Endless

      «Абонент временно недоступен или находится вне зоны действия сети, пожалуйста, перезвоните позднее или оставьте голосовое сообщение после сигнала». Виктор с раздражение нажал на кнопку отбоя вызова и отбросил телефон на диван, где мирно спала Утка. Кошка вопросительно подняла голову, но, не увидев ничего интересного, снова закрыла глаза, уложив мохнатую голову на лапы. Он не мог дозвониться до Аматеи целый день. Солнце почти скрылось за горизонтом, а агент Джонс так и не включила телефон. Ван Арт не находил себе места, его терзали страхи, что с дорогой для него девушкой могло что-то случится, что она могла погибнуть, и винил себя в том, что оставил ее одну. В голову лезли мысли о похищении и хуже. В конце концов, Виктор не выдержал и поехал к ней домой. Там Аматеи не оказалась, соседи ее сегодня не видели, да и ее машина рядом с высоткой не стояла. Ему не оставалось ничего, кроме как поехать к ее напарнику. Филипс был крайне удивлен, увидеть Ван Арта на пороге своего дома, однако он все равно пожал протянутую руку.       – Добрый вечер, мистер Ван Арт, чем обязан? – Нейтон отошел в сторону, пропуская вампира внутрь, однако тот отказался.       – Добрый вечер, я на минуту. Вам неизвестно, что с мисс Джонс? Ее телефон недоступен.       В коридор вбежала маленькая девочка с чудесными рыжими волосами. Она крепко обняла отца за ногу, словно специально желая показать, что это ее папа, и она никуда его не отпустит, и взглянула на Виктора сияющими озорными глазками. Филипс с трудом оторвал от себя дочь и повелел ей идти обратно в комнату, слегка шлепнув по попе. Он посмотрел на Виктора тяжелым, виноватым взглядом и прижался к дверному косяку.       – Она в больнице, в психиатрическом отделении. Сегодня она убила вампира и сказала об этом нашему начальнику, он отправил ее на лечение.       Широкие черные брови Виктора сдвинулись. Он разочаровано скривил лицо и сжал сильные кулаки. По его виду казалось, что он готов разнести все вокруг, но он хорошо умел совладать со своими эмоциями.       – В какой она больнице?       Под свирепым, гