Тенарнум

Сиалан       Утром, еще до рассвета, на конюшне действительно стали появляться участники их небольшого отряда. Они выглядели потрепанными, мрачными, но полными решимости. Кирмаир Сиалану только кивнул, а вот Эйтан ему несколько удивился, но явно был рад. Они взяли по лошади для каждого и одну дополнительную — для лорда, на которую временно навьючили немногочисленную поклажу. Отбыли, как и планировалось, до рассвета, никем не замеченными.       Они почти не разговаривали между собой, но в этом молчании не было тяжести, скорее сосредоточенность. Командиру летного отряда и его эльфам за годы совместной службы слова, казалось, были почти не нужны — они понимали друг друга с полувзгляда. Глядя на них, принц чувствовал тоску по своей команде и легкую зависть, что у них это есть, а у него больше нет. В этот момент он невероятно остро почувствовал себя одиноким и неприкаянным, чужим.       Однако он не позволил себе погружаться в бездну тоски и сожаления о своей участи, переключившись на мысли о цели его пути, об Эмайнаире. Эти размышления вели по скользкой дорожке между бездной страха и отчаяния, что он больше никогда не увидит лорда, и пиком надежды, тщательно лелеемым и собираемым по крупице. Думать о том, что те последние слова на прощание, его собственная шуточная угроза достать даже из-под земли, окажутся вещими, было больно. Казалось, сердце раскалывалось прямо в груди, становилось тяжело дышать, горло сдавливал колючий ком, а к глазам подступали предательские слезы. Все не могло закончиться вот так… И Алан тешил себя надеждой, что они сумеют его отыскать, отбить, вырвать из любых цепких когтей. Он морально готовился к тому, что Эмайо ранили, могли покалечить, но только бы он был жив! Он тешил себя воспоминаниями об их поездке на озеро, бережно вытаскивал из памяти детали — голос, смех, запах, прикосновения. Они найдут Эмайо и точка. Ни перед чем не остановятся, но вернут обратно. И думать нужно только об этом, не допуская червячков сомнений в сердце.       Эхоринаир привел их на место падения лорда ближе к полудню. Ветки были обломаны, а на земле лежала огромная туша виверна. Издали могло бы показаться, что он просто прилег отдохнуть, но ближе становилась отчетливо видна неправильность и неестественность картины. Крыло разорвано и вывернуто под невероятным углом, конечности тоже искривлены, чешуя пробита. И, конечно, зверски отрубленная голова.       Сиалан подошел к мертвому зверю. Провел ладонью по его шкуре, чувствуя укол сожаления. Он помнил этого зверя совсем другим, живым и сильным. Помнил, с каким восторгом отправился в свой первый полет на его спине, как мурашками по спине отзывался его трубный грозный рев. А сейчас он лежит здесь поломанной игрушкой, мертвый и поруганный. Хорошо бы отдать ему дань уважения, сжечь, чтобы он в последний раз поднялся к небесам, но… Принц обернулся ко всадникам, поймал очень задумчивый взгляд Эхоринаира, но тот лишь печально покачал головой. У них нет на это времени? Или скорее они рискуют привлечь ненужное внимание к себе? Как бы то ни было, он решил без надобности не лезть со своим мнением в этом вопросе. Не смотря на свою кажущуюся легкомысленность, он довольно четко понимал, когда выпендриваться можно, а когда нет.       Они пошли дальше, к месту падения самого лорда. Здесь тоже были поломаны ветки, обозначая его путь к земле. Ступали вокруг осторожно, чтобы не мешать Эхо разобрать причудливую вязь следов и проследить их дальнейший путь. В какой-то момент Алана привлек отблеск света на дереве. Кажется, там, что-то было. Стараясь не выпускать объект из поля зрения, он быстро полез вверх. Поднявшись выше, он опознал в бликующей на солнце вещи кулон Эмайнаира. Видимо, тот зацепился за ветку при падении. Чтобы его снять пришлось воспользоваться магией.       Разглядывая фамильную реликвию у себя на ладони, принц хотел думать, что это хороший знак. Знак, что раз нашелся кулон, найдется и его хозяин. Другие участники отряда с интересном посмотрели на его находку, однако, к счастью, отдать ее никто не потребовал, и Сиалан с чистой совестью надел кулон на новый шнур и повесил себе на шею.       Ориентируясь по следам, Эхоринаир повел их дальше, на вражескую территорию. Спустя несколько часов они приблизились к вражескому лагерю. Было решено, разбить свой в отдалении и наведаться в стан врага за «языком». На это задание принц пошел с Лунайиром. Ему было приятно, что здесь к нему относятся серьезно и никто не пытается задвинуть его в задний ряд, чтобы чего не случилось.       Лагерь был большой и эльфы осторожно обошли по периметру часть. Не выдав себя, рассмотреть подробности внутри не было возможности, равно как и понять, там ли Эмайнаир или нет, и если там, то где именно. Можно было бы дождаться темноты и попытаться проникнуть, но посоветовавшись, они решили не тратить драгоценное время и попытаться взять в плен кого-то из солдат и допросить побыстрее. Затея была рискованной, но тут любой вариант был спряжен с риском. Потому для реализации плана выбрали более отдаленный участок, затем с помощью магии воздуха создали шевеление в кустах, чтобы отвлечь часовых, заставить кого-то выйти и проверить, что там.       Люди насторожились, между собой посовещались, и двое из солдат отделились от лагеря, чтобы пойти проверить. Пока Лунайир, более опытный в воздушной магии, разводил солдат в разные стоны по ложным следам, Сиалан спикировал с дерева на ближайшего, ловко его оглушил и, дождавшись напарника, вместе с ним потащил добычу в их временный лагерь.       Принц сгорал от нетерпения и желания допросить человека, но сдерживался и ждал реакции Кирмаира, как главы отряда. К его удивлению и радости, эльф лишь бросил короткий взгляд на добычу и сказал:       — Делай с ним что хочешь, хоть на ленточки режь, но добудь информацию.       — А я уж думал придется самовольничать! — осклабился Алан. Они закрепили пока бесчувственного пленника, растянув его конечности в разные стороны, после чего парой оплеух заставили солдата вернуться к реальности. — Эйтан, ты же сможешь помочь нашему новому другу контролировать громкость своих криков? — целитель кивнул, подходя ближе к солдату, который пока мог лишь бешено вращать глазами на окруживших его эльфов и безуспешно трепыхаться в путах. — Итак, приятель, давай обойдемся без прелюдий и вот этого вот всего, а сразу перейдем к делу. Времени у нас мало, так что я буду краток. Мы ищем конкретного эльфа. Темная кожа, светлые волосы, примерно вот такого роста. Отличительная черта — метки под глазами, шесть с этой стороны и шесть с этой, — для ясности принц даже указал положение родовых знаков на лице лорда. Ему казалось, что он бы описать его до малейшей черточки. Вот только едва ли человеку эту подробности что-то сказали бы. — Нам нужна вся информация о нем — где он и что с ним. А чтобы ты не сомневался в серьезности вопроса, начнем с пальцев. У тебя их пока целых двадцать. Даже, двадцать один, — Алан вытащил нож и поднес его ближе к глазам пленника, который пока все еще не мог ничего сказать из-за кляпа. — Предлагаю, с него и начать. Пропустим более скучное и сразу перейдем к части погорячее. Я буду отрезать по кусочку до тех пор, пока не услышу правильный ответ. Как думаешь, как долго можно мучиться и не умирать?       Кляп с пленника сняли и он предсказуемо попытался звать на помощь и сопротивляться. И принц начал безжалостно кромсать выбранный им нежный и очень чувствительный орган. Был ли он жесток? Без сомнения. Однако в этот момент подобное его не занимало. Он просто выбрал наиболее эффективный вариант, и потому кроме глухого раздражения к непонятливости человека, который тратит ценное время его лорда, ничего не ощущал. Присутствующие на происходящее так же взирали довольно равнодушно.       