       Открываю. На титуле всего одна надпись от руки: «Никите». Перелистываю страницу: «Прости за случившееся на площадке. Не решился подойти познакомиться, пришлось расспросить соседей и знакомых, только так смог найти тебя в ВК. Не знал, что поблизости живет такое чудо. Я Миша». Перевожу взгляд на парня, но он показывает листать дальше. Перелистываю, и глаза впиваются в знакомые строчки, только не привычно видеть их напечатанными курсивом на бумаге: «Привет. Мы не знакомы, но я очень хочу с тобой пообщаться».       «Надеюсь, ты не решил, что я какой-нибудь маньяк или сталкер?!»       Перелистываю страницу за страницей, воскрешая в памяти все те дни. Почти год прошел, а мне все еще больно вспоминать, как оборвалась эта тонкая связь. Последнее, что я ему написал: «Удачного первого урока. Расскажешь завтра, как прошло». Ответить он мне не успел.       – Хочу, чтобы ты помнил, как все начиналось, – наливает в бокалы еще вина.       – Я и так помню, не дословно, конечно. Все, кроме вот этого, – показываю на первую страницу. Прищуривается, а затем отводит взгляд.       – Это то, что я собирался написать тогда же в августе, но струсил. Не мог признаться себе, что влюбился в парня, у меня и после были с этим проблемы. Как видишь, я тоже не идеален.       – И слава богу, потому что идеальный Михаил порядком выводил меня из себя. Спасибо. Мне этого правда не хватало, как будто кто-то украл часть моей жизни.       – У меня есть еще кое-что для тебя. Закрой глаза.       – Не слишком много для одного праздника? – и все же покорно жду, закрыв глаза. Слышу звук чиркнувшей спички. Нос опаляет запах горящей серы.       – С Новым годом, Никита.       Открываю глаза и вижу уже знакомый бенгальский огонек.       – С Новым годом, Миша, – слежу за тем, как осыпаются последние розовые искры. Бросает огарок на блюдце.       На этот раз не убежишь. Поднимаюсь с дивана и, перешагнув одной ногой через его колени, сажусь на него сверху. В глазах вижу тот же огонь, что чувствую сам, а может, это только отражение мерцающих повсюду лампочек. Медленно опрокидываю его на спинку дивана, склоняюсь к уже приоткрытым в ожидании губам. Провожу языком по верхней и ощущаю фруктовую сладость вина. Вкусно. Хочу еще. Приникаю к губам и даю волю языку. Его руки скользят под свитер и поднимаются вверх по спине. Становится невыносимо жарко. Разрываю поцелуй, чтобы скинуть кофту. Не успеваю опомниться, как Мишины губы уже опаляют шею, спускаясь к ключицам. Откидываю голову назад, одновременно запуская пальцы в его волосы. А в следующую секунду он рывком подтягивает меня ближе, подхватывает под бедра и встает.       – Здесь будет неудобно, – несет в спальню, бросает на кровать, и воздух вокруг меня становится каким-то вязким, тягучим. Теряю последнюю связь с реальностью.       Просыпаюсь от прожигающего мое веко, словно лазер, луча солнца. Прикрываю глаза ладонью и тут же понимаю, что придавлен к кровати чей-то тяжелой рукой. И комната не моя, а Мишина, рука, судя по всему, тоже. Это наталкивает на мысль, что я забыл что-то важное, но голова какая-то тяжелая, и воспоминания нехотя стекаются в общую картинку. О боже, мы и правда это сделали! Зрительные образы слишком размытые, но вот ощущения накатывают второй волной: прикосновения рук, оставляющих дорожки на влажной от пота коже, прохлада, которую дарит простынь моему горящему лицу. Напряжение от проникновения чужой плоти и резкая боль, заставляющая поперхнуться собственным дыханием. Тихий шепот и мягкие поцелуи, покрывающие мою спину, успокаивая и расслабляя. Медленные, сначала едва заметные движения перерастают в более мощные и резкие. В какой-то момент, помимо боли, появляется и другое непонятное ощущение, давление, приносящее странное удовольствие, теплом разливающееся по телу. И, наконец, рука – сильная мужская рука, помогает мне приблизиться к наслаждению, от которого дрожат колени. Я растекаюсь по простыни, и меня окутывает блаженная темнота.       Не лучшее время для эротических воспоминаний. Еще не хватало снова возбудиться сейчас. Как я вообще решился на все это? Ужасно стыдно. Интересно, который час? И во сколько должна вернуться со смены Мишина мама? Тянусь рукой к джинсам, в кармане которых оставил телефон. Слишком далеко. Поворачиваю голову в поисках настенных часов или будильника.       – Спи, еще рано, – голос хриплый спросонья. Отворачиваюсь. Встретиться сейчас взглядом с Мишей – равносильно сгореть заживо от стыда.       – Рано – это сколько? Мне бы успеть в душ и смыться, пока твоя мама не пришла.       Притягивает ближе к себе, утыкается носом в шею, целует. Щекотно.       – Все ведь хорошо, да? Никит?       – Я в ванную, – резко сажусь, и поясница отзывается ноющей болью. Ауч. Дотягиваюсь до трусов, с трудом напяливаю их на себя, пока кое-кто сзади продолжает водить пальцами по моей спине.       – Полотенце в комоде, в верхнем ящике.       Встаю, отыскиваю необходимое, обматываю вокруг бедер и нерешительно выглядываю в гостиную. Вроде тихо. Выхожу в коридор, хватаюсь за ручку двери в ванную.       – Доброе утро, – подскакиваю от раздавшегося женского голоса.       Оборачиваюсь. Бля.       – Доброе, кхм.       – Это, должно быть, твое, – Анастасия Михайловна протягивает мне свитер. Хватаю его дрожащими пальцами. – Миша уже проснулся? Тогда завтрак сами организуете, а я пойду к себе.       Киваю и собираюсь скрыться в ванной комнате.       – А и еще, – поднимаю глаза на женщину, а на ее лице появляется натянутая улыбка. – С Новым годом.       – И Вас, – закрываю дверь и сползаю по ней на пол.       Да уж, с Новым, мать его, годом, Никита!