Двойной обман

       Я со страхом жду твоего возвращения. Не представляю, как смогу отдать тебе сына и как объясню дочери, что с нами больше не будут жить ее любимые брат и мама. Как вообще можно объяснить четырехлетним детям, что вся их жизнь теперь изменится?        Я не зацикливаюсь на своей измене, просто принимаю ее, как свершившийся факт. Да и тебя я прекрасно понимаю, а твою боль буквально собой чувствую. Мы шесть лет жили вместе, и пусть у нас случались ссоры и скандалы, я никогда не смотрела налево. Не было необходимости. Точнее не так. Я не видела никого, кроме тебя. Не нуждалась ни в ком, кроме тебя. Поэтому моя измена в первую очередь стала полной дикостью для меня. Я, конечно, допускала мысль, что эта стерва меня просто напоила, но сути это не меняло: меня никто не заставлял пить. Но ты была в туре, я скучала, поэтому и решила заглянуть в бар пусть и не с друзьями, но с хорошими знакомыми. Я же не знала, что ты хочешь сделать нам сюрприз и в единственный выходной между концертами рванешь домой, чтобы увидеть нас! Иначе встречала бы тебя спозаранку в аэропорту, а накануне после собственного выступления даже не думала бы пропустить стаканчик.        Хорошо, что во время твоего отсутствия, у меня нет никаких концертов. Я не отхожу от детей ни на шаг, пытаясь досконально запомнить Тему. Ловлю каждое его слово, каждый взгляд, каждый поворот головы. Впитываю в себя его объятия, пытаюсь мысленно выжечь на руке его ладошку, чтобы этот след всегда напоминал о нем, а ночами реву взахлеб, утыкаясь в подушку лицом, чтобы не разбудить малышей. Я раньше не задумывалась и не понимала, а сейчас отчетливо осознала, что для любящей матери нет ничего страшнее разлуки со своим ребенком. И пусть я знаю, что ты будешь любить его за нас двоих, меня в его жизни уже никогда не будет в таком количестве, как сейчас.        О том, что ты вернешься на следующий день после крайнего концерта, я знала заранее, но ты не появляешься ни в обед, ни вечером. Я не понимаю, что думать и как воспринимать твое исчезновение, но затаенную радость от того, что ты передумала забирать Тему, перекрывает необъяснимая тревога. А если с тобой что-то случилось в дороге? Бросаюсь к ноутбуку, захожу на сайт авиакомпании и нахожу информацию о задержке вашего рейса. Выдыхаю с нескрываемым облегчением и возвращаюсь в детскую. Я, конечно, не хотела, чтобы ты забирала сына, но при этом не желала тебе ничего плохого. Слишком сильно любила тебя для этого.        Ты появляешься, когда Мартемки уже спят, а я сижу в гостиной, натянув на себя плед, и бездумно смотрю в стену напротив.        - Привет, - говоришь, замечая меня и ставя чемодан при входе. - Дети уже спят?        - Да, - выдыхаю, не отрываясь от своего никчемного занятия.        - Самолет задержали, - проходишь в комнату и останавливаешься у дивана. - Мы уедем завтра, надеюсь, ты не возражаешь? Хотелось бы хоть немного побыть с Мартишей.        Дергаюсь и перевожу на тебя взгляд. Знаю, что выгляжу скверно, но ты выглядишь не лучше: бледная, без озорного огонька в глазах, с опущенными плечами. Тебе ведь гораздо тяжелее меня, но я все эти дни старалась не думать об этом. Как же глупо заканчивается наша совместная жизнь!        - Свет, прости меня, - опускаю голову, не в силах смотреть на тебя. - За то, что все разрушила, - добавляю гораздо тише, но по твоему шумного вдоху, понимаю, что ты услышала.        - Даже если прощу, жить с тобой все равно не останусь, - говоришь после недолгого молчания, а я согласно киваю. - Ты подумала над моим предложением? - вскидываю голову и, сжавшись, смотрю на тебя, как побитая дворняга. - Насчет Марты, - поясняешь, думая, что я не понимаю, о чем ты.        - Она останется со мной, - насколько могу в данном состоянии, твердо говорю я. Ты как-то задумчиво, поджав губы и отвернувшись, киваешь. - Свет! - неожиданно вскакиваю с дивана и бросаюсь к тебе. Ты ошарашенно вздрагиваешь и отступаешь назад от моего напора. - Может, есть какой-то другой вариант? Давай подумаем вместе! Прошу тебя! Мы ведь обе их любим, - хватаю тебя за руки и заглядываю в твои распахнутые глаза. - Мы можем согласовывать график концертов, когда нет меня, они будут с тобой, и наоборот. Может по очереди забирать их. Но мы не должны их разлучать, они очень привязаны друг к другу!        - Мы могли бы придумать что-то такое, если бы все это длилось недолго, - осторожно освобождаешься из моей хватки. - Но мы говорим не о нескольких месяцах, а о постоянной жизни. Мы не можем их таскать взад вперед, из Москвы в Питер и обратно!        - Но ты привыкла к жизни в столице, мы можем купить тебе здесь квартиру, и тогда не придется мотаться среди городов! - загораюсь, находя реальный выход из ситуации.        - Этого не будет, - спокойным тоном разрушаешь мои фантазии. - Я переехала сюда ради тебя, теперь меня здесь ничего не держит.        - Я виновата, да! Так и наказывай меня! - повышаю голос, но одергиваю руки, когда те взмывают вверх в желании вновь ухватиться за тебя. - Вымещай на мне свою злость, делай со мной что хочешь, но не трогай детей, я прошу тебя, Света!        - Что ты мне предлагаешь? - хмуришься, не понимая моих слов.        - Ничего! Я говорю о том, что виновата я, а не они. Так и наказывай меня, а не их!        - По-моему ты что-то путаешь, Диана, - внезапно жестко говоришь ты, и я тут же сжимаюсь. - Я не собираюсь никого наказывать, но я собираюсь жить дальше, и не одна, а со своим сыном.        - Свет, ну неужели нет никакого другого варианта? - жалобно скулю, бросаю на тебя забитый взгляд и волокусь обратно к дивану. Ноги начинают подрагивать, и стоять становится слишком сложно. Не знаю, чего я хочу добиться, ведь я заранее знала, что так и будет, но продолжаю бороться за детей.        - Есть, - говоришь неожиданно, когда я уже какое-то время сижу. Дергаюсь и с надеждой смотрю на тебя. - Но он тебе не понравится, - продолжаешь, и я понимаю, что ты права, потому что мне уже даже твой тон не нравится.        - Говори! - прошу настойчиво, думая, что проблемы буду решать по мере их поступления.        - Ты действительно на все согласна, чтобы они остались с тобой? - щуришься и едко ухмыляешься.        - Да! - сглатываю и замираю, понимая, что сейчас последует какое-то немыслимое предложение.        - Как думаешь, что я чувствовала, когда застала тебя в постели с другой? - с презрением кривишься, а я с испугом смотрю на тебя, совсем не понимая, причем здесь это. - А что я чувствовала, когда ты каждую ночь изменяла мне с разными бабами? Еще тогда, когда мы были в одной группе? - Обнимаю себя за плечи и съеживаюсь, не желая даже представлять себе этого. - Противно? - интересуешься с усмешкой. - Нет, Дин, представлять это и чувствовать это же наяву, разные вещи.        - К чему ты ведешь? - не понимая тебя и желая поторопить, задаю вопрос, не рискуя поднять голову.        - Ты в прошлый раз сломала наши отношения изменой, но это тебя ничему не научило, поэтому ты вновь все разрушила точно так же, - грубо, с ожесточением, выплевываешь слова, которые вонзаются в меня дротиками. Я лишь дергаюсь от каждого из них. - Но тогда я нашла в себе силы простить тебя...        - Чего ты хочешь? - едва ты зависаешь, подбирая слова, как я перебиваю тебя.        - Если ты не ценишь хорошего отношения к себе, будет справедливо, если ты все то же самое, что чувствовала я, почувствуешь на собственной шкуре. Возможно, это тебя чему-то научит.        - О чем ты? - я совсем теряюсь, смотрю на тебя, хлопая глазами, и скидываю с плеч руки.        Ты пристально вглядываешься в меня, затем отходишь к креслу и сев в него, закидываешь ногу на ногу.        - Тебе придется пожертвовать собой ради детей. По месяцу за каждого из них, не такая большая жертва с твоей стороны, - хмыкаешь и отворачиваешь от меня голову. Я в напряжении ожидаю твоих дальнейших слов. - Все это время я буду встречаться с кем захочу, гулять с кем захочу, спать с кем захочу, а после этого буду возвращаться к тебе, в нашу постель, чтобы заняться сексом с тобой.        Пригвожденная твоими словами, смотрю на тебя так, будто ты рехнулась, а ты, как ни в чем не бывало, покачиваешь ногой и барабанишь пальцами по подлокотнику, ожидая от меня реакции.        - Если выдержишь все это, дети останутся с тобой, нет - я забираю обоих, - добавляешь, словно вспомнив, что забыла подвести итог.        - Я... не понимаю, - мямлю. - Ты хочешь, чтобы я просто спала с тобой эти два месяца?        - Все действительно просто, Диана, - хмыкнув, изгибаешь бровь и переводишь взгляд на меня. Я его, правда, не выдерживаю. - Да, я хочу, чтобы ты просто спала со мной. За одним маленьким исключением: до этого я буду спать с кем-нибудь еще.        - Зачем? - хмурюсь, более-менее разобравших в твоих словах.        - По-моему я уже объяснила, - пожимаешь плечами, - хочу, чтобы ты на себе испытала то, что чувствовала я.        - Но... как все это будет выглядеть? - снова теряюсь, хотя и понимаю смысл, который ты вкладываешь во все это.        - Поиграем в семью, - язвительно кривишься. - Именно поиграем, потому что настоящей семьи у нас уже нет. Днем будем возиться с детьми и заниматься своими делами, а ночью будем спать вместе, при этом ты будешь делать вид, что не знаешь, что я тебе изменяю, - передергиваешься и морщишься, словно от ноющего зуба.        - То есть ты будешь возвращаться от каких-то баб, принимать душ и как ни в чем не бывало, приставать ко мне? – чувствую, как внутри меня расплывается какой-то необъяснимый холодок, который пробирает меня до костей и оплетает все органы колючими кристаллами льда. Дышать становится физически больно и это только от мысли о том, что такое может быть.        - Нет! Никакого душа, Диана! – хмуришься и меняешь положение ног, на сей раз, перекидывая левую на правую. - Я могу быть пьяной и прокуренной, могу пахнуть какой-нибудь бабой, и к тебе я буду приставать именно такая.        - Ты собираешься обращаться со мной, как с какой-то продажной девкой? – забыв о том, что сейчас должна быть покладистой и на все соглашаться ради детей, возмущаюсь так, будто меня отправляют на панель.        - Значит, ты тоже воспринимала меня дешевой подстилкой, когда возвращалась в нашу квартиру после секса с первой встречной девкой? – в твоем голосе такая ненависть, а на лице такое презрение, что я ежусь, чувствуя, как колючий лед обвивает мою шею, словно шарфом и вонзается острыми краями в кожу. Мне и самой от твоих слов становится так противно, что хочется провалиться сквозь землю. - Ты не этих одноразовых баб считала шлюхами, а меня, ту, с которой жила несколько лет. Замечательно, Дин! Вот так правда и открывается! – вскакиваешь из кресла и, положив ладонь на его спинку, отворачиваешься от меня. - Ну, раз я была твоей шлюхой, то пришло время побыть и тебе моей блядью. Все справедливо! – со злостью выплевываешь ты.        - Зачем тебе это? Чтобы просто унизить меня? – почти шепотом спрашиваю я, не пытаясь ни в чем переубедить тебя. Со стороны это действительно выглядит так мерзко, что мне становится тошно от самой себя. А ведь тогда я даже не задумывалась ни о чем подобном. Да я вообще не думала о том, что делаю, и как ты это воспринимаешь. - А тебе самой будет не противно спать со мной после того, что я сделала?        - Ты о себе думай, а не обо мне! Я буду вести себя точно так же, как вела себя ты. Напиваться, трахаться на стороне, а после лезть к тебе и требовать, чтобы ты ублажала меня, - ты это произносишь, растягивая слова, оплетая меня ими, как грязью.        - И что я должна буду делать? – сглатываю и закрываю лицо ладонями. В висках неприятно пульсирует. Хочется одернуть себя, сейчас же! Дать себе хороший подзатыльник, чтобы я даже не пыталась думать ни о чем подобном и просто отпустила с тобой сына. Но вместо этого сижу молча, будто на скамье подсудимых, и принимаю приговор, который мне вынесли. А главное, мне ничего не остается, кроме как смириться с ним и отмотать срок по полной.        - Ничего, кроме того, что делала прежде, - слишком прытко оборачиваешься ко мне, словно удивляясь тому, что я все еще продолжаю этот разговор. - Я не собираюсь экспериментировать и принуждать тебя к чему-то.        - И ты действительно оставишь мне Тему, если я продержусь два месяца? – уточняю недоверчиво.        - Да, - голос твердый и уверенный. - Но если не выдержишь, я заберу и его, и Марту, - медленно, пытаясь донести до меня всю суть, тянешь ты.        - Все это только ради детей? – мне начинает казаться, что все это происходит не со мной. Ну не можешь ты в реальности предлагать мне такие условия! Да и я не могу так спокойно обсуждать их! Это какой-то пиздец, которому нет места в жизни.        - И ради урока, который возможно в будущем спасет твои новые отношения, - произносишь назидательно, со всей строгостью преподавателя морали. - Ты же никогда не пыталась поставить себя на мое место, просто принимала, как данность, что я тебе все прощаю. Но на самом деле это большая работа над собой.        - Но ты же не изменяла мне прежде, а теперь готова спать со всеми подряд? – я уже готова ухватиться за что угодно, лишь бы проснуться и понять, что все это просто кошмарный сон.        - Ну, а почему ты считаешь, что тебе что-то позволено, а мне нет? – расплываешься в пошлой улыбке и садишься на подлокотник кресла. - Чем ты лучше меня? Или чем я хуже тебя?        - Допустим, я соглашусь, в чем будет твоя выгода? – не хочу думать над твоими вопросами, поэтому задаю свои.        - Ты сама сказала, мы обе любим Мартемок. Сейчас я могу забрать только Тему, а чуть позже я уеду с ними двумя, - самоуверенно заявляешь ты.        - Ты так уверена, что я не выдержу? – во мне тут же просыпается дух соперничества и я прямо сейчас готова рвануть на амбразуру, лишь бы доказать тебе, что я на все готова ради детей.        - Я слишком хорошо тебя знаю, Диана, - неожиданно спокойно говоришь ты и смотришь на меня так, будто мы обсуждаем что-то банальное и каждодневное. - Ты не сможешь с собой справиться. Поэтому прежде чем соглашаться, хорошенько подумай. Сейчас у тебя остается дочь, а позже ты можешь лишиться и ее.        - Ты отговариваешь меня? – подозрительно хмурюсь, не понимая твоего поведения. Ты совсем недавно старательно смешивала меня с дерьмом, а теперь жалеешь и предупреждаешь о моей неосмотрительности?        - Я объясняю тебе, что твое желание удержать Тему, может обернуться потерей обоих детей. Ты готова к этому? – и снова этот тон. Ты больше не напираешь и как глупому ребенку пытаешься объяснить элементарные вещи.        - Можно подумать ты будешь готова отдать мне сына? – не желая прислушиваться к тебе, зацикливаюсь на своем.        - Я уверена в своих силах, я уеду с ними двумя, - спокойно и уверенно говоришь ты, а затем встаешь с подлокотника и незаинтересованно садишься в кресло.        - В каком же состоянии ты должна быть, что я не смогу тебя... удовлетворить? – внутренне передергиваюсь и, откидываясь на спинку дивана, складываю руки на груди, пытаясь отгородиться от тебя и от картинок, которые мне услужливо стало подбрасывать воображение.        - А ты вспомни, в каком состоянии возвращалась ты? – повторяешь за мной жест с руками. - С чужой помадой на кофтах, с засосами на шее, пропахшая шалавами и в мокрых трусах. Я буду такой же, - равнодушно ведешь плечом. - Никакого душа, Диана, и никаких слов из серии «я не хочу». Либо ты соглашаешься, либо нет.        - Но тебе же самой будет противно! – а мне уже настолько противно, что я морщусь и невольно кладу ладонь на шею, словно стараясь удержать подступающую тошноту. - Ты же чистюля до мозга костей!        - Я потерплю два месяца, - едко ухмыляешься, наблюдая за мной. - К тому же у меня есть стимул - Мартемки!        - Я должна знать о чем-то еще, прежде чем принять решение? – мой приговор озвучен полностью и не раз, осталось уточнить о помиловании, если оно предусмотрено, что я и делаю.        - Я уже все озвучила. Я буду вести себя как ты, а ты будешь мной. Все по-честному, - а я смотрю на тебя и не верю, что передо мной та Светка, которую я столько лет люблю. Но мы сами превращаем в монстров тех, кто в нас души не чает. Так произошло и с нами. - Будет всего лишь три условия. Ты не имеешь права уходить из нашей постели, не имеешь права изменять мне и не имеешь права намеренно впихивать в свой график концерты в других городах в течение этих двух месяцев. Я знаю, где и когда они у тебя запланированы, в остальное время ты обязана ночевать дома. – Говоришь так быстро, что я поражаюсь тому, когда ты успела все это обдумать. Пока я сидела и тупила, ты придумала, выдвинула и объяснила весь наш договор. - И плюс одно условие для проигравшей. Она имеет право видеться с детьми в любое время и вторая не должна запрещать ей это.        - Я согласна, - почти равнодушно отвечаю я, даже не думая о том, что могу отказаться.        - Нет, ты подумаешь еще и озвучишь свое решение утром, - ты настроена решительно и не намерена подлавливать меня. Хочешь, чтобы я все взвесила. А о чем здесь думать, если я мечтаю оставить детей себе?        - Хочешь, чтобы я передумала? – во мне вновь просыпается упрямство и желание доказать тебе, что я достойный противник.        - Хочу, чтобы ты поняла, что тебя ждет, - выдыхаешь устало. - Ты не выдержишь этого, Диана, поверь мне, - прикрываешь глаза и трешь их указательным и большим пальцами.        - Тогда какого черта ты мне это предлагаешь? – неожиданно бешусь и, вскочив с дивана, гневно задаю вопрос.        - Ты сама попросила наказать тебя, а не детей, - встаешь из кресла и смотришь на меня пустым взглядом. Не осталось ни ненависти, ни презрения, ни боли - ничего. - Поэтому выбирай холодным разумом, а не эмоциями. Ты остаешься либо с Мартой, либо вообще без детей, - обходишь меня и направляешься к лестнице. - Я переночую в гостевой комнате.        А утром, измотанная думами и снами о том, как все это будет происходить, я озвучиваю свой положительный ответ. Я не дура и понимаю, что справиться со всем этим будет не просто, да и азарта от соперничества с тобой я уже не чувствую. Мы в одинаковом положении, обе хотим оставить детей себе, только вот жертвой эти два месяца буду я. Но ты же как-то выдержала эту роль в прошлом, да и срок там был гораздо длиннее этого, значит и я справлюсь. Должна справиться!        Ты уточняешь, хорошо ли я подумала, а когда получаешь кивок в знак согласия, как-то странно смотришь на меня, поджимаешь губы и выходишь из комнаты.        А затем начался настоящий ад, созданный тобой специально для меня.