Endless

      - Мисс Джонс, - после вежливого стука дверь в одиночную палату приоткрылась и на пороге показалась молодая медсестра, - к Вам посетитель.       Блестящие от яркого блеска губы Аматеи растянулись в радостной улыбке. Она поправила свою прическу, покрутилась перед зеркалом, проверяя свой вид, вплоть до крупных сережек, и бросилась в объятия вошедшего Виктора. Мужчина аккуратно прижал девушку к себе, словно бы ее раны еще могли болеть, и поцеловал ее в макушку сияющих в золотых лучах заката волос. Она светилась от его появления, с легкой дрожью в пальцах предвкушая их первое свидание, и в этом ощущалась некая странность, ведь их отношения набирали обороты и продвигались все дальше с каждым днем, ведь за те две недели, что Аматея провела в больнице, Виктор был рядом каждый день. Он сидел возле ее койки с самого утра и до момента, как Джонс засыпала.       Ей удалось отделаться легче, чем Нейтон. Медики очень долго боролись за его жизнь, пришлось делать переливание большого количества крови. У него было несколько закрытых переломов и сотрясение головного мозга. Врачи предполагали, что он вполне может впасть в кому, но каким-то чудом, спасти агента Филипса удалось. Лишь позже Аматея узнала от жены Нейтона - Эмили, что этому посодействовал Виктор, подключив лучших врачей города. Уж каким образом ему это удалось, оставалось загадкой, и Эмили была бесконечно благодарна Ван Арту за спасение дорогого супруга и говорила ему об этом всякий раз, как видела. Виктора не обошло без внимания и лечении Аматеи. Он лично покупал ей немецкие качественные препараты, про цену которых Джонс даже боялась заикнуться, отдельно платил врачам, чтобы за его девушкой лучше ухаживали и уделяли как можно больше времени. За две недели Аматея довольно сильно поправилась от огромного количества вкусных вещей, изобилие которых обеспечивал вампир. Ее палату постоянно наполнял запах чудесных цветов, каждый раз разных. Розы, тюльпаны, пионы, астры – Виктор не скупился ни на чем. Аматее было страшно представить, какую сумму он уже потратил со своего счета в банке. Он был не обязан столько делать для нее, однако Ван Арт и слушать ее не желал, когда Мэй заводила разговор про расходы. Он считал это не важным, главное, что ему так хотелось самому. Он не видел ничего плохого в том, чтобы радовать Аматею и делать все возможное для сохранения ее здоровья и улыбки на лице. И Джонс, несомненно, была приятна его забота, и все же ей были важны вовсе не подарки, а присутствие любимого человека рядом. С Виктором ей не приходилось скучать, он относился к их совместному времяпровождению с креативом, каждый раз придумывая интересные занятия. Иногда они просто читали друг другу вслух, играли в настольные игры, очень часто занимались любовью.       - Выглядишь чудесно, - прошептал Ван Арт в губы Аматеи и поцеловал ее больную ладонь, на которой до сих пор зияла страшная рана.       Платье, туфли, комплект украшений, даже французская косметика – все это было куплено Виктором и подарено вчера вечером перед уходом. Цена за украшения превышала несколько тысяч долларов, Аматея была в откровенном шоке, когда увидела чек. Ей захотелось позвонить своему мужчине и высказать все, что она думает на счет этого, но портить впечатление после прекрасного совместного вечера не хотелось, а сегодня она не смогла на него накричать, даже если бы очень сильно захотела. Только не сегодня, когда лечащий врач дал согласие выбраться до следующего дня из больницы. Уж посодействовал ли его решению Виктор, Аматея точно не знала, но весь день она летала на крыльях радости и легкости. Так долго она не собиралась даже на выпускной. Идеальный макияж, идеальная прическа – она выжала из себя все силы, чтобы наповал впечатлить Виктора.       - Благодаря тебе, - ответила Джонс и поспешно потянула Ван Арта к выходу, - идем, еще немного и я выть здесь начну.       Брюнет рассмеялся ей в ответ и покорно пошел следом, он тоже поработал над своим внешним видом, но на протяжении всей дороги убеждал Аматею, что он почти незаметен на фоне столь прекрасной спутницы рядом с ним. Виктор в планы вечера девушку не просвещал, и она была настроена на ресторан, однако Ван Арт оказался не столь типичным, как все ее ухажеры до него.       - Ты однажды упомянула, что любишь оперу, - сказал брюнет, припарковавшись у большого, старинного, величественного театра, - и я позволил себе купить два билета на последнее выступление Анны Нетребко в Нью-Йорке. В брошюре упоминалось, что оно обещает быть крайне эффектным.       Аматея и не знала, что сказать, хлопая длинными ресницами и с детским восхищением осматривая театр сначала снаружи, затем изнутри. От высокого разрисованного потолка, опирающегося на огромные резные колоны, кружилась голова, и перехватывало дыхание.       - Спасибо большое, Виктор, - пролепетала девушка вампиру и повисла у него на шее, не представляя, как еще она может высказать ему свою благодарность и показать, как сильно она рада одному из исполненных желаний в ее небольшом списке.       Бледные губы Ван Арт растянулись в теплой улыбке, стоило ему заглянуть в счастливое лицо Аматеи. Ее блестящие радостью и слезами глаза открывали в нем второе дыхание.       