Поцелуй солнца

Ленты в волосах, Счастья молодым, Девичья мечта С парнем холостым Быть теперь сбылась. Ах, полуден час, Летние поля Повенчают вас. Неизвестные барды

Пыльная дорога, песок уже сидел в легких, а нещадное летнее солнце пекло голову. Каетан мечтал где-нибудь привалиться в тенечке и переждать полуденную жару, да по возможности подремать, пока есть время. «А вот и Ольшина», — Каетан въехал в деревеньку на своей бурой лошади, оглядывая аккуратные домики, которые, казалось бы, не тронули беды войны. Стоило пополнить запасы. Последний заказ принес не так много монет, как хотелось бы, но и этому мужчина был рад. «Сегодня какой-то особенный день?» — он проехал мимо веселой компании, пьющей так, как будто завтра весь хмель закончится и не из чего будет варить алкоголь. Может, какой-то праздник? Спешившись у постоялого двора, Каетан привязал свою кобылу к коновязи, похлопал ласково по шее, провел рукой по крутому боку и бросил конюшему монетку, чтобы он накормил и напоил лошадь. После чего ведьмак направился в корчму, откуда доносился гомон входящих в раж голосов. — А ты видел Златку-то нашу? Нет? Девка вся светится от счастья, аки солнышко в небе зажгли! — какой-то мужичок взмахнул руками так, словно собирался взлететь, и чуть не выпал из-за стола под дружный гогот компании. — Ой не того она себе нашла! Вот Лышко, сын кузнеца, и крепок, и статен, и силен! Не то что Войцех, — грустно произнесла какая-то женщина. — Не говори так о сыне нашего старосты! — кто-то злобно на неё шикнул, после чего веселье продолжилось. Когда вошел Каетан, постояльцы лишь на миг притихли, но потом предпочли просто не замечать присутствия ведьмака. Так было проще, легче, и Каетан это понимал. — Корчмарь, что за праздник? — спросил ведьмак, подойдя к стойке, за которой суетился пухлый мужичок с красным лицом. — Так это ж… — он на мгновение замолк, оглядывая гостя и подмечая необычные глаза. — Сударь ведьмак, свадьба у нас! Златка замуж выходит за сына старосты, Войцеха, вот все и радуются… Каетан глухо хмыкнул. Общее веселье его раздражало: шум, гам, вопли — он просто хотел поесть в тишине и покое после долгой дороги. — Дай наливки и перекусить чего. Монетки, брошенные на стойку, печально брякнули. Весь вечер ведьмак наблюдал то за прибывающими в корчму людьми, то за выползающими наружу перепившими кметами. Праздник был в самом разгаре, Каетан, кажется, приметил взглядом жениха, который собирал народ для выкупа. «Счастливый человек, — ведьмак залпом осушил рюмку. — Счастливая невеста, жених на седьмом небе… по любви женятся, хорошо это…» Когда совсем стемнело, Каетан все же решил снять комнату в корчме, не ища приветливого дома в деревне, и передохнуть до утра. В скором времени селяне начали расползаться по домам, кто сам, а за кем жена пришла и руганью да пинками до дома отправила, все одно — в корчме стало значительно тише, а потому и сну ведьмака ничто не мешало. Весь следующий день отдохнувший и чуть подобревший ведьмак искал себе припасы и работу. Первое он нашел, хоть это и было проблематично из-за резкого отношения крестьян к ведьмачьему цеху, а вот со второй поставленной задачей не повезло. Ольшина была тиха, как дубрава в летний полдень. Ближе к вечеру, обойдя эту деревню и соседнюю, он вернулся на постоялый двор. — Я, пожалуй, еще ночь у вас перекантуюсь и завтра с утреца уеду, чтобы не нервировать честной народ, — Каетан уплатил корчмарю за комнату. «Надо ехать дальше в поисках какого-нибудь заказа, а то денег осталось совсем ничего». Утром следующего дня, когда ведьмак рылся во дворе в