Поцелуй солнца

У воды сидит Дева ясная, И в очах горит Солнце красное. В грýди замер вдох, Взор стремится в даль. Манит странный зов, Гонящий печаль.. Камни темные Подле ног в воде, Пляшет марево Где-то в глубине... Неизвестные барды

Дождь застал ведьмака на полпути к деревне, чем знатно испортил ему настроение. Пригладив темные с проседью волосы, уже, конечно, мокрые, он ударил пятками в бока кобылу, принуждая её шевелиться быстрее. Новая лошадь, видимо, не оценив такое отношение к себе, попыталась взбрыкнуть, но Каетан вовремя перехватил поводья и потянул на себя. — Знаешь что? Пожалуй, я назову тебя Повилика. Ты такая же вредная, как сорняк, — мужчина слабо улыбнулся. Кобыла, казалось бы, согласно всхрапнула. Непогода в этих краях была частым гостем, особенно в период осени, когда дороги превращаются в грязное месиво. Все, чего хотелось сейчас ведьмаку, — это теплой пищи да крышу над головой; так как последний заказ принес немного денег, препятствий для исполнения этих незамысловатых желаний он не видел. «Только ехать до деревни ещё порядком». Вскоре дождь закончился, Повилика бодро шагала по тракту, а Каетан осматривался по сторонам. Каждый из этих путей был пройден множество раз, возможно, когда-то ведьмак уже был здесь, но очень давно. Он вновь примечал все внимательным взглядом, заметив неподалеку озеро, в водах которого играли лучи ослабевающего солнца. «Нужно искать ночлег». С твердой уверенностью, что раз есть крупный водоем, значит рядом где-то должна быть деревня, мужчина направил лошадь в ту сторону. Быстрее бы провалиться в сон, хотя бы в сенях, если комнаты не будет. Усталость брала свое, да и задница в седле порядком одеревенела. Последние пару шагов до водной глади, простирающейся почти до самого горизонта, ведьмак проделал пешком, ведя под уздцы Повилику. — Видишь, уже почти дошли, — пробубнил он себе под нос. Солнце уже практически скрылось из виду, уступая место ночному светилу и застилающим небесное полотно мириадам мерцающих звезд. Мужчина все шел вдоль берега в надежде найти дорогу к деревне, как увидел сидящую у края воды девушку. Она опустилась на колени, не боясь намочить платье в вечерней росе, а затем резким движением руки бросила в озеро венок, свитый из полевых цветов. — Панна! — Каетан попытался её окликнуть. Незнакомка дернулась, быстро вскочила на ноги и уставилась на него, но не было в ее взгляде испуга, скорее — больше удивления. — Панна, не пугайся. Где здесь деревня? — Каетан остановился, лошадь за спиной недовольно стала рыть землю копытом. Мужчина видел, что девица была явно напряжена, и взгляд её уже был направлен куда-то за спину Каетана. Повилика дернулась, нервно всхрапнув, а чутье усиленной пульсацией тревожило восприятие мужчины. Рука непроизвольно потянулась к серебряному мечу за спиной. — Нет, не убивайте меня! — Девушка испуганно вскинула руки и кивнула головой куда-то в сторону, будто пытаясь указать на другой берег. — Смотрите. Каетан медленно обернулся, одной рукой удерживая разбушевавшуюся лошадь за уздцы. Он знал, что рано или поздно Повилика может сорваться от волнения, и ему ничего не останется, как её отпустить. И тогда уже придется думать о покупке другой кобылы…опять. Ведьмак изначально подумал, что молодая панна хотела его отвлечь, чтобы убежать, и тогда он легко мог найти бы селение по её следам, но в этот раз всё было иначе. На другом берегу в зеленоватом свечении кружил призрак, нервно, дерганно, урывками, словно искал кого-то. Он метался у кромки воды с каким-то остервенением, но пока не представлял опасности. — Он здесь появляется каждый раз, когда должна случиться беда. — Девушка встала рядом с ведьмаком, наблюдая за неприкаянной душой на том берегу. Только сейчас Каетан обратил внимание на то, как она выглядела: льняное исподнее в пол, босая, а сама темноволосая, словно вороново крыло, и глаза… ясные, как голубое небо. Что же она делала здесь в такое время? Почти ночь, все послушные девицы по домам сидят. — А ты сама здесь что забыла? Гадание на жениха, что ли? — Панна тихо вздохнула и кивнула головой. — Найдешь ещё свою судьбу, — ухмыльнулся ведьмак. — Есть тут работа для меня? Каетан спешил убраться отсюда побыстрее, так как недовольство Повилики все росло, благодаря близкому присутствию призрака, да и рука у него уже изрядно устала. — Идем. — Девушка слегка улыбнулась и повела его за собой. До селения они дошли быстро, лишь иногда перебрасываясь фразами, да и, казалось, его кобыла за это время подуспокоилась, но все еще была несколько нервозной. Из краткого разговора с панной мужчина