ciprino dorato

Либо спорт, либо жизнь — первое, что сказал тренер Бэкхёну, когда тот только пришёл в мир большого спорта. Такой маленький, восьмилетний мальчишка, невысокий и худощавый, он сразу привлёк внимание молодого тренера Ю. Уже тогда Бэкхён с помощью папы пошёл по тропе, ведущей в новый, вовсе не детский мир. Совсем юным он лишился возможности развлекаться с друзьями, гулять, просто жить спокойной, беззаботной жизнью. Каждый день, каждый шаг и вздох — всё это было чётко по графику. Пока сверстники играли на улице, маленький омега был на растяжке. Пока другие дети играли в видеоигры, Бэкхён до позднего вечера занимался в бассейне. Пока одноклассники прогуливали уроки и развлекались, Бён отдавал всего себя на очередных соревнованиях. Время шло, все взрослели, и их жизни терпели изменения, но только не жизнь Бэкхёна. Распорядок его дня был таким же: он бегал с утра, питался по составленной диетологом программе, шёл в школу, а потом сразу мчался в спортивный центр, который стал намного роднее дома. Тренировка в зале, небольшой перерыв, после растяжка и несколько часов бассейна. Жизнь ли это? Да, потому что другой Бэкхён не знал. По-другому он не жил. Когда он последний раз позволял себе лечь позже обычного? Никогда, потому что сил на что-либо после тренировок не остаётся — вода забирает всю энергию себе. Когда последний раз ел что-то запретное, калорийное, сладкое? Слишком давно, сейчас даже не вспомнить, потому что каждые набранные сто грамм доставляют лишь проблемы, за которыми следует наказание от тренера. Когда гулял с друзьями, за исключением тех случаев, когда они с Джисином решались пройтись пешком после тренировки? А было ли такое? Были ли у Бэкхёна друзья? Только Джисин, с которым его познакомило плавание. Им присоединился к группе Бэка, когда омеге было уже десять. На тот момент у него имелись даже первые медали, а Син был новичком, которого до безумия тянуло стать лучше Бэкхёна — любимчика тренера Ю, любимчика всей группы, да и просто всеобщего любимчика. В конечном итоге Ри смог завоевать место рядом с Бёном не только на пьедестале, но и в спортивной команде. Однако тренер продолжал любить всем сердцем только Бэкхёна, того стеснительного омежку, которого однажды насильно сдал в распоряжение тренера папа. Звон будильника — это то, что Бён ненавидит в этой жизни больше всего. Казалось бы, за более чем десять лет можно было бы привыкнуть, начать вставать рано утром самостоятельно, но нет. Совсем нет, Бэк никогда не сможет просыпаться слишком рано сам, потому что сна недостаточно всегда. Даже в единственный выходной, когда он старается отоспаться за всю неделю, сделать этого не получается. Мерзкий гудок раздаётся по комнате снова, заставляя парня с трудом оторвать голову от мягкой подушки и выбраться из тёплых оков одеяла. Подтянувшись, Бён, всё ещё с закрытыми глазами, бредёт в ванную, коротко зевая каждые пару секунд. Наспех умывшись, омеге удаётся прогнать сонливость хоть немного, поэтому уже через пару минут он, облачённый в спортивный костюм, надевает кроссовки, сидя на полу в коридоре. Семья всё ещё спит, поскольку время — всего пять сорок, и Бэкхён старается быть максимально бесшумным, дабы не доставить старшим неудобства. Оказавшись на улице, Бён глубоко вдыхает прохладный воздух ранней весны и снова жмурит глаза, коротко зевая. Солнце ещё не освещает город целиком, поэтому начать пробежку придётся в темноте. Сделав пару упражнений, чтобы заставить тело и мышцы проснуться, Бэкхён затыкает уши наушниками, лёгким бегом отправляясь по привычной тропе в сторону зелёного парка. Омега настолько изучил данный маршрут, что знает каждый камень, дерево и лавочку в ближайшей округе. Сложно не запомнить всё это, наворачивая каждый день по пять кругов вокруг всей площади парка. Когда наконец заканчивается последний, на улице светлеет уже окончательно. Теперь улицы Сеула не кажутся холодными и брошенными, поскольку начинают заполняться людьми, спешащими на работу или учёбу. По пути домой, когда парень уже не бежит, а идёт спокойным прогулочным шагом, он замечает тех же, уже знакомых людей, что встречаются ему каждый день. Они даже не являются его соседями, однако это не мешает им звать омегу по имени и желать доброго утра и хорошего дня. Это приятно — понимать, что кто-то искренне говорит тебе приятные вещи, не ожидая ничего взамен. Стоит только переступить порог дома, как слышится грохот и возня на кухне. Родители уже встали: папа как всегда готовит завтрак, а отец принимает душ. Скоро он выйдет, кивнёт Бёну и скроется за дверью кухни, а Бэк сам зайдёт в ванную. Принятие душа, короткие процедуры, потом завтрак. Всё как всегда, как и каждое утро, как и всю жизнь. — Доброе утро, — тихо проговаривает Бён младший, присаживаясь за стол. — Доброе, — бросает в ответ папа, ставя перед омегой тарелку хлопьев с молоком. Бэк начинает есть, не дожидаясь, пока родители тоже сядут за стол. Папа без настроения, а значит, тренер Ю успел доложить всё вчера вечером. — Мне звонил тренер, — что и требовалось доказать. — И? — безынтересно отвечает омега, лениво поднимая глаза. — Почему ты не пошёл вчера на тренировку в зале? — потому что не хотел. — Я плохо себя чувствовал, — врёт юноша, сжимая в руке ложку. — Не лги, Бён Бэкхён, я прекрасно знаю, каким было твоё самочувствие вчера, — недовольно фыркает папа, сверля сына холодным взглядом. — Я решил сделать себе всего один выходной. Почти первый за все двенадцать лет, пап. Я просто хотел подышать, — отодвигая от себя завтрак, Бён с трудом сдерживается от возможности нагрубить старшему. — Некогда дышать, Бэкхён. Только не тогда, когда до чемпионата осталось меньше года. — Из-за того, что некогда дышать, я просто задыхаюсь, — поднимаясь из-за стола, омега выходит из кухни под ворчание папы и, как всегда, отстранённый взгляд отца. Плавание — лучшее и худшее, что произошло с ним в этой жизни. Оно заставляет его задыхаться, но в то же время без него Бён бы, скорее всего, давно погиб. Омега любил то, чем занимается всю свою осознанную жизнь, но ненавидел то, что в это лезли другие. Папа был помешан только на достижениях и наградах, тренер на собственном авторитете, а отцу… Ему было просто всё равно. Единственным, кому было не плевать на жизнь и чувства Бэкхёна, был его старший брат — Реук, но и его не было рядом уже много лет. Альфа переехал учиться в Америку после окончания школы, оставляя своего маленького братишку скучать в Корее. В школу сегодня идти не придётся, поскольку тренер поставил две тренировки: в обед и, как обычно, вечернюю. Собрав всё необходимое на целый день, Бён, дождавшись хлопка двери, оповещающего об уходе родителей, вернулся на кухню. Так как раньше девяти вечера домой он не попадёт, нужно подготовить перекусы на все приёмы пищи. Эта процедура давно стала для Бэкхёна привычной рутиной, папа перестал готовить ему ещё лет пять назад, а то и больше. На всю готовку и растасовку всего приготовленного по контейнерам ушло около часа. До выхода оставалось ещё немного времени, так что есть редкие минуты для спокойствия и отдыха в интернете. Омега никогда не пользовался популярностью у сверстников и ребят из школы. Всем было ровным счётом плевать на достижения парня, которого периодически показывали по тв. Он не был особо знаменит, так как таких спортсменов в Корее несколько десятков, и столько же людей, добившихся больших высот. Бён и не стремится побить все рекорды, не хочет стать темой номер один в стране, совсем нет. Единственная его мечта и цель сейчас — кубок чемпионата мира по плаванию. Однако, чтобы дойти до чемпионата, он обязан получить звание мастера спорта по плаванию — такой ультиматум перед ним поставил тренер Ю. В его копилке много медалей, много наград, много кубков. Два года назад он даже занял второе место на Олимпийских играх, вот только этой награде радоваться пришлось в одиночку. Папа не переставал причитать о том, что приложи Бэк больше усилий на тренировках, ему бы не пришлось краснеть перед тренером Ю, который, к слову, тоже был жутко недоволен. Но даже с этим Бён смирился, продолжая усердно тренироваться и вынуждено