Двойной обман

       - Свет, я должна тебе кое-что рассказать, - вспомнив, что тайна была не только у тебя, я едва не подпрыгнула и повернулась к тебе. - Про свою измену.        - Дин, не надо, - хмуришься и отводишь взгляд. - Я простила тебя.        - Зато я себя долгое время не могла простить! - повышаю голос, вспоминая все это. - Да я возненавидела себя за то, что сделала! Когда мы были дуэтом, - машу головой в сторону, как бы указывая на давнее время, - я была виновата, и я это признаю! Но здесь я не понимала, зачем...        - Но у тебя же не было никого в эти два месяца, я права? - вдруг перебиваешь меня.        - Что? - переспрашиваю по инерции. - Нет, но... - и только сейчас поняв, что ты спросила, резко замолкаю. - Блядь, да при чем здесь это? - злюсь, повышаю голос и недовольно соплю. Ты всегда умела подловить меня.        - Давай просто забудем об этом.        - Сурганова, ты можешь просто замолчать и выслушать меня? - окончательно завожусь. - Я тебя не перебивала!        - Извини, - покорно замолкаешь, а я понимаю, что перегнула палку. Черт!        - Свет, прости, просто дай мне сказать. - Молчишь, а я бешусь. Все мысли разом разлетелись, я даже забыла, как именно собиралась подвести к истине, и окончательно психанув, просто озвучиваю факт. - Я не изменяла тебе. - Замечаю, как изгибаешь бровь и немного отстраняешься от меня, и жду язвительную усмешку.        - Я не понимаю, к чему ты сейчас пытаешься обмануть меня. Я же сказала, что простила тебя и...        - Да что блядь за хуйня?! - если бы мы сейчас не сидели в машине, я бы уже врезала по чему-нибудь, чтобы выпустить лишний пар, но я мало того, что ограничена в движениях, так еще и с ребенком на руках. А знаешь, как тяжело смирно переносить злость? - Просто молчи! - гаркнув, пригвождаю тебя к месту разъяренным взглядом и, пытаясь отдышаться, начинаю сначала. - Я тебе уже говорила, что эта идиотка не раз пыталась затащить меня в постель, но я каждый раз отшивала ее, потому что не нуждалась ни в ком, кроме тебя! Она мне пообещала отомстить, но я даже внимания не обратила на ее угрозу. - Замолкаю, перевожу дыхание, собираю все факты в кучу и продолжаю дальше. - Когда я выставляла ее из дома, я предупредила, чтобы она больше не попадалась мне на глаза, но буквально на днях эта дура, не иначе как от отсутствия мозгов, решила объявиться и снова предложить мне себя. - Довольно ухмыляюсь, вспоминая те события и с ехидным смешком продолжаю: - Я так рвалась свернуть ей шею, что она испугалась и, задыхаясь и подумав, что меня это остановит, решила рассказать правду о той ночи. Я ей вначале не поверила, но она мне показала видео. Представляешь, эта идиотка все снимала! - заметив абсолютное непонимание на твоем лице, соображаю, что перескочила в конец, ничего не объяснив. - Зная, что ты в туре, эта дура подсыпала мне какой-то отравы в виски, но переборщила с дозой и вместо сексуально озабоченной меня, получила в свое распоряжение меня в отключке, и так как справиться со мной в одиночку уже не могла, позвала на помощь такую же тупую подружку. Дома она пыталась меня растормошить, но я называла ее твоим именем и просила отстать и дать поспать. Поняв, что ничего от меня не добьется, она решила разыграть спектакль: раздела меня и улеглась голая рядом. А утром нас обнаружила ты. - Твои глаза похожи на озера, смотришь недоверчиво, а по эмоциям на лице, понимаю, что внутри тебя идет настоящая борьба. Да я и сама недавно находилась в таком же состоянии. Как вообще все можно повернуть вспять, если мы три месяца жили в обмане, даже не подозревая об этом? - Во всей этой ситуации меня больше всего напрягало то, что я не понимала, зачем напилась и переспала с ней. Ты же знаешь, я научилась контролировать себя в алкоголе, да и на других баб я не смотрю! А после того, что случилось, я стала ненавидеть и презирать саму себя. А как иначе? Напилась так, что ни черта не помню, еще и девку какую-то приволокла в наш дом. Я поэтому так легко и согласилась на твои условия, понимала, что заслуживаю наказания. - Ты все еще молчишь, но теперь уже не от того, что я попросила об этом, а потому что нет слов от всей дикости этой ситуации. - Не представляешь, какое нереальное облегчение я почувствовала, когда узнала правду! Я все-таки не рехнулась и дружу со своей головой! - неуверенно улыбаюсь, поглядывая на тебя, а ты, наконец, освобождаешь руки из-под пледа и тянешься за бутылкой воды в кармашек перед собой. Пытаешься открыть ее, но у тебя не получается.        