узнал, что здесь есть неподалеку баронское поместье, что селение довольно большое, а в корчме лучше приплатить конюшему лишнюю монетку, иначе к утру лошадь останется без подков. Они шли мимо дворов, когда ведьмак едва зазевался от усталости, а обернувшись, уже не заметил рядом с собой девушку. «Может, она где-то здесь живет и убежала домой? Время-то позднее», — он понимал, что её родственники наверняка очень сильно волновались. Жаль, имя её он так и не удосужился спросить. Корчму Каетан нашел по характерному гулу голосов, веселым песням и по манящему запаху горячей пищи. У ворот его встретил юноша, которому он передал лошадь, предварительно сняв седельные сумки и погладив Повилику по шее. — Присмотри за ней. — Он бросил ему на монетку больше, а сам зашел в помещение, придерживая на плече свои пожитки... Таверна кишела народом. До жатвы еще было далеко, но кметы активно отмечали урожай, пророча богатые сборы. Поздоровавшись с корчмарем, Каетан тоскливо окинул помещение взглядом, не примечая свободных столов. «Оказия». — Чего желаете, милсдарь ведьмак? — Кружку пива и мяса, чтоб погорячее да позажаристее. — Мужчина положил на стойку монетки, корчмарь обтер руки о поясной фартук и сгреб денежки в ладонь. Вновь окинув взглядом помещение, мужчина заприметил одинокий столик в углу, из-за которого только что выползли два пьяных крестьянина. Закинув седельные сумки на лавку, ведьмак забрал пиво с едой и вернулся на свое место. Горячее мясо приятно теплило желудок, а пиво избавило от мучительной жажды. Кажется, Каетан почти почувствовал себя счастливым, если бы не шепотки, которые он слышал, — людям не нравилось его присутствие, как и любым другим селянам, где бы он ни останавливался. Но они ничего не могли поделать с «приблудой», так как знали, что без его помощи не обойтись. Закончив с трапезой, ведьмак собрал свои пожитки и снова подошел к стойке. — Тебя звать как? — обратился к корчмарю мужчина. — Марек. — Марек, скажи мне вот что. Что за призрак у вас шастает у озера? Корчмарь побледнел, но склонился ближе к ведьмаку и быстро, сбивчиво зашептал: — К беде, милсдарь, — он нервно комкал засаленное полотенце в руках, — к беде. Ежели хотите узнать больше, то с утра идите к нашему старосте. Он через три дома живет, не спутаете. — Хорошо. — Каетан устало вздохнул. — Тогда оплачу у тебя комнату, а утром пойду все разузнаю. Под хмурые взгляды кметов мужчина удалился в свою комнату. Утро оказалось на удивление солнечным, без единого облачка на небе. Оставив вещи в комнате, ведьмак спустился вниз. Людей было немного, оно и понятно, кто вчера выжил после попойки — похмелялись в одиночестве, лишь бы не трогали. Мужчина кивнул Мареку, вежливо отказался от завтрака и вышел во двор корчмы. «Через три дома живет староста. Ну пойдем». Деревня в утренние часы приятно оживала. Суетливая размеренность, неприсущая городам, здесь гармонично вписывалась в крестьянскую жизнь. Каетан шел по улице, наблюдая за людьми, которые спешили по своим делам. До дома старосты оставалось всего-то ничего, как ведьмак услышал сначала завывания, а потом увидел впереди небольшое скопление людей. Напротив них же, на крыльце дома, стоял староста — крупный, статный мужчина средних лет. Он смотрел на просящих, уперев руки в бока. «Что происходит?» Ведьмак подошел ближе, наблюдая за ними. Это, конечно же, не осталось незамеченным, но пока его благоразумно не привлекали. — Могута, что ж это делается?! — вскинул руки седовласый мужчина, обращаясь к тому, кто на крыльце. — Как же так?! Убивца утопили, а девки все мрут, столько лет прошло! Ты староста али кто? — Полно тебе, Богдан, — покачал головой Могута. Каетан не мог понять, почему толпились люди. «Вот и пришел поговорить. Оказия...» — Не делай вид, что тебе все равно! — погрозила кулаком крестьянка. Каетан вновь услышал завывания, которые доносились откуда-то поблизости, но с той стороны, где он не мог разглядеть происходящее. — Иванка моя, Иванка… — Могута, ты говорил, что найдете девчонку! — Богдан взвился, нападкой упрекая старосту. — Неделя прошла. Неделя! Рыбак её выловил из соседней деревни… — У меня все было под контролем. Вот, я даже ведьмака пригласил, — он широким жестом указал на Каетана, обратив на него людское внимание. — Он разберется с тем, кто топит девок. — Я не убиваю людей… — процедил сквозь зубы ведьмак, наблюдая за крестьянами. — А кто сказал, что это человек? — Могута заискивающе улыбнулся. — Пойдем со мной в дом, обсудим детали. — Ох, обернется тебе, староста, твоя беспечность бедой… — произнес Богдан, провожая проходящего мимо Каетана