День, когда падёт стена

- Золото однажды кругом разольется, - сбивчиво шепчут губы, - раскрасив алым белый свет, - Ханджи потерла лоб пальцами. Уже которую ночь она сидела над этим четверостишием и никак не могла взять в толк, что же хотел сказать автор. - Хорошо, что может быть золотым? – спросила сама у себя. – Это может быть все что угодно. Солнце… Нет, тогда к чему тут красный и белый? Колоски пшеницы… Ками-сама, скажи, пожалуйста, к чему такие метафоры? – подняв глаза к потолку, она подобострастно пробормотала и снова опустила взгляд на кучу исписанных вариациями возможных разгадок листов. - Золото, золотое свечение, может, все-таки… - догадка о верности своих предположений озарила ее лицо. – Точно! – резко спохватилась, чтобы найти среди многих личных дел членов разведотряда то самое, необходимое. «Эрен Йегер» - Нашла! – пританцовывая, она небрежно шлепнула папку на стол и стала ворошить ее содержимое. «Дата рождения: 30 марта» - День весеннего равноденствия. – Зоэ откинулась на спинку стула. – Но какого года? Может, послание устарело, и мы давно профукали момент истины? Мельком глянула на скудное досье мальчишки. - Но тогда… Белый свет бывает у луны. Допустим. Если мыслить слишком плоско, то под алым подразумевается кровь. – Паззлы постепенно складывались в одну тонкую, едва уловимую логическую цепочку. Неверное звено могло ее разрушить. Схватившись за перо и чернила, женщина стала записывать ход каждой своей мысли, не забывая указывать в скобочках возможные вариации трактовки. - Значит, этим прекрасным мартовским вечерком, с наступлением темноты должна произойти… или произошла резня. Только между кем? - она все так же продолжала разговор сама с собой вслух. – Как же непонятна вся эта ерунда, - с гулким стуком нахмуренный лоб встретился с дубовой поверхностью стола, будто это могло направить мысли женщины в правильное русло. – Чертовы зага…, - она резко выпрямилась. – Эрен. Это должно произойти с мальчишкой. «Росточек нежный ввысь взовьется», - процитировала себе под нос новую строчку. Как она могла сразу не догадаться. В этом году ему исполняется ровно шестнадцать. И это произойдет… Зоэ скосила глаза в сторону своего календарика – через четыре месяца и девять дней. - Дура я! – с этими словами она схватила свои записи и помчалась к командиру, наплевав на то, что отбой был объявлен несколько часов назад, а дождаться утра не позволяла её неусидчивая задница. ** - Через несколько дней коротышка вернется, - Жан растерянно посмотрел на друзей, - опять загоняет, как лошадей. - Почему же «как»? – прыснул Конни, за что в мгновение получил вполне заслуженную оплеуху. - Эй, Эрен, почему молчишь, как будто конского дерьма объелся? – не унимался Спрингер, не обращая внимания на размахивающего кулаками Кирштайна. - А? Нет, все хорошо. Просто не выспался, - Йегер посмотрел на Арлерта, выискивая в глазах того поддержку. – Я уже поел. Пойду, проведаю Микасу, - не желая делиться с товарищами своими далеко не радужными мыслями, парень вышел из-за стола. Сестра привычно ждала его, не настолько стесняясь своего временного уродства как раньше. Бинты уже давно сняли, но зияющий белым участок кожи среди копны черных волос сильно выделялся, поэтому она старалась поворачивать голову так, чтобы не было видно изуродованной части и безобразного шва. - Привет, ты выглядишь не очень. Ты хорошо ешь, спишь? – она снова принялась за свое, будто не сама в госпитале лежит, а её сводный брат. - Да, все в порядке. Просто до сих пор не могу прийти в себя после тюремного заключения, - он не стал ей лгать, почему так долго не проведывал. Слишком много здесь ушей и злых языков, которые бы донесли до нее эту неприятную весть. Вернее, так оно и было, но Йегер не стал отбрехиваться от слухов, лишь откорректировав часть историй, выдуманных как следствие его приключений за стенами. – Лучше расскажи мне, как ты? - Через несколько дней они снимут швы, и я смогу уже пойти в казармы. Правда, пока меня ограничивают в тренировках. - И правильно