Готовность человека сопротивляться и быть бравым солдатом удалось сломать достаточно быстро, и после пары покинувших его частей плоти он заговорил, вываливая вообще все. В лагере было много пленных темных, но он лично не видел никого с отметинами на лице. Однако вчера в их лагере была заварушка, эльфы как с цепи сорвались, и пришлось их утихомиривать. А сегодня утром какого-то эльфа увезли в телеге под конвоем в сторону столицы. Как он выглядел и чем именно важен, пленник не знал.       Сиалан посмотрел на Кирмаира, ожидая его реакции и дальнейших решений. Судя по всему, тот пленник и был лорд Эмайнаир. Чтобы узнать это наверняка, им придется рисковать куда серьезней, надеясь захватить птицу поважнее мелкого часового. И, вероятно, потратить много ценного времени. Либо рискнуть и помчаться вперед, надеясь сократить разрыв во времени. Решено было выезжать чем скорее, чтобы нагнать конвой до столицы.       Так же был вопрос о пленных в лагере. Он тревожил светлого принца, но оставалось лишь догадываться, как сильно он мог тревожить темных собратьев. Ведь это их боевые товарищи там томятся и гибнут в плену. И они будут вынуждены их осознанно там бросить. У них есть более важная цель — Эмайо. Однако кое-что для пленных они сделать могли — у Кирмаира был воздушный элементаль-вестник, которого тот отправил к Ильхому с данными о лагере.       Добив и припрятав бесполезного пленника, небольшой отряд двинулся с торону столицы по ближайшей дороге. Им следовало убраться отсюда поскорее и подальше. Они готовы были двигаться даже ночью, однако на привал остановиться пришлось — следовало дать отдых лошадям.       Наутро они продолжили пусть вслед за конвоем и к полудню добрались до деревеньки. Было решено расспросить местных о конвое, ведь наверняка они должны были тут останавливаться хоть ненадолго, чтобы пополнить запасы провианта и воды. Или не останавливаться и поехать по другой дороге. Нужно было знать наверняка.       Сиалан еще на подъезде начал присматривать себе добычу. Как-то негласно он взял на себя роль палача в их небольшом отряде. Не то, чтобы ему это нравилось, но он понимал, что кому-то это делать нужно. А он хотел быть полезным, хотел показать, что они не зря взяли его с собой. А еще ему невыносимо было томиться в ожидании и думать, что каждую минуту их промедления Эмайо там страдает в плену, так что действовать было предпочтительней.       Наконец, ему на глаза попалась группа ребятни и он присмотрел среди них белокурую девочку лет десяти, может чуть постарше. Дети их тоже заметили и взирали на прибывших настороженно и любопытно. Не торопясь раскрывать свой план, принц спешился. Затем, лучезарно улыбаясь и глядя на выбранную жертву, неспешно направился к компании. Он знал, что для людей выглядит весьма привлекательно, чем нередко пользовался еще во время наемничества.       — Девица-красавица, не подскажешь ли нам дорогу? Кажется, мы сбились с пути… — девочка робко кивнула, глядя на эльфа. — Подскажи — в какую сторону дорога на столицу? — девочка неуверенно указала в том направлении, куда они и ехали. Сиалан ей улыбнулся еще более лучезарно, снял одно из своих колечек, и протянул на ладони. — Вот твоя награда за помощь. Можешь подойти и взять ее, — девочка чуть поколебалась, но блеск металла ее явно завлекал, ведь, наверняка ни у кого из подружек такого нет! Да еще и от красивого незнакомца!       Девочка подошла ближе и уже тянула руку взять предложенное колечко, но Алан только этого и ждал. Она даже не успела понять, куда делась ее награда, как оказалась схвачена за руку железной хваткой эльфа и прижатая спиной к его груди.       — Погоди, у меня есть еще пара вопросов. Вчера или сегодня, проезжала ли здесь большая группа солдат, чуть больше дюжины с телегой?       — Н… не знаю… — едва слышно пискнула девочка. Она пыталась дергаться, но принц перехватил ее поудобней за волосы на затылке. — Мне больно… пусти… те.       — Тебе и должно быть больно, — почти ласково ответил Алан. — А когда больно — положено кричать. Так что кричи. Кричи громче, зови своих родителей и соседей. Твой ответ меня не устраивает. Спросим их.       Но девочка вместо криков начала хныкать, и эльф раздраженно дернул ее посильнее. Ну, что за дура? В итоге пришлось достать длинный кинжал и приставить к ее лицу, чтобы девка поняла, что надо кричать.       На ее визги быстро сбежалось остальное население деревни, кто с вилами, кто с топорами, а кто еще с какой утварью. И они, судя по всему, были готовы пустить ее в ход, но пара резких порывов ветра, отбросивших самых ретивых, а так же несколько огненных шаров, пляшущих на руках Эхорианаира и Санталаира, их пыл поумерили.       — Нам нужна информация. Чем быстрее мы ее получим, тем быстрее отсюда уедем, — Алан говорил четко и громко, хорошо поставленным голосом эльфа, обученного командовать и повелевать. — Я задам вопрос, а вы хорошо подумайте, прежде чем отвечать. Ложь будет вам очень дорого стоить. Отряд солдат, дюжина или чуть больше, с телегой. Проезжал ли здесь или поблизости? Вчера или сегодня. Куда он поехал затем?       Люди угрюмо молчали, кто-то выкрикнул, что никого не видели и пусть ушастые проваливают отсюда. Только когда нож принца оставил несколько кровавых полос на лице девочки и сгорел один сарай, крестьяне соизволили заговорить нормально. Если, конечно, отбросить крики и причитания матери девочки, вопли самой девочки и сыплющиеся в их сторону проклятия.       Нужный по описанию отряд был здесь вчера и поехали они по той дороге, по которой эльфы и предполагали. Так что задерживаться в негостеприимной деревушке они не стали, а поскакали следом.       На привале обнаружилось, что пока они вели допрос, Эйтан времени даром не терял и разжился курицей и кое-какими овощами, пополнив их запасы. К вечеру им встретилась еще одна деревня, где они действовали примерно по той же схеме, жестко, но эффективно добывая информацию. Продолжали традицию и дальше, в следующих селениях.       Однако с каждым днем погони эльфы становились все более мрачными и злыми. Конвой был где-то рядом, но неуловимо всегда впереди, и как бы они не гнали, нагнать его не удавалось без риска загнать лошадей насмерть. И вот на пятое утро они наткнулись на довольно свежие следы лагеря. Это приободрило всех и вперед они уже просто мчались. Эмайнаир       Эмайнаир закашлялся и очнулся, то ли от ледяной воды, а то ли от того что онная попала в нос. Резко распахнув глаза он в непонимании огляделся, ни капельки не узнавая ни место ни действующих лиц.       — О, а вот теперь очухался. Поздравляю, остроухий, чинуши сверху желают видеть твою морду лично.       Бородатая рожа презрительно фыркнула и отвернулась заниматься своими делами. Человек. Неприятные ощущения зашевелились в животе, однако не из-за ломоты в теле, что было более чем ожидаемо. Эмайнаир восстанавливал последние воспоминания — неконтролируемое падение, деревья, жесткое приземление. Сейчас он лежал на койке в одних штанах да сапогах, с обмотанными ранами, перевязанным коленом и даже зафиксированным плечом. Множество царапин разного калибра, часть из них начала стягиваться, большинство под коркой или же обвязаны. Конечно, до эльфийских целителей им как до небес без виверна, но стоит учесть что это ещё и полевая перевязка. Это… почти мило с их стороны.       