злобным взглядом. Сам ведьмак, приблизившись к крыльцу, заметил рядом сидящую на земле женщину, прижимающую к себе девичье тело, закутанное в белый саван. — Иванка, моя Иванка... Каетан прошел в дом следом за самоуверенным хозяином и закрыл за собой плотно дверь. — Зачем ты сказал им, что я буду этим заниматься? — злобно спросил мужчина. — Людям нужна надежда, ведьмак. И я им её дал, — отмахнулся Могута. — А что дальше будет, уже не твоя забота. Твоё дело — выполнить заказ. — Я пришел… — Из-за призрака на озере? Вот его-то и надо кончить, и тогда делу конец. Девки не тонут — крестьяне довольны. — Староста уселся за стол, налил в рюмашку ржаной и тут же хлопнул. — Всего-то надо просто убить чудовище... — Вот теперь давай рассказывай, что тут случилось. И кто этот «убивец», которого вы притопили, сердобольные. — Каетан аккуратно опустился на скамью напротив и сложил руки на столе, наблюдая за налегающим на алкоголь старостой. — Надо же мне знать, ради чего ты «позвал» меня. И на кой ляд они притащили сюда тело девушки? Могута посмотрел на Каетана осоловелыми глазами, а затем запрокинул ещё рюмашку и занюхал рукавом. — Ненавижу мертвых, — выдохнул он. — Это с чего бы? — аккуратно спросил ведьмак. — Перед крестьянами ты казался довольно сдержанным, даже самоуверенным, я бы сказал. Могута стянул с головы шапку, кинул на стол перед собой и посмотрел на Каетана, стараясь поймать на нем свой поплывший взгляд. — Я ведь тоже пострадал от дел этого убивца. Сестра у меня была, Данка, — он судорожно вздохнул, — лет десять тому назад нашли её также в озере, выловили, глупую и наивную девку. Родители тогда сказали, что, мол, по неосторожности утопла, когда я с челночества вернулся в родную деревню. Но что-то мне в этой истории не понравилось, ведь после смерти Данки убийца прям зачастил. Я пытался узнать как можно больше. Страдало не только наше поселение, но и соседние. И за все это время я нашел только связь с призраком. Ведьмак внимательно наблюдал за кметом. Для обычного мужика, Могута оказался довольно прозорлив, не побоялся сунуть свой нос в опасное дело. — Хочешь сказать, Данку убил тот, кто убил недавно Иванку? Могута кивнул. — Когда нашли тело Даны, возле нее на берегу вился местный юродивый — Радко. Воистину счастливое имя для несчастливого человека. Люди озлобились, связали паренька, привязали к шее камень, вывезли на лодке на середину озера и притопили беднягу. Раз рядом с телом, значит, виноват. Да и людской гнев, порой, не знает границ. — Зря вы так, может, и не виноват он был, — покачал головой Каетан. — Может, и не виноват, — поддакнул Могут, — но тогда это казалось правильным для всех. Теперь, каждый раз когда находят очередную девку, у озера летает дух. Вот я и думаю, может, он топит несчастных? «Нет, — подумал ведьмак, глядя на пьянющего старосту, запивающего свои нервы, — призрак тут точно ни при чем. Он, скорее всего, вестник несчастья». — А тело девушки зачем они сюда приволокли? И где её выловили? — Чтобы показать, что я был не прав. — Могута утер рукавом глаза. У всех есть свой предел переживаний, и Каетан это понимал. — А нашли её близ Весолы, там целая рыбацкая деревня. — Скажи мне, а какие ещё деревни есть поблизости, и расскажи побольше о баронском поместье. — Длинный диалог уже начинал порядком раздражать ведьмака. Он в жизни редко так много говорил, как сегодня. — Зачем тебе барон? — с подозрением спросил староста. — Мне нужна вся доступная информация. — По тону голоса ведьмака можно было понять, что он не принимает отказа. — Поблизости ещё три деревни: Весола, про неё я уже тебе сказал, Глушица и Илова — они все расположены по берегам нашего большого озера. А ты сейчас в Елени, если не знал. — Могута потянулся за огурцом, чтобы закусить. Ведьмак же никогда не обращал какого-то особого внимания на названия деревень. — А что сказать про баронское поместье? Оно стоит в лесу, поодаль от наших поселков, туда ведет дорога. Раньше туда ездило много гостей, всяких разных. Бывший барон любил устраивать ярмарочный день, никогда не скупился — делал все с размахом. — Бывший? — Каетан удивленно вскинул бровь. — Помер года два назад. Говорят, уехал на охоту и не вернулся. То ли зверь дикий загрыз, то ли чудище какое-то невиданное, — произнес безразлично староста. — После него стал управлять сынок его. Если его папашу люди любили, то тут ситуация ровно наоборот. Все, кто у него работали, — сбежали. Говорят, любитель выпить, растратил практически все отцово состояние и теперь живет бобылем, никому не нужен, кроме старого ключника. «Надо будет барона этого