С балкона открывался вид на всю сцену, от невероятного голоса певицы по телу бегали стаи мурашек, в горле вставал ком, а сердце билось в такт чудесной игры оркестра. Аматея все два с половиной часа сидела ни живая, ни мертвая, не смея оторвать взгляда от сцены ни на секунду. Во время перерыва между первым и вторым актами девушка как заведенная описывала Виктору свой восторг, в красках рассказывала о каждой пережитой эмоции. Глядя на нее Ван Арт мог только улыбаться и расширять кругозор своей спутницы интересными фактами об опере и классической музыке, и делиться с ней своими знаниями. Аматея крайне сильно расстроилась окончанию представления. В порыве чувств она даже призналась вампиру, что долгое время сама мечтала быть оперной певицей, особенно в школе, но ей не позволяли голосовые данные, да и будь они, она бы никогда не осмелилась выйти на сцену. Ван Арта это сильно озадачило – как хрупкая девушка, не боящаяся подвергать свою жизнь смерти на опасных заданиях, имеет банальную боязнь сцены. Джонс в ответ повела плечами, для нее являлось проблематичным даже выступить с речью перед коллегами. Когда она бегала с пистолетом на заданиях, никто не ждал от нее чего-то особенного и не смотрели тысячи пар глаз. Для нее это действительно было проще. Она даже вспомнила свой маленький конфуз в школе, когда после спетой перед всей школой песней в честь начала нового учебного года, она разрыдалась от эмоций прямо на сцене. После этого ее очень долгое время обзывали плаксой.       Когда они вышли из здания театра на улице совсем стемнело. На небе уже зажглись звезды, но, к сожалению, стареющая луна скрылась до конца и еще не скоро желала явить людям свой лик.       - Нам стоит поспешить, - сказал Виктор и открыл перед Аматеей дверцу машины.       - Куда? – слегка опешила девушка, ведь для нее один поход в театр чего только стоил, и она не ожидала, что Ван Арт запланировал что-то еще, однако он не переставал удивлять ее.       - Позволь мне маленькую шалость, - в его руках появилась атласная черная лента, которая мягко легла на глаза девушки.       Не смотря на то, что лента была очень мягкой и приятной на ощупь, разглядеть что-то впереди себя Аматея толком не могла. Она различала слабые очертания мелькающих за окном кадров и свет уличных фонарей, ложащийся на ее ноги облаченные черным капроном и бледные пальцы Виктора, что уверенно сжимали руль спортивного автомобиля. Ехали не долго, проиграло всего три песни, на удивление, из плейлиста Аматеии. Уж это совпадением быть никак не могло. Она прекрасно знала, что Виктор не фанат рок-музыки, поэтому услышать в его машине свои любимые группы было удивительно и крайне приятно.       Виктор, как настоящий джентльмен, подал Джонс руку и помог выйти из автомобиля. На шпильках девушка шла осторожно, боясь неудачно подвернуть ногу и упасть. Однажды такое уже произошло, причем прямо на улице, когда она переходила дорогу, и от воспоминаний от забавного случая до сих пор хотелось провалиться сквозь землю. Однако Ван Арт держал ее крепко и не за что бы не посмел отпустить от себя. Звуки оживленной улицы сменились гулом голосов в просторном холле, а за ним шумом поднимающегося лифта. Аматея чуть ли не прыгала от нетерпения, несколько раз она пыталась подсмотреть, что же происходит вокруг, но смогла увидеть только носки своих лаковых красных туфель.       Как только двери лифта разъехались в стороны, по лицу скользнул теплый ночной ветерок. Девушка вобрала воздух с запахом ароматизированных свечей и пряного вина полной грудью. Виктор заставил сделать ее еще несколько шагов вслепую и, наконец, развязал незатейливый узелок на затылке девушки. Атлас нежно скользнул по лицу Аматеи и упал к ее ногам. Девушка чуть отступила назад и сплела свои подрагивающие пальцы с холодным пальцами Виктора, которые с каждым разом становились все теплее. Они были на крыше высокого здания, настолько высокого, что все дома в округе казались миниатюрными. Город лежал как на ладони, казалось, что если протянуть руку к темному небу, то можно с легкостью достать любую из сияющих звезд. Дышать с каждой секундой становилось все труднее, и в тоже время тело, как и разум, становилось все легче и легче. На подрагивающих ногах Аматея подошла к самому краю, обогнув круглый стол, застеленный белоснежной скатертью. От страха перед высотой и неизвестностью того, что под ногами, тело наливалось свинцом, и, тем не менее, соблазн шагнуть вперед был слишком сладок. Если бы не Виктор, что держал Джонс сзади за талию, она бы не решилась подойти к краю и посмотреть вниз. Люди с такой высоты были похожи на муравьев, таких же суетящихся и постоянно куда-то спешащих. Но до них Аматее не было никакого дела. Значение имели только небо, усеянное россыпью драгоценных камней, романтический вечер и он – ее возлюбленный вампир Виктор Ван Арт. Он смотрел на девушку так, словно бы в его руках была его собственная жизнь. Он не мог сравнить Аматею ни с единым сокровищем на планете. Ни один бриллиант не стоит столько же, сколько она и ее любовь, что наполняла мертвого вампира новой жизнью.       - Ты научила меня вновь мечтать, - прошептал Виктор, и бархат его льющегося музыкой голоса, окутал девушку своими чувственными объятиями, - глядя на тебя, я верю в то, что жив. Только ты подвластна моему дыханию, и только благодаря тебе, мое сердце снова бьется, а по венам бежит кровь.       - О, Виктор, - еле слышно выдохнула Аматея и втянула Ван Арта в глубокий поцелуй.       