соглашаться со всеми упрёками папы. — Эй, Бэкхён, — крикнул парень, выйдя из автомобиля и быстро направляясь к Бёну. — Привет, Син-Син, — улыбнулся омега, наблюдая за другом, что как всегда одет с иголочки. — Ты снова решил сделать укладку, зная, что сегодня весь день тренировок? — Ну, знаешь, в отличие от тебя, мне не плевать на внешний вид, — хмыкнул Им, замечая, как весёлая улыбка Бёна начинает пропадать. — Чёрт, Бэк, я не это хотел сказать… — Ага, — бросил омега, оставляя друга у входа и в одиночку заходя в спортивный комплекс. — Да ну, Бэкхён! — нагнав парня, начал цепляться Им. — Джисин, у меня через десять минут растяжка, отпусти мою руку. — У нас же сегодня тренажёрка, — удивился друг, отпуская руку Бёна. — Тренер Ю поставил мне на этой неделе больше тренировок с растяжкой, ему кажется, что моей недостаточно для соревнований в следующем месяце, — пожал плечами Бэк, продолжая путь в сторону раздевалки. — На соревнования снова поедешь только ты? — нахмурившись, спросил Джисин, смотря в спину удаляющегося друга. На переодевание в простой спортивный костюм десяти минут было более чем достаточно, поэтому сейчас Бэкхён уже стоял в зале с матами, дожидаясь прихода тренера Ю. — Бэкхён, что ты сказал Джисину? Он не оставлял меня в покое с вопросами о соревнованиях в следующем месяце, — закатил глаза альфа, присаживаясь рядом с Бёном на лавочку. — Я сказал лишь о том, что сегодня занимаюсь не с группой, — без особого энтузиазма ответил омега, поднимаясь с места и кланяясь тренеру в знак приветствия. — Не говори пока о том, что участвовать будешь только ты, — дождавшись кивка Бёна, мужчина продолжил. — Сделай обычный комплекс упражнений, после чего отправляйся в столовую. Мы с группой присоединимся к тебе после тренажёрного зала. Не дождавшись, пока омега начнёт растягиваться, Ю покинул зал, оставляя пловца в гулкой тишине. Настроения заниматься снова не было, однако делать нечего: если в его растяжке и общей физической подготовке будет много изъянов, то мечта не сбудется никогда. Поэтому, невзирая на боль, недовольство и лень, Бэкхён усердно тренируется, изо дня в день закрывая рот своему чёрному внутреннему я, твердящему бросить всё назло родителям. Прежде всего для себя. Всё, что делает он, всё для себя. Все медали, все кубки, абсолютно всё. В кафе, в котором обычно они собирались всей группой, было почти всегда пусто. Место расположения было не самым удачным, поэтому клиенты в основном бывали либо из спорткомплекса, либо из небольшого офиса архитекторов напротив. Сегодняшний день был не исключением, поэтому маленький, тускло освещённый зал встретил Бэкхёна пустотой. Заняв привычное место у окна, омега, не дожидаясь группы с тренером, достал свой ланчбокс и приступил к обеду. Растяжка всегда выматывала Бёна сильнее, нежели тренажерный зал. Сколько бы лет не проходило, каждый раз мышцы продолжают тянуть и неприятно зудеть. Но даже на это Бэкхён не смеет жаловаться. Все эти тренировки необходимы для него и его тела. Необходимы для любимого бассейна. Если бы его спросили, что в жизни занимает самое важное место, то он бы, ни на секунду не задумываясь, ответил. Вода. Он живёт и дышит по-настоящему лишь находясь в бассейне. Только в такие моменты парень понимает, для чего ему даётся возможность существования. Занимаясь плаванием вот уже двенадцать лет, Бэкхён может уверенно заявить, что всё яркие эмоции он испытал именно здесь. Плавательный зал видел слёзы радости и печали, слышал крики победителей и разочарованные слова проигравших. В этом месте Бэк вырос, тут сформировался его характер, сила воли. Тут он стал собой. Написав тренеру сообщение с предупреждением о том, что он уже пообедал и нужно отлучиться по делам, Бён покинул заведение, отправляясь на прогулку в парк. Он знает, что делать этого нельзя, и стоило бы просто посидеть и расслабиться перед длинной тренировкой в бассейне, однако сидеть с Джисином отчего-то не было никакого желания. В последнее время между ними слишком много разногласий и недопонимания, которые всё больше и больше мешают их прежнему