Глава 1. Ученик и тэнгу
28 декабря 2021 г., 18:20
Моя история и история моей сестры Юмэми началась двадцать пять лет назад. Мы с отцом и матерью жили в киотской деревне под названием Удзитавара. И жили мы во времена Реставрации Мэйдзи, когда страной правил император Муцухито. Тогда в те поры жизнь простого люда была не самой лёгкой, но мы не жаловались. Наши родители выращивали рис на полях, отец иногда охотился, а мама занималась ткачеством кимоно для таких же крестьян, как она сама. Чем торговали в соседних деревнях, тем и были довольны.
Ещё в те поры ношение катаны было запрещено, как и завязывание волос в пучок на затылке. Искусство бусидо, будучи забытым, оказалось под запретом. И тем, кто раньше ковал мечи для воинов, пришлось заняться иным видом ремесла. Страна отказалась от самоизоляции и стала новой мировой державой, более менее состоятельные люди стали носить западную одежду. А крестьяне продолжали носить неизменное кимоно. Власть Сёгуната пала под ударами лидеров княжеств Сацума и Тёсю. Феодализм был разрушен, и моя родина встала на капиталистический путь развития.
Однако, несмотря на изменения и нововведения, в стране ещё одно оставалось неизменным. Повсюду бесчинствовали демоны и злые духи, люди часто умирали от болезней, разносимых ими. Медицина только-только развивалась, до реставрации у нас была лишь народная медицина. И все надежды были возложены на плечи мастеров искусства оммёдо. Колдунов-оккультистов при императорском дворе, занимающихся гаданием, изгнанием злых духов, защитой от проклятий и призывом духов-хранителей, заточаемых в бумажном листке и называемых шикигами.
Но, кто поможет крестьянину за бесплатно выздороветь? Никто. Никто ничего не делает за ничтожные гроши. Поэтому, заразившись туберкулёзом, мои родители пожили ещё немного и умерли, оставив меня и сестру одних. Юмэми тоже заболела и, спустя несколько месяцев, умерла. И я похоронил её рядом с родителями, неподалёку от деревни, в лесной поляне.
Я пожил немного без родителей и сестры, но потом, не выдержал тоски по ним и одиночества. Я много думал о том, как мне дальше жить без тех, кого унесла болезнь, и кто мне был дорог. И однажды, бродя по окрестностям родной деревни, я повстречал бродячего монаха, называющегося ямабуси. Этот ямабуси был бродячим. Монах-отшельник был одет в своё монашеское обмундирование, носил красную носатую маску духа тэнгу и был вооружён нагинатой. При встрече монах подошёл ко мне поближе и сказал, что я пребываю во тьме. Он почувствовал её во мне.
С давних времён монахи-отшельники славились своими умениями. Сочетая синтоистские верования с буддийскими и даосскими практиками, они выполняли роль божественных почтальонов. И люди, желавшие обратиться к богам со своими просьбами, передавали их ямабуси, а тот поднимался в горы и читал мольбы людей богам. Иногда горных отшельников называли святыми мудрецами или хидзири на моём языке. Среди таких были основатели двух первых буддийских школ Японии, тэндай и сингон. Аскеты были известны под разными именами: кэндзя («мудрецы»), сюгэндзя («горные отшельники»). Как я говорил выше, ямабуси славились своими магическими умениями и почитались простым людом, как лекари и медиумы.
Этот монах, которого я встретил на улице, почувствовав во мне тьму, предложил мне свою помощь в избавлении от неё. Однако, почувствовав подвох в его предложении, я вежливо отказался.
— Спасибо, мудрейший, — сказал я ему, — но мне не нужны твои учения. Ты мне лучше скажи, чем мне отвлечься от пребывания в этой самой тьме? Ты чувствуешь её во мне, но не видишь. Не знаешь мою боль, мою тоску по тем, кого я потерял.
— Что ж, — произнёс тот, слегка задумавшись, — ступай тогда к горе Курама. Там живёт Великий Тэнгу, мастер Содзёбо. Он подскажет тебе путь, который ты ищешь.
После короткого разговора, обменявшись кивками, мы разошлись каждый в свою сторону. Придя в дом, я собрал в заплечный мешок всё самое нужное в дорогу и сразу же отправился к этому великому тэнгу.
Мой путь пролегал через густые леса префектуры и через весь уезд Цудзуки, через города Удзи, Дзёё, Оцу, Кока и посёлки Кумияма, Иде и Вадзука в сторону севера от столицы. На своём пути к этой горе я встретил много людей, один даже согласился подвезти меня до ближайшего синтоистского храма.
Доехав до него, я поблагодарил этого человека и пошёл вперёд, следуя голосу своей интуиции. И таким образом я добрался до этой горы Курама.
Впереди был густой лес и стоял храм Курама-дэра. Ещё дальше мне предстояло преодолеть сотни ступеней, чтобы взобраться на вершину горы и увидеть тэнгу во плоти. Справа и слева на красных столбах стояли красные фонари. Я увидел с одной стороны пугающую и с другой стороны даже забавную красную голову с длинным выпирающим носом и монашеской шапочкой. Я также увидел статуи монахов, вырезанные на каменной стене. И вскоре я всё-таки достиг вершины горы.
— О, великие духи, — воззвал я к ним, озираясь по сторонам, — духи тэнгу, услышьте меня. Моё имя Йошихиро-но Инудзаки, я прибыл к вам из далека с одной просьбой. Мне нужны учителя, что наставят меня на истинный путь. Мастер Содзёбо, прошу тебя, явись ко мне и обучи меня всему, что знаешь и умеешь. Я обращаюсь к тебе с большим уважением.
Несколько минут ответа не было слышно. Но, я был терпелив и умел ждать. Решив подождать, я уселся на ступень лестницы и стал ждать.
С того момента я прождал ответа от тэнгу достаточно долго. Днём и ночью глаз не смыкал и держал ухо востро, чтобы в нужный момент суметь защититься.
Прошло ещё два дня, и на четвёртый день я услышал долгожданный ответ:
— Мы услышали твою просьбу, Йошихиро-но Инудзаки, — ко мне пришёл один рослый и мускулистый карасу-тэнгу, одетый в жёлтые одежды и носящий на шее буддистские чётки, ноги у него были птичьими, вместо ступней когтистые вороньи лапы. — Встань и ступай за мной. Я отведу тебя к нашему повелителю.
Но, как только я собрался встать и пойти за ним, я упал на землю замертво. Я был истощён, морально и физически.
— Я сказал тебе следовать за мной, — сказал карасу-тэнгу. И, обернувшись, увидел меня, лежащим на земле без сознания. — Ох, похоже, придётся позвать подмогу.
Не помню, что потом было дальше.
Тэнгу пришёл ко мне обратно с ещё двумя своими собратьями. Затем, они с ним унесли меня с собой. А проснулся я уже в их дворце, в доме этого тэнгу. Он сказал мне, что я проспал три дня и три ночи, и что они ждали того дня, когда я приду в сознание. Встав, я сел перед ним на колени и, поклонившись ему, вежливо извинился. Карасу-тэнгу принял мои извинения и принёс мне еды и воды в фляге. Я поел рис, суши, мягкий свежий ломоть хлеба, выпил всю воду и поблагодарил тэнгу за угощение.
— Ну, надеюсь, тебе силы возвратились? — спросил он.
— Да, — ответил я, — премного благодарю тебя за помощь, друг мой.
— Хм, меня ещё ни один человек не называл своим другом, — заметил карасу-тэнгу. — Спасибо тебе за это, — и представился. — Зови меня Дайсукэ, Йошихиро-кохай.
— Хорошо, Дайсукэ-сэмпай.
Мне было 19 лет, когда я пришёл к тэнгу с целью научиться письму, грамоте и умению сражаться холодным оружием. А моей сестрёнке Юмэми было всего 16 лет, когда она уже была готова стать чьей-то невестой. Но, болезнь забрала её с собой в могилу.
Мой сэмпай отвёл меня ко дворцу мастера Содзёбо, Великого Тэнгу, который когда-то давно учил в своё время прославленного молодого полководца Минамото-но Ёсицунэ. Мы остановились возле парадных дверей, и мой друг велел мне подождать его здесь. Сам же он вошёл внутрь, когда его пропустили тэнгу-стражники. Я остался снаружи, ждать возвращения Дайсукэ, изучая узоры на пластинчатых самурайских латах стражников. Сэмпай вернулся ко мне через несколько минут.
— Наш господин ожидает тебя в тронном зале, — сказал он, открыв дверь. — Иди за мной, Йошихиро.
Я зашёл во дворец следом за моим другом. Миновав первые три этажа, мы добрались до тронного зала. Дайсукэ сказал Великому Тэнгу, что он привёл меня к нему. Когда Содзёбо повернулся ко мне, я увидел краснолицего, длинноносого и седобородого старца с длинными такими же седыми волосами. Потом, я почтительно поклонился ему, как того требует обычай.
— Мне было видение, — промолвил Содзёбо, — что ко мне придёт юноша, прибывающий во тьме, с просьбой научить его всему, что я умею. И моё видение сбылось… Однако, как видишь, Йошихиро-кун, я уже не так молод, каким был раньше. И не могу заняться твоим обучением лично. Но, — сказал он, увидев мой огорчённый взгляд, — это не значит, что ты пришёл ко мне зря… Тебя научит тот, кто встретил тебя.
— Сэмпай, неужели это сделаешь ты?! — удивился я.
— Да, — Дайсукэ добродушно улыбнулся мне, — твоим обучением займусь я. Но, Собзёбо-сэнсэй будет наблюдать за тем, как ты учишься. И именно он решит, как поступить с тобой впредь.
— Спасибо тебе, — я поклонился ему.
— Позже поблагодаришь нас, — отмахнулся тот.
После этого дня я стал жить в доме моего сэмпайа. Я жил в его доме, а занятия проводил во дворце своего сэнсэйа, под его чутким надзором. Учитель говорил мне, что моя учёба будет идти пять лет, и за это время он постарается обучить меня основам письма, грамоты и сражения. И, если останется ещё время, то всему остальному.
***
Как-то раз, спустя месяц после того, как я поселился на горе, я спросил Дайсукэ, что они едят. Спросил, потому что увидел, что у них нет никакой пищи. И он сказал, что они питаются Рэйки, то есть духовной или космической энергией. — Погоди, сэмпай, а как же рис и суши? — не понял я. — Я приготовил их для тебя, — объяснил Дайсукэ, — так как ты человек, а не лесной дух, вроде нас. — Что же я тогда буду есть и пить? — задумался я. — Так ведь с голоду помереть можно. — Сэнсэй Содзёбо разрешил тебе охотиться в наших лесах и собирать хворост… Йошихиро-кун, а ты умеешь охотиться? — Да, — обрадовался я, — отец брал меня с собой на охоту и рыбалку. Он научил меня. И кстати, раз уж мы стали друзьями, можешь звать меня Йоши. — В таком случае нам больше не о чем беспокоиться, — решил Дайсукэ, ложась спать. — Спокойной ночи, Йоши-кун. — Ага, спокойной ночи, сэмпай. Мы с Дайсукэ — сильным, красивым, мускулистым, умным и человекоподобным вороном — жили в одном доме все пять лет. И, живя вместе, крепко сдружились друг с другом. Никогда не подумал бы, что вот так можно подружиться с горным духом, с карасу-тэнгу по имени Дайсукэ. Он был сыном одного из здешних тэнгу и одной весьма привлекательной женщины-юрэй. Видимо, что и отец моего друга был таким же, как его сын. После занятий письмом и грамотой я уходил в лес, чтобы добыть себе пищи или хворост для костра, чтобы согреваться у него. Во время охоты или собирания хвороста я один раз натолкнулся на встречу с обезьяноподобным духом, известным как хихи — зверь с длинной чёрной шерстью и большой губошлёпной пастью. Когда я рассказал Дайсукэ об этой случайной встрече, он сказал, что все в шутку называют его «большим губошлёпом». Я тогда от души до слёз расхохотался, услышав прозвище этого духа. Потом, Содзёбо-сэнсэй начинал занятие по владению холодным оружием. На перерывах он рассказывал мне о пути самурая. Его слушал не только я, но и все молодые тэнгу, собиравшиеся вокруг него.***
На занятиях по владению мечом, называвшееся кэндзюцу, мы с Дайсукэ и двумя его братьями — Такаши и Ясуши — бились на боккэнах. После каждого тренировочного поединка, каждого выполняемого упражнения у меня повсюду оставались синяки. И так продолжалось до тех пор, пока я не падал без сил на холодный каменный пол. Мы дрались на улице, во дворе, не в помещении. Мои сэмпайи, окружив меня, смеялись. Хохотали до упаду, до самых колик. И я, заразившись их смехом, хохотал вместе с ними. Мы так много дрались на боккэнах, и я получал много синяков, что мне это даже начинало нравиться. Смех придавал нам сил, снимал усталость, продлевал жизнь и делал нас хорошими друзьями. Братья летали вокруг меня по кругу и поочерёдно нападали, а я отражал и блокировал каждую их атаку. Много позже, спустя годы, я уже так наловчился двигаться, что сам перестал быть похожим на человека. Молниеносно реагировал, быстро на ходу принимал решения, скорость моих движений стала сверхчеловеческой. Это был наш с ними последний учебный бой, который завершился моей победой над моими друзьями. Когда я одержал победу над Дайсукэ, Такаши и Ясуши, нас позвал к себе сэнсэй. Мы пришли к нему в тронный зал и преклонили головы. Сэнсэй Содзёбо похвалил нас, особенно меня, но сделал строгое замечание моим сэмпайам. — Дайсукэ-кун, Такаши-кун и Ясуши-кун, вы трое бились до последнего вздоха, это похвально, и бились, как настоящие воины. Однако, вы проиграли вашему кохайу, вам стоит ещё многому самим научиться. А ты, Йошихиро-кун, ты славно дрался, я горжусь таким упорным и талантливым учеником, который раньше не подавал никаких надежд. Учитесь у Йошихиро! — Да, сэнсэй, — ответила вся троица, и с ними остальные молодые ученики — дети других карасу-тэнгу. — Вы свободны, — сказал тот, — а ты, Йошихиро-кун, останься. Я хочу кое-что сказать тебе. — Хорошо, сэнсэй, — я сел на колени напротив него. — Ты молодец, но твоё обучение ещё не завершено. Через неделю у тебя будет экзамен по письму и грамоте. А потом, мы научим тебя последнему, чему не успел обучиться мой самый первый ученик. — Вы имеете в виду Ёсицунэ? — Да. — И чему вы научите меня, сэнсэй? — Рёта-кун, Горо-кун, Казухико-кун, Кеншин-кун и Масаши-кун научат меня сражаться с десятью противниками одновременно. Драться будете во дворе боккэнами, на тренировочной площадке. А затем, мы научим тебя нашей магии. После этого твоё обучение будет завершено. А пока, подготовься к теоретическому экзамену. — Да, сэнсэй, — я поклонился учителю.