Попытка пошевелится заставила скрипнуть зубами — мышцы спины словно свело, а колено прожгло раскаленным прутом. Видимо стоило помедленней всё делать… Да, помедленней лучше. Он осторожно, уже без резких движений сел и ощупал жесткую штуку в районе шеи — ну конечно, блокиратор. Понятно теперь откуда чувствовалась какая-то странная опустошенность, словно он использовал слишком много магии, чего быть не могло, до предела оставалось далеко.       — Почему я здесь? — в горле пересохло и неприятно скреблось, но пока что это было меньшей из проблем. Соображал он ещё не быстро, судя по раскалывающейся голове он ею же и приложился, впрочем, не наблюдалось мерзкого головокружения и тошниловки, а значит ничего серьезного. Либо же он валяется тут уже столько, что успел начать заживать.        «Боги, сколько же времени прошло?»        Просто так руководство не желало бы видеть одного конкретного пленника, мало ли кто валялся в кустах? Не раздавали же всем листки с «его разыскивает его-невеличество»? Значит скорее всего эльфов как в принципе собирали в плен. Эмайо потер висок пальцами. Если так, то дело дрянь, и с ходу не удается придумать ни причину сбора пленников, ни то, как бы их выкупить.       — Так сказали. Тебя как к остальным доставили, остроухие разве что вой не подняли, клянусь, там был почти ещё один бой, но наши разогнали эту шушеру по углам, раз вместе сидеть не можете.       «Угу. Интересно, сколько там успело полечь, прежде чем эту «шушеру» угомонили?» — презрительно подумал эльф. Обращение на «ты» непривычно резануло слух, по жизни довольно мало кто имел право обращаться к нему столь панибратски.       — Ну и стали, значит, разбираться, с чего этот шум, и оказалось что ты у нас редкая птица. Доложили туда-сюда, и решили что тебя надо в столицу, значит, везти. Так что давай, подымайся, полежал и будет. Не всё ж тебя таскать аки барышню. И так вон аж отдельное место выделили на передержку.       — А где остальные? — жалкая попытка потянуть время, но в палатку уже вошли вооруженные люди, и даже со своей тугой соображалкой лорд понял — конвой.       — Там где тебя нет. Забудь о них, у тебя теперь другая дорога. — резко ответил один из конвоиров, подходя к койке и толкая в плечо для ускорения процесса. — Давай, шевелись.       — Спасибо, что в здоровое, а не в то, что на перевязи. Он осторожно встал, за что получил ещё один ускоряющий тычок, заставивший скрипнуть зубами.       — Я хочу увидеть своих ребят.       — Хоти.       Эмайо скрипнул зубами уже от злости и встал столбом.       — Я хочу знать, что они в порядке.       — Охох, да ты в своём уме, остроухий? Или в конец головой приложился? Ау, ты в плену, и не тебе ставить условия.       «Это мы ещё посмотрим.»       — Прекрасно. Добровольно я не пойду, а значит вы потратите силы, а может и вовсе меня случайно убьёте. Я бы на месте вашего руководства разжаловал столь неумелого командира, который не умеет рассчитывать силы и не в состоянии довезти одного единственного пленника в целости и сохранности. А раз уж вы меня собрали, то я ему, кстати кому из генералов? Или даже самому королю? Так вот раз уж оказали такую честь как перевязки, то очевидно я нужен способным к диалогу. А от покалеченного мало толку даже для выкупа.       Ближайший конвоир вспыхнул от ярости, ну или же от напряжения мыслей, но переварив сказанное, видимо нашел зерно истины.        «Пронесло.» — мысленно выдохнул эльф, привычка держать маску контролируемых эмоций пригодилась как никогда! Он блефовал на чем свет стоит, будучи не уверен ни в чем — ни как и в каком виде нужен кому-то там, что будет ли выкуп или же его персону разжаловали до банального трофея, а главное то, что его жизнь ещё сколько-нибудь стоит, чтобы торговать её на другие, в частности остальных пленников. Нет никакой гарантии, что его тут не прирежут на выходе из палатки, да в конце концов его могут притащить в столицу только лишь ради показательной казни… Стало как-то совсем уныло, ведь на самом деле своей смертью он никому из эльфов не поможет, поэтому драться прямо сейчас не сильно хотелось, проигрыш лишь вопрос времени и количества жертв.       — Так, пошли уже. По дороге их увидишь. — злобно буркнул человек, защелкивая на руках толстые браслеты оков на цепи между ними. Эмайнаир был готов поспорить, что выбирая вязь рун на браслетах в точности повторяет письмена на его блокирующем ошейнике. Колено вновь прострелило болью, но лорд довольно быстро приноровился, в каком положении держать ногу, дабы двигаться, конвоиры же внезапно не стали шпынять за хромоту.        «Как мило.»       Если в палатке было прохладно, то на улице стало откровенно холодно, особенно без какой либо верхней одежды. По дороге он действительно увидел их — отдельными кучками, большинство раненых и кое-как перевязанных, часто прижимавшихся друг к другу явно в поисках тепла. Кто-то увидел лорда и встрепенулся, а кто-то, увидев, провожал его безучастным пустым взглядом. Сердце лорда сжалось, однако наспех пробежав взглядом по присутствующим, он не увидел знакомых лиц. Стыдно признаться, но это утешало, но не факт, что нет других эльфов в других частях лагеря, раз после бунта всех развели.       А потом его втолкнули в крытую телегу, эдакий короб с парой решетчатых окошек для света, с пологом сзади вместо двери. Внутри стояло несколько ящиков и трое корзин, видимо с провизией и подобным, собственно и всё. В полный рост выпрямится не предполагалось, впрочем как и вытянутся на полу, мешали ящики у противоположной ко входу стены. Холод пробирал всё сильнее, Эмайо обхватил себя руками и сел, вытянув ноющую ногу, но не прислоняясь ни к каким холодным поверхностям. До него начала доходить неправильность ситуации, что он в какой-то коробке, совсем не дома, и окажется там совсем не скоро, если вообще окажется. Голосок страха шепнул, что очевидней не ждать возвращения домой, но лорд усилием воли заставил его заткнуться. Пока что сработало.       — Эй, ты. — полог откинули и внутрь заглянул мужчина. — На, смотри какая щедрость. А то ещё помрешь от какой-нибудь пневмонии. — с этими словами он швырнул в эльфа кусок ткани и исчез, оставив Эмайо наедине с собой и с едва пробивающимся светом через дырочки в решетках.       Щедрость врага в этот раз оказалась шерстяным свитером исполинских размеров, похоже взяли самый большой, из тех, что были. Расчет не то чтобы плохой, статистически эльфы выше людей, но и среди тех встречаются прям бугаи, на фоне которых эльфы — едва ли не щуплые подростки. Свитер похоже был рассчитан именно на такого персонажа, так что когда Эмайо натянул его на себя (что заняло время), тот болтался мешком и даже несмотря на небольшой ворот задувало в шею. Зато поясница была прикрыта аж до середины ягодиц, пытался быть оптимистом лорд, так или иначе стало теплее. Тем временем пока он возился с новой одеждой карета двинулась.       Лорд выглянул в окошко, осматривая лагерь, но сквозь маленькие дырочки трудно было разобрать что-то, кроме того что там ходили люди и сидели возле костров. Обычный военный лагерь, словом. Эмайо тихо вздохнул, закрывая глаза и прислоняясь к ящикам, тут же с шипением отпрянув — кожу на спине болезненно дернуло. Пока он влезал в свитер, повязка на плече разболталась и, вывернувшись, он обнаружил торчащие нити — похоже на грубые, но добротные швы. Само плечо опухло и плохо шевелилось, но всё же шевелилось. Более заняться было нечем.       