Все звуки вокруг стихли, кожа девушки не ощущала даже ветра. В эту минуту она чувствовала только ледяные губы своего мужчины, его крепкие руки на своем теле и его трепетное дыхание, опаляющее ее лицо. Время встало, они были не в силах оторваться друг от друга, этот момент хотелось растянуть длинною в вечность, однако воздуха, которым они дышали на двоих, стало не хватать. Еще долго они стояли в объятиях друг друга, любуясь на горящий миллионами красками город, что свел их вместе. Аматея перебирала пальцами волосы вампира, которые были столь же черны, как и небо над их головами, а Виктор просто дышал, прижимая к своей широкой груди девушку настолько сильно, словно в любой момент она могла выпорхнуть из его рук и исчезнуть навсегда. Их внимание сумела привлечь ласковая игра скрипки. На крышу поднялся юный музыкант, он стоял в паре метрах от столика и со всей душой водил смычком по струнам инструмента. Виктор подвел Аматею к столу и усадил на мягкий стул. Девушка хотела узнать, где официант, но Ван Арт ответил быстрее, чем она приоткрыла губы, и налил в хрустальный узорчатый бокал дорогого вина кроваво-красного оттенка. - За нас, - брюнет, опустившись в стул напротив, отсалютовал своей спутнице своим наполненным бокалом. Вино взорвалось на языке девушки спектром невероятного вкуса – слегка горьковатого, но очень сладкого, со слабой кислинкой и привкусом прованских трав. Нос щекотал запах огромного букета из всевозможных цветов в красивой вазе из красного стекла, что была так в тон платью Аматеи. Но как бы она не любила цвета, все же пришлось отодвинуть их чуть в сторону, чтобы полностью видеть такое любимое, до преступности красивое лицо с глазами цвета такого же, что и вино. Градус быстро растекся по всему телу вместе с кровью, наполнив грудь своим теплом. Щеки Аматеи порозовели, она улыбнулась и выразительно посмотрела на вампира. То, что она к нему чувствовала, было сложно описать даже самой себе – это было нечто большее, чем обычная любовь. Ее тянуло к нему сотнями цепями, оторвать от него взгляд, было сродни преступлению. Привязанность становилась сильнее с каждой проведенной вместе с ним минутой. Привязанность, ответственность и жар внутри. Их души сплелись крепко накрепко, и сама судьба теперь не имела возможности разлучить их.       - Очень вкусно, - сказала Аматея, попробовав первое блюдо, что заботливо подал ей Виктор, - что это?       - Это блюдо называется "Гратен дофинуа", французская кухня, - охотно ответил Ван Арт, больше увлекаясь вином, чем ужином. - Здорово, - снова заулыбалась Джонс и, облизнув перемазанные в соусе губы, задала робкий, неуверенный вопрос, – можно мне спросить у тебя кое-что?       Виктор взглянул на нее заинтересованно, из-за ее метающихся по столу глазам, немного обеспокоенно.       - Разумеется, ангел мой, - кивнул он и поставил пустой бокал рядом с полупустой тарелкой, - ты можешь спрашивать о чем угодно.       - Хорошо, - напряжение спало, и мысли снова обрели легкость, - ты обо мне знаешь очень много, а вот я о тебе нет. Чем ты занимаешься, кем работаешь? Какие у тебя увлечения помимо искусства?       От града вопросов Ван Арт заулыбался и в этот раз ускальзывать не стал. Он рассказал Аматее о своих акциях и филиалах крупных компаний в Азии и Европе. О том, что те песни, которые она обожала в детстве и слушала по сей день, написаны лично им. Сначала Джонс не поверила, а потом пришла в сущий восторг и даже сумела вытянуть с Виктора обещание, написать мелодию, которая полностью опишет ее и все те чувства, что живут у нее внутри. Помимо музыки, вампир также рисовал картины и писал стихи, некоторые из них он зачитал девушке, и у нее душа в пятки уходила от изумительных строчек.       - Я никогда не встречала кого-то похожего на тебя, - сказала Аматея и посмеялась, - ты настолько уникальный, что я все никак не могу понять – почему именно я?       Бровь Виктора скептически изогнулась.       - Что ты конкретно имеешь в виду?       Джонс развела руками.       - Почему за этим столом сижу именно я? Я в искусстве ничего не понимаю, из композиторов я назову тебе только Моцарта и Баха. Покажи мне любую картину, и я не скажу, кто их автор. Я умею только стрелять и ловить преступников. Так почему ты выбрал именно меня, если у нас так мало общего?       - Золото мое, этого не объяснить, - Виктор притянул руку Аматеи к своим губам и поцеловал тонкие изящные пальцы, опустив вниз пушистые черные ресницы, обрамляемые слабым светом от догорающей свечи, - я выбрал тебя, мое сердце выбрало тебя. Ты ворвалась в мою жизнь безумным штормом, разбила вдребезги глухие стены моей души, и даже если я захочу, то не смогу вырваться из плена твоих волн, а поверь, что я этого не захочу. Ты разгоняешь своим светом тьму в моей жизни, ты смысл моего существования.       Глубокие глаза Аматеи, в которых играли блики огня и далеких уличных фонарей, наполнились влагой и по щекам побежали крупные соленые слезы, скапливаясь на подбородке. Капли стремительно начали наполнять донышко пустого хрустального бокала и Ван Арт поспешил стереть их белоснежным платком.       - Почему ты плачешь, луна моя? – озабоченно спросил вампир и подвинул свой стул ближе к девушке.       - Я просто счастлива, - губы Аматеи дрогнули в улыбке. Она поспешила растереть остатки слез по щекам и шмыгнула покрасневшим носом, - мне двадцать шесть, а со мной такое впервые. Я как будто в сказке, Вик. И это, несомненно, замечательно, только, - она прикусила нижнюю губу, смазав остатки блеска, и вздохнула, - я смертная, Виктор.       Вампир тем временем уже целовал запястья девушке и словно ожидал, что она это скажет. Его клыки царапнули жемчужную кожу там, где проходили ниточки вен, отчего Джонс вздрогнула. Она поняла, что сейчас скажет ей Ван Арт и не прогадала.       - Это легко исправить, милая.       Сердце Аматеи пропустило удар и на какое-то время замерло. Она сглотнула ком в горле и от нового прикуса из нижней губы пробежала кровь. Виктор поймал алую каплю большим пальцем и размазал по ее губам, после чего вовлек в мимолетный поцелуй.       - Я… это… - голос девушки дрогнул, и Ван Арт не дал ей договорить, снова коротко поцеловав.       - Я все понимаю, принять такое решение нелегко. Ты можешь думать, сколько тебе угодно, я не давлю.       - Нет, Виктор, - Аматея прижалась своей щекой к губам вампира и расцвела в улыбке, - я согласна на это, только мне нужно подготовиться и кое-что сделать.       - Разумеется.       С чудесным ужином было покончено, как и с бутылкой вина. Аматея совсем охмелела и все теснее прижималась к Виктору. Их разговоры перетекали на все более пикантные темы и девушка не постеснялась признаться в том, что более лучшей ночи, чем с Виктором, у нее никогда не было. Время приближалось к полуночи, ветер холодал. Ван Арт заметил, как Джонс бьет дрожь и предложил поехать домой. Девушка охотно согласилась, и через несколько минут спортивный автомобиль несся по улицам Нью-Йорка.       - Спасибо за вечер, он был восхитительным, - оторвав взгляд от мелькающих огней города, Аматея взглянула на Виктора и положила ладонь поверх рук юноши, что держали руль.       Губы вампира вздернулись в многообещающей ухмылке, а взгляд игриво пробежался по агенту.       - А кто сказал, что вечер окончен?       От бархатного шепота внизу живота стянулся приятный узел. Виктор вжал педаль газа до предела, горящий от желания скорее оказаться дома. Аматея начала раздеваться в гостиной. Молния с приятным звуком потянулась вниз, и короткое платье соскользнуло к стройным ногам в капроновых чулках. Без каблуков она была гораздо ниже, но это только добавляло ей некого шарма перед высоким, сильным мужчиной, в чьих объятиях она ощущала себя беззащитной, слабой, но при этом горячо любимой.       - Луна моя.       Горячий шепот и ледяное дыхание создавали невероятный контраст между пожаром и зимней стужей. Камин ласкал своим теплом кожу, но снопы мурашек возбуждения и прохлады сковывали Аматею безжалостными тесками, как и жадные прикосновения вампира, чьи ладони с ноткой грубости, но при этом ласково блуждали по девичьему телу. Длинные пальцы до легкой боли сжимали широкие бедра, от этого Аматея чуть жмурилась, и все равно только сильнее прогибала поясницу под ласки Виктора. Его губы целовали ее глаза, щеки, нос, губы, соскользнули к шее. Ловкие пальцы умело расстегнули застежку бюстгальтера, бретельки спустились к локтям, и губы Ван Арта продолжили свой путь вниз, к груди и животу.       - Это, - Виктор отбросил лифчик Аматеи в сторону, - и это, - опустившись на колени перед девушкой, точно перед своей королевой, он подцепил зубами край кружевных трусиков и избавил ее от последней преграды, что скрывало ее естество от чарующих глаз вампира, - тебе не понадобится.       Щеки налились румянцем, и Аматея со сладостным вздохом откинула голову назад, когда Виктор поцеловал ее во внутреннюю сторону бедра, а затем выше. Его ласки языком повторились и в этот раз, и из-за этого Джонс чувствовала себя эгоисткой, но от накатившей волны удовольствия, что пронизывала каждую вену и каждый нерв, выговорить хоть слово было невозможно. Предчувствовав скорый экстаз, Аматея смогла только в отрицании завертеть головой и отдернуться назад. Виктор взглянул на нее в непонимании и с обеспокоенностью.       - Что-то не так, солнце мое? – тихим, слегка дрожащим голосом спросил он.       Джонс взяла его влажное от женских соков лицо в свои ладони и коротко поцеловала, поднимая обратно на ноги. Не говоря ни слова, она встала на колени и со всей своей страстью, что лавиной вырывалась наружу, подарила Ван Арту ответную ласку. Виктор напрягся, из горла вырвался сдавленный стон. Он вплел длинные пальцы в густые, сексуально растрепанные волосы и задал свой темп, под который Аматея послушно подстроилась. Желание доставить своему возлюбленному удовольствие разжигалось сильнее с каждым его новым выдохом и томным стоном с хрипотцой. Хватка на затылке становилась все крепче, движения бедрами навстречу быстрее, Виктор дрожал всем телом, шумно дыша сквозь крепко сжатые зубы. От наслаждения покалывало подушечки пальцев, а дыхание еще долгое время не могло прийти в порядок. Вампир ласково гладил замершую девушку по волосам, глядя в такие послушные и покорные глаза, что у него сносило голову. Горло Аматеи сжалось в глотке, отчего брюнет вздрогнул как от удара током. Перед ним был словно кто-то совершенно другой: глядя на повседневную строгость Аматеи, что никогда не появлялась при исполнение ни в чем ином, кроме строгого костюма, с серьезным тоном и бесстрастным лицом, Виктор и думать не мог, что она может быть так похожа на дикую, изголодавшуюся пантеру, готовую разорвать свою добычу. Аматея завораживала его своей грацией и изящностью. Ласковая и нежная, словно домашняя кошка, но с пылающим пламенем дикого зверя в глазах. То ли это так на ней сказывался выпитый алкоголь, то ли она просто решилась раскрыться перед Виктором такой, какой была на самом деле. Аматея надавила ему на плечи и заставила опуститься на мягкий серый ковер, и Виктор принял ее правила, впервые за сотни лет изменив самому себе. В свете пламени тени на лице Виктора делали его еще более соблазнительным, чем при лунном. Четкие скулы, языки огня, танцующие на бледной коже и алый блеск страсти в глазах. Девушка долго разглядывала его, стараясь отпечатать в памяти каждую морщинку, каждую черту и этот взгляд, который говорил ярче тысячи слов. Она перекинула ногу в капроне через его бедра и под напором дрожащих от безумия пальцев пуговицы дорогой рубашки с треском раскатились по всему залу. С тихим стоном восхищения Аматея провела ладонями по бледной груди мужчины и потянулась за таким нужным для нее сейчас поцелуем. Виктор целовал ее как никогда до этого, будто от этого зависела их жизнь.       