Двойной обман

       Ты отворачиваешься, а я с силой зажмуриваю глаза, из которых, расползаясь по вискам, катятся горячие слезы, и закрываю рот ладонью, пытаясь сдержать любые рвущиеся наружу звуки. Вскоре понимаю, что не могу находиться рядом с тобой и дальше, и резко сажусь на кровати, намереваясь встать.        - Далеко собралась? - бросаешь вопрос, не оборачиваясь.        - В душ, - пытаясь говорить ровно и не показывать своего состояния, встаю на дрожащие ноги.        - Забудь о нем и ляг обратно, - твой голос звучит настойчиво, но я не хочу подчиняться, правда и уходить уже не спешу. Знаю, что последует дальше. - Я сказала, вернись в кровать! - требовательно, жестко и судя по звукам, перевернувшись на спину. - Ты забыла о нашем договоре? - вздрагиваю, сглатываю ком в горле и прикрываю глаза, пытаясь сдержать себя.        - Нет! - выдыхаю, обнимая себя за плечи, и с тоской смотрю на дверь ванной.        - Тогда почему я должна постоянно напоминать о нем? - твой голос от злости немного вибрирует. - Вспомни, ради чего ты согласилась на это! Мне же будет лучше, если ты сдашься раньше времени. Поэтому давай, выбирай, что для тебя важнее? - презрительная усмешка столь очевидна, что у меня сжимаются пальцы. За последний месяц я столько раз хотела ударить тебя, что до сих пор не понимаю, почему я этого все еще не сделала. Причем ударить не так, как когда-то, когда мы были молодыми и выясняли отношения таким образом, а по-настоящему, так, чтобы ты почувствовала всю мою боль, чтобы поняла, наконец, каково мне быть твоей... подстилкой.        Поворачиваю немного голову, но намеренно не смотрю на тебя. Делаю несколько шагов назад и осторожно ложусь на бок, на самый край, отворачиваясь от тебя. Дрожащей рукой ищу одеяло позади себя и натягиваю на себя. Зажимаю его край между бедер, пытаясь хоть таким образом немного вытереться, и прячу руки под него, чтобы не чувствовать твоего запаха от собственных пальцев. На душе так мерзко, что хочется послать все к черту. Да и какая теперь разница, когда именно я это сделаю? Днем раньше или днем позже, это все равно будет, потому что терпеть все это еще месяц я точно не смогу. У меня уже нет сил... Но тогда, когда я соглашалась на твои условия, я была уверена, что справлюсь. Как же сильно я ошибалась!        - Вот и умница, - твой голос кажется таким чужим и неприятным, что я напрягаюсь еще больше. Ты крутишься, пытаясь устроиться удобнее, и затихаешь, а я с облегчением понимаю, что хотя бы на сегодня избавлена от твоих объятий.