Ожидание в неизвестности наедине с собой уже пытка сама по себе, а потому жизненно необходимо чем-то занять мысли, дабы не сходить с ума. Например придумать способ побега. Кое-как подтянув повязку, он всё же рискнул позвать хоть толику ветерка и судорога не замедлила скрутить и без того усталое тело — ошейник вместе с кандалами прожег словно молнией. Отдышавшись и похвалив себя за то, что не стал орать, он осмотрел браслеты и осторожно покрутил поврежденным плечом, разрабатывая, стараясь как можно сильнее гнать от себя мысли, что с каждой минутой он отдалятся от дома, чтобы скорее всего не увидеть его больше никогда.       Свитер оказался жестким и колючим, на что можно было бы наплевать, если бы он не цеплялся за многочисленные корки на царапинах, причиняя дополнительный дискомфорт. Оставалось не слишком много шевелится и мирится до момента привыкания, или на худой конец ждать когда заживет израненная кожа. Ситуация с потенциальным побегом тоже пока не складывалась, не совсем же люди дураки. Без магии, с поврежденными конечностями и даже без кулона (что вполне ожидаемо) Эмайо не представлял из себя действительно серьезной опасности, а конвой ему подобрали не малый — 15 человек! Похоже чтоб наверняка, и надо сказать это работало. Фантазировать о тактике поведения на будущее эльф тоже не мог, так как не представлял конечную цель своей поездки, но его явно собирались таки довезти, потому что через пару часов, как будто запоздало вспомнив, ему дали флягу воды. Как ни хотелось осушить её до дна, Эмайо позволил себе выпить лишь половину, ещё неизвестно насколько ему выделили эту порцию.       Итого, всё что он надумал это выведывать обстановку, чем и занялся на первом же привале, оказавшимся лишь перед сном. Тут его и из телеги выпустили, и даже в кустики проводили (тут Эмайо с горечью вспомнил перевоз принца в Тенарнум), дали место у костра, поделились мерзкой кашей на воде… Перловка вроде, но, как говорится — то хлеб? Да лучше б дали хлебу! Люди ели, Эмайнаир запихивал её в себя как мог, стараясь сдерживать рвотные позывы, она была не просто невкусной, а прям отвратительной. Желудок пребывал в разрозненных чувствах, как бы желающий есть, но как бы не эту гадость.       Вместе с тем Эмайо пробовал влиться в разговор, осваиваться, при этом быть максимально мирным и простым, даже наверное свойским парнем. Добрая половина отряда разумеется смотрела на него волком, зато вторая была равнодушна и порой мирно отвечала на попытки диалога, чтобы уже хорошим знаком. Авось растают и поделятся чем-то из интересующего лорда. В следующие дни у них бывало и больше привалов, то останавливались у деревень, то у реки напоить лошадей и набрать воды. Отношения с коллективом держались подчеркнуто нейтральные, и вместе с тем Эмайо был хорошим пленником, поэтому ему своевременно давали воды, например, и даже как-то выдали кусок хлеба к ужину (хвала небу в тот раз это была обычная гречка с грибами). В вечерних посиделках он не сторонился сычом, чтобы не быть похожим на шпиона, а пытался поддерживать разговор, и люди начали к этому привыкать. Конечно, пришлось проглотить немало претензий и обливаний грязью весь эльфийский род, но лорд смотрел на это сквозь пальцы.       Потому что он выжидал.       Как дикий зверь, что прячется в кустах и не выдаст себя, даже если на хвост наступят. Ожидания принесли плоды на четвертый день налаживания контакта, когда Эмайнаир между делом поинтересовался, а что это планомерно тухнет в здоровом мешке на крыше? И ведь не внутрь же телеги положили…       — Так это тварь та крылатая, головая ей-ная. Вроде как ты на ней и летел… Трофей королю Эдгару, там мастера чучело сделают да на стену повесят.       Сердце Эмайо упало и тут же забилось быстрее. Боль за боевого друга смешалась с адреналином от бурлящей мыследеятельности. Ксилибро! Мой верный славный друг… Лорд тихо выдохнул, прикрывая глаза. План побега дорисовался быстро, возможно криво, но времени продумывать детали не было. Время ковать железо пока горячо!       — Это… — Эмайнаир уже показательно вдохнул глубже, его губы дернулись в сторону, а после сжались в тонкую линию, он резко развернулся к говорящему, спровоцировав движение со стороны остальных, но не успели они похвататься за мечи, как Эмайо упал на колени (практически на одно, второе всё так же плохо функционировало), смиренно вытянув руки по швам и склонив голову.       — Это мой боевой товарищ… позвольте проститься!       — Э, мужик, ты чего! Я не по этой части, спроси командира!.. Эээ, Коннор!       Эмайо не замедлил среагировать, стрелкой от компаса развернувшись в сторону местного командира.       — Прошу. — он умоляюще протянул руки, практически подползая к ногам Коннора. — Прошу вас… Мы вместе были бок о бок столько лет… — на этом эльф едва ли не всхлипнул.       — А ты не обнаглел ли? Губу закатай, это всего лишь животное. — Коннор определенно не был настроен на благотворительность, однако Эмайо не сдавался.       — Умоляю… — прошептал он, едва ли не плача, поднимая искаженное лицо вверх. — Это всё что нам… мне осталось.       Коннор какое-то время помолчал, скривившись, с презрением глядя на унижающегося эльфа, а после раздраженно махнул рукой.       — Ты гляди, сча сопли разведет! А, холера, хер с тобой. Достаньте башку этой твари. Вы, эльфы, уж слишком нежные, неудивительно что всрали нашим.       «Ага, только не считая орков последние 6 войн мы выигрывали, и то орков размазали, а нынешняя ещё не закончена.» Эльф смиренно склонил голову. «Терпение Эмайо, ещё буквально пару минут.» Здоровенная голова уже начала тухнуть, но в целом сохранилась неплохо, так что сердце лорда билось словно у пойманного зайчишки.       Виверн стремится уберечь своего наездника даже ценой своей жизни, так их воспитывают. Эмайнаир погладил морду друга, в последний раз ощупал шершавые наросты, гладкую чешую, с содроганием осмотрел место «отпиливания» — похоже толстую шею не удалось рубануть в один заход, что в общем не мудрено. Пальцы как бы невзначай проводят по месту раны, раздвигают плоть, нащупывая нужную влагу.        «Ты был прекрасным партнёром, мой крылатый друг.» И даже после смерти Ксилибро стремится спасти хозяина.       — Спасибо тебе за всё. — шепчет лорд мертвому зверю с нежностью уже по настоящему, делает глубокий вдох и… прислоняется лицом к развороченному рукой месту. Настало время его маленького секрета.       Отсчет времени пошел.       — Эй, че за дела вообще, фу бля, кончай эту херню делать! — завопили со всех сторон, но Эмайнаир не реагирует.       Он просовывает язык как можно глубже в плоть, тянет остатки крови, всасывает через трубочку губ, втягивает так сильно как можно. Нужен хотя бы глоток! И кажется его удается наскрести и не блевануть от отвращения, в ожидании когда по венам пробегает огонь. Кажется проходит целая вечность прежде чем мир становится тусклее и вместе с тем куда четче, боль отступает куда-то далеко… Чего вполне достаточно.       Эмайо в кувырке назад отталкивает уже бесполезную голову, ребром ладони ударяя в кадык ближайшему охраннику. Люди начинают метаться, но словно не так быстро, как могли бы… Вернее, это Эмайо неестественно ускорился. Он сапогом расшвыривает горящие угли с поленьями по сторонам, уворачивается от меча и бьет нападавшего в пах, короткий бой с другим нападавшим, которого удается вырубить ударом по затылку. Браслеты с ошейником молчат, это не магия прямого действия, но испытывая судьбу Лорд заворачивается юлой и резко разводит руки в стороны, словно широким гребков в воде, заодно разрывая обычную цепь оков, и ветер не медлил отвечая порывом разносящим лагерь к чертям. Оковы не замедляют жахнуть током, но ощущается как будто издалека.       