общению. Им поменялся после того, как дела его папы пошли в гору: бизнес стал процветать, известность в узких кругах возрастать. А после недавнего события, если быть точнее, то замужества папы Сина, омегу и вовсе не узнать. Бэк часто говорит тому об этом, но Им отмахивается, говоря, что ничего не изменилось. Джисин единственный близкий друг Бёна, но слишком часто начинает казаться, что их общение вот-вот прекратится. Бэкхёна расстраивает это, но бегать за кем-то он не намерен. Прогулка пошла на пользу для настроения и общего состояния омеги, так что в раздевалку он заходил с улыбкой. Здороваясь со всеми парнями, Бэк краем глаза замечает, что около шкафчика Сина пусто, и удивлённо щурится. Через пять минут нужно быть уже в бассейне, а зная омегу и его медлительность, это довольно подозрительно. Обычно он приходит за пятнадцать, а то и двадцать минут до начала. — Эй, Нам, а где Джисин? — невзначай спрашивает Бён у самого младшего омеги в их группе, начиная скидывать с себя одежду. — Он ушёл из кафе раньше нас всех, но тут я с ним ещё не встретился. Разве он ушёл не к тебе, хён? — Нет, мы с ним виделись только утром. Видимо, у него просто дела, — пожал плечами Бэк. Когда пришло время выходить из раздевалки в душевую, омега ещё раз окинул взглядом шкафчик друга, а после скрылся за дверью душевой комнаты. Как обычно наспех смочив тело, Бён вышел в плавательный зал, где уже стояла вся группа вместе с тренером. — Бэкхён, почему так вяло тащишься? — заметил тренер Ю, отрываясь от разговора с остальными ребятами и переводя взгляд на омегу. — Берегу силы для тренировки, а вы что думаете? — улыбнулся Бэк, присоединяясь к кучке пловцов. — Неужели Бён Бэкхён решил сегодня не быть унылым засранцем? — улыбнулся в ответ тренер, не сводя глаз с любимого ученика. — Говорите так, будто я всегда веду себя отвратительно, — фыркнул омега, поправляя плавательные очки. — Последние месяцы ты вёл себя именно так, — недовольно проговорил мужчина, наконец переводя взгляд на остальную часть группы. — Так как сегодня две тренировки в бассейне, первая будет более щадящая, однако попотеть вам всё же придётся. Пять подходов по десять кругов. Плаваете каждый в своём стиле, постарайтесь не распыляться и не испытывать свой организм на прочность, как это любит делать Мухёк. Все, начали, — прозвучал свисток, и всё парни как один прыгнули в воду. Бэкхён обожал это ощущение погружения в воду, каждый раз наслаждаясь моментом и приятной к телу температурой воды. Заняв свою дорожку, омега начал медленный заплыв, ускоряясь всё сильнее с каждым выполненным кругом. Если первые три подхода Бён плавал в расслабленном темпе, то последние два были молниеносными, заставляющими тренера в очередной раз поразиться своей маленькой звёздочкой. Спустя час занятия вновь раздался свисток тренера, призывающий пловцов собраться у одного бортика. — Восемь кругов баттерфляй и свободное плавание оставшееся время, — очередной свист и группа снова уходит в свою обитель, в свою стихию. Они все очень разные, но каждый из них горит возможностью победить. Каждый хочет опередить товарища, завоевать медаль или кубок. Каждый готов разорвать остальных ради похвалы тренера. И сам тренер это прекрасно знает, он сам был таким, проходил всё это и испытывал зависть на своей шкуре. Нелегко быть в команде с пловцом, которому покоряется гораздо больше вершин, но отказаться нельзя, иначе просто вылетишь из команды. Именно поэтому Мухёк, Ындон, Тан и Намсу тренируются каждый раз всё усерднее, ведь нужно сделать лучше Бэкхёна. Нужно показать быстрее Бэкхёна. Нужно стать талантливее Бэкхёна. Что касается Джисина… Он просто другой, точнее, пытается быть другим. Бэкхён никогда не пытался как-то выделяться или что-то в этом роде, он просто делал своё дело. Порой было слишком неприятно от некоторых фраз Джисина, смыслом которых являлось то, что он просто самый настоящий любимчик тренера, но даже на это Бён закрывал глаза. Тренер Ю просто привязался к нему больше остальных из-за времени, проведённого вместе, не более. Они просто