своей седельной сумке, попутно подтягивая ремень подпруги, его одернула женщина. — Милсдарь ведьмак, — селянка нервно комкала платок в руках, который минутами ранее покрывал её темные, с прожилками седины, волосы. — Помогите, прошу. Беда стряслась. Каетан растерянно на неё уставился. По внешнему виду ей было примерно лет сорок, может, чуть больше. Одета она была не бедно, но и не богато: добротное, хоть и местами заношенное платье, расшитый яркий платок в руках, да немного украшений, которые обычные крестьянки не носили, — у таких людей точно найдутся деньги на оплату ведьмака. — Что за беда приключилась? — Златка, доченька моя, пропала. Утром захожу в её комнату, а её нет. Пропала, как будто черт унес… — женщина всхлипнула. Каетан едва заметно скривился. «Если бы её черт унес, то ты бы это явно заметила, как и оставшаяся часть деревни». — Веди в дом, — погладив кобылу по боку, мужчина перестал возиться с ремнями и выжидающе посмотрел на заплаканную мать, та кивнула и повела за собой, тихо всхлипывая по дороге. «Вот повезло. Не чудовище, но тоже не скучно. Надо будет уточнить про оплату. Хотя… она слишком убита горем, не хочу омрачать ситуацию ещё больше». Каетан решил проверить помещения дома и поискать какую-нибудь зацепку. Может, здесь не все так ужасно, как думает эта селянка? Может, девушка просто убежала погулять с подругами, напоследок хлебнуть свободы девичьей, да загулялась и к обеду воротится… Ведьмак зашел в дом следом за женщиной, его взору, после небольших сеней, предстало светлое чистое помещение, всё еще напоминающее о том, что здесь совсем недавно проходил свадебный выкуп: подарки были свалены на скамейке у одной из стен, даже красного сукна не пожалели за невесту, настолько это мероприятие было важно для обеих семей. За стоящим у дальней стены столом уже пил пожилой мужчина, отец, видимо. Пил так, как будто уже похоронил свою ненаглядную дочь. Каетана всегда удивляло такое отношение — пока ничего неизвестно, но люди уже словно бы выбирают худшее из возможного. Настолько безрадостна их жизнь? Или они что-то чувствуют, или что-то знают, чего не чувствует, не знает он? Наверное, никогда ему этого не понять. — Из дома что-то пропало? — он обратился к матери девушки. — Да как-то нет… — женщина замялась. — Только любимого платка дочери найти не могу… — Про пропажу говорили кому? — Н-нет… — «Ясно, гнева старосты боятся. Как так, невеста из-под венца исчезла. Ладно, попробуем разобраться, что же все-таки случилось». Он осмотрел все помещения в доме, проверяя кровать, вещи, выискивая малейшую зацепку, чтобы понять, что могло произойти с девушкой. Каетан пытался разговорить отца Златы — может быть, тот что-то помнит. Но пьяный мужчина только заливался слезами и выдавал что-то нечленораздельное. «Он совсем лыка не вяжет. Бесполезно его расспрашивать». Каетан потянул воздух носом, но не ощутил никаких странных запахов, не свойственных дому в деревне, а затем вышел во двор. Медленно обходя сруб, он осматривал дом и двор и именно тогда приметил следы под одним из окон. «Кто-то здесь достаточно долго топтался. Трава примята сильно, сапогами, очевидно, большими и, скорее всего, мужскими, — мужчина нахмурился, потом присел на корточки. — След ещё виден. Это хорошо». Он поднялся, прошел немного по следу, остановился. «Ага, кажется, он здесь кого-то ждал. Следы уходят дальше в сторону дороги». Ведьмак приметил, что к мужским следам присоединились легкие, женские. Дойдя по ним до тракта, мужчина остановился, след оборвался, затоптанный и заезженный телегами и путниками. «Странно. Может, к