делают! – Эрен вложил в свой голос побольше эмоций, чтобы поддержать подругу. - Не знаю, я так переживаю за тебя, - она стушевалась, произнося в открытую немного смущающие их обоих слова. – Вдруг, ты снова вляпаешься в историю, а меня не будет рядом? - Ты моя сестра, а не ангел-хранитель. И не могу я прятаться вечно за спиной девчонки, - ничуть не обидевшись на ее слова, парень стал уверять, что может постоять сам за себя. Все же времена, когда девчонка была грозой улиц и защитницей названого брата, уже прошли, и они оба слишком быстро повзрослели для былого ребячества. - Эрен, пойми, ты – моя семья, и я не могу себе позволить лишиться еще и тебя, - мольба в голосе и во взгляде заставили парня в очередной раз почувствовать угрызения совести. Ребята еще долго препирались друг с другом, ощущая потребность донести до собеседника свои мысли и чувства, вразумить и своими словами предупредить возможную опасность. ** ПОВ Ривая - Вы же запомнили все мои наставления? – лекарь вздохнул, наблюдая за тем, как я небрежно обуваю почти зажившую ногу в жесткую, скрипящую меж пальцев кожу. - Да, благодарю за хорошую службу, - выравниваюсь, отдавая честь гулким стуком кулаков по корпусу, и делаю глубокий вдох в предвкушении пьянящей свободы. А еще больше радовало душу то, что в мое отсутствие солдаты явно бесполезно прожигали время, и теперь самый момент вернуть их на нужную дорожку. Эскулап сдержанно кивнул, не повторив за мной жест, и освободил нас от своего присутствия. Майк дождался, пока я выйду, чтобы закрыть решетку и вернуть ключи начальнику королевской постовой службы. - Пахнет переменами, - Захариус втянул носом воздух, произнося это с едва заметной улыбкой. - Верно подметил, - я и сам рад, эти долгие дни заточения, именуемые реабилитацией, были невыносимей самой страшной почечной колики. Первым неотлагаемым делом, к моему разочарованию, был разбор документов, скопившихся на моем столе. Командир, хитрый лис, похоже, специально не приносил мне их, исправно приходя лишь по одному вопросу. А вот внутренние рутинные дела, он решил оставить мне на десерт. Кипа испачканной чернилами бумаги все не уменьшалась, однако сил к ночи почти не осталось. Короткий, нервный я бы сказал, стук в дверь отвлек мой взгляд от кривой писанины к неплотно прикрытому полотну. - Долго думать будешь? Заходи, - нетрудно было догадаться, кто сейчас взволнованно переминался с ноги на ногу на пороге в мой кабинет. - Доброй ночи, - Эрен зашел внутрь, затворяя за собой дверь. - Если тебя заметят, я отмазывать не стану, - снова утыкаюсь в скачущие строчки ерундовых отчетов. - Я рад, что вас уже выписали, - возбужденная радость мальчишки напоминает эмоции беспризорного щенка, восторженно машущего хвостом и вывалившего язык из пасти в сбившемся от счастья дыхании. - Если это все, проваливай спать. Завтра, а точнее уже сегодня, ранний подъем, я хочу посмотреть, чем занимался мой отряд, пока меня позорно заперли в той мерзкой камере. - Это было для вашего же блага, - упрямо возражает мне, набравшись смелости. Каков наглец, уже и не боится моего гнева – ничего, на полигоне отыграюсь по полной, пусть только пикнет. Не успеваю возразить, как стремительно сокращает расстояние между нами, обходя массивный стол и наваливаясь сзади. Жилистые руки ложатся на плечи, а ладони скрещиваются на моей груди. Жесткие волосы скользят по выбритому затылку, и кожу опаляет чужое дыхание. - Как я рад, что с вами все в порядке, капрал, - Эрен быстро зашептал, касаясь сухими губами шеи. Трудно словами передать то ощущение, когда от этого жара миллионами крошечных импульсов, разлившихся по всему телу, сердце застучало сильнее. - Задушишь, - успокоившись на мгновение, снова хочется задохнуться от повторного прихода, накатившего с новой волной необъяснимых ощущений. - Извините, - его хватка стала слабей, поэтому ловко выворачиваюсь из чужих рук, чтобы подняться с жалобно скрипнувшего стула и схватить ворот белоснежной рубашки. Притянуть к себе, вынудив пригнуться. Соприкоснуться кончиками