Ты определенно нервничаешь, а я только сейчас замечаю, что ты дрожишь. Забираю у тебя бутылку, ощущая твои ледяные руки, и сняв пробку, протягиваю тебе.        - Так, все, с этим надо что-то делать, а то окончательно превратишься в сосульку, - говорю недовольно и, пытаясь не будить сына, пересаживаюсь к дверце, а Тему сажаю к тебе под бок.        - Ты... ты что собралась делать? - голос дрожит, смотришь испуганно, а я умудряюсь своей половиной пледа укрыть сына и частично тебя.        - Сейчас включу печку, а после пойду на разведку, - забираю у тебя воду, закручиваю, а затем сжимаю твои ладони в своих руках, наклоняюсь и, уткнувшись в них губами, пытаюсь согреть дыханием. Ты, по-моему, даже дрожать перестаешь: застываешь и смотришь на меня изумленно. А я растираю поочередно твои ладошки, не забывая подносить их ко рту, приговаривая: - Вот объясни мне, как ты, вечная мерзлячка, которая даже в машине ездит в перчатках и шапке, забыла сегодня и то, и другое? - частично виню в этом и себя – недоглядела!        - Ну, я же не специально, - шепчешь, все еще не отойдя от моих действий, а я почему-то вспоминаю события двадцатилетней давности, когда так же пыталась согреть твои руки, а после просто засунула их под весь ворох одежды на себе и прижала к своему голому животу, придерживая поверх кофт собственными ладонями. Ты на меня тогда смотрела так же, а я не сдержалась, сгребла тебя в объятия, прижала к себе крепко-крепко и пообещала, что мы со всем справимся. Ты молча согласилась, а спустя минуту твои ледяные руки переместились мне на спину. Правда, в тот момент мне было совсем не холодно. - Дин, не уходи, посмотри, что там творится, а ты в легкой куртке и без шапки, - просишь жалобно, и я прихожу в себя.        - Ты видно забыла, откуда я. Не замерзну! А вот ты можешь! Так, хватит разговаривать, давай прячь руки! - сама подтыкаю края пледа под вас, а затем быстро вылетаю из машины и так же быстро влетаю в нее со стороны водительского кресла. Включаю зажигание, на всю мощностью отопление и поворачиваюсь назад. - Я быстро!        - Дин... - тянешь испуганно.        - Светуль, я быстро, правда, - ободряюще улыбаюсь, подмигиваю и выныриваю из машины.        Когда запрыгиваю обратно, первое, что слышу, это твой встревоженный голос:        - Динка, ну где ты была? Я уже волноваться стала!        - Да меня не было минут двадцать! - отмахиваюсь, устраиваясь удобнее, и поняв, что здесь, после улицы, жуткая жара, морщусь и стаскиваю с себя куртку, которую затем бросаю на детские кресла, расположенные на пассажирском сиденье. - Ну и духота здесь! Ты хоть немного согрелась? - поворачиваюсь и натыкаюсь на твой укоризненный взгляд. Вот ведь мерзлячка, не может поверить, что мне может быть жарко! Перевожу взгляд на Мартемок: с них сняты капюшоны, спущен плед и расстегнуты немного куртки.        - Согрелась, - смотришь все еще хмуро и нахохлившись, а я понимаю, что ни черта ты не согрелась!        - Пересаживай Мартишу рядом с собой и заворачивайся в плед!        - Мне и так хорошо! - вредничаешь.        - Сурганова, ты от холода уже посинела, - не понимая твоего ненужного упрямства, повышаю голос.        - И ничего не посинела! - возмущаешься.        - Ладно, сейчас поедешь греться, - понимая, что споры бесполезны, перехожу на другую тему.        - Куда? - вдруг пугаешься.        - Да тут местные жители на помощь вышли, представляешь, я думала, такое только в фильмах бывает, - вспоминая недавний разговор, начинаю воодушевлено лепетать. - Они на двух простеньких машинках забирают пассажиров с маленькими детьми и беременных женщин, отвозят в свой поселок, в школу, которую специально для этого открыли, а там уже, в тепле, поят чаем с чем-нибудь вкусным. Ну, а остальным, зависшим здесь, предлагают просто чая. Они движутся с начала колонны, вот-вот до нас должны добраться, - вспоминаю, как мы с тобой недоумевали, когда видели иногда проезжающие мимо нас машины. - Так что поедешь с Мартемками.        - А ты? - тут же звучит вопрос.        - А я здесь останусь. Когда начнется движение, нужно будет убрать машину с дороги, чтобы в этом дурдоме очередной аварии не произошло. - Была бы возможность выбраться из зажавших нас автомобилей, уже давно сделали бы это и отправились обратно в Питер, лишь бы не торчать на трассе, черт знает сколько времени. Но за неимением подобного варианта приходится сидеть на месте.        - Без тебя никуда не поеду! - тут же звучит твердый ответ.        - Что значит, не поедешь? - тут же воплю. - Примерзнешь к креслу, что я с тобой после делать буду? И о детях подумай, если о себе не думаешь! - киваю на сладко-посапывающих Мартемок.        - Да они такие же, как и ты! Осенью носят шорты, зимой легкую куртку! - трогаешь руки и шею сначала у Марты, потом у Темы. - Я же говорю - теплые!        - Сурганова, ты ненормальная, знаешь это? - хмыкаю, изгибая бровь, и совсем не удивляюсь твоему отказу. Вот в этом ты вся и есть. Либо вместе, либо никто.        - Знаю, - усмехаешься, пряча пальцы в кармашки курток детей: правую в Мартишин, левую в Темин, обнимая их двоих одновременно.        - Кстати, ребята сказали, что там фура растянулась поперек дороги, но с той стороны уже приехали все нужные службы, правда, сколько им потребуется времени, чтобы убрать ее, пока не ясно. - Отворачиваюсь от вас и изучаю приборную панель, после чего выключаю зажигание. - До ближайшей заправки километров семь, мы, конечно, доедем, но на всякий случай побережем бензин. А вообще, - снова оборачиваюсь, - если дорога скоро откроется, предлагаю установить обратно детские кресла. - Твои глаза расширяются, ты недоверчиво смотришь то на меня, то на улицу, где продолжает мести. Ежишься и с сожалением изучаешь Мартемок.        - Придется будить.        - Не обязательно. Выбирайся с Мартишей, подержишь ее, а я пока креслом займусь. - Надеваю куртку и выпрыгиваю на улицу. Невольно сутулюсь, прячась от порыва ветра, и представляю, как сейчас начнешь дрожать ты.        Как бы ты не пыталась укрыть дочь, она просыпается от снега, летящего в лицо, затем та же участь постигает и сына. После того, как оба ребенка усажены в кресла, мы занимаем места спереди, и пусть машина твоя, на водительском месте оказываюсь я. Ты стряхиваешь с себя снег и передергиваешься, а я накидываю на тебя плед и снова завожу машину - пока возились с креслами, все тепло вышло. При этом за детей совсем не беспокоюсь, знаю, что они не замерзнут, а вот ты дрожишь, как осиновый лист на ветру. И когда я только снова стала воспринимать тебя... своей? Тут даю себе мысленный подзатыльник. Ты всегда и была моей.        Мартемки начинают резвиться, все больше отходя от сна, а вот ты, наоборот, у печки да под пледом, устраиваешься удобнее и прикрываешь глаза. А я снова снимаю куртку, понимая, что в машине скоро станет жарко и накидываю ее тебе на колени.        - Динь, ну замерзнешь, - сонно шепчешь, не открывая глаз, а я на мгновение подвисаю, а затем расплываюсь в улыбке. Нет, Сурганова, все-таки мы с тобой повязаны на всю жизнь!        Когда начинается медленное движение, ты оживаешь и просишь пустить тебя за руль, но я настаиваю на том, что до заправки поведу сама. Соглашаешься. Пока заправляю машину, ты с детьми посещаешь санузел, после которого берешь горячий чай для них и обжигающий кофе для нас. Уже сидя на своих местах, решаем уничтожить съедобные припасы, которые нам выдала твоя мамуля, а заодно пропустить основную массу машин. Когда с поздним ужином покончено, избавляюсь от мусора, забегаю в туалет и возвращаюсь на пассажирское место, чему совсем не удивляюсь.        Дорога кажется нескончаемой, фонари слепят глаза, а мельтешащий снег раздражает. Мартемки постепенно успокаиваются и засыпают, а я бросаю редкие взгляды на тебя, и думаю о том, что будет дальше. Ты иногда смотришь в зеркало заднего вида, контролируя детей, а иногда на меня, проверяя, не уснула ли я. Заметив, что с меня почти сползла куртка, тянешься, следя за дорогой и пытаясь укрыть меня ею. Я перехватываю твою руку, сама натягиваю ее на себя и, блуждая на грани сна и яви, немного поворачиваюсь и засыпаю.        