ней приходил жених, и у них было свидание? Дело молодое, горячее. Но почему она не вернулась? Может, это был кто-то другой? Может быть, она и не хотела замуж за сына старосты?» Дальше искать было бессмысленно. Нужно было вернуться к родителям и поговорить с ними как следует. Узнать, сватался ли к ней кто-нибудь еще. Ведьмак только хотел повернуть обратно в деревню, как услышал истошный крик со стороны полей. Ринувшись со всех ног, он побежал в сторону вопля, но на подходе остановился. Еле живого кмета «сушила» мертвая дева в белых одеяниях — полуденница. Ещё вчера её здесь не было. Будь она, крестьяне наперебой галдели бы про нее ведьмаку, у него тут же появилась бы работа. Значит, явление полуденницы — девы, умершей не своей смертью перед свадьбой, напрямую связано с тем, что пропала Злата, а значит — Злата мертва. — Зараза, — раздраженно выдохнул ведьмак. Затем достал из ножен на спине серебряный меч и в пару длинных, быстрых шагов оказался возле призрачной девы, в надежде отбить крестьянина. Стоило ему рассечь воздух, едва зацепив полуденницу по пшеничного цвета волосам, как она пропала, растаяла, словно морок. Очевидно, незадачливый крестьянин был её первой жертвой. Полуденница была слаба, а значит — слишком молода, что подтверждало мысли ведьмака про участь пропавшей девушки. — Уходим, живее, иначе она вернется, — Каетан понимал, что против неё у него ничего с собой не было. Убрав меч обратно, ведьмак поднял полуживого крестьянина и обхватил его за пояс, закинув руку себе на плечо. — Ну давай, шевели ногами, жить-то хочется! Мужик явно слабо понимал, что происходило, но когда они доковыляли до деревни, то с облечением упал в руки местным и стал тараторить насчет «страшной бабы в поле, которая хотела его поцеловать». Передав несчастного в заботливые руки соседей, ведьмак попутно спросил, где живет староста — следовало уведомить его, что он берется за полуденницу. Она угрожала всей деревне и оплату стоило обсуждать именно с ним, а заодно сообщить, что Злата пропала, и именно она, скорее всего, является этой чудовищной девой. Стоя на пороге дома старосты, Каетан стучался в дверь до тех пор, пока не выглянул сам староста, седой, худой мужчина, явно не чуравшийся раньше работы в поле, и не вышел на крыльцо. — Чего тебе? — в голосе старика не было страха, а вот недовольства было хоть отбавляй. Словно бы ведьмак пришел не вовремя, отвлекая его от чего-то важного. — У вас тут полуденница завелась в полях, вот только крестьянина от неё спас. Не дело это, когда монстры рядом с деревней шляются… — ведьмак краем уха прислушался, замолчав. Из дома доносились всхлипы, явно мужские. «Странно это, очень странно…» — Случилось что? — староста оглянулся назад, словно бы только обратил свое внимание на того, кто внутри дома, а затем повернулся к Каетану. Смерил его взглядом, пытливым и пристальным, и нехотя ответил, словно бы надеясь, что ведьмак сможет помочь. — Да сын сам не свой с утра. Пьет и плачет, ума не приложу, что случилось. Ему радоваться надо, свадьба вечером, а он нюни распустил, что девка! — Каетан почувствовал, как в горле запершило. Значит, плачет сын старосты, жених пропавшей девушки, только… — Я, кажется, знаю, что случилось. Злата утром пропала, но вот знать об этом должны были только ее семья да я. Могу я в дом войти? — осторожно спросил ведьмак, вглядываясь в вытянувшееся и разом побледневшее лицо старосты. — Как — пропала? А ты что же, думаешь, что сын мой в этом виноват, а, приблуда?! — Может, и не виноват, — уклончиво ответил ведьмак, пропустив «приблуду» мимо