тренер и спортсмен, вот и всё. Тренировка закончилась привычным свистком тренера, вырвавшим Бэкхёна из своих мыслей. Все начали выходить из бассейна, поочерёдно занимая душ. Бэк любил принимать его в одиночестве, поэтому всегда уходил в раздевалку и дожидался, пока душевые комнаты полностью освободятся. Зайдя в раздевалку, омега застыл в проёме, глядя на друга, сидящего около своего шкафчика. — Син? — привлёк внимание Бён. — О, Бэкхён, — улыбнулся парень, поднимаясь со своего места. — Я задумался и даже не заметил, что уже время окончания тренировки. — Почему тебя не было в бассейне? — поинтересовался Бэк, подходя к шкафчику и вынимая оттуда сумку с принадлежностями для купания. — Папа попросил съездить с отчимом в новую квартиру, нужно было кое-что завести, — наблюдая за другом, ответил Им. — Как прошла тренировка? — Уже готовы к переезду? Прошла как всегда, ты же знаешь тренера Ю, он не особо любит перемены, — улыбнулся Бён, присаживаясь на скамейку у стенки. — Да, все вещи перевезли. Осталось только заселиться. Всё ещё не понимаю смысла переезжать, потому что скоро придётся возвращаться обратно в старый дом. Зная моего папу, с альфой он не уживётся, — фыркнул Им, садясь рядом. — Бэк, я хотел бы извиниться перед тобой. В последнее время столько всего произошло дома, что я не заметил, как начал вымещать весь негатив на тебе. Ты же простишь? — с грустной улыбкой спросил Джисин, жалобно глядя на друга. — Идиот, конечно прощу, — слабо ударив парня по плечу, проговорил Бён. — Но в следующий раз просто скажи о том, что тебя беспокоит, а не начинай говорить то, о чём придётся жалеть, — укоризненно закончил омега. — Да, пап, — закивал головой Джисин, обнимая друга, несмотря на его протесты по поводу того, что Им намочит одежду. Вторая тренировка прошла гораздо лучше первой, поскольку Бён впервые за долгое время смог расслабиться и просто отдаться воде всем телом. В такие моменты омега снова убеждается, что был рождён для этого, был рождён стать пловцом и жить только лишь спортом. Сколько бы порывов уйти не было, сколько бы не было потянутых мышц, сколько бы безумных болей от растяжки не беспокоили тело — это его стихия. Его жизнь. Домой пришлось возвращаться как всегда поздно вечером, когда на город уже опустилась тьма. Бэкхёну это время суток было совсем незнакомо, как бы странно это не звучало. Он не знал ночной жизни подростков, не сидел ночи напролёт в интернете и не гулял на вечеринках. Причиной этому снова служило плавание. Его повседневная жизнь заканчивалась не позже начала одиннадцатого ночи, поскольку начаться ей нужно будет уже в пять тридцать утра. Бэкхён не знает, хотел бы он что-то поменять, да и старается не думать об этом, потому что сейчас ничего поменять и не получится. Пока в его жизни есть спорт и плавание, по-другому не будет. Когда подходит к концу привычный день Бэкхёна и сумерки опускаются на Сеул, начинается другая — ночная жизнь. Всё самое интересное всегда происходило на Каннаме, недоступном для обычных смертных. Чанёль всегда считал, что воздух на этой улице отличается. В нём чувствуется не свежесть и прочая ерунда, в нём чувствуется власть, богатство, престиж. Альфа ещё в подростковом возрасте решил, что однажды станет частью Каннама, сольётся с запахом богатства. Он с самого детства был упорным и смелым — иначе выжить в детском доме нельзя. Сегодня его имя известно на этом самом Каннаме, только не всем. Узкий круг богатеньких кошельков, способных прийти и потратить за ночь целое состояние. Готовых на всё ради денег и внимания молодых омег. Delight — второй, нет, скорее первый дом Пак Чанёля. Его детище, его спасение, его могущество. Одно из самых элитных, дорогих и знаменитых казино не только Каннама, Сеула, но и всей Южной Кореи. Золотые водопады, огромное влияние в обществе — то, о чём всегда мечтал Чанёль. То, чего он добился своими силами, кровью и потом. То, что занимает в его жизни самое важное место. — Господин Пак, сегодняшнее шоу полностью отрепетировано. Все костюмы, декорации и сами артисты, — проговорил помощник