Рядовой Пак

Юнги, отправив Пака в казарму, идёт в свою комнату. — Блять, этот долбаный Хосок опять клинья к нему подбивает. «До встречи», — Юнги имитирует голос и манеру Хоби, — какая нахуй встреча! Хуй ты его больше одного увидишь. Я постараюсь! Майор злится, а злость вымещается на предметах, стоящих на полках и столах. Всё летит на пол, благо бьющихся предметов не так много. Посмотрев на своё «творение» и переведя дух, Мин решает идти ночевать к родителям. Зайдя в дом, Юнги никого не застаёт и проходит на кухню. Быстро перекусив, садится на диван в гостиной посмотреть телевизор и окончательно успокоиться. — А где родители? — спрашивает Мин, обращаясь в пространство. И тут же слышит ответ в виде стонов папы. — Понятно! Наказание. Быстро бросив пульт от так и не включенного телевизора, Юнги выбегает из дома. — И где мне ночевать? Чонгук? Нет, там же Тэхён. Блять, пойду спать в разруху. Мин возвращается в комнату, и сбросив окончательно всё лишнее на пол, даже не переодевшись, ложится и засыпает. Тэхён тоже сладко посапывал в подушку в комнате Чонгука. Альфа никуда не отпустил, сказав, что не тронет и, обещав, отпустить на следующий день.

***

Утро, 6:00. Надоедливая сирена оповещает о начале дня. Весь отряд выбегает на плац, построившись, ждут командиров. Чим стоит первый, т.к. старше всех остальных по званию. — Господин ефрейтор, — ехидно обращается альфа из роты к Паку, — разрешите обратиться? — Разрешаю. — И где это ты был, что-то не было видно тебя в казарме. — Не ты, а вы, — строжится Чим, — и это не твоё дело, рядовой. — А я вот слышал, что ты, пардон, вы, — усмехается альфа, — были в увольнительной и накосячили там. — Я сказал, что это не твоё дело, — злится Чим. — Смотри, Пак, береги свою задницу, майор строго наказывает, — смеется солдат. — Я тебе сказал закрыть свой рот, — Чимин встаёт перед лицом солдата, — упал, 30 отжиманий. Альфа стоит и не собирается выполнять приказ. Тогда Чим подходит к нему ближе и делает вид, что хочет что-то сказать тому на ухо, заставляет ухмыляющегося альфу наклониться. Раз, и Чим своим фирменным приёмом, выученным на каратэ, и солдат уже лежит лицом в асфальт. — Тридцать отжиманий я сказал! Я покажу, какие у меня могут быть наказания, — самым грубым своим голосом говорит Чим. — Кто-то хочет ещё задать вопрос? — выгибает вопросительно бровь Чим, оглядывая строй. — Никак нет, — гласят хором альфы. Рядовой отжимается, так и не поняв, как очутился на асфальте. — Отжимания закончил, — докладывает солдат, вставая прямо. — Теперь ты размялся, проводи зарядку, — командует Чим. В стороне за всем этим наблюдали Чонгук и Юнги, которые задержались к началу построения. — Хён, а из него толковый командир выйдет. Надо предложить остаться ему после окончания службы, — улыбаясь, Чонгук смотрит на Чимина. — Ты, блять, ебнулся? Я тут этот год и 3 месяца не знаю, как быть, а ты оставить предлагаешь, — злится Юнги, но так же смотрит на Чима. — Хотя командир и вправду толковый бы получился. Капитан и майор начали подходить к солдатам, когда те закончили зарядку. — Смирно! — вновь командует ефрейтор, — господин майор, отделение успешно провело зарядку. — Вольно, ефрейтор. Хвалю! — похлопав Чима по плечу, говорит Мин. — А вы, долбаки, за неподчинение старшему по званию в штраф-роту. Тут, блять, разведка. А если учения, а если, сука, война и вот нет меня и капитана рядом. Вот что будете делать? — Ефрейтор будет отдавать приказы, а мы — выполнять, — отзывается кто-то из строя. — Вот именно! Так, ефрейтор, давай направляющим на кросс. — Направо! — все повернулись за Паком, — бегом марш. Пока солдаты убежали, Чонгук обращается к Мину: — Ну что, какое наказание придумал для Пака? — хитро улыбается Чон. — Будет убираться у меня в комнате месяц, — спокойно отвечает майор. — Ооо, это ты любя, хён, — ржёт Чон. — Чего? — Ну зная тебя… ты мог такое придумать. Ты там с ним аккуратней, он ещё ни с омегами, ни уж тем более с альфами ни-ни, — продолжает ржать Чон. — Блять, а ты откуда знаешь? — удивлённо смотрит Юнги на друга. — Он сам рассказал. Я же его друг, — держась за плечо майора, говорит Чон, улыбаясь. — С хуя ли, — всё больше удивляется Мин. — С людьми надо научиться разговаривать. Тем более, мне про Тэшу надо было узнать. — Кстати, колись, всадил вчера ТэТэхе? А? Ну? — подмигивает Чону Мин. — Нет. — Чего это? Ты, сам Чон-нагибатель-омег-Гук и ни-ни? — теперь ржет Мин. — Да пошел ты, хён. Я про тебя тоже могу так сказать. Но не могу я без его согласия, он же мой истинный. Вот проведет у вас в большом доме две недели, а там и посмотрим. — Чё? Я нихуя не в курсе. Он у моих родителей жить будет? Ну лады, те хоть успокоятся. — А чего им успокаиваться? — не понял Чонгук. — Да прихожу значит вчера, только телек хотел посмотреть, а тут со второго этажа: «Да, Джун~и! Давай ещё, Джун~и» Чонгук начинает ржать. — Хён, ну хоть родители нормально сексом занимаются, видимо, тебе решили пример показать, — продолжает ржать Чон. — Иди ты, друг называется, — машет рукой на Гука Мин и отходит, увидев, что солдаты возвращаются. — Так, сейчас в казарму, освежитесь и через 10 минут завтрак, а потом полигон. Весь день проходит в физическом напряжении, то разминки, то стрельба. Когда вернулись вновь в часть с полигона, Мин командует: — Вольно, все свободны. Все, кроме Пака, — Чим, только сделавший шаг в направлении казармы, сразу останавливается. — Тебя ждёт незабываемый вечер в компании тряпки и веника. Чим устал, но делать нечего, и он плетётся за майором в его комнату.