ушей, — да вот только как объяснить этот вой, когда ему-то и выть не над чем? Староста, сжав кулаки, тяжелым взглядом окинул ведьмака, а потом кивнул, отступая. Войцеха ведьмак нашел в окружении пустых бутылок, сидящего на полу у печи. Напившись, как последний новиградский забулдыга, парень выл белугой и даже сначала не отреагировал на появление ведьмака. Каетан присел рядом с парнем, тронул за плечо, привлекая к себе внимание. — Я ищу твою невесту, расскажи мне все, что знаешь, — тихо попросил мужчина, а староста же присел на скамейку у печи, не сводя с них внимательного взгляда. — Я не хотел! — пьяно заорал Войцех и оттолкнул руку ведьмака. — Не хотел! — Чего ты не хотел? — тихо спросил Каетан, наводя пьяного парня на нужный ему ответ. — Златка… прости… — и Войцех вновь залился слезами. — С истерикой мы тут долго провозимся, — покачал головой ведьмак и покосился на отца Войцеха. Тот, прищурившись, коротко кивнул, мол, делай свое дело. Склонившись над парнем, Каэтан провел над его лицом рукой, пальцами начертив в воздухе знак. Вой оборвался, взгляд парня стал стеклянным, ненадолго, но сын старосты успокоился, подчиняясь чарам. — Так чего ты не хотел? — снова задал вопрос ведьмак, пристально смотря в опухшее от слез лицо. — Злата… Я отвел её к ним и оставил. — К кому и куда? — Каетан прищурился, не отводя взгляда. Несостоявшийся жених вздрогнул. — В поле. Я выпивал в соседней деревне, в корчме… там навязались ребята с картами, мол, давай сыграем, — Войцех вздохнул, а ведьмак краем глаза покосился на старосту, чье лицо мрачнело на глазах. — Я играл и пил довольно долго. Просто затянуло. И, когда у меня ничего не осталось, чтобы поставить на кон, мне предложили сыграть на мою невесту. Я думал, что шутки ради, хотел отыграться, но не вышло. — Дальше, — стальным голосом произнес Каетан, а староста с тихим стоном стыда закрыл лицо руками. — Ночью я постучался в окно, чтобы она вышла ко мне. Я обманул её, позвал погулять. Меня уверяли, что с ней все будет в порядке, что меня проучат, нельзя же на невесту играть. Что вернут утром, целую и невредимую, к моему дому… Но, мне кажется, случилось что-то страшное, — парень начал снова заикаться и заливаться слезами. — Мне кажется, они её украли. Злата ко мне не вернулась, а утром я ходил на поле и никого не нашел. — А почему ты просто не отказался? — поинтересовался ведьмак. «На слабо парня взяли». — Ну как же, карточный долг… слово же дал… — начал оправдываться Войцех, а сидящий рядом отец убрал руки от лица и, что есть силы, залепил ему затрещину. — Позорище, — староста встал со скамейки, холодно и презрительно глядя на парня. — Не сын ты мне больше. Подавленный стыдом отец вышел в сени, молчаливо давая согласие ведьмаку на все, что он собирался сделать. Ведьмак встал, смотря на несостоявшегося жениха сверху вниз. — Вставай. Ты пойдешь со мной. — Зачем? Куда? — испуганно спросил сын старосты, пытаясь отползти от Каетана, но упираясь спиной в печь. — К твоей невесте. Покажешь мне, куда ты её привел, — он рывком поднял за шиворот парня, поставив на ноги и толкнув перед собой в сторону выхода. — Иди. Один раз, по-хорошему прошу. На выходе ведьмак приметил висящую на стене веревку и прихватил с собой. Захлебываясь слезами, Войцех вел ведьмака к золотистым полям, куда ночью водил Злату. Он всю дорогу причитал и распинался, что не хотел этого, что просил не причинять ей вреда. Каетан лишь шумно вздыхал. «Сам себе беду накликал, дурень, а поплатилась за это она». Поле колосилось, и оно было настолько огромным, что обычный человек запросто не нашел бы