Месяц назад

       - Ди-и-инь! Динька, ты уже встала?        Твой голос звучит откуда-то издалека и с трудом проникает в мою раскалывающуюся голову. Я чувствую жуткую сухость во рту, к горлу подкатывает тошнота, а все тело, почему-то, сводит от боли.        - Дин... - где-то рядом произносишь ты и резко замолкаешь. Я с трудом поднимаю веки и нахожу тебя взглядом. Светка, ты такая мутная, как в дергающемся, неисправном телевизоре. Наверное, если бы я сейчас смогла засмеяться, я бы сделала это, но я не способна ни на слова, ни на эмоции.        - Ну что же, сюрприз удался. - Даже в своем состоянии понимаю, что с твоим голосом что-то не то. Пытаюсь сосредоточиться на тебе и рассмотреть твое лицо, и когда это удается сделать, вижу твой пустой и одновременно болезненный взгляд, остановившийся рядом со мной.        - Доброе утро, милая, - слышу слева от себя чужой голос, а в следующую секунду меня кто-то обнимает.        Я нахожусь в таком шоке, что на какое-то время просто выпадаю из реальности, не понимая, что вообще происходит. Ты, не в силах видеть меня с другой, срываешься с места и несешься по лестнице вверх, а я, неожиданно проигнорировав свое поганое состояние, резко отталкиваю от себя довольную девицу и прытко вскакиваю с дивана. В голове тут же трещит, комната еще сильнее кружится перед глазами, но я игнорирую это и во все глаза смотрю на рыжую девку перед собой.        - Ты, сука, что здесь делаешь?        - Как некультурно, Дианочка, - усмехается она. - Ночью ты шептала совсем другие слова, - облизываясь, проходится по мне похотливым взглядом, а я только сейчас понимаю, что стою обнаженная, да и она под пледом явно такая же.        Перед глазами какими-то отдельными вспышками проносится минувший вечер: концерт, бар, эта идиотка, которая уже давно пытается соблазнить меня, я, в очередной раз отшивающая ее и... Дальше провал. Как мы оказались у меня дома и почему в одной постели... На одном диване, если быть точнее, в гостиной. Что за ебаный пиздец?!        Смотрю на лестницу, совершенно не понимая, что я могу тебе сказать. Хочется немедленно побежать за тобой, но... Как и что здесь объяснять, если ты застукала меня с другой! И неважно, что я половины не помню. Пить надо было меньше!        - Не нужно было меня так долго мурыжить, Диана, - голос моей любовницы меняется, превращаясь в тягучую патоку. - Возможно тогда она ничего не узнала бы про нас, - ядовитый смешок, который сносит к черту мои тормоза. Я резко кидаюсь к ней и, схватив за волосы, стаскиваю с дивана.        - Пошла вон отсюда, шалава! И не попадайся мне больше на глаза! - толкаю ее, а она спотыкается, но не падает. Пытается что-то говорить, но я не слушаю ее, стягиваю плед, заворачиваюсь в него и кидаюсь на второй этаж.        Останавливаюсь наверху, не зная, что делать дальше, прислушиваюсь к голосам, которые звучат из детской и, поняв, что ты с Мартемками, решаю для начала отправиться в душ. Мне нужно прийти в себя и собраться с мыслями, но, сколько бы я не стояла под ледяными струями, мозги в кучу никак не складывались. Я абсолютно не знала, что могла тебе сказать.        Как обухом по голове прилетает понимание, что ты меня никогда не простишь, а это значит, что нашим отношениям конец.        - Нет!.. Нет! Нет! - долблю кулаком по плитке и начинаю реветь, как подстреленный медведь. Из глаз льются слезы, а внутри все затягивается коркой льда.        Я сама, сама все разрушила! Сама убила себя и тебя.        Опускаюсь на дно ванны, подтягиваю к груди колени и захожусь в рыданиях, проклиная все на свете и в первую очередь свою популярность, которая разрушила наши отношения, когда мы были еще дуэтом, и вот теперь.        