Лошади ржут и пытаются сбежать, люди валятся мешками, а вещи разлетаются по всей поляне и даже за неё. Времени мало, а если быть точным, Эмайо просто не знает сколько его есть, поэтому он разворачивается и что есть силы бежит в лес. Кровь, вот в чем секрет — пока в нём бурлит кровь его виверна, он почти не чувствует боли, усталости, приобретает необычайную силу и даже дополнительную скорость восприятия, может не спать и не есть… И пусть потом придётся отходить, восстанавливаться, есть время, в зависимости от дозы, когда можно превратиться в неумирающего берсерка.       Если конечно кровь свежая, или же из того самого артефакта-сосульки, что пропала без вести.       Как дела обстоят с протухшей он и предположить не мог, потому что в любой другой ситуации избегал бы пробовать такое на вкус и в здравом уме не стал бы повторять эксперимент. Несмотря на способность рода Чароит воспринимать саму по себе ядовитую кровь виверна, эта была порченая, что очевидно снижала её полезный коэффициент действия, повышая фактор нестабильности, а то и ядовитости. Да и пить такое было довольно мерзко… Короче невозможно предсказать, сколько лорду предстоит быть огурцом, а потому он драпал что есть мочи прочь в лес, с расчетом что поздним вечером людям будет сложно найти беглеца.       Зацепившись за какую-то ветку он вдруг обратил внимания на волосы — обычно собранные в пучок, последние дни они беззастенчиво вели разгульный образ растрепанной жизни, так что до эльфа запоздало дошло, как белое пятно может привлекать внимание даже человеческого глаза. С размаху упав в какую-то низину он с восторгом обнаружил там крошечный ручеек, чего вполне хватило на несколько глотков воды и наковырять грязи с глиной, чтобы от души размазать по волосам, делая себя максимально неприметным. Тем временем жжение внутри нарастало, что не было обычной реакцией на допинг кровью, но выбора не было, только двигаться вперед, так что Эмайо помчался дальше, и бежал… бы ещё долго, желательно до самой границы, но непредсказуемые эффекты тухлой крови всплыли куда раньше.       Живот прошила боль резко и столь сильно, что Эмайнаир споткнулся и упал лицом в кусты, обхватив себя поперек тела и заорав. Закусив губу он заткнулся, но было слишком поздно — если хоть кто-то шел за ним, то эльф себя выдал с головой. Спазм почти прошел, как скрутил новый, заставив заскулить и засучить ногами, а после мужчину внезапно вырвало — темной, почти черной жидкостью. Его продолжало рвать пока стало уже нечем, но вены по прежнему пылали, желудок горел и облегчение не приходило. Сознание меркло под натиском боли, колено разве что не отваливалось, отчего он тихо застонал, возвращаясь в реальность, где чрезмерно нагруженное тело воздавало сполна все ощущения.       — Вон эта падла! Сюда, я нашел!       «Так быстро?» — он вздрогнул и понял, что успел отключится. Вокруг уже успело потемнеть.       — Сука, давай веревку сюда! — его грубо дернули, заставив прокусить губу, лишь бы не издавать лишних звуков, грубо стянули веревки на кистях за спиной, вывернув больное плечо и пинками погнали обратно.       Пусть дался тяжко, эльф то и дело спотыкался, за что получал очередной пинок, ноги заплетались, а на больную ногу едва ли можно было наступать. Замаячивший за деревьями лагерь не прибавил терпения конвоирам — Эмайнаир упал окончательно, не в силах больше хромать, за что на него обрушился уже ничем не сдерживаемый град ударов. Пинки сыпались со всех сторон, особенно болезненно отдаваясь в почках, кто-то достал сук и приложил им по и без того поврежденной ноге, заставив закричать… А нет, всё-таки кое-чем поток избиения может быть прерван. Кое-кем.       — А ну прекратить! Он нам нужен живым, забыли?!       По голосу это был Коннор. Эмайо разлепил глаза вовремя — мужчина подошел и сел возле него, дернув за шиворот к себе поближе.       — Сукин ты сын. — человек сплюнул в сторону. — Думаешь с рук сойдёт?       — Я 'аже никово не убил. — проговорил эльф еле вороча языком в полным крови ртом. Командир конвоиров хмыкнул и со всего размаху влепил кулаком в лицо. Голова Эмайо дернулась и он обмяк окончательно, хоть и не потерял до конца сознание.       — Привяжи к колесу, пусть ночку проветрится. И не сводить с него глаз! Ишь, расслабились, курвины дети, а теперь ходи блять ищи всё барахло по кустам. И ещё кое-что…       Эмайо уже мешком оттащили к телеге, усадив возле неё словно куклу, а затем щедро окатили водой из ведра, заставив взвыть словно от удара. Колотун не замедлил разбить и без того страдающее тело, мышцы горели от изнеможения и всё что хотелось лорду — это свернутся калачиком хоть под дерюжкой и переждать эту боль, это отчаяние, что стало волнами захлестывать с головой, ведь попытка побега провалилась. Его поймали, и более шанса на усыпление бдительности не будет. Придумать другой план? Вряд ли им осталось ехать достаточно долго, чтобы урвать ещё один шанс.       Он проиграл.       Он больше никогда не вернется.       Эмайо смотрел опустошенным от усталости взглядом перед собой, пока холод не задубил боль в конечностях и он не уронил голову, то ли теряя сознание, а то ли засыпая тревожным сном.       И вдруг стало светло. Он дернул головой, шею прострелило от неудобного положения, но сил на разминку не было. Нежный лучик солнца касался кожи, ласково пригревая, словно гладя его ресницы и разбитые губы. Словно знакомые теплые руки взяли его лицо и успокоили, может даже поцеловали… Он чуть улыбнулся, тепло и просто, вспоминая живых и ушедших, свою команду, Зефелиана и Ильхмаира, принца, даже обоих отцов.       Он упал с лошади, ссадив себе подбородок с ладонями и от обиды закусил губу. Он сам настоял, чтобы ездить на на пони, а сразу на большой, и вот так позорно слететь с неё! Папа Атма подходит ближе, так что Эмайо отворачивается, делая вид что отряхивается.       — Эй. — он приседает на корточки, разворачивая мальчика к себе. — Чтобы что-то получилось, надо что бы сначала не получилось. Попробуешь ещё разок?       Его ободряющая улыбка, руки на плечах — и маленький Эмайо расцветает, глаза снова горят и он с готовностью возвращается на коня. И возвращался, даже если падал вновь.       В конце концов, может в его жизни всё складывалось не так здорово и гладко как хотелось бы, но он любил этот мир, и словно в этот момент мир любил его в ответ, утешал, был рядом. Лорд сидел в собственной грязище на холодной земле, избитый и задубевший за осеннюю ночь и улыбался лучу утреннего солнца, пробивавшемуся сквозь ветки оголяющихся деревьев. В свету он видел Ксилибро, приветственно распахивающего крылья, зовя полетать вместе.       Это был их первый полёт. Большущий ящер шумно дышал, не слишком-то вкусно пах, и Эмайнаир конечно же переживал, как эта здоровая махина поднимется в небо вместе с ним! И с отцом. Шайнаир уже вскочил на виверна, едва коснувшись его холки и протянул руку чтобы помочь сыну. Он опирается на неё не полностью, пытаясь точно так же влететь с помощью воздуха, и почти получается! Отец кивает и уже через минуту мальчишка вопит раскинув руки — и от восторга и от страха, заливисто смеется, пока Шайю держит его, не давая мотыляться в седле. А потом они разворачиваются, делают всякие повороты и даже резкий спуск, а ещё к ним присоединяются другие виверны, да абы какие, а дикие! Но отец спокоен и мальчик не волнуется. Он знает легенду рода Чароит с детства, о давнем договоре между темными эльфами и вивернами, и не боится, ведь однажды он тоже будет поддерживать этот договор.       Свет искрится и впервые за всю ночь хочется пить. Вода… Воспоминания о ней особенно тоскливы.       — Мы ведь не в последний раз куда-то вот так выбираемся, правда? Потом… ну… после, мы же еще поедем куда-то? Мне… бы очень этого хотелось. — Сиалан нетипично для себя мнется и зажимается, а потом вдруг прислоняется к плечу. Увесистое тепло удивляет Грозового Лорда, ловящего себя на мысли о том, что такие прикосновения для него уже непривычны. Он протягивает руку, дотрагиваясь до принца. «Мне бы тоже этого хотелось…» — думает он, вдруг ловя себя на искренности желания.       Эмайо так много не успел сделать! Или хотя бы сказать…       — Эй, ты чего, лыбишься штоли? Бля, бесишь, не могу, сил нет! — удар сапогом выбивает весь воздух, разрушает всю тихую магию утра, заставляя с криком сжаться.       Резкая боль разливается с левой стороны живота, отдает в плечо, в глазах меркнет, а земля начинает качаться даже с тем, что он сидит. Более время не имеет значения, когда его отвязывают и закидывают в телегу он почти теряет сознание, смутно ощущая, как ставят в самую неудобную позу на свете — на колени. Но колено слишком болит, так что он сползает в сторону, насколько позволяет веревка на горле. Веревка? Он не помнил, как она там оказалась. Его мутит и колотит дрожь, всё тело — оголенный нерв, кажется только напряжение позволяет как-то сдерживаться и не стонать. Мысли слишком спутанные, чтобы пытаться вспомнить хоть какую-нибудь отвлекающую медитацию.       Эмайо то и дело вздрагивает, приходя в себя, едва ли осознавая происходящее. Чьи-то голоса… Телега резко тормозит, заставляя застонать. О нет, кажется его опять двигают… Не надо… Он слышит знакомый голос, которого не могло бы быть, просто не может, но… Кажется он окончательно поехал головой, но больше это не имеет значение. Попытка улыбки растягивает губы и лопает запекшуюся корку. Наверное даже забавно, что в такой момент ему слышится голос принца.       — Было бы здорово… — шепчет он то ли вслух, а то ли про себя. Какая разница? Это видение слишком хорошо, чтобы добровольно покинуть его. Нужно быть реалистом, второго шанса на побег уже не будет, а значит… пусть эти теплые объятия ещё продлятся хоть немного, и пусть что ненастоящие. А есть ли объятия? Неважно. Бок снова пронзает боль, он дергается, перекатывая голову, но всё это слишком далеко от возможностей по настоящему сопротивляться. Впрочем, в последней капле есть свои плюсы — мир наконец-то окончательно гаснет в убаюкивающей темноте.       Они налетели на конвой людей подобно вихрю. И хотя их численность была в три раза меньше, каждый был мотивирован победить за десятерых. Первые убитые солдаты, кажется, даже не поняли, что произошло — так стремительно появились эльфы. Остальные же успели сориентироваться и начать оказывать сопротивление. Завязалась схватка. Вот только в отряде нападавших магами были все, а у конвоиров магов было только двое. Одного убрали довольно быстро, а второй поняв, что их сейчас перебьют, решил сбежать. За ним поскакал Лунайир. Кирмаир лихо теснил сразу двоих, а Эхоринаир с Санталаиром добивали еще троих. Эйтан в бой почти не вмешивался, будучи единственным целителем, ему полагалось сохранить себя в дееспособном виде.       Сам же Сиалан добил своего противника, и помчался к заветной закрытой повозке. Его сердце колотилось как бешеное — но не столько от горячки боя, сколько от мысли, что вот он наконец-то увидит Эмайо, и от подлого страха, что его там по какой-то причине не окажется. Он почти выломал дверь, и на мгновение от сердца отлегло — лорд был там! Но тут же его скрутило волной ментальной боли от мысли, как сейчас больно и плохо Эмайнаиру. Один его глаз заплыл от кровоподтека, кровь была на лице, на губах, волосы превратились в какой-то грязный ком, одно колено заметно, даже под одеждой, опухло, на шее и на безжалостно вывернутых руках были антимагические браслеты, а самого лорда, вероятно, поставили на колени, но он из этой позы осунулся на бок и частично висел на веревках.       — Эмайо! Это я, ты меня слышишь? Я пришел за тобой, теперь ты будешь в безопасности, — Алан первым делом разрезал подвешивающие лорда веревки, опирая его на свое тело, затем снял и с отвращением отбросил ошейник и браслеты. Осторожно осмотрел его руки, чтобы понять, не перетянули ли сосуды, и можно ли их безопасно освободить.       От попыток его пошевелить и помочь сменить позу, Эмайнаир болезненно застонал, вяло дернулся, кажется, ненадолго приходя в себя. Впрочем, принц был в этом не уверен, ловя его туманный расфокусированный взгляд.       — Эйтан! — крикнул Алан, стараясь больше не двигать лорда. Будет глупо его спасти и повредить что-то не удачным перемещением. Лучше потратить чуть больше времени, чтобы потом не сожалеть о спешке. — Потерпи еще чуть-чуть, мой хороший… Я с тобой, Эмайо. Я пришел, как и обещал. Я больше тебя не оставлю. Скоро мы поедем домой. Все будет хорошо, теперь ты в безопасности. Я с тобой, — он повторял одни и те же банальности, нежно гладя лорда по более целой щеке. Достал фляжку с водой и осторожно смочил губы его губы, пытаясь хоть немного напоить. Ожидание Эйтана, не долгое, но сейчас оно принцу казалось бесконечным.       — Было бы здорово… — прошептал лорд, улыбка тронула его губы, от чего корка на губах лопнула и те снова начали кровоточить.       — Эйтан, мне кажется, он ранен сильнее… чем выглядит. Его можно перемещать не навредив сильнее? — встревожено произнес Сиалан, когда товарищ протиснулся к ним в телегу.       Целитель тут же осторожно, но деловито начал осматривать пациента, а его руки стали слегка светиться. Сколько принц подобное ни наблюдал, а каждый раз его это восхищало. Закончив диагностику, Эйтан взял кинжал и распорол колючую тряпку, изображавшую свитер, открывая отвратительный кровоподтек на животе. Он сказал принцу, где и как держать, и Алан беспрекословно подчинился, стараясь не смотреть, как напарник протыкает кожу и спускает кровь. Благо, Эйтан потрудился пояснить, что он делает, чем немного помогал принцу держать себя в руках. Ему не раз доводилось помогать в перевязке товарищей по команде и он без колебаний делал требуемое, делал и сейчас, но ему казалось, что это ему протыкают живот на живую, так он ярко это ощущал. Эмайнаир на манипуляции бессознательно стонал и рефлекторно дергался, и Алан что есть сил его сжимал, просил потерпеть, шептал, что скоро станет легче, что о нем позаботятся, хотя и понимал, что лорд наверняка его не слышит и тем более не понимает.       После того, как Эйтан разобрался с внутренним кровотечением, настала очередь выбитого плеча, а затем и колена. Тут тоже приходилось держать, пока лорд неосознанно сопротивлялся и стонал. И каждый его стон отзывался фантомной болью внутри принца. Алан смог выдохнуть, только когда Эйтан сказал, что теперь транспортировать можно. Он снял свой плащ, заворачивая в него Эмайнаира.       Принц первым выскочил из телеги, осматривая побоище. Им следовало покинуть это место как можно быстрее, пока не нагрянуло подкрепление. Алан подозвал своего коня, поднялся в седло, после чего Эйтан с помощью Кирмаира помогли поднять к нему лорда.       Светлые со своей ценной добычей поехали вперед, за ними чуть погодя остальные участники отряда, прихватив еду, разогнав вражеских лошадей и учинив еще больший хаос, в надежде хоть немного сбить со следа потенциальную погоню.       