Просыпаюсь за пару километров от дома, потягиваюсь, пытаясь окончательно прийти в себя и с изумлением понимаю, что времени почти три часа ночи. Ты хоть и пытаешься бодриться, но вижу, что устала, поэтому, как только вносим детей в их комнату, я отправляю тебя спать, напомнив, что утром у тебя встреча. Не сопротивляешься и уходишь, а я раздеваю Мартемок, укладываю их и наконец, плетусь к себе.        Едва переступаю порог, как торможу и, опешив, смотрю на тебя, вышедшую в пижаме из ванной. Постель уже расстелена и ты без заминки идешь к ней, но не обходишь кровать, чтобы занять свою половину, а встаешь на колени с моего края и на них же добираешься до противоположной стороны. Падаешь и укрываешься. Правда во время всего этого движения вяло бормочешь о том, что тебя достала зима, хоть ты и любишь снег, и что жутко хочешь спать.        Я все еще изумленно стою на месте, размышляя над сложившейся ситуацией, которая кажется нереальной и естественной одновременно, когда ты резко садишься и испуганно смотришь на меня.        - Дин, я... я не специально, прости, - вскакиваешь с кровати, не зная, куда деть глаза. - Я так устала, что на полном автомате пришла сюда. Извини, правда. - Устремляешься к двери, но я захлопываю ее прежде, чем ты успеваешь проскользнуть мимо меня. Причем делаю это автоматически, не желая отпускать тебя и стремясь хоть как-то удержать рядом.        - Не уходи, - озвучиваю свои мысли и исподлобья смотрю на тебя, ожидая реакции. Ты вначале замираешь, будто не веря собственным ушам, а затем пристально вглядываешься в меня, сомневаясь в моих истинных желаниях.        - Ты уверена? - тихо, с надрывом, боясь ошибиться.        - Да! – твердо, без грамма сомнения, кивая головой в придачу. - Ложись в постель, я сейчас приду, - приобнимаю тебя и подталкиваю в нужную сторону.        Пока переодеваюсь и умываюсь, в голове долбит лишь одна мысль: все возвращается на круги своя. Но, несмотря на то, что все так, как должно быть, я чувствую неожиданную, несвойственную мне робость, когда топчусь у двери. Думаю о тебе, и внезапно понимаю, что одного твоего имени хватает, чтобы разогнать все испуганные и нерешительные мысли. Они разбиваются об него, как снежные шарики о твердую поверхность, не оставляя вокруг ничего, кроме твоего образа. Светуля!        Ныряю в кровать, тянусь к тебе, и ты тут же оказываешься в моих объятиях. Утыкаешься лицом мне в грудь, складывая рядом руки, и впечатываешься в меня всем телом, а я укутываю тебя в одеяло и улыбаюсь:        - Мерзлячка моя, у тебя даже нос холодный!        - Потому что тебя, моей печки, не было! Сейчас быстро согреюсь, - приподнимаешь голову, чтобы скороговоркой озвучить свои мысли, и вновь прижимаешься ко мне.        Хочу укрыть тебя в своих объятиях от всех невзгод, спрятать от всей боли, в том числе и от той, которую причиняю тебе я. Хочу согреть тебя, чтобы растопить те колкие льдинки в твоих глазах, которые появились там три месяца назад. Хочу вновь сделать тебя счастливой.        - Динька... - выдыхаешь так сладко, что я тут же расплываюсь в улыбке. А ты начинаешь возиться у меня под боком, елозишь по постели немного выше и упираешься носом мне в ключицу, при этом обнимаешь прохладной ладошкой за шею. Пытаешься улечься удобнее, но вскоре ежишься и ныряешь обратно под одеяло, скрываясь под ним почти с головой. Снова прячешь руки между нашими телами, утыкаешься в меня лицом и поджимаешь коленки. - Тут теплее! - приглушенно и совсем сонно произносишь ты.        - Спи, кузнечик, - целую тебя в макушку, покрепче обнимаю и прикрываю глаза.        Ощущение такое, будто вернулась домой. Я месяц жарилась в аду, где черти регулярно подкидывали дровишек в костер, затем два пыталась прийти в себя и построить хоть что-то на пепелище от костра, который уничтожил не только меня, но и все вокруг. А в итоге... Стоило тебя обнять, как все ожоги мигом зажили, а пепел превратился в идеальное удобрение для почвы, подготовив ее к новой жизни. К нашей с тобой жизни, Светка!        Довольно выдыхаю и с еще большим трепетом прижимаю тебя к себе. Ты рядом и я тебя больше никуда не отпущу!