Хван, направляясь за Чанёлем, обходящим подготовленный к вечернему торжеству зал. — Уджин, почему слева от сцены свет такой тусклый? — остановившись в центре зала и прищурившись, альфа рассматривал элементы декора. — Ч-чего? — заикнувшись, переспросил помощник-бета, переводя взгляд на место, которое так внимательно сверлит взглядом Пак. — Должно быть, перегорела лампочка… — А какого чёрта она всё ещё не заменена на нормальную? Я должен собственноручно сделать это? Я тут электрик или слесарь, а, Уджин? — гневно прошипел Чанёль, поворачиваясь к побледневшему бете. — Простите, господин Пак! — начал кланяться Хван, пятясь назад. — Мы сейчас же всё заменим, всего пара минут. — Замените, конечно замените, — усмехнулся Пак, мельком оглядывая суетящийся в зале персонал. — Я не буду осматривать всё дальше сейчас, потому что если обнаружу ещё что-то подобное, уже завтра ты станешь безработным в лучшем случае. Ближе к шоу, когда я вернусь, всё должно быть идеально, в противном случае за себя не ручаюсь, повторяю, — не став дожидаться ответа, альфа развернулся и быстрым шагом покинул казино под тяжёлый выдох помощника Хван. Порой всё раздражало Чанёля так сильно, что он готов был разорвать в клочья каждого человека, просто встретившегося на пути. Больше всего альфа не любил, даже нет, ненавидел несобранных, безответственных, беспечных людей. На кой чёрт им вообще жизнь даётся? Чтобы портить ему настроение? Он всегда выполнял всю работу лучше некуда, выкладывался на максимум, лишь бы добиться своей цели. Этому пришлось научиться в приюте, где всем ровным счётом плевать на твои проблемы, и если хочется выжить, то из кожи вон вылезешь, но научишься делать всё лучше других. Оказавшись с салоне любимого гелендвагена, Чанёль, откинувшись на спинку сидения, устало прикрыл глаза. Ему удалось поспать слишком мало, хотя стоило наоборот выспаться перед столь важным шоу. Сегодняшняя ночь будет насыщенной и длинной, поэтому об отдыхе ему можно даже не мечтать. На шоу должны прийти толстые кошельки, никогда не упускающие возможность посмотреть на откровенные выступления омег, облачённых в самую соблазнительную одежду. Такие вечера в Delight бывали раз в месяц: попасть было катастрофически сложно, так как был определённый список избранных клиентов. Персоны тут бывали серьёзные и достаточно знаменитые, поэтому лишние глаза обычных смертных были слишком опасными. Бросив последний взгляд на казино перед тем, как надавить на газ, Пак довольно улыбнулся. Он обожал это место, считая его самым лучшим на Земле для него самого. Нет ничего, что могло бы заставить его полюбить что-то сильнее, нежели это заведение. Да и вряд ли найдётся человек, который рискнёт претендовать на это место. Зазвонивший телефон перебил поток мыслей, заставляя альфу тихо сматериться. — Сэхун, я уже еду, — недовольно проговорил Чан, принимая вызов друга. — Ты опаздываешь уже на полчаса, — фыркнул О, вновь заставляя Чанёля заматериться. — Но звоню я не упрекнуть тебя, истеричка. Я Чонина потерял, со вчерашнего вечера не могу дозвониться. Ты говорил с ним? — Нет, я видел его последний раз позавчера. Он приезжал в казино за деньгами для перевода, — вспоминая встречу с другом, задумчиво ответил Пак. — Если учесть то, что сегодня меня уже благодарили инвесторы, то не сложно догадаться, что деньги он перевёл сегодня. Зачем он тебе вообще понадобился в такое время? — Этот говнюк является опекуном мальчишки в больнице, и я хотел предупредить его о завтрашней выписке. Вечером будет не до этого, знаешь же, — пояснил Сэ, недовольно вздыхая из-за беспечности друга. — Что за мальчишка? — удивился Пак. — Он сказал, что это племянник, а там понятия не имею. — Семейный альфа, что поделать, — усмехнулся Чан, останавливаясь на красный свет светофора. — Я буду через пять минут, можешь спускаться. — Подождёшь, — отрезал друг перед тем, как сбросить вызов. Чанёль всегда восхищался Сэхуном, называя его дотошно правильным. Серьёзно, у него в жизни всего два недостатка: Чанёль и Чонин, свалившиеся ему на голову, когда он был студентом четвёртого курса медицинского факультета. Это было летом, во время практики в больнице. К ним в неотложку доставили двух пациентов альф, попавших в автомобильную аварию. Тогда О был слишком напуган, поскольку обычно все его дежурства проходили спокойно и тихо, без пациентов со сломанными рёбрами. Сэхун тогда пытался вести себя профессионально, но два невыносимых альфы доводили чуть ли не до белой горячки. Так и начался переполох в жизни практиканта Сэхуна семь лет назад, но он ни на что не жалуется, потому что без этих двоих жилось бы слишком скучно. — Сэ, ты спускался десять минут, — пробурчал Чан, смотря на друга, открывшего дверь автомобиля. — Мне позвонил Чонин, он подцепил какого-то единственного и неповторимого омегу, которого приведёт сегодня вечером, — саркастично ответил О, представляя очередного парнишку несносного Кима. — Твою мать, он ещё не устал на каждое шоу приводить разных омег со словами «точно тот самый»? Это невозможно, он просто невозможен, — закатил глаза альфа, выезжая с парковки во дворе Сэхуна. — Он просто ищет любовь, Чанёль, — усмехнулся Сэ, удобно устаиваясь на сидении. — Должно быть, сложно найти то, чего не существует, — усмехнулся вслед за другом Чан, делая музыку чуть громче. До прихода первых гостей оставались считанные часы, а дела с Сэхуном и его автомобилем были всё ещё не решены. Друг сдал машину на ремонт, поэтому Чанёль уже четвёртый день подрабатывал водителем доктора О, серьёзно заявляя о том, что друг должен будет ему за всё заплатить. Сэхун и Чонин — единственные люди, с которыми Чанёль остаётся обычным человеком, а не вечно мрачным хозяином казино. Пак редко показывал то, насколько ценит друзей, но они знали всё и без этого, потому что дорожили им не меньше. Провозившись с Сэхуном до самого вечера, Пак второпях заехал домой на полчаса, чтобы привести себя в порядок и сменить повседневный смокинг на более солидный костюм. Дома не было никого, что не могло не радовать, поскольку в последнее время побыть у себя же дома в одиночку выходит редко. Наспех приняв душ, альфа собрался и вышел из квартиры, спеша скорее добраться до казино. Сейчас там был только Сэхун, по просьбе Пака проверяющий все декорации и детали. Сэхун и Чонин помогали Чанёлю в казино очень много и очень часто, считая это место, как и Чан, своим домом. Приехал на Каннам альфа за двадцать минут до прихода первых гостей. Сегодняшняя атмосфера зала была особенно прекрасна. Он был освещён приглушённым светом красного оттенка, позволяя каждому отстраниться от обычного мира и окунуться в другой, более прекрасный — мир соблазна. Персонал был так же непримечателен, как и всегда, но всё для того, чтобы на их фоне омеги-танцоры выделялись ещё сильнее. Тихая музыка, играющая во всём огромном зале, расслабляла и погружала в этот тёмный омут, пахнущий богатством, похотью, соблазном. Высокие потолки переливались приглушенными цветами красного, бордового и коричневого. Чанёль осматривал всё досконально, подмечая каждую деталь, расположенную не на своём месте. — Господин Пак, — подбежал Уджин, заметивший хозяина казино в центре основного зала. — Всё готово, скоро начнут приезжать гости. Также написал Кан Сольхён, он предупредил о том, что сегодня не сможет присутствовать, так как его сыну нездоровится, — помощник начал зачитывать вслух все заметки, которые делал на протяжении всего дня, дабы не забыть ничего рассказать Паку, потому что тогда беды не миновать. — Завтра утром отправь какой-нибудь презент от моего имени и пожелай скорейшего выздоровления. Нам нельзя потерять такую важную политическую шишку, — кивнул Чан, медленно шагая вдоль всего зала в поисках недочётов. — Конечно, я уже об этом позаботился, — гордо проговорил Уджин, пробегаясь глазами по остальным заметкам. — Зато придёт Со Ванджун, — осторожно проговорил Хван, отступая на шаг назад, так как Пак остановился, медленно разворачиваясь к бете. — Ванджун? — удивлённо спросил альфа, широко распахивая глаза. — Почему я не знал о том, что он вернулся в Корею? Давно? — начал засыпать вопросами