никаких следов. Каетан прищурился, пряча глаза от яркого солнца. Очень жарко и душно. — Руки вытяни, — приказным тоном сказал ведьмак. — Зачем? — удивился Войцех. Каетан грубо перехватил запястья парня и связал их веревкой. — Идем, — он довольно грубо потянул парня за собой. — Ты просто оставил её здесь с незнакомыми парнями. Ну ты и мразь. — Я не знал… — Она тоже. Но ты позволил себе так с ней поступить, — Каетан присел на корточки, изучая следы. Примятая трава, очень много мужских отпечатков сапог, по меньшей мере трое молодцев. Среди них едва терялись женские, было видно, что она пыталась сопротивляться, но её тащили. — Ты хоть понимаешь, какой ужас она пережила перед тем, как умерла? — тихо спросил Каетан и поднялся. — У-у-мерла? — заикаясь спросил Войцех. Ведьмак сплюнул в сторону и снова потянул за собой за веревку сына старосты, заставляя его двигаться дальше. Насколько же этот парень был беспросветно туп. Цепочка следов вела прочь с поля, здесь уже борозды были отчетливее — её просто тащили, как куклу. «Потеряла сознание? Нет…» Каетан немного вернулся назад, остановившись в примятых колосьях. А вот и следы крови. Кажется, тут была нешуточная потасовка. Скорее всего, Злата настолько сильно брыкалась, что кто-то из мужчин ей начал угрожать, а затем её ранили… Смертельно. Дальше следы вели уже к кромке леса, где кровь, как и небольшие борозды, оставляемые ногами девушки, были уже отчетливо видны. Каетан остановился и приметил взглядом земляной холмик, судя по насыпанной горке сверху — свежий. «Прикопали, уроды. Чтобы никто не нашел». — Сядь, — тихо произнес ведьмак Войцеху, с силой надавливая на плечо и заставляя его подчиниться. Парень сел, и ведьмак принялся связывать ему той же веревкой еще и ноги. — Для чего?! — испуганно воскликнул бывший сын старосты. — Тебе нужно попрощаться со своей невестой, как положено, — произнес Каетан, спокойно глядя в лицо Войцеху и видя, как тот медленно понимает, что за этим последует. — Я не хочу! Пожалуйста! Не надо! Я же не знал!.. — Поздно, — ведьмак потуже завязал узлы, соединив руки и ноги вырывающегося парня так, чтоб тот не смог встать сам или развязаться. — Нужно отвечать за свои поступки. Пока Войцех выл за спиной, Каетан руками раскапывал рыхлую могилу, пока на свет не показалось тело девушки. Раненая, судя по всему, ножом в живот, она попросту истекла кровью, пока её мучители готовили для неё могилу. Ведьмак натаскал сухостоя, достаточно, чтобы пламя успело разрастись, после чего, под затравленным взглядом парня, перенес тело его уже бывшей невесты на ее последнюю постель. Укладывая ее на сучья, ведьмак вдруг ощутил легкий холодок, от которого волосы на затылке встали дыбом, а затем услышал голос Войцеха. — Злата… Каетан обернулся и увидел перед ним обезображенную полуденницу. Только вот Войцех смотрел на нее без ужаса, умоляюще, горько и с какой-то надеждой. Видимо, сам он видел Златку, какой она была при жизни: красивую, родную и преданную им. — Злата, прости меня… Дева с золотистыми волосами едва качнулась, замерцала, а затем склонилась к сыну старосты и коснулась его губ иссушающим и смертельным поцелуем, ласково обнимая за шею. Она простила его. И забрала с собой. — Покойтесь с миром. Оба, — Каетан повернулся к телу девушки, а затем пальцами начертил знак в воздухе. Огонь, сотворенный игни, в считанные мгновения поглотил сухостой, а затем и девичье тело. *** «Ах, родна земля, ах, полуден час… — доносил ветер с реки женские голоса. Чем дальше оказывался ведьмак от деревни, тем тише звучало пение: — Жатые поля повенчали вас…»