День, когда падёт стена

Нет времени. На счету каждая секунда, цена промедления – жизни солдат. Пока Зое вытаскивает бессознательную тушу мальчишки, преодолеваю лестницу, пропуская одну-две ступеньки. Рывками, отголоски которых отдаются в некогда раненую ногу. Несколько уставшее собрание под запертым люком. Лицо Смита невозмутимо, несмотря на то, что белесая челка взмокла от напрасных усилий отпереть чертову дверь, ведущую на смотровую площадку башни. Без лишних слов передаю ему находку, быть может, это поможет совершить задуманное. Старый замок нехотя поддается ключу, идеально вошедшему в ржавую скважину. Механизм щелкает, и запорная дужка приходит в движение, отходя от тяжелого корпуса. На мгновение все замирают, а после вымученно улыбаются – маленький, но успех дает надежду на дальнейшую удачу. Толкают добротно сколоченный люк вверх до тех пор, пока тот, с протяжным скрипом не перекидывается наверх. Вид открывается превосходный. Морозный воздух обдает лицо, а белизна представших нашему взору бескрайних полей воистину великолепна. Солнце играет красками золота и синевы на снежных просторах. Ни одного титана в округе. Ни одного пятна, уродующего девственно прекрасную природу. Глядя на эту красоту, с новым дыханием приходит еще больше запала борьбы со всем тем, что омрачает короткий век беззащитного человечества, живущего в страхе подобно убойному скоту. Жить и понимать, что не сегодня-завтра падет стена. Здесь всего лишь два варианта. День, когда монстры атакуют ненадежную крепость и уничтожат оставшихся людей. Либо же день, когда мы, наконец, сами разрушим эти стены и сможем дышать полной грудью. - Нужна Ханджи, - Смит цепко выхватывает меня из потока мыслей о будущем, к которому сейчас мы направляемся уже семимильными шагами. – На фонаре есть надписи, - поясняет в ответ на мой молчаливый вопрос во взгляде. - Я здесь, - довольный голос женщины раздается за спиной, обращая внимание присутствующих на нее. - Куда мальчишку дела? – недовольство так и сквозит в моем вопросе. Все же сейчас его нельзя оставлять без присмотра. Кто знает, как это место отражается на его сущности. - Он в надежных руках, - заверяет уже с полной серьезностью на лице. Да, точно. Арлерт и Аккерман неплохо могут о друге позаботиться. – А теперь пропустите меня, - проходит к огромному фонарю, который зажигался как минимум несколько десятков лет назад. Такие конструкции давно не изготовляют из-за непрактичности использования - слишком огромен расход ресурсов, что в данный момент непозволительная роскошь для людей, вынужденных экономить во всем. Из небольшой дорожной сумки через плечо выуживает потрепанную старую книжечку и присаживается на корточки возле корпуса фонаря, где когда-то была выжжена надпись. Сейчас там сложно что-либо разобрать, даже если б это было написано на современном диалекте. Молчу о том, что там надпись на мертвом языке. Сосредоточенно всматривается в неизвестные символы и тут же листает ветхие желтые страницы. Кусочком припасенного уголька что-то записывает на полях и снова возвращается к надписи на фонаре. Все выжидающе наблюдают за нервными движениями майора. Рассматриваю перегоревшую часть фитиля сквозь рваные осколки битого стекла. Загадки одна за другой цепляются и переплетаются в более тесный клубок, когда находятся ответы и кажется, что мы в шаге от победы. А в итоге, это отбрасывает нас назад еще больше, вводя в ступор, но не гася пламя надежды на скорейшие разгадки. - Готово, - спустя час, а может, и больший отрезок времени, Зое оседает задницей на холодный каменный пол и, стащив очки с лица, жмурится и трет сморщенную переносицу. - Что там? – командир первым подает голос. - Сходится с моими догадками, - женщина прочищает горло. – Восемьдесят девятый день этого года – именины Йегера, - тычет пальцем в дату, что выжжена на стальном корпусе. - Хватит загадок, говори прямо, - недовольно перебиваю, скрещивая руки на груди. - На рассвете этого дня мы должны здесь разжечь маяк. Это будет… что-то вроде Судного дня. И Эрен поведет нас за собой. В бой. Последний бой между человечеством и монстрами, - ее растерянность обезоруживает и зарождает внутри вопящую панику. - Как ты… - У нас есть полтора месяца на подготовку, - Смит обрывает меня на полуслове. – Я займусь переговорами с Его Величеством о выделении средств и сил. Мы проведем необходимую мобилизацию. Уничижающе пронзительным взглядом прожигаю командира. - Почему мы должны верить каким-то бумажкам и предсказаниям? – Взрываюсь и в один прыжок