помощника Пак, присаживаясь на самый ближний диван. — Спустя три года он решил вернуться не просто так, ты же понимаешь, Уджин? — Сомневаюсь, что он с хорошими намерениями, господин Пак, — согласно кивнул Хван, нервно сжимая в руках гелевую ручку. — Вот и я о том же. — Чанёль, где тебя носит, сволочь?! — недовольно спросил подошедший Сэхун, толкая Пака в плечо. — Я тебе тут альфа на побегушках, что ли? — недовольно пробурчал друг, садясь на диван напротив. — Со Ванджун вернулся в Корею и сегодня будет присутствовать на шоу, — как ни в чём не бывало проговорил Чан, наблюдая за переменами на лице врача. — Что этот ублюдок забыл тут? Плевать на возвращение в Корею, сюда ему зачем приходить? — задумавшись, произнёс мысли вслух О, потирая рукой подбородок. — Не думаю, что нам долго придётся гадать, — поднимаясь со своего места. — Пора начинать этот прекрасный вечер, — улыбнулся Чан и, похлопав друга по плечу, направился к бару. Всё шло чётко по сценарию без каких-либо изменений. Артисты как всегда сногсшибательно выступали, омеги раскручивали слишком богатых альф на всё более крупные суммы, а цифры счётчика денег, собранных за сегодняшний вечер, становились больше с каждой секундой. Как всегда идеально, — именно так, как это умеет Чанёль. Альфа гулял по забитому залу, поочерёдно останавливаясь около каждого элитного гостя, дабы затянуть его в короткую, но увлекательную беседу. Все присутствующие фальшиво улыбались, фальшиво шутили, фальшиво разговаривали — всё как обычно, тут не бывает иначе. В таком мире нет места для простоты, доброты и настоящих чувств, поскольку каждый житель тут — гнилой потерянный человек, интересующийся лишь деньгами и грязными желаниями. — Чонин, тебе следует остановиться, не то твой единственный и неповторимый уедет отсюда с другим альфой, — саркастично произнёс О, глядя на злоупотребляющего алкоголем друга. — Я слышал, как он предлагал отсосать какому-то старику, поэтому я буду бесконечно рад, если эта дешёвка свалит отсюда без меня, — залпом выпивая рюмку текилы, пробубнил Ким. — Как быстро закончилась ваша любовь, — засмеялся присоединившийся к друзьям Пак, садясь на бархатный диван вип-комнаты рядом с Сэхуном. — Пак, я хочу тебе вмазать, заткнись, — недовольно проговорил Чонин, хмуро глядя на смеющихся друзей. — Придержи свою ярость, Нини, мне ещё гостей провожать, — сделав глоток Пино Нуар, Чан блажено прикрыл глаза, наслаждаясь вкусом любимого вина. — Чёрт, уже светает, а эти несчастные игроки-алкоголики всё никак не устанут разбрасываться баблом, — поднимаясь с места, Пак устало вздохнул, с жалостью глядя на явно перебравшего с алкоголем друга. — Сэ, ты отвезёшь его домой? — Да как будто у меня выбор есть, — закатил глаза альфа, вслед за Чаном вставая с дивана. — Ты завершишь тут всё сам? — подходя к Чонину и помогая ему подняться с места, спросил О. — Конечно, ты как смеешь во мне сомневаться вообще? — обиженно спросил Чан, напоследок подмигивая друзьям и направляясь к выходу из вип-комнаты. — Будь осторожен за рулём и не забудь написать, как доберётесь до дома. — Ты тоже постарайся не гонять особо на дороге, — бросил вслед Сэхун, после переводя всё своё внимание на Кима. — Как же надоели твои любовные похождения, ловелас. Спустя ещё час, когда рассвет уже опустился на Сеул, казино наконец опустело. Остался только уставший персонал, быстро убирающий беспорядок в зале. Окинув взглядом всё происходящее, Чанёль довольно улыбнулся. Эта ночь была тяжёлой, но очень прибыльной, поэтому настроение было на высоте, несмотря на ноющее от усталости тело. Всё время альфа искал глазами лишь одну фигуру, но найти так и не смог. Это раздражало. Со Ванджун решил с ним поиграть и это не предвещает ничего хорошего это. — Уджин, я уезжаю, — предупредив такого же уставшего помощника, Чанёль наконец направился к выходу из казино. Сегодняшней ночью Delight вновь мерцал ярче всех звёзд на небе. Уже раннее утро, Чанёль только возвращается домой. Уже раннее утро, Бэкхён проснулся и спешит на пробежку. Слишком разные. Такие жизни не могут пересечься.