носов, чтобы пристально всмотреться в карие глаза с расширенными от возбуждения зрачками. И впиться ртом в обветренные губы, принося вместе с удовольствием слишком сладкую боль. Хочется стащить с себя вмиг ставшие тесными форменные штаны и упереться ладонями в кромку мощного стола, бесстыдно отклячив на растерзание зад. Слишком просто. Насытившись поцелуем, больше похожим на жесткую борьбу, отталкиваю от себя солдата, приводя дыхание в норму и приглаживая волосы. Сажусь обратно за рабочий стол, и Эрен словно исчезает для меня. Но вопреки этому, его присутствие ощущается слишком долго. - Вольно, - припухшие губы просят еще, но это разочарование в наивных глазах даже веселит. - Спокойной ночи, - Йегер слишком быстро выскочил за дверь. Вслушиваться в топот его сапог до тех пор, пока вовсе не стих. И только потом снова углубиться в бумаги – утро не за горами. ** Башка гудит неимоверно. Отправив строй в длительный разминочный бег, с удовольствием присаживаюсь на скамью под быстро облысевшим дубом. Сырость сменилась на сухую прохладу. Затянутое серой периной небо слишком мрачное. Не за горами и зима. Пусть почти бесснежная, но порой адские морозы досаждают похуже размеренных снегопадов. Втянуть ледяной воздух и выдохнуть облачком пара: все, что я сейчас могу делать – это быть воспитателем детского сада под названием «сто четвертый отряд». В такую погоду молодняк охотней срывается на резвую трусцу, чтобы согреть свои тощие тела, затянутые слишком сухими мышцами. В казармах в эту пору несладко – топят лишь к вечеру, когда подают воду для мытья. С ограниченными ресурсами и сложностью добычи новых за пределами стен, мы вынуждены жестко экономить. Единственное мало-мальски обогреваемое помещение, где мурашки не танцуют канкан на коже – это лазарет. С огорчением можно признать, что туда попадают лишь избранные, подхватившие вирусные болячки, характерные для этого периода года. Самому тренироваться строго запрещено, хотя никто ничего не говорил о небольших нагрузках вроде качания пресса или поддержки мышц рук. С ногами несколько сложнее. Притупившаяся боль в зажившей ноге выработала привычку слегка прихрамывать. Если рядовые не обращают внимания на такое, то вот вся эта чумная компашка, сунувшая свои носы в сложный мир загадок и вошедшая против моей воли в слишком личную зону, все верно подмечает и старается всячески поддержать. Тем самым делая только хуже, вынуждая чувствовать себя ущербным. Вдалеке появились силуэты. Первый круг есть – с каждым днем они все быстрее проходят сложные дистанции, что не может не радовать. Храбрость в нашем деле необходима – для морального духа. Но без силы и выносливости, это благородное качество быстро превращается в банальную дурость. - Как успехи? – сумел почти бесшумно подкрасться. Старый лис. - Уже лучше, - сделать вид, что не удивился его внезапному возникновению и незаметно для него расслабил вмиг напрягшиеся плечи. - Я о тебе, - командир уточнил. - И здесь так же, - я уже не ребенок, чтобы отчитываться по таким мелочам. – Чего хотел? Не думаю, что ты вышел на этот собачий холод, чтобы просто потрепаться. - Почему я не удивлен твоей проницательности? – Ирвин добродушно улыбнулся и покачал головой. – Но ты, как всегда, прав, - с этими словами протянул мне какие-то бумаги. – У Ханджи есть ответы на все вопросы. Если она окажется неправа, разведотряд прекратит свое существование, а нас ждет трибунал с известными тебе последствиями. Мне интересно твое мнение. Доложишь в конце недели. Усмешка стерлась с сухих губ, глубокая морщина залегла меж широких густых бровей, тут же накинув как минимум десяток лет. Он словно за одно мгновение постарел и осунулся. Больше я ничего не смог сказать, позволив ему воспользоваться паузой и уверенной размашистой походкой отправиться обратно в главный корпус разведотряда. Ветер легким порывом задел листы, отчего те приятно зашуршали в руках. Мелкая дрожь в покрасневших от холода пальцах и отчетливо надвигающаяся паника в мозгу – давно забытые мной ощущения…