оказываюсь возле него, хватая руками ворот его плаща. Надменность плещется в спокойных, как море в штиль, глазах. – Ответь, почему такой прагматик, как ты, веришь во всю эту ерунду? – перехожу на крик, отдавшийся коротким эхом и на мгновение заложившим мои пылающие уши. Не хотел разыгрывать сцену перед обычными солдатами, но нервы на пределе – этот человек собрался поверить каким-то пописулькам и отвести все батальоны, включая совсем зеленых, не владеющих искусством боя, на верную смерть. - Ублюдок! - Голос срывается на животный рык, а рука безотчетно замахивается для удара по самовлюбленной роже Смита, не собирающегося даже противостоять мне. Он не принимает меня за соперника. Или же его совесть не настолько спокойна, как кажется в его внешнем облике. Запястье перехватывают и настойчиво сжимают. Отцепляюсь от Ирвина, чтобы нанести удар смельчаку, посмевшему вмешаться в слишком личное, как запал мгновенно пропадает, когда вижу Йегера, тут же отпускающего мою руку. Слабо улыбается и его карий взгляд устремляется в сторону командира. - Отдавайте приказ, - едва ворочает бледными губами. Мелкий идиот, который едва стоит на ногах, но рвет свой зад ради других. Мерзость. Горечь на языке хочется сплюнуть, но она никуда не денется. Мы уже проиграли бой. Самим себе. ** - Ты понимаешь, что это грозит арестом с последующей изоляцией? В лучшем случае. В худшем, расценится как измена и тогда… Сам знаешь, - Смит все такой же спокойный. - Ты меня для этого вызвал? – этот человек способен прощать мою дерзость. - Я переживаю за тебя, Ривай, - делает акцент на моем имени. - Не вижу для этого никаких причин, - командирское лицемерие бесит до чертиков. – Ты всегда думал только о себе, - выплевываю каждое слово подобно смертельному яду. - Скажи, ты… настолько любишь его? – с этим человеком нужно быть начеку. Особенно, когда его проницательность дырявит твою душу и копается в ней, будто бы в своем ящике с документами. - Что, если я скажу «да»? – лучшая защита – нападение. Но сейчас я снова сдаю ему позиции своей нарочитой уверенностью. Встает из-за стола и направляется в мою сторону, промедлив всего лишь несколько секунд, обдумывая. Достаточно холодных пальцев на подбородке и сканирующего взгляда – его власть над людьми слишком напориста. Закрыть глаза и ощутить влагу на своих губах. Настойчиво, требовательно. Усмехается своей победе, когда сдаюсь и открываю рот. Чужие руки перемещаются на затылок и впиваются в волосы, с силой сжимая и резко дергая назад. Вынуждает откинуть голову и ощутить, как зубы смыкаются на коже открытой шеи. Терзает, пытаясь сорвать с моих губ болезненный стон. Ждет, когда вздрогну от боли. Когда снова смогу в полной мере отреагировать на его действия. Еще мгновение и бумаги разлетаются под моей спиной, когда оказываюсь брошенным на рабочий стол. Смит редко теряет контроль, а если это происходит, лучше не попадаться ему на глаза. Поясница болезненно заныла от неприятного столкновения с кромкой мебели. Не замечаю, как прокусываю губу до крови, потому что ремни с треском стягиваются с моего безучастного тела. После длительного времени целомудренной жизни, принимать в себя его без привычной подготовки тяжело и больно. Движения резкие, рваные. Всаживаю каблуки сапог в оголенную кожу поясницы, за что получаю сполна – Ирвин, недолго думая, выходит, чтобы с еще большей силой ворваться в мое тело и таки вырвать с моих уст неконтролируемый вопль. Мгновение-другое, и впиваюсь руками в крепкие плечи, притягивая к себе ближе. Обескураженный внезапным движением с моей стороны, сбавляет темпы. Сам тянусь к раскрасневшемуся лицу, обхватывая его за щеки. Прижимаюсь губами к влажному рту. По-братски. Останавливается. Наши взгляды скрещиваются в безмолвии. Тяжелое дыхание постепенно восстанавливается. Пелена с красивых, родных голубых глаз спадает. Смаргивает наваждение, захватившее его разум. Прикладывается лбом к моей груди. Так и замираем. - Да, я его люблю. Не думаю, что тебе нужны мои извинения, - провожу ладонью по его взмокшему затылку. Молчит и не двигается какое-то время. - Все это бессмысленно, - подает голос и поднимается с меня, чтобы привести себя в порядок и подает мне руку. – Бессмысленно, потому что совсем скоро нас всех не станет. – Говорит глухо, серо, утратив надежду на то, что завтрашний день может принести нам победу. - Ты не прав, командир. Именно это и позволяет все чувствовать в полной мере, как никогда, - забиваю на ремни и просто натягиваю штаны, перед тем как покинуть его кабинет…