Они старались двигаться как можно быстрее, и при этом поменьше тревожить свою ценную ношу. В какой-то момент эльфы сошли с тракта в лес — ранами Эмайнаира следовало заняться полноценно и там, где им не помещают. Алан, полагаясь на свою магию, повел отряд к реке, а Эхоринаир и Лунайир, так же не без помощи магии, заметали их следы. Эйтанаир       Эйтан зашел в конюшню вслед за Санталаиром и на мгновение опешил, увидев там полностью собранного Сиалана. Принц что, едет с ними? Это было неожиданно, хоть и по своему приятно — больше знакомых лиц подбадривали, Эйтан ехал в земли людей в первый раз. Его талант к целительству не располагал к путешествиям, учеба и служение своему народу занимала практически всё его время, а то что таки оставалось свободным, он тратил на отдых и развлечения поближе, например тут же в Тенарнуме, или ездил домой, в Калагалос, где жили его родители, или в столицу, где жил брат… В общем, не до людей вроде как. Впрочем, тут же в Тенарнуме он успел на них насмотреться и на улочках и в магазинах и даже на практике — обеспеченные купцы и ремесленники могли себе позволить недешевые услуги настоящих эльфийских целителей, так что он знал разницу между эльфами, фураями и людьми буквально на практике. Про орков он только читал в книгах, образование обязывало, однако вживую их он никогда не видел и сомневался что увидит — нынешний Лорд Объединенных Земель вел политику далекую от сближения этих двух народов. Впрочем, его сложно винить в таком подходе, учитывая кровавую историю произошедшую какую-то сотню лет назад, меньше эльфийской жизни.       Своим назначением в поездку Эйтан был обескуражен и воодушевлен одновременно. А потом впал в панику, потому что ну почему он? Почему не целитель из числа тех, кто служил непосредственно Лорду, а их целых четыре! Хорошо что к нему зашел Кирмаир проведать, и помог собраться, столь опытному командиру Эйтан доверял. А ещё он объяснил ему, что столь неожиданная честь привалила в пользу скрытности, да и у старших целителей сейчас куда больше забот. Остальной же отряд по официальной версии мало-боеспособен и временно уходит в запас, дабы не маячить перед глазами своим отсутствием, и это было почти правдой — он слышал, как Тоное и Алука разбились насмерть, что Нейтан хоть и выжил, но разбившись на виверне повредил позвоночник, а Эхо выжил, но остался без виверна, о потере которого переживал не меньше, чем о смерти боевых товарищей. Они все переживали, он знал это и видел, даже Санта, который был почти как обычно бодр, стоило другим отвести взгляд, как этот вечно зеленый и веселый эльф поникал в беспокойстве о лучшем друге. Однако и он и все остальные выбрали ехать. Даже Алан!       У Эйтанаира мурашки бежали по позвоночнику от степени важности миссии… Однако выезжали они почти что буднично. В конюшне было тепло, пахло лошадьми и овсом, чей-то любопытный нос с настороженными ушками вынырнул из-за оградки, и Эйтан решил, что остановит свой выбор на ней, славной бурой кобылке со стрелочкой вдоль морды.       Они выехали в рассветной тишине, почти не разговаривая, так что целитель тоже на всякий случай хранил молчание, подражая собранности бывалых воинов. Даже Алан тут не был столь неопытным, успев ни много ни мало понаемничать! Поэтому Эйтан собирался не высовываться, зря никуда не лезть и во всем слушать Кирмаира. Ох, было бы всё так просто!       К обеду уже вовсю ныл непривычный к седлу зад, благо они спешились, изучая местность, так что выдалась возможность размять ноги. Открывшаяся картина поразила молодого эльфа до глубины души, в большей части потому, что самих мертвых вивернов он почти не видел, а зная Ксилибро лично… Значит, тот рёв был его последним? Эйтан как раз сращивал ткани вокруг рассеченной до кости ноги, эльф под ним трясся и выл, так что пришлось придавить его коленом, когда до них долетел утробный рев вожака, даже у эльфов прошлись мурашки по спине. И потом гром… Гремевший в отдалении гром, словно скоро должна быть гроза.       К вечеру весь лагерь бурлил — Лорд не вернулся с поля. Последняя гроза? Та часть Эйтана, что не была умотана бесконечным лечением, испугалась и зажалась. Как так? Эмайнаир тот, кто нашел его и отправил к целителям. Он разговаривал с ним несмотря на статус, почти что наставлял… Наверное они даже были по своему близки, по крайней мере Эйтану дозволялось приходить к нему в случае нужды, а сам лорд никогда не упрекал его в дурацких вопросах, или глупых метаниях.       Хвала богам Эйтан не успел смирится с потерей, его сначала нашел Ильхмаир, отправив в замок, а затем зашел Кирмаир. Затем Эйтанаир упал лицом в кровать, чтобы хоть немного поспать, не представляя, как эти воины ещё стоят на ногах, а не лежат, пластом… Магия какая-то, не иначе.       И вот они здесь, оставляют позади себя изломанного зверя, вожака. Алан находит кулон Лорда, и Эйтан даже чуточку ему завидует, но никто не претендует на находку, даже Кирмаир. Принц оставляет заслуженный трофей себе, а они двигаются дальше.       Первое мясо начинается когда Лунайир с Сиаланом приволакивают с собой пленника. Мужика растягивают и Алан преувеличенно бодро предлагает поучаствовать в допросе, чем немало удивляет целителя — он не ожидал такой прыти от обычно ветреного принца. Пленник орет, вернее орал бы, если бы Эйтан в процессе убирал приложенные к шее два пальца, гася излишнюю активность голосовых связок, то есть производимый шум. Алан же хладнокровно режет одинаково нежные для всех рас детородные органы, раскрывая себя Эйтану совсем с другой стороны…       И внезапно Эйтан сумасшедше ясно осознал, где они и чем занимаются, и на что готовы пойти эльфы, что здесь собрались. Что похоже сам целитель при надобности засунул бы руку хоть по локоть в полость этому человеку, перемешивая все органы, пусть это тяжело и энергозатратно. Они должны найти Эмайнаира, им нужна информация любой ценой.       Подобное повторилось и в деревне, где целитель решил распорядится вниманием деревенщины по своему разумению. Пока воины держали в страхе добрых два десятка селян с вилами и домашней утварью, он отъехал в сторонку, присматриваясь к местной животине.       Везти много провианта не представлялось возможным, как и заниматься охотой по дороге, судя по темпу, который они взяли с самого начала, а потому эльф рассудил, что проще взять тут готовое, нежели потом перебиваться сухарями и голодать. Пока он тщательно высматривал самую здоровую курицу, на него не менее тщательно с ужасом таращился паренек подросток, держа в дрожащих руках нож. Эйтан не обращал на него ни малейшего внимания, по крайней мере пока тот не совершал резких движений.       — Я тебя не боюсь! — невесть зачем крикнул тот нелюдю.       — Угу. — Эйтан кивнул, будучи прикованным взглядом к нужной животине. Осталось лишь поймать, но с этим не сильно-то ладилось. — Слушай, а у вас нет убиенной? Или помоги мне словить. — В руке блеснула серебряная монетка цена пяти куриц, а никак не одной паршивки, но во взгляде мальчика впервые отразилось что-то кроме страха. — И овощей принеси, что у вас есть? Картошка с морковью подойдут, только смотри мне, чтоб нормальные, а не гнилые. У меня память хорошая, могу и вернутся спросить с тебя. — он бросил монетку на землю, а в руках мелькнул узкий нож. Не то чтобы он старался запугать паренька, просто донести свою мысль. А то так не отморозится, а Эйтану хотелось вернуться до того, как остальной отряд. Где-то сбоку жахнуло и треснуло, вовсю разгорелся сарай. Н-да, кажется время у него ещё есть.       Мальчик же наконец отмер, взвесил за и против, и сбегал в избу, откуда принес небольшую сетку с овощами, даже лук положил, и зерна, чтобы приманить и изловить курицу. Напоследок эльф бросил пару медных монеток.       — Серебряную отдай родителям, чтоб не высекли, а эти оставь себе. — засунув уже дохлую куру в мешок, Эйтан вернулся к отряду как раз вовремя, похоже ровно до того момента, как Кир начал бы ругаться. Впрочем, даже если кто-то был против, уже вечером все оценили куриный суп, Эйтан как раз ощипал птицу, пока отряд был занят во второй деревне.       