Немыслимые

Последняя репетиция. Ещё немного. Ещё несколько часов до выступления, и всё. На последних аккордах под звуки аплодисментов закончится история о пути домой. Один шаг до края пропасти – одна репетиция. Нет, ни о чём заранее не договаривались, но так вышло, что сегодня они оба в чёрном. «Просто Мистер и Миссис Смит!» – по-доброму смеётся Паша, когда они поднимаются на сцену, и Тине отчего-то на мгновение становится очень горько. Боковым зрением выхватывает силуэт Дана рядом и невесомо, стараясь не выдать свой так и не прошедший страх, цепляется за широкий рукав его бомбера, делая шаг на подвижную платформу. Тысячная доля секунды. Ему потребовалась тысячная доля секунды, чтобы всё понять. «Мистер и Миссис Смит…» – делая глоток горячего кофе, совсем тихо, одному себе, произносит Паша, наблюдая, как два человека одновременно делают шаг на самый опасный участок сцены. Руки – в замок. Два силуэта в чёрном сплетаются голосами, взглядами, кончиками пальцев у одной стойки с микрофоном, и начинается магия. На несколько секунд замирает даже технический персонал, который готовит зал к началу концерта. Платформа поднимается выше, туда, откуда никому не будет видно, что им обоим очень страшно. Тину немыслимо пугает высота. Дан немыслимо боится, что с этой высоты сорвётся. Ни Тина, ни Дан не замечают, что замысловатая конструкция уже подняла их высоко над сценой. Они садятся на самый край, и маленькая девочка Таня истошно визжит где-то глубоко внутри. Тине бы успокаивать безрассудного ребёнка, но вместо этого она зачем-то опускает ладонь на лицо Дана и очерчивает линию скул, ловя смущённой улыбкой его удивлённый взгляд. «Моя белая королева сегодня великодушна,» – он и хотел бы выровнять дыхание, но зачем, если вместо этого можно коснуться ее спины, рисуя замысловатый узор чуть выше поясницы, и наблюдать, как расширяющиеся зрачки закрывают синюю пропасть её глаз. Он готов падать. – Ребята, это сказочно, просто немыслимо красиво! Я вас обожаю! – восторженный голос Паши удерживает от прыжка в бездну, – Давайте закончим с репетициями, не будем растрачивать эту энергию в пустую – всё и так идеально, – Орлов протягивает им по стаканчику кофе и не замечает, как где-то над облачками пара тают разочарованные вздохи. У них была последняя репетиция. Теперь не осталось и этого. Медленно, растягивая каждую секунду, идут к выходу из зала, говоря что-то про «надо немного отдохнуть», и не замечают, что одновременно делают шаг в дверной проём. Столкновение. Потеря равновесия. Борьба с гравитацией. И стакан кофе выскальзывает из тонких женских пальцев, летит на пол будто в замедленной съемке, разбрызгивая горячий напиток. В тёмном коридоре на чёрной водолазке невозможно разглядеть кофейных следов, но кожа чуть выше запястья начинает предательски гореть, и Тина тихо шипит, морщит нос и выдавливает из себя рваное «чёрт!», чувствуя, что и на животе расплывается мокрое обжигающее пятно. Девочка Таня плачет. Девочке Тане очень больно. – Паша, позови сюда уборщицу! – Дан быстро кидает свою просьбу встревоженному Орлову и обхватывает бессильно сжавшиеся кулачки Тины ладонями, – Тихо, Всё в порядке, ничего не случилось. Больно? – Тина почему-то не может ответить и лишь неуверенно кивает, глядя в пустоту коридора. Крайняя дверь слева – её гримёрка. Всего восемь шагов. Всего восемь неуверенных шагов с саднящей болью на руке и животе. Целых восемь немыслимых шагов в его объятьях. Дан отпускает её руку и открывает дверь. Снова сдавленное шипение. – Жжётся! – Тина морщится, кажется, готовясь расплакаться, и Дан невольно замечает, что сейчас она выглядит совсем ребёнком. И ему опять немного страшно – откуда взялось это немыслимое желание заботиться, защищать от всего мира, не только от стаканчика кофе. – У тебя есть тут что-то холодное? – Мужчина окидывает быстрым взглядом полутёмное пространство. – В холодильнике минералка стоит, – Тина медленно опускается на кресло и пытается закатать неудобный узкий рукав водолазки. – Сними её, – в два шага преодолевает расстояние между холодильником и креслом Тины, держа в руках покрытую испариной бутылку воды. Секунда тишины, – Тина, не глупи. Сними водолазку, нужно охладить ожоги, – понимает, что она слишком напряжена и сводит всё к привычной шутке на грани, – Не волнуйся, я не буду к тебе приставать. Во всяком случае, пока. – Звучит неправдоподобно, – Тихо смеётся и стягивает сначала один рукав, потом второй, а потом протискивает голову через узкое горлышко, безнадёжно руша и без того не самую идеальную укладку. И в этот момент ловит себя на мысли ,что это самое правильное и логичное на свете – вот так сидеть перед ним в полутёмной комнате в одном белье и наблюдать, как он залечивает твои раны. Длинные пальцы обводят розовый контур ожога на запястье, промакивают сухой салфеткой оставшиеся капли кофе и прикладывают к повреждённой коже холодную бутылку. Тина покрывается мурашками, которые совершенно невозможно скрыть в такой ситуации, и Дан улыбается уголками губ. – От холода, – как можно увереннее шепчет она, и он тактично кивает. От холода ли? Открывает бутылку, смачивает салфетку водой и прикладывает к ожогу. Тина закрывает глаза и глубоко вдыхает. Последний шаг. Пропасть. Он опускается перед ней на колени и проводит рукой по небольшому красному пятнышку на животе: – Здесь совсем немного зацепило, повезло, – Он негромко смеётся, и Тина отвечает ему совсем тихим эхо, закусывая нижнюю губу – то ли от неожиданно холодной салфетки на животе, то ли от того, что его пальцы выводят по этой салфетке совершенно немыслимые узоры. Она наклоняется вперёд и кладет руки ему на плечи, салфетка с правой летит на пол, и он целует её многострадальное запястье. Тина закрывает глаза, в тысячный раз убеждаясь, что именно так всё и должно быть, что весь мир был создан ради одного этого момента, наклоняет голову, соприкасаясь с ним кончиком носа, и целует. И в эту секунду ей кажется, что он, его немыслимые руки на её полуобнажённом теле, его губы забирают всю её боль. Ей кажется, что ради этого и стоило всё это время идти на жизнь. Ей не кажется. Зал М-1 Music Awards тонет в эмоциях тысяч людей, когда скрытая сотнями огоньков платформа, на которой, у всех на виду и одновременно совершенно невидимые, Тина Кароль и Дан Балан опускаются куда-то под сцену. Здесь и сейчас, на последних аккордах под звуки аплодисментов закончилась история о пути домой. Их история о пути домой. Они дома.