проверить, но сначала деревни». — Спасибо тебе, Могута. Поеду я по деревням, может, ещё чего узнаю про чудовище. — Каетан поднялся из-за стола и только хотел отойти к двери, как к нему обратился староста. — Ты это, ведьмак, постарайся найти этого убийцу, уж я не поскуплюсь. Каетан кивнул и вышел. Крестьяне к тому времени уже разошлись кто куда, сопроводив бедную мать с мертвым ребенком до хаты. Ведьмаку было неприятно лезть в это «болото», но делать нечего, к тому же, с призраком по-любому надо было разобраться. Мужчина вернулся в корчму, собрал пожитки и, уходя, притормозил возле стойки, за которой хлопотал Марек. — Корчмарь, ответь мне на один вопрос. — Каетан положил перед ним монетку, чтобы не обидеть, за услугу. — У вас есть такая девица в деревне: невысокая, темные волосы до пояса, бледненькая, с голубыми глазами. Марек посмотрел на него как на полоумного, спрятал монетку в карман фартука и ответил: — Так чего же не будет-то? Вон, есть у Михала дочка. У Явора две таких. А зачем тебе? — Да хотел с родителями поговорить её, чтобы не пускали затемно одну на озеро гадать, — беззлобно ответил ведьмак. Марек только покачал головой, но объяснил, как найти их дома. «Поговорить бы с ней. Может, она что-то видела, кроме призрака». Снарядив лошадь, крепко закрепив подпругу, Каетан отправился на поиски девушки. Ему хотелось узнать побольше, может быть, она окажется словоохотливей, расскажет то, чего не знают другие жители. У дома Михала Каетан сразу увидел девчонку, но понял, что это не та панна, что бросала венок в воду. Яворские дочки тоже оказались не теми. После расспросов крестьянин только злобно сверлил взглядом спину ведьмака, когда тот, извинившись, направился прочь. «Странно. Очень странно. Позже поищу ещё». Дальше, вскочив в седло Повилики, Каетан отправился по деревням. Первая на очереди была Весола — небольшая рыбацкая деревушка, в несколько домов с большими семьями, там ведьмак и планировал узнать, когда же выловили Иванку, и как это произошло. Осеннее солнце уже не грело, но назойливо слепило глаза. Ведьмак ехал вдоль берега, надеясь в ближайший час достигнуть деревеньки, не хотелось терять время зря. Спустя некоторое время мужчина увидел рыбака, который только пристал к берегу с уловом. Он подъехал к кмету ближе, спокойно начиная диалог: — Как с уловом дела? Погода, вроде, благоволит. Мужчина, по подсчетам ведьмака, среднего возраста, нахмурился, смеривая Каетана внимательным взглядом. — А чёй-та ты интересуешься? Купить хочешь? Так не продаю я. У нас Лойза торгашеством занимается. Вот и ехай к нему, — рыбак махнул рукой в сторону виднеющихся на берегу домиков. — Не нужна мне твоя рыба. — Каетан усмехнулся. — Ты мне скажи, кто из ваших девку выловил? Вот сегодня утром. — Так я и выловил. — Рыбак сматывал сети, глядя себе под ноги. — Смотрю, плещется что-то в зарослях, думал, рыба какая крупная запуталась, ан нет. Не рыба. Каетан наблюдал за мужчиной. «Может, он причастен к этому? Да вряд ли...» — А дальше? — А что дальше? Я не из пугливых, выловил деваху, в лодку закинул и поплыл к берегу. Смрад, конечно, стоял. Но не бросать же её там? Не по-человечески это. — Мужчина нервно поправил шапку на голове. — Хорошо... А кто ж её в Елень отвез? Откуда узнали, что она оттуда? — Странные ты вопросы задаешь, милсдарь. — Кажется, рыбак не понял, что перед ним ведьмак. Для таких все равны: что тать придорожная, что милсдарь богатый, что ведьмак, — им нет никакого дела. — Я как девку-то привез, сразу вой поднялся. Батюшка ейный за рыбой приехал, а оказалось — не только за ней. Тут же собрался, забрал тело дочери и уехал, даже снедь забыл. Вот как торопился. Ведьмак нахмурился. — У вас у самих-то девки не топли? — А че им топнуть? Не было такого. Разве только Марыську волк загрыз, и все. — Рыбак пожал плечами. — Спасибо тебе, добрый человек. — Каетан понял, что время терять на Весолу не стоит. В словах кмета он не уловил и тени лжи, хотя никогда нельзя быть полностью уверенным. Судя по всему, рыбацкая деревушка была не настолько велика, чтобы провернуть такое убийство. Жители бы сразу заметили. Дальше путь Каетана лежал в Илову. Она была побольше, чем Весола, люди в ней жили пашней да скотоводством. «Может, удастся что узнать?» Местного старосту Каетан дома не застал, а его жена отвечала на вопросы скомкано, словно нехотя. Из сказанных слов — пропадали девушки, незамужние или те, которые должны были выйти замуж. Но их было немного, скорее всего, просто сбегали да погибали, а тел только парочку выловили, да и то — таких, которых трудно опознать. Ведьмак тяжко