Так они двигались дальше ещё несколько дней. Первичный подъем их путешествия быстро угас, погоня становилась всё напряженней, даже Сиалан стал словно более жестким и нервным. Он весь вытянулся, как будто если мог — руками бы нащупал нужную дорогу, то и дело касаясь кулона, его пытки ужесточались пропорционально иссяканию его терпения. Эйтан и сам чувствовал нечто такое, что заставляло его сильнее сжимать поводья, стремится вперед, вито, да он уже сам был готов трясти людей на информацию! Страх. Вот что медленно, но верно сжимало их сердца, но воины железно держали себя в руках, невольно восхищая целителя. Его стезя была иной, да и не хотел он чего-то другого, но чувствовал, что то, что он сейчас видит, дано оценить не каждому. Даже Сиалан, казалось бы чужак, так естественно вписался в коллектив, словно они были давно знакомы, его внезапная жесткость, даже жестокость, вместе с тем уже знакомая целеустремленность открыли эльфа с новой стороны для остальных. По крайней мере Эйтану точно.       Найдя следы свежего лагеря на пятое утро, они погнали лошадей что есть мочи вперед. В бездну, даже если они ошибутся, они должны проверить, но по оценке Эхо, тут было не меньше дюжины человек, телега, какая-то заварушка на поляне, словно ураганный ветер поломал ветки по поляне… Все признаки указывали на нужный обоз!       Не тратя время на засады, эльфы вихрем ворвались в строй конвоя, буквально сметая их на своём пути. Заржали испуганные лошади, закричали люди, но крики обрывались быстро — Эйтан хоть и оставался в стороне, не был безоружным, снимая парочку людей из малого самострела. Сиалан первым прорвался к телеге… Или же так было задумано? Эйтанаир обратил внимание, что остальные словно расчистили ему путь, прикрывали, пока принц добирался до их главной цели. Сердце целителя пропустило удар, другой, и едва не упало куда-то к желудку, когда он услышал своё имя. На ходу спрыгивая с лошади, он ворвался в телегу вслед за другом.       Горло на секунду перехватило, когда он увидел окровавленного эльфа в руках Сиалана, руки непроизвольно сжались в кулаки, пока он приближался к ним, почти не веря своим глазам, ища признаки лорда в этом замученном пленнике. И что самое страшное — находил, те же метки, те же черты лица, ошибки быть не могло. Вдруг Алан начал говорить, и мир резко приобрел невиданную четкость. Он знал что делать, это его стихия и его возможности, там, где воины атаковали, он сдерживал, где уничтожали — возрождал.       Целитель закатал рукава, чуть растер ладони, разогреваясь и призывая свой дар, и распростер их над пленником, невесомо касаясь его, начиная с головы. Бледность кожного покрова делали лорда почти серым, холодный пот, спутанное сознание — внутренний взор словно эхом ловил информацию от светящихся рук, определяя повреждения и степень их тяжести. Разбитая голова, не зажившее выбитое плечо… Кисти вывернуты, но это поправимо.       Ого, а вот тут совсем плохо — поврежденный орган сигнализировал совсем опасно, но хвала небу был знаком Эйтану, его часто повреждали при сильных падениях или ударах. Такое он уже не раз лечил, правда… под присмотром старшего целителя, но он мог бы справится и тут. Многочисленные царапины пока не вызывали опасений, по крайней мере организм до сих пор справлялся с ними вполне сносно, не допуская серьезных воспалений, чего не скажешь о колене — отекло и распухло, похоже людские врачи не смогли определить перелом чашечки. Или же он случился не так давно? Похоже на то, как и повреждение селезенки. К тому же диагностика указала, на, кхм, отравление? Весь пищевод с желудком были словно сожжены, надо будет потом дать успокаивающих настоек. Сейчас Эйтан вытащил тот самый узкий кинжал, который на самом деле заменял походный операционный нож — иногда даже руки целителя нуждались в грубой силе, а заставить кожу раскрыться не могла никакая известная магия.       — Ты прав, сильнее. — он распорол ткань, обнажая трепыхающийся в рваном дыхании живот с обширным, довольно неприятным кровоподтеком с левой стороны, мягко ощупал, вызвав невольный протест пациента.       — Значит так, мне нужно чтобы ты придержал конечности со своей стороны, если надо, придави весом, коленом например на бедро, оно цело и выдержит, и держи руку, скорее всего он рефлекторно дернется и будет мешать. Видишь гематому? Это скапливается кровь внутри, создает ненужное давление. Если он потеряет слишком много, даже внутри, он умрет, однако если её не вывести — он так же умрет. — Эйтан в свою очередь чуть придавил ребра, не сильно опасаясь за помехи — с его стороны больное плечо и колено не будут критично мешать, естественно ограниченные в движении, а резать он собрался с левой. Положив руку на бок, чуть расставив пальцы, он вставил между ними нож и закрыл глаза, просто чтобы лучше чувствовать. Ему нужно было осторожно пробить кожу, но не задеть ничего внутри. Не медля Эйтан коротким четким движением распарывает верхний слой и как по маслу острейший нож соскальзывает в тело, под руководством четкой руки останавливаясь где надо. Эмайнаир ожидаемо вскрикивает, дергаясь, но принц выполняет задачу хорошо. Кровь обильно льется с бока, что немного пугает, но вместе с тем Эйтан знает, так и должно быть, она и без того скопилась. Пока Алан его ещё держал, он чуть помог ей вытечь поскорее, поглаживая светящимися руками к «выходу», похоже причиняя новую боль. Но Эйтан не обращал на это особого внимания, полностью поглощенный своей работой.       — Так, теперь заткнем эту дыру и сделаем плечо. Теперь его можно шевелить, только плавно.       На самом деле им кровь из носу надо было залечить поврежденный орган, но явно не в телеге на поле боя. Придется замотать и поддержать до ближайшего более безопасного места. Он обернул торс лорда бинтом с тампоном возле собственноручно нанесенной раны, и перекинул часть повязок Алану.       — Упрись ногами во что-то, хоть в него же, я дерну за руку и вправлю плечо. Только держи очень крепко, иначе придется повторять, а это усугубит.       Алан послушно выполнил указания, так что вправить удалось с первого раза, хотя Эмайнаиру явно от этого легче не стало — со стоном он попытался свернуться в клубок, но Эйтан безжалостно не дал ему такой самовольности, фиксируя нестабильное плечо. С коленом было одновременно и проще и сложнее, он распорол штанину, осмотрел и ощупал, чем вызвал чуть ли не всхлипы со стороны лорда, от чего закусил губу. Он знал, что делает правильно, и не мог сбиваться с пути, даже если это сам Эмайнаир.       Алан всё это время прижимал его к себе, держал, шепча какие-то... нежности? Эйтану стало как-то совсем неловко. Даже он бы не говорил такое наставнику в трудный момент, и уж тем более самому лорду. Они, конечно, все его очень искали, но чтобы вот так… Но сейчас речь не об этом. Он осторожно выпрямил колено и обмотал бинтами вместе с парой тонких дощечек вместо лубка. Потом сделает лучше.       — Всё, можно ехать!       Алан первым вышел из телеги, проверяя обстановку, Эйтан напоследок ещё раз просканировал бок, мониторя состояние брюшины, ощупал конечности — холодные, один из признаков значительной кровопотери. К ним подошел Кирмаир, помогая вытащить окончательно обмякшего лорда и передать принцу, уже вскочившему в седло.       — Нам нужен нормальный привал, чем скорее тем лучше.       — С какой скоростью он выдержит?       — Ну… рысь может быть, не галоп точно.       Командир отряда молча кивнул и они резво отправились в путь.