Прихожу в себя, когда от холода трясет так, что зуб на зуб не попадает. Делаю воду теплее, но согреться не получается. Теперь уже и не получится. На автомате выбираюсь из ванны, на нем же одеваюсь. Бросаю взгляд в зеркало, замечаю круги под глазами и распухший нос, но даже не пытаюсь прикрыть это косметикой. Ни к чему.        Я боюсь встречи с тобой, боюсь смотреть тебе в глаза, но при этом понимаю, что нам надо поговорить.        Нахожу тебя с детьми за кухонным столом. Судя по пустым тарелкам, они уже позавтракали, а сейчас, не спуская с тебя счастливых глаз, отхлебывают что-то из кружек. Тебя почти неделю не было дома, они соскучились.        По инерции целую Мартемок, хриплым, едва различимым голосом, желаю им доброго утра и бросаю взгляд на тебя.        - Позже поговорим, - не поднимая головы, кидаешь мне и я, молча соглашаясь, направляюсь к кофемашине.        Малышня смеется и что-то радостно лепечет, пытаясь рассказать тебе все новости произошедшие за время твоего отсутствия, а я слушаю твой мягкий голос и понимаю, что со мной ты так уже никогда не заговоришь. Дергаюсь, едва не обливаясь кофе, и чертыхнувшись, подхожу к окну. За стол сесть не решаюсь, поэтому смотрю пустым взглядом на улицу, все больше сжимаясь изнутри.        - Хорошие мои, давайте вы немного поиграете у себя в комнате, а позже мы выйдем на улицу, - говоришь ты, а я одним глотком опустошаю чашку и сжимаю пальцы на подоконнике. Сейчас дети уйдут, и ты мне все выскажешь. Они и правда уносятся наверх, а я продолжаю стоять к тебе спиной, боясь повернуться. – Ты знаешь, что тур у меня заканчивается через три дня, я вернусь после него и заберу вещи и Тему.        - Что?! - переспрашиваю сипло, чувствуя как подкашиваются ноги, и еще сильнее цепляюсь за подоконник, пытаясь удержаться в вертикальном положении.        - Можешь сама собрать наши чемоданы, чтобы мы не задерживались в этом доме дольше положенного, - говоришь совсем не то, что я хотела услышать.        - Ты... ты... - неуверенно поворачиваюсь и испуганно смотрю на тебя. - Нет, - мотаю головой. - Я не отпущу.        - Кого? - изгибаешь бровь и тяжело выдыхаешь.        - Вас, обоих, - говорю более уверенно и подхожу к столу. Сажусь напротив и пристально смотрю на тебя.        - Это уже принятое решение, Диана, я его не изменю, - ровно произносишь ты, а в глазах такая пустота, что по мне бегут мурашки.        - Свет, пожалуйста, выслушай меня, - начинаю спешно подбирать слова. - Я не знаю, как это получилось. - Слышу твой презрительный смешок, сбиваюсь на мгновение, но тут же продолжаю дальше. - Она давно увивалась за мной, давно хотела затащить в постель, но я не давала ей повода! А вчера я напилась и... Я ничего не помню, Свет! Ты же знаешь, я уже шесть лет если и пью, то совсем немного, поэтому не понимаю, как все это произошло. Я вообще помню только клуб, а дальше полная пустота! - что я могу сказать еще? Как оправдать себя в том, в чем невозможно найти оправданий? Будь я на твоем месте, я даже слушать не стала бы, просто выставила бы вон и все. Но ты же всегда была другой!        - Меня не интересуют причины, по которым ты в НАШ дом притащила какую-то левую девку, - ты говоришь с таким равнодушием, что я пугаюсь. - Ты изменила мне, и я не собираюсь тебе это прощать. И смысла в нашем дальнейшем разговоре я тоже не вижу, - встаешь и с грохотом задвигаешь стул под стол.        - Свет, подожди! - вскакиваю следом и бросаюсь к тебе. - Я знаю, что виновата, но дай мне шанс все исправить, - беру тебя за руки и заглядываю в глаза. Ты тут же выдергиваешь свои ладони и делаешь шаг назад, при этом смотришь на меня с таким изумлением, будто я тебе предложила убить кого-то.        - Ты сейчас серьезно? - в полном шоке спрашиваешь ты. - Думаешь, попросишь прощения, побудешь какое-то время пай-девочкой и я все забуду?!        - Нет! - тут же машу головой. - Конечно, нет! - морщусь, не понимая, почему именно такие варианты ты предложила. - Но давай попробуем начать все сначала, прошу тебя.        - Шесть лет назад я вытащила тебя оттуда, откуда далеко не всем удается выбраться! - повышаешь голос, давая понять, что ты далеко не так спокойна, как пытаешься казаться. Но меня это радует! - Ты клялась мне, что больше никогда не вернешься к наркотикам, а спиртное будет в твоей жизни только в пределах разумного. Ты столько времени держалась! И что в итоге?! Я думала, ты была счастлива, а... Оказалось, мне просто казалось, - совсем невесело хмыкаешь ты и, махнув рукой, отворачиваешься от меня.        - Я была счастлива, Светка, правда была! - оказываюсь рядом с тобой и сгребаю тебя в объятия. - Прошу тебя, пожалуйста, дай доказать...        - Не трогай меня! - неожиданно кричишь, да так, что я невольно разжимаю руки, позволяя тебе отскочить от меня. - Я больше не хочу ничего слышать! - поворачиваешься, глаза горят огнем, на лице гримаса боли и ярости. - Когда-то ты уже обещала не изменять мне, а сама шла и снова ложилась в чужую постель. Хватит! Больше я этого терпеть не буду!        - Но это было совсем в другой жизни, Свет! - сглатываю, пытаясь сдержать внезапно подкатывающую тошноту, и как-то сгибаюсь под гнетом прошлого. - Я изменилась, ты и сама это видела! Шесть лет, Света! Шесть лет все было идеально! Я не знаю, почему меня вчера так скосило, я не пыталась напиться! Возможно, это реакция отвыкшего от алкоголя организма, а возможно бармен набодяжил чего-то не того. Но я не смотрю на других баб, Свет, ты же знаешь это! Мне не нужен никто, кроме тебя!        - Как у тебя все просто, Диана! - поджимаешь губы и смотришь на меня с затаенной ненавистью. - Я напилась, ничего не помню, прости. А если бы я тебе так сказала? Ты бы мне вещи хоть позволила собрать или выставила бы вон, в чем мать родила?        Обреченно опускаюсь на стул и, упираясь локтем в стол, подпираю голову ладонью.        - Я все понимаю, - едва слышно шепчу я. - Понимаю, но люблю тебя и не хочу тебя терять.        - Ты уже меня потеряла, - отвечаешь так же тихо. - Это ни какая-то призрачная измена, я все видела собственными глазами и не смогу этого простить. Поэтому через четыре дня заберу вещи и сына и оставлю тебя в покое.        - Я не отдам Тему! - дергаюсь и поворачиваюсь к тебе.        - Я не спрашиваю твоего разрешения, я ставлю тебя в известность, - твой голос жесткий, а в глазах такая решимость, что по позвоночнику ползет противная толпа мурашек. - По всем документам он мой сын и я имею право забрать его.        Если мне совсем недавно казалось, что твой уход будет самым болезненным в этой ситуации, то я глубоко заблуждалась. Ты меня ударила так же сильно, как и я тебя.        - Но подумай о его чувствах! Подумай о Марте! Они очень привязаны друг к другу, Свет, они не смогут по отдельности! - смотрю на тебя в ужасе, не веря в то, что ты можешь быть такой жестокой.        - А ты думала об их чувствах или о моих, когда трахала другую бабу? - окатив меня волной презрения, спрашиваешь ты и я непроизвольно, будто от удара, отстраняюсь назад. У тебя в руках теперь идеальных хлыст, которым ты будешь пользоваться каждый раз в случае необходимости. - Не надо давить мне на жалость, Диана! Я не собиралась уходить от тебя, не собиралась забирать Тему, но ты сама разрушила нашу семью, поэтому смирись с тем, что происходит.        Чувствую, как сердце в груди переворачивается и сжимается так сильно, что я с трудом дышу. Перед глазами начинает все плыть, а руки трясутся так, что я сцепляю их в замок. Четыре года назад, едва выписавшись из роддома, я приняла решение оформить дочь на себя, а сына на тебя. Этим поступком я хотела показать свою безграничную любовь к тебе. Правда, дело было не только в официальных бумажках. Еще в девяностые мы мечтали о детях: ты – о дочке, я – о сыне. И именно поэтому, подчеркивая высшую степень доверия к тебе и говоря о том, что свою дальнейшую жизнь неразрывно связываю только с тобой, я поделила Мартемок таким образом. Я тогда верила, что мы вместе навсегда, верила, что нам никогда не придется делить детей.        - Свет, пожалуйста, - голос сорвался, а на глаза навернулись слезы. - Не забирай его.        - Интересно, если бы я пыталась забрать Марту, ты бы тоже пыталась уговорить меня не делать этого? - вдруг спрашиваешь ты, а я с недоумением поднимаю на тебя взгляд. - Ты же всегда хотела сына!        - Не важно, кого я хотела, - из-за слез, стоящих в глазах, ты немного расплываешься, но я продолжаю смотреть на тебя. - Они мои дети, я не хочу терять никого из них.        - Но они и мои дети тоже! - резко припечатываешь ты, и я обреченно опускаю голову. Ты права. Мы вместе принимали решение об ЭКО, вместе справлялись с моей беременностью, вместе выхаживали новорожденных крох. - И я тоже не хочу терять никого из них!        - Тогда давай попробуем все исправить, - вновь хватаюсь за надежду и поднимаю на тебя умоляюще глаза.        - Нет! - так же четко, как и прежде, отвечаешь ты. Правда на сей раз более безжалостно, и я окончательно понимаю, что уже ничего нельзя изменить. - У нас нет другого варианта, кроме как поделить их, но если хочешь, я могу забрать обоих.        - Что?! - сиплю я. - Нет! - вскакиваю со стула и невольно делаю несколько шагов назад, будто передо мной стоит самый настоящий монстр.        - Подумай над этим, - увлекшись своим предложением, вдохновленно продолжаешь ты. - Они останутся вместе, как ты и хочешь, а ты сможешь навещать их в любое время.        - Ты... За кого ты меня принимаешь? - неожиданно кричу, ощущая как слезы внезапно останавливаются. - Это мои дети, я их рожала! Почему бы им не остаться со мной? Ты так же их сможешь навещать!        - Потому что это ты разрушила нашу семью и не заслуживаешь, чтобы они остались с тобой, - гневно сверкая глазами, цедишь сквозь зубы. - Довольно! Больше нам разговаривать не о чем! Я улетаю вечером, а когда вернусь, заберу Тему. И Марту, если ты решишь, что им так будет лучше. И вот еще что. Не вздумай спрятать моего сына! - ты говоришь так угрожающе, что я ежусь. Никогда прежде я не видела тебя такой. - Ты не какая-нибудь Фекла из деревни Таракановка, которая с легкостью может затеряться в любом месте. Если не хочешь, чтобы я тебя засудила, даже не пытайся делать ничего подобного! Это понятно?        В ужасе смотрю на тебя, не в силах переварить все услышанное. Я, конечно, не хочу отдавать тебе Тему, но это не значит, что я пущусь с ним в бега. Я же не до такой степени дура, понимаю, что официально я ему никто. Как же дико это звучит! И как же дико выглядит эта дележка детей и твой уход! Такого я даже в самом страшном кошмаре не могла увидеть. Кажется, я вообще сейчас нахожусь в такой прострации, что до конца даже не осознаю, что вся моя жизнь просто рухнула. Понимание всего этого придет позже, например, вечером, когда ты улетишь, или наоборот, когда вернешься. Только не ко мне, а за своим ребенком.        Судорожно втягиваю в себя воздух и не знаю, что делать дальше. Испуганно смотрю на тебя, не в силах выдавить и слова и вдруг понимаю, что сама вложила тебе в руки бомбу замедленного действия. Ты ее бережно хранила все это время, а я, не подумав, сама выдернула чеку.        Не в силах оставаться рядом с тобой, такой бледной и с потухшими глазами, разворачиваюсь и срываюсь с места. Несусь в нашу спальню, но делаю это так неуверенно, хватаясь за стену и перила, словно боюсь завалиться. До меня начинает доходить, что моя жизнь рушится и именно от ее обломков, сыплющихся мне под ноги, я пытаюсь убежать, совсем не понимая, что сделать это невозможно.        Знала бы я тогда, что это землетрясение хоть и было сильным, но не превышало и семи баллов, а вот настоящее, двенадцати бальное, было еще впереди.