Смерть придёт, у неё будут твои глаза

       Перед глазами точно взорвалась сверхновая. Рассыпалось на мириады осколков изображение, скрадывая истошные крики и промозглый холод безучастных стен подземелья. Красный огонек камеры, не пропускающей ни мгновения, вспыхнул в последний раз и медленно затух в абсолютной тьме.        В голове звучал чужой хриплый смех.       — Il cielo e la sua pazza nebbia…        Наречие смазалось, голос словно пошёл рябью, а баритон на миг повысился в тональности: «…come tutti voi».

***

      — Нии-сан!       — Тсуме?        Девочка буквально смела похожего на нее, словно две капли воды, паренька, и они вместе грузно завалились на пол, чудом сильно не ушибаясь.        Малышка захлёбывалась слезами, тщетно цепляясь за плечи брата, комкала чужую пижаму неловкими пальцами.       — Тсуна-а-а…        Перед её глазами стояли кровь и желчь, агония безумия.        Тсуне было пять. Перед его — добрый «дедушка» Тимотео, объятый пламенем.        Небо и Туман бились в истерике, обрывками протуберанцев не в силах почувствовать друг друга.        Снова.

***

      — Ненавижу, когда ты используешь эту личину.        Тсуна скривился, облокотившись о перила на краю высотки. Ночной Киото горел яркими огнями, бросая отблески на соседние многоэтажки, а ему безумно хотелось закурить.        Его спутница только фыркнула, со злостью сдернув резинку с волос. Ярко-розовые, они каскадом рассыпались по плечам и на глазах начали удлиняться, скрывая под собой капюшон черной толстовки и неуловимо меняя оттенок на карамельный, а затем затопорщились непокорно во все стороны. Черты лица смазались, рост «поплыл», а грудь уменьшилась до нулевого размера. Одежда после таких метаморфоз повисла мешком, но не спала, благо, что была рассчитана на подобное.       — Убьешь себе остатки координации, Тсуме.        Девушка ничего не ответила: в этом вечном споре слова им давно не требовались.        Жадно вдохнув загазованный ночной воздух, Тсуна сжал флешку в кармане пиджака, словно та в любой момент могла истаять, утечь дымкой сквозь пальцы.        Они оба давно решили покончить со всем этим. Ограничиться одной Японией было легко.        Что сложного — защитить одну женщину да обеспечить двоим разнополым близнецам безбедную жизнь? С их навыками это не представлялось и чем-то хотя бы нелёгким. Пусть риск и свист пуль опьянял, даруя недолгое забвение, становиться свободными киллерами ни один из них не был готов: снова окунаться в это дерьмо, натыкаясь на прошлое, даже спустя столько лет напоминавшее о себе… Кто бы знал, что их похождений станет достаточно для Городских легенд?        Тсуна и Тсуме… Верон и Ника, такие глупые производные от «Вероники» — имени проститутки, что породила их на свет в далекой Италии…        Впрочем, какое это имело значение теперь?       — Мы с тобой оказались так слепы, сестрёнка, а? Черт побери, ебаная Вонгола… — Тсуна истерично рассмеялся, сдавливая флешку почти до боли. Пластик чудом не идёт трещинами.       — Они мне даже Хранителей нашли. Каково?        Девушка вздрогнула, за пару секунд подходя к брату вплотную, заглянула в лихорадочно блестящие глаза, обвила руками шею.       — Не думаю, что мальчишки сами будут рады подобному, милый… — от долгого молчания голос сорвался. — Кх. Черт!.. Отец этого глупого пацана сам поймет, что твое Небо искалечено.        «Этого пацана» звали Савада Тсунаеши — маска старшего близнеца, Никчемный и Бездарный с больших букв.        Хотя винить, кроме себя, было некого: пропустили сквозь пальцы все намеки на истинные дела Емицу, — но, серьёзно, кто мог всерьез подумать, что дети Внешнего Советника получат возможность на что-то претендовать в негласной королевской семье мафии? Никогда ещё столько власти не доставалось одному человеку. Странно и глупо.        Какая независимость у вчерашнего гражданского?       — В этом дерьме было хоть что-то полезное?        Тсуна прищурился, но глядел словно сквозь сестру.       — Они собрались прислать нам репетитора. Некого Реборна.        Флешка осколками впилась в ладонь. Ногти Тсуме — в его кожу, до крови, но это совсем не отрезвило.        Пламя Неба, сметая последние барьеры, вырвалось наружу, хаотично танцуя, сплетаясь с чистейшим Туманом.        Взрыв потом списали на утечку бытового газа.

***

       Они, если честно, не делали ничего специально. Общественное мнение создавалось само, постепенно, основываясь на пугающей рассеянности и незаинтересованности в происходящем Тсуны; на неловкости, почти пугающей в своей глупости, Тсуме. Взрослые в телах детей, что давно разучились искренности, — им не было дела до социума и глупых социальных танцев вокруг ровесников. Был ли шанс избежать всеобщего отчуждения? Нет.        Нана давно сдалась и не пыталась водить детей по психологам. Близнецам достаточно было железно придерживаться поведения асоциальных, но тихих личностей: их оставили в покое. Да и Емицу в редкие свои приезды не одобрял попыток жены «лечить» его отпрысков. Он посещал их пару раз в год, вполне уверенный, что причин для беспокойства нет.        Память прошлой жизни начала пробуждаться с момента, когда Тимотео запечатал их пламя, — с пяти. Кто бы знал, что техника поведет себя подобным образом? Отпечаток других личностей, памяти, даже связи… все это перекинулось на маленьких детей. Не сразу, вовсе нет, иначе бы они давно бы сошли с ума, красиво и кроваво.        Впрочем, до этого все равно оставался всего шаг, не сделанный только чудом. В пугающей зависимости оба словно делили одну психику на двоих.        В какой-то момент Тсуна и Тсуме почти стали одним целым, потерялись в собственной связи, протянувшейся сквозь жизни — и тем страшнее переживался обрыв пяти нитей, что были крепче канатов.        Неудивительно, что — наверное, — именно поэтому они так поспешно самоликвидировались тогда.        Сюр.        Искалеченное Небо обнимало свой верный Туман, снова пытаясь укрыть собой от целого мира.        Но у него никогда не получалось.

***

      — Тсунаёши и Натсуме Савада?        Реборн цыкнул, покусывая фильтр сигареты.       — Причем тут девчонка?       — Она — его Туман. Мы ничего не смогли сделать: за Наследником установили полноценный контроль слишком поздно, связь не оборвать.        Аркобалено Солнца с трудом подавил желание вышибить собеседнику мозги. Что-то это ему напоминало…        Впрочем, где бы он был, цепляйся до сих пор за образы прошлого?        …где могли бы быть они все?