вздохнул. «Беда...» Медленно бредя по улице к выезду из деревни, Каетан услышал, как его окликнула крестьянка, почти уже старушка. Седые волосы покрывал платок, а платье на ней было перешито столько раз, сколько это было возможно. Она держала в руках корзинку с яблоками и смотрела на ведьмака будто бы с надеждой. — Чего тебе? — без грубости спросил Каетан, когда та подошла к его лошади. — Милсдарь, вы ж ведьмарь? — Она поставила корзинку на землю. — И вы про утопших и пропавших выведываете? «Ух, крестьянская молва. Стоит расспросить одного — знает уже вся деревня.» — У тебя что-то есть? — Так это... — женщина замялась, — у меня внучка пару годков назад пропала, так и не нашли... — И? — терпеливо спросил ведьмак. — Может, её тоже притопили? Любила она к озеру ходить, гадать, да венки в воду бросать. Жениха все хотела, да только якшалась с Янко, чтоб ему пусто было. А вот здесь уже Каетан заинтересованно спросил: — Янко? Это кто? — Да хмырь из соседней деревни. — Старушка будто бы оживилась. — Он все возле моей Иоли змеем увивался, уж как из кожи вон лез, чтобы внимание привлечь. — Янко живет в Глушицах? И как я его найду? — Да, он-то её последним и видел, говорил все потом, что она сбежала с другим. Но не верю ему. Врет, как пить дать, врет! — всплеснула руками крестьянка. — А найдешь легко, Иоля говорила, что кузнеца он сын. — Спасибо, добрая женщина. — Ведьмак забрался в седло, перехватывая поудобней поводья. — Сударь ведьмарь, вы хоть яблочко для лошадки возьмите. — Старушка протянула ему пару яблок, тепло улыбаясь. — Спасибо. До Глушиц ведьмак добрался довольно быстро. Большой поселок, со своим постоялым двором, да и оживленный тракт пролегал рядом, так что путников здесь было предостаточно. Он передал Повилику конюшему, предупредив насчет сумок, что коль узнает, если кто в них шарился, руки оторвет, и зашел в корчму. Народу было не так уж много, большинство крестьян ещё упахивалось в поле, поэтому Каетан чувствовал себя несколько спокойней. Он остановился возле стойки и посмотрел на женщину, хлопочущую у печи. — Хозяйка, можно на пару слов? Крестьянка вздрогнула, едва ли не подпрыгнув, и обернулась. — Ох! — Я хочу задать парочку вопросов, — спокойно произнес Каетан. Женщина засуетилась, вытирая руки о фартук, а затем подошла к стойке. — Чего изволите? — Она была немного испуганной, с явным интересом заглядывая в необычные глаза мужчины. — Знать бы, где живет Янко, сын кузнеца. Знаешь такого? Она с минуту смотрела на ведьмака, словно взвешивая внутри все за и против. — А зачем вам мой сын? «Та-ак, это уже интересно.» — Да вот разузнать хотел, по поводу Иоли, — при этих словах женщина широко распахнула глаза, но Каетан продолжил: — Вдруг он что помнит или знает. Мужчина старался быть максимально осторожным. Он видел, как испуг на лице женщины сменился серой смиренностью. — Он на кузне, отцу помогает. Найдете на краю деревни наш дом, — тихо произнесла хозяйка корчмы. «Думает, что я сына её заберу, и на судилище сразу. Как же она ошибается. Или нет?» Ведьмак поблагодарил женщину и вышел из корчмы. Он шел по улочкам деревни, собирая иногда удивленные, реже одобрительные, но чаще всего злобные взгляды в свою сторону. Каетан понимал, что для людей он был чужим, и раз он здесь — значит, где-то блуждает очередное чудовище. Кузницу ведьмак нашел по наводке одного из жителей. «Ни с чем не спутаешь, как же… — Он вошел во двор, глядя на то, как вереница детей носится друг за другом. — Пущай играют, пока погода хорошая, лишь бы далеко от деревни не убегали». — Кузнец! Каетан слышал, как работали молотком, как шипят меха, раздувающие горн. Он практически ощущал жар углей, раскаленных внутри кузнечной печи. — Чего орешь? Здеся я. — К нему вышел испачканный сажей мужчина средних лет. — Чего тебе, паршивец? Ведьмак немного удивился такому обращению. — Я — ведьмак. И мне нужен твой сын — Янко — для разговора. Дети, носившиеся по двору, на мгновение притихли, поглядывая на Каетана с долей любопытства. Сам же кузнец переменился в лице — стал ещё смурнее. — У нас тут чудовищ не водится. Уходи. — Кузнец, мне надо поговорить… — Я сказал, проваливай! — Мужчина ощерился, вот-вот готовый выступить против ведьмака. — Это касается Иоли! Мне нужно… — Ух, приблуда… Не доводи до греха! — Хорошо, — Каетан примирительно поднял руки, а затем развернулся и ушел. Нужно было придумать, как выловить Янко для разговора. «Судя по всему, его отец не хочет, чтобы я что-то узнал». Ведьмак брел в сторону корчмы, когда его нагнала девчонка, одна из той пестрой компании во дворе кузнеца. — Дяденька ведьмак! Вы Янко хотели к себе забрать? — Она дернула его за руку, привлекая к себе внимание. Мужчина удивленно на неё уставился. И, как бы невзначай, решил ей подыграть. — Да, вот хотел. Только его отец не отпускает, а что такое? Улыбаясь широко, девчонка прямо засияла. — А моего братика возьмете к себе? Он тоже с чудовищами сражается! Точно-точно! Я видела! — И что же видела? — осторожно спросил Каетан. — Как он в лес кого-то в мешке тащил… Может, водную бабу поймал? Я видела, да… а брыкалось-то чудище как... — А давай-ка ты отведешь меня к вашим родителям, а там и решим, взять твоего братика в ведьмаки или нет… — Каетан постарался дружелюбно улыбнуться. Девчонка кивнула и побежала к дому. Каетан потом еще долго с горечью вспоминал этот день. Девочка привела его к бедному домику, еле уместившемуся между двумя огромными зажиточными дворами. Было видно, что люди, проживающие здесь, еле сводили концы с концами. — Пойдем! — Ребенок потянул ведьмака за руку, вот-вот норовя во всю глотку проорать, что братика возьмут в ведьмаки. На пороге их встретила женщина — бледноватая, худая, в старом платье, но довольно аккуратном. Она с долей испуга посмотрела на Каетана, хватаясь рукой за дверной косяк. — Зачем пожаловали, милсдарь? — Ульяна, кто там пришел? — спросил басовитый голос из глубин дома. — Да вот… ведьмак… — Женщина погладила по голове дочь, цепляющуюся за подол её платья. После этих слов повисла тишина, Каетану даже стало как-то неловко, но он этого не показывал. — Ежели он заказ ищет, то пущай проходит, я ему расскажу, куда идти, — вновь прозвучал мужской голос. «Главное, чтобы не нахер. Как вы обычно это любите», — ведьмак нахмурился. Ульяна отступила в сторону, пропуская мужчину в дом. Обстановка оставляла желать лучшего, что внешне, что внутренне, дом кричал о бедности хозяев. — Ведьмак, значит. — К нему вышел хозяин дома. Видно, по молодости он не чурался тяжелой работы, но вот с возрастом значительно сдал, так как ежели была б нормальная работа — были бы и деньги. — Чего надо? — Папенька, он за братиком пришел. Правда-правда, хочет забрать в ведьмаки. Миклош тоже с чудовищами дерется! Я видела! — девочка радостно улыбалась. Вся изначальная спесь с лица её отца тут же схлынула, а мать прикрыла лицо руками, пряча глаза. — Вот за этим я, собственно, и пришел, — стальным голосом произнес Каетан. Они сидели за столом. Отец семейства пил ржаную, пытаясь залить свой страх. Мать причитала, еле шевеля губами и искоса взирая на ведьмака, а девочка просто не понимала, что происходит. Она была рада, что братик будет сражаться со всяким страховидлом. — Понимаешь, ведьмак, — мужчина занюхал рукавом, переводя дух после горячительного, — жить не на что… — А пить есть на что, — съязвил Каетан. — Где сын? — Скоро с промысла вернется, — произнесла Ульяна, стараясь не смотреть ведьмаку в глаза. — Промысел. Что ж за промысел такой, что мешками водяных баб в лес таскает? — Мужчина понимал, что начинал терять терпение. — Время тяжелое… — Не говори мне про тяжелое время, — рыкнул ведьмак, вперив взгляд в хозяина дома. — Не говори мне, что денег нет. Не смей вообще этого произносить. Он понимал, что эта семья выбрала самый простой способ разжиться деньгами, вместо того, чтобы заработать честным трудом. Каетан это нутром чуял. — Так что за промысел? Только ведьмак успел спросить, как распахнулась дверь. На пороге стоял паренек, лет двадцати пяти, может, чуть старше. — Миклош, беги! — закричала ему мать. Ведьмак рывком вылетел из-за стола, уворачиваясь от хватки крестьянина, и в пару быстрых шагов оказался возле Миклоша, уже собравшегося убежать. Каетан подсечкой повалил парня с ног и прижал его к полу, исподлобья взирая на побелевшую мать. Девочка в это время забилась за печку, от испуга тихо всхлипывая. — Что же вы натворили, люди? — жестко спросил Каетан, прижимая вырывающегося Миклоша. — Он… Сколько же… — Ульяна утирала рукавом глаза, полные слез, и бормотала что-то неразборчивое, глядя то на мужа, то на дочь, то на ведьмака. Отец Миклоша уставился себе под ноги, закрыл лицо руками, чуть ли не завыв, и замотал головой, после чего вдруг поднял на Каетана взгляд, с какой-то смесью безысходности и решительности. — Он воровал девок из соседних селений со своими подельниками и продавал их местному барону. На это и жили, — произнес мужчина. И тут у ведьмака екнуло. Все те девушки, которых десять лет вылавливали из озера… Того больше — он вспомнил Злату. Ту самую, которая стала полуденницей. Теперь у него всё сложилось в единую цепочку событий. — Так значит, Злату вы тоже хотели продать этому барону? — зловеще прошипел ведьмак, сдерживая внутри себя клокочущий гнев. — Злату? — замешкался Миклош. — В карты у жениха выиграли, уроды, — Каетан очень старался вернуть самообладание, но его трясло, от гнева и разочарования. На мгновение мужчина прикрыл глаза и глубоко вздохнул, возвращая себе привычное хладнокровие. — А, деваха с золотыми волосами. Хотели, да убили случайно… — замямлил парень. Его мать охнула, пуще прежнего заливаясь слезами. «Как будто кража девок не такое уж и страшное дело, как убийство», — ощерился ведьмак, сильнее вжимая парня лицом в деревянную поверхность. — Где твои дружки, Миклош? Скажи, по-хорошему прошу, один раз. Больше шанса не дам. — Хорошо-хорошо, хватку-то уже ослабь... — парень беспомощно ерзал по полу. Каетан хмыкнул, но «просьбу» выполнил, подняв того с пола и толкнув в угол комнаты. Миклош прикрякнул, ударившись спиной о стену, и осел обратно на пол. — Михал уехал, не перенес смерть девушки. Убежал, как трусливая псина. Всё это время за ним наблюдал отец, который вернулся на свое место и пуще прежнего начал прикладываться к бутылке. Мать даже не смотрела на сына, а его сестра сидела тихо как мышка, прислушиваясь к разговорам. — Влас был у барона. Получал деньги за девку. — За девку? — сверкнул глазами Каетан. — Ага. Вчера вечером привезли, — пугливо отозвался Миклош. Парень боялся за свою жизнь, поэтому оказался куда как словоохотливей, чем представлялось ведьмаку. — Вставай. Поедем к барону, — резко бросил ведьмак, хватая парня за шкирку под завывания его матери. Путь до владений барона верхом был недолгим, примерно с получас езды. А если бы пешим пошли, то часа на два бы затянулось путешествие. Всю дорогу Миклош старательно заговаривал зубы ведьмаку, но, будучи связанным и закинутым на круп лошади, на многое не приходилось рассчитывать. — Елень ближе всех, получается? — невзначай спросил Каетан. — Угу. — Ну же, бодрее, парень. Скоро все это закончится. — Ты лишаешь меня заработка, мою семью хоть каких-то денег. Мы умрем с голоду! — безнадежно выдал Миклош. — Не умрете, если станете честными людьми. Хотя, про тебя бы я не надеялся. Кара всякого настигнет. Стоило поторопиться, если Каетан хотел найти девушку живой. Вскоре показалось поместье — от времени и запущенности оно уже не блистало прежним лоском: двор зарос, сады завяли, а само здание нуждалось в ремонте. «Не зря отсюда вся прислуга побежала...» Спрыгнув с Повилики, ведьмак бросил внимательный взгляд на Миклоша, а затем направился к дому. Не стоило терять время. В пару широких шагов Каетан уже поднимался по крыльцу, которое, скрипя, выдавали его намерения. Он постучал в дверь раз, затем второй. После чего чутким слухом услышал сначала приближающиеся шаги, а затем женские приглушенные крики. — Чего изволите, милсдарь? — Дверь ему открыл седой в летах мужчина, но по его аккуратному виду и надменному выражению лица, а также по болтающейся на поясе связке, Каетан понял, что это тот самый ключник. — Отойди, — процедил сквозь зубы ведьмак, отталкивая мужчину в сторону. Слуга был немощен, но все еще сохранял достоинство, пытаясь остановить незваного гостя. Но увы. Попытки оказались тщетны. Каетан довольно чутко реагировал на звуки, доносившиеся со второго этажа поместья. Кажется, он даже различал слова, призывающие мучителя смилостивиться. Мужчина резво вскочил по лестнице, быстрыми шагами направляясь к нужной ему комнате. «Не время для вежливых постукиваний». Он сложил пальцы в знак, выбивая дверь сгустком уплотнившегося воздуха. Перед его глазами возникла картина: над обнаженной, израненной девушкой склонился невысокий, плотного телосложения мужик со спущенными штанами. Он закрывал жертве рот, тогда как второй рукой поигрывал ножом у её лица. На звук вылетающей двери мужчина запоздало поднял голову, его взгляд был затуманен, и казалось, он сразу не понял, что произошло. Воспользовавшись этим, ведьмак в один резкий рывок оказался рядом с бароном, схватив за запястье так, что нож из его руки выпал, бряцнув об пол. Девушка, взвизгнув, сползла с постели и забилась в угол от страха, то ли перед своим мучителем, то ли перед Каетаном. Вывернув руку мужчины за спину, ведьмак окинул взглядом комнату: перед ним предстали кучи женской одежды, повсюду валялись украшения, обувь и всевозможные безделушки, в одной из куч мужчина заметил грубо пошитую куклу. В этот момент в рукав ведьмака вцепился ключник, вопрошая с мольбой в голосе: — Сударь, помилуй. Батюшка почивший беречь мне его приказал. Смотреть за ним. Болен он! — Настолько болен, что людей убивает? — тихо спросил ведьмак. Старик обессиленно повис на руке Каетана, прося пощады, причитая, рассказывая, что мальчик ни в чем не виноват. Всё то — хвороба страшная, помутнившая его рассудок. — Людской суд будет ему пощадой. — Оттолкнув от себя старого ключника, ведьмак схватил барона за шиворот и поволок прочь из комнаты, попутно сгребя с собой под мышку охапку вещей, лежащих рядом. Старик сидел на полу и закрывал лицо руками, моля о прощении. А девушка, дрожащая до этого в углу, последовала за ведьмаком, завернувшись в покрывало и утирая слезы. Барон даже не оказывал сопротивления. Тихий душевнобольной человек, взгляд которого был, как взгляд рыбы, мутным, он вряд ли понимал, что сейчас происходило. Видимо, его приступы были настолько сильны, что полностью подавляли личность человека. Стащив по ступеням поместья мужчину, ведьмак подтащил его к лошади. Достав из седельной сумки веревку, Каетан связал барона так же, как и Миклоша, и перекинул через седло. Повилика недовольно всхрапнула. Сам же парень с ужасом наблюдал за действиями ведьмака, пытаясь осознать происходящее. — Тише, — успокоил ведьмак лошадь, похлопав по боку, а затем обернулся к крадущейся за ним девушке. — Ты так и пойдешь? Понимаю, что так нельзя, но возьми... Он протянул ей старое платье из общей кучи, что скинул на землю, пока вязал барона. Дальше, собрав вещи, он связал их в тюк и взял в руку, второй подцепил Повилику под уздцы и повел в сторону Елени. Бывшая жертва барона, уже одевшись, тенью следовала за ними. Время близилось к вечеру. Неспешно, вскоре они добрались до деревни. Люди, что видели их на улицах, удивленно роптали, показывали пальцами, и в ужасе наблюдали за безмолвной процессией. — Могута! — громко позвал ведьмак, остановившись во дворе старосты. — Выходи, Могута! — Чего глотку дерешь? — Староста с широкой улыбкой вышел к Каетану, но сразу же сменился в лице и побледнел, увидев, кого притащил ведьмак. — Ты чего творишь?! — Вот. — Мужчина бросил тюк с вещами на землю. — Смотри. Могута опустился на корточки возле тюка и стал разбирать его, вытаскивая на свет то цветастый платок, то белое исподнее, а последним — расшитый васильковый пояс, еще пуще побелев на глазах Каетана. — Данкин-то... поясок… — Он поднял взгляд на ведьмака. — Это ты где нашел?! — В поместье. В комнате барона. — Каетан поманил пальцем девушку, испуганную и забитую. — И её нашел там же. Уж не знаю, откуда она. — Весола.. — тихо произнесла она. — Хм, а говорили, что никто не пропадал, — покачал головой мужчина. Староста сидел на земле, слепо уставившись перед собой, и сжимал в руках васильковый пояс. — Могута. Отдаю тебе на суд. Что люди решат, то и будет. — А парень тут каким боком? — тихо спросил староста. — Он уводил их из дома… И продавал этому, — Каетан кивнул головой в сторону барона, который начинал уже потихоньку отходить от своего приступа. — Так тому и быть… — Могута встал с земли. — Кину их в амбар, да буду смотреть в оба, чтобы не было самосуда. И вещи надо будет убрать до собрания. Спустя час разборок Каетан повел под уздцы Повилику к выезду из деревни. — Ведьмак! Обожди! — Вслед за ним несся Могута, запыхавшийся, словно боялся упустить из виду. — Чего тебе? — едва сбавив шаг, отозвался мужчина. — Пошли, пройдемся. — Староста поравнялся с ним, стараясь не отставать. Через пару минут они вышли к озеру, вдоль берега которого пошли уже вполне размеренным шагом, прогулочным. — Чего хотел, Могута? — Так вот, отблагодарить. — Он протянул увесистый мешочек ведьмаку. — За труды, так сказать. Каетан смотрел перед собой, не слушая благодарности, на которые расщедрился староста, также как и не забрал мешочек из его рук. Думал. Но вдруг впереди увидел девушку, бросающую в воду венок. В то же время он инстинктивно бросил взгляд на соседний берег, пытаясь рассмотреть призрака — которого не было. — Панна! — позвал её ведьмак. — Да чего тебе девка, забирай награду, иначе очень сильно обидишь! — весело произнес Могута. Дева вздрогнула, поднялась с колен и обратила взор на мужчин. Все нутро ведьмака вскипело от тревожности, также как и вздрагивал амулет, настораживая своими импульсами. «Странно... староста замолк», — Каетан обернулся на него, глядя на полное изумления и страха лицо. Могута даже мешочек с деньгами из рук выронил. — Данка… — выдохнул мужчина. — Спасибо тебе, ведьмак. — Девушка улыбнулась, затем полным тепла взглядом одарила своего брата и растаяла в вечерней дымке, словно её и не было. *** — Тихий смех звенит, иволгой поет, деву тянет вниз, за собой ведет… — напевал под нос Каетан, оставляя приозерные деревеньки далеко позади.