Он сжал бедра Аматеи до кровоподтеков и приподнял над собой, опуская плавно, осторожно и очень глубоко. Громкий стон эхом отразился от высоких стен просторного дома и ударил по ушам акустикой. Девушка извивалась подобно языкам пламени, до хруста выгибая спину и больно впиваясь ногтями в белоснежную, мертвую кожу вампира. У них был общий темп, общие движения, никто никем не манипулировал, впервые не было доминирования. Они отдавались друг другу душами, двигаясь так, как хотелось им обоим. Стоны постепенно перерастали в жалобные крики, Аматея скользила своими бедрами все сильнее, до дрожи в пальцах и ногам. Удовольствие заполняло каждую клеточку ее тела, заставляя двигаться навстречу толчкам все сильнее, быстрее и глубже. Ладони Виктора ни на секунду не переставали оглаживать ее тело, размазывая по гладкой коже капельки пота. С каждым мгновением становилось все жарче, хотелось потушить пламя в камине, так как оно, казалось, начинало обжигать, но оба только теснее прижимались друг к другу и сильнее разжигали дикий огонь своими поцелуями, стонами и прикосновениями. Мир сжимался до них двоих и распадался миллиардами звезд, взрываясь и возрождаясь снова. Их безумие длилось, кажется, целую вечность. И если бы луна зияла на ночном небе и осмелилась бы заглянуть в окно, осветив темную комнату своим серебряным сияниям, она бы смутилась от вида двух пылающих любовников, которым было плевать на все свете. Они отдавались страсти так, словно это была их последняя ночь вместе, однако они знали, что впереди у них целая вечность.       Первые лучи утреннего солнца щекотнули нос и глаза Аматеи, озарив ее спутанные после сна волосы плавленым золотом. Просыпаться после бессонной ночи совсем не хотелось, однако назойливое солнце заставило девушку разлепить чуть припухшие глаза и с зевком потянуться на просторной кровати. Мышцы, как и свежие укусы, приятно ныли после чудесной ночи, образы которой всплывали яркими кадрами в голове агента. Внизу живота все еще приятно тянуло и пульсировало. Засохшие капли семени вампира покрывали бедра и ноги девушки, и стоило смыть с себя следы «любви» еще вчера, но Аматея была настолько вымотана, что Виктору пришлось донести ее до спальни на руках.       Она довольно улыбнулась, протянув руку к другой стороне кровати, вот только ощутила неприятный холод постельного белья вместо бледной кожи и густых черных волос. Улыбка исчезла с лица Аматеи, она привстала, прижимая одеяло к обнаженной груди, и недовольно осмотрела пустое место со смятыми простынями. Она засыпала в его объятиях и надеялась проснуться в них же, однако у всех мужчин до одного существует гадкая традиция, заставлять просыпаться девушек после чудесного секса одних в постели.       С первого этажа доносились приглушенные голоса Виктора и второго мужчины. Аматея нахмурилась и поднялась с кровати. Возле дома стояла вторая машина, менее дорогая, чем у Ван Арта, но все равно красивая, во всяком случае, если не считать служебную машину, у Аматеи не было даже такой. Вряд ли Виктору бы понравилась, что его разговоры подслушивают, однако Аматея была слишком любопытной, да и что такого важного могло произойти, раз он посчитал нужным оставлять свою девушку одну в постели.       - И ты позволил попасть их телам в руки людей? К федералам? – незнакомый голос был раздраженным, но не громким, с приглушенным шипением и нотками злости.       Аматея посильнее запахнула шелковый халат и встала поближе к лестнице, хмурясь все сильнее. Никто ее так и не просветил, что сделали с телами убийц, только дали прочитать отчет, в котором говорилось, что трое подозреваемых в убийстве двенадцати гражданских были убиты при задержании. Коннор убедил агента Джонс, что у нее нет причин для беспокойства, вот только не стал отвечать, что сделали с телами.       - Их почти сразу кремировали, я лично проследил за этим, начальник ФБР, мистер Конли был совершенно не против даже без гипноза. Я, конечно, не люблю хвастать, однако я прекрасно во всем разобрался, так к чему сейчас претензии с твоей стороны, Дастин?       Аматея вспомнила, что Дастин – это младший «брат» Виктора. Она ни разу еще не встречалась с ним, но Ван Арт много рассказывал о нем, и по его рассказам он был не плохим парнем, правда, глуповатым, еще не полностью понявшим, что есть бессмертная жизнь.       - А к тому, что твоя связь с девушкой, работающей в офисе ФБР непозволительна, - еще более зло ответил Дастин, отчего сердце Джонс сжалось, а сама она в оцепенении прижалась к холодной, как и кожа Виктора, стене.       Она не видела, но по одной интонации поняла, что Ван Арт не доволен словами брата.       - Я не совсем понимаю, - сказал он и Чейз поспешил пояснить.       - Она убила двоих вампиров, она чуть не раскрыла тайну нашего существования. Она угроза для нас всех, для тебя в том числе. Если Князь узнает на чьих руках смерть Дейва и Билли и что с ними стало, он убьет твою красавицу и тебя с ней за компанию, за то, что ты позволил этому произойти. К тому же она пользуется твоим финансовым положением, твоей силой, ты же столько раз спасал ее жизнь, а она тебе этим ничем не отплатила, только обрушила лавину проблем.       - Ты не так меня понял, Дастин, - в голосе Виктора прекрасно улавливались нотки гнева и величия, не смотря на то, что тон его так и оставался ровным, ледяным, бесстрастным, - я не понимаю, с каких пор ты решаешь за меня с кем мне быть и как поступать. Эти вещи тебя никак не касаются, и ты прекрасно знаешь, что я всегда держу ситуацию под контролем. Я в состоянии решить свои вопросы и без тебя.       Аматея невольно улыбнулась, на душе стало очень тепло и приятно, что Виктор ради нее готов даже поругаться со своим братом, хотя осадок от слов Дастина и плескался в горле горечью. Девушка уверенным шагом спустилась на первый этаж, прожигая Чейза злостным взглядом.       - Здравствуй, Дастин, - с легкой улыбкой сказала она, облокотившись на стену возле камина, но тут же убрала притворную улыбку с лица, не дав двум юношам вставить хоть слово, - а тебе не кажется, что решать этот вопрос без меня не красиво. Если у тебя есть претензии на мое пребывание в доме Виктора, то будь добр высказывать их лично мне, а не своему брату. – Дастин заметно стушевался и нервно перемялся с ноги на ногу, испытывая стыд перед словами девушки, он, возможно, и не ожидал, что она здесь, полностью уверенный, что Аматея в больнице. – Да и к тому же, какие проблемы? О произошедшем знаете только вы с Виктором, мой напарник и мистер Миллер, утечки информации не произошло, и тебе ли не знать, что если я выбегу на площадь и закричу, что вампиры существуют, то закончу кричать в психиатрической лечебнице. Действительно, Дастин, в чем проблема? Все уже закончилось, причин волноваться нет. А если ты переживаешь, что со мной Виктор не будет счастлив, то я обещаю тебе, что постараюсь сделать его самым счастливым на свете, буду дарить всю свою любовь и заботу, чтобы твой брат чувствовал себя лучшим мужчиной во всем мире.       Чейз в какой-то слепой надежде бросил взгляд на своего брата, но тот и не думал отрицать слова Аматеи, он обнял ее за плечи, показывая Дастину, что чтобы ни произошло, от этой девушки он никогда не откажется.       - Хорошо, - одними губами сказал шатен и, кивнув, постарался натянуть на лицо улыбку, которой, разумеется, никто не поверил, - извини, брат, - он взглянул на Виктора и, не попрощавшись, вышел из дома и через минуту рев автомобиля умчался в сторону шоссе.       Аматея развернулась в объятиях Ван Арта, приподнялась на носочках и полноценно поцеловала брюнета, что планировала сделать с самого начала.       - С добрым утром, - улыбнулась она краешками губ и прижалась лбом к плечу вампира.       - С добрым утром, - донеслась до нее улыбка в ответ, и широкая ладонь погладила ее по спутанным после сна волосам со слегка грязными корнями, - мне заказать завтрак? Я знаю один не плохой ресторан недалеко. Там готовят великолепные оладья.       Девушка, словно бодая, ткнулась в грудь брюнета, чуть прогнувшись в пояснице, и посмотрела на него снизу вверх из под своей ровной густой челки, что уже почти скрывала выразительные глаза с черными ресницами и чуть смазанной косметикой, оставшейся со вчерашнего вечера. В ее глазах Виктор видел целую вселенную, весь мир, все свои желания и ее любовь. Не требовалось слов, чтобы понять, какие теплые чувства к нему плескаются в ее душе. Там он видел и себя, ведь он отдал ей свое сердце вместе с душой.       - Хочу оладья с клубничным джемом, - пробормотала в грудь вампира Джонс и, вынырнув из его рук, пошла обратно наверх, на ходу скидывая халат, - я пока приму ванну, хорошо? - крикнула она в ответ и скрылась в коридоре.       Виктор проводил ее своей улыбкой, а когда раскрасневшаяся от пара и горячей воды девушка вернулась в зал, обернутая в одно полотенце, в воздухе уже витал запах французских оладий, свежеиспеченных круасанов и крепкого кофе. От вида съестного голова пошла кругом, а живот заурчал голодным китом. Аматея на секунду притормозила, прежде чем наброситься на изысканные блюда, и взглянула на свои распухшие ноги и чуть выпирающий живот, который еще две недели назад был плоским. С ее работой нужно было держать себя в форме, но с другой стороны, вампиры вряд ли могли быть толстыми по словам Виктора, а раз он ее в скором времени, возможно, обратит, она решила не переживать по этому поводу и с аппетитом позавтракала вместе с Виктором.       Время близилось к полудню, в час у Аматеи был прием у врача. Пусть она уже и была здорова, но по-прежнему проходила курс лечения, назначенный одним из лучших врачей Нью-Йорка. Уезжать от Ван Арта совершенно не хотелось. Именно сидя в его гостиной рядом с ним, Аматея чувствовала себя на своем месте, как можно ближе к своему мужчине. Она в намеке терлась о него щекой, сжимала пальцы и в надежде смотрела в его глаза, однако Виктор все еще переживал за ее самочувствие. Ее окровавленное лицо с глубокими порезами, синяки по всему телу, пробитая насквозь ладонь и множество укусов на руках и шее, до сих пор стояли перед глазами вампира, стоило ему их прикрыть. Страх за ее жизнь пробирал до костей с той самой ночи. Даже такой хороший агент, как Аматея слаба перед истинными хищниками, которым не свойственны сочувствие и жалость.       - Со мной же уже все в порядке, - чуть ли не хныкала Джонс, одеваясь в легкое летнее платье, что Виктор подарил ей в тот день, когда привез к своему отцу, - ничего не болит, я даже могу выйти на работу. Пожалуйста, загипнотизируй моего лечащего врача, пусть меня выпишут.       - Три дня до твоей выписки, - выдохнул вампир, с интересом разглядывая, как Аматея слегка неуклюже переодевается, - неужели это так много? Если ты беспокоишься, что я перестану тебе навещать, то нет. Я так же все время буду с тобой.       Аматея покачала головой, убирая за ухо прядь волос, и натянула на ноги лодочки.       - Дело не в этом, я хотела бы съездить к своим родителям, они живут в пригороде Вашингтона. Мне нужно с ними попрощаться, наверное.       - Ты сможешь с ними общаться даже когда станешь бессмертной, я не думаю, что за двадцать лет они заметят, что ты не сильно изменилась.       В словах Виктора был смысл, все же, находясь в отношениях с богатым мужчиной, не сложно будет отмазаться пластической хирургией, но дело было не только в ее обращении – ее семья планировала переехать на другой край Америки, в Калифорнию из-за второй дочери. Аматея, к слову, всегда была не самым любимым ребенком. Ее сестре любви, внимания и заботы всегда давалось больше, так как в отличии от Аматеи Анастейша была глуповатой влюбчивой и до ужаса ранимой девочкой с самого детства. Анастейша никогда не думала об учебе, образовании и карьере. Первого ребенка она родила в семнадцать лет от парня, который бросил ее сразу после проявления двух полосок на тесте. В тот период родители совсем забыли об Аматее, она своими силами оканчивала академию, уже работала в ночном баре официанткой и снимала квартиру с тараканами, в то время, как родители полностью обеспечивали Анастейшу и ее ребенка. Теперь же, когда сестра забеременела во второй раз на этот раз неизвестно от кого, родители решили переехать в солнечную Калифорнию поближе к теплу и морю, где подыскали большой дом, чтобы дети смогли жить в просторе. Детские, да и взрослые обиды неприятно кололи сердце. Из-за этого Аматея редко общалась с семьей, мама постоянно сусюкалась с внуком, ждала второго, отец работал с утра до ночи, а сестра звонила, только если ей требовалось занять денег, которые они никогда не возвращала, или если нужно было где-то переночевать в Нью-Йорке.       Прощаться с ними Аматея не больно хотела, к тому же от взгляда матери ей становилось не хорошо. Она всегда улыбалась Аматее, однако ненавидела за то, что незапланированная дочь выдалась куда лучше, чем желанная. К горлу каждый раз подступал ком предательства и детской обиды, и все же Джонс продолжала идти вперед своими силами. Однако сейчас все стало иначе, когда в ее жизни появился любимый мужчины. Она больше не чувствовала себя одинокой и могла положиться на кого-то другого помимо самой себя.       - Знаешь, а я благодарен твоим родителям, - сказал Виктор с улыбкой и скользнул кончиками пальцев по румяной щеке девушки.       - Почему? – Аматея опешила и несколько раз подряд хлопнула пушистыми ресницами.       - Они подарили мне тебя.       Романтичность Ван Арта поражала и затрагивала все струны ее души. Девушка мелодично засмеялась и прижалась к широкой груди своего мужчины. В следующее мгновение, он поймал ее за руку, другая его ладонь скользнула на ее талию, а глаза поймали полный любви взгляд. Шаг назад, шаг в бок, разворот. Аматея неуклюже потянулась за Виктором, втянувшим ее в медленный танец. Танцевать, к сожалению, она не умела, но такой неожиданный порыв вампира ей понравился. Она снова улыбнулась и постаралась повторить движения за ним. На лакированных, начищенных до блеска туфлях брюнета появились следы от пыльных балеток, но он и не обратил на эту мелочь внимания, продолжая кружиться вместе с девушкой по залу под музыку без мелодии. Он легко приподнимал Мэй над собой, прямо как принц садился перед ней на одно колено. Впервые он слышал, чтобы Аматея так весело смеялась, пусть ее движения были неуклюжими, Виктор все равно восхищался ее грацией и гибкостью. У них были два разных стиля, Джонс не умела танцевать вальс, но танец их все равно был прекрасен и красив. Стены серого, когда-то пустого и холодного дома, наполнялись незнакомой ему любовью и счастьем. Их танец окончился глубоким поцелуем, что стремительно перерастал в ласки, чувственные прикосновения и громкие стоны.       Лучи заката нежно касались кожи Аматеи, что лежала на холодной груди Виктора, и окрашивали ее в золото, коей она для вампира и являлась. Он перебирал ее волосы, а она поглаживала кончиками пальцев его щеку, нежась в ледяных объятиях. И все-таки ей удалось уговорить Ван Арта не отправлять ее обратно в больницу. Все процедуры она пропустила, а ехать на ночь глядя уже не было смысла.       - Лечебные процедуры с тобой мне нравятся больше, чем с моим лечащим доктором, - пролепетала мужчине на ухо Мэй и скользнула губами по его шее.       - Вот как, - уголки губ вампира дрогнули, а сам он перевернулся на бок, подперев голову кулаком, и заглянул в непривычно озорные глаза девушку, - тогда, может, мне стоит пойти работать в больницу? Раз тебе так нравится, то у меня с утра и до ночи будут огромные очереди из пациенток.       Джонс приблизилась к губам брюнета, жарко выдохнула в них и шепнула:       - Пулю в лоб пущу, - а затем засмеялась и вместе с Виктором перекатилась к нему на живот, - просто в отличие от него ты делаешь мне приятно.       - А разве он нет? – в притворном изумление вскинул брови Ван Арта, чуть крепче прижав к себе Аматею за талию. – Его стоит убить за это. Приятную атмосферу разбила на мелкие осколки трель мобильного телефона Виктора. Он, преодолевая нежелание, потянулся к своим брюкам и с раздражением достал из кармана смартфон. - Ван Арт, слушаю, - Мэй постаралась вслушаться в неразборчивые слова собеседника брюнета, но от собственных стонов заложило уши, да и тело было слишком расслабленным и уставшим. Виктор был немногословен, отвечал коротко и ясно. После отбоя сразу стало понятно, что разговором он остался недоволен.       - Что случилось? – осторожно спросила Джонс у вампира, и тот не сумел ей ответить с раздражением, наоборот, в его голосе чувствовалась грусть.       - Мне нужно уехать, - он поцеловал на прощание Аматею в лоб и поднялся с кровати.       - Надолго?       - Не знаю, - Ван Арт был сосредоточенный, его лицо приняло ледяное обыкновение и спокойствие моря в безветренную ночь, - но я постараюсь вернуться как можно быстрее, солнце мое.       Второй прощальный поцелуй и Виктор покинул спальню, учтиво прикрыв за собой дверь, а меньше чем через минуту, его машина отъехала от дома и помчалась по дороге. Джонс проводила автомобиль погрустневшим взглядом и постаралась заснуть, однако было слишком рано для сна и он к девушке так и не пришел.       - Добрый вечер, Князь, - Виктор не стал кивать головой, как делал это обычно при встречах, так как был заметно рассержен тем, что его оторвали от дорогой девушки и заставили приехать.       Статный мужчина с неестественно четкими скулами и пронзительным взглядом – Итан Вуд, в отличие от Виктора кивнул ему в знак приветствия, однако радости не выражал.       - Добрый вечер, мистер Ван Арт. Позвольте узнать, как продвигаются Ваши дела? В vip-зоне его собственного клуба, куда вход разрешен был только вампирам и «закускам», было тише, но намного скучнее. Здесь водились только сплетни, проблемы и зависть, а это Виктор ненавидел больше всего на свете, но ему приходилось держать лицо и форму, выражая перед всеми крайнюю признательность и дружелюбность, а иначе в этом городе ему существовать было невозможно.       - Спасибо, все прекрасно, - ответил брюнет и отказался от бокала вина в руке симпатичной официантки и предложения Вуда присесть на диван, - но я предполагаю, что Вы вызвали меня не для того, чтобы узнать, как мои дела.       - Вы ошибаетесь, мой друг, - улыбка Князя была кислотной и неприятной, через чур натянутой и с подвохом, чем вызывала сплошную тошноту, - как раз об этом я и хотел с Вами поговорить, - Итан не спеша сделал глоток дорогого вина, поправил свою и без того идеальную рубашку, и только затем снова заговорил. – Я наслышан, что Вы снова обрели любовь, и Ваша избранница человек. Но стоит заметить, что необычный. Обычному человеку не под силу убить вампира. Удивительно, что Вы не побоялись подарить ей свое сердце.       Внутри у Виктора все сжалось тугим узлом, но лицо осталось абсолютно спокойным, на нем не дрогнул ни единый мускул. Он начинал догадываться, в чем проблема, и почему у Князя эта гадкая улыбка. Однако на нее ему было наплевать, а вот откуда у Итана Вуда информация, о которой знали единицы, стало крайне интересно. - Она чудесная девушка, а убийство тех двоих стало просто стечением обстоятельств, агент Джонс просто выполняла свою работу, к тому же Билли и Дейв подвергли ее жизнь опасности, странно, что Дастин этого не уточнил. - Нет, - ответил Итан, с раздражающей внимательностью рассматривая Ван Арта, - он посчитал нужным рассказать лишь о том, что агент Джонс крайне опасна для вампиров и ее стоит устранить.       Глаза Виктора постепенно наливались кровью. Предательство брата вырисовывало в голове сцены жестокой мести и наказания за обман собственной семьи, а главное, что он подвергнул опасности жизнь его милой Мэй.       Брюнет сглотнул ком в горле и с хрипотцой сказал:       - Могу уверить Вас, что это не так. Аматея под моим присмотром и контролем, она больше не представляет угрозы для жизней вампиров, Вам не о чем беспокоится.       Улыбка медленно исчезла с лица Князя, а на ее место пришли гнев, злость и недовольство. Он резким движением поднялся с мягкого круглого дивана, в который раз поправил свою рубашку, и мягкий баритон его голоса пронзился угрожающими нотами.       - Мне лучше знать, о чем беспокоиться, а о чем нет. Сотни лет прошло с той поры, когда вампир пал от руки человека. С таким оружием, как сейчас, людям ничего не стоит истребить наш вид, а я не могу допустить этого. Люди не умеют отличаться своей честностью, и однажды агент Джонс, снова ввязавшись в расследование убийств, совершенные вампирами, решит развязать войну. Вам ли не знать, мистер Ван Арт, что один взрыв способен уничтожить все безвозвратно.       Последняя фраза Вуда заставила Виктора прикрыть глаза и подавить тяжелый вдох. Все уничтожающий огонь до сих пор всплывал в голове потускневшими, но невероятно горькими воспоминаниями пепла прошедших лет. Именно поэтому он не мог позволить, чтобы свет в его жизнь вновь погас, а недра души покрылись ледяной коркой.       - Вы хотите ее смерти, - со змеиным шипением сказал брюнет и сжал кулаки.       - Верно, - кивнул ему в ответ Князь и сделал шаг вперед, - девушку нужно убить. она слишком много знает и представляет угрозы для нашей расы. У Вас есть час, мистер Ван Арт, чтобы проститься с Аматеей Джонс и привести ее ко мне, чтобы я смог вершить суд. Или можете принести ее мертвое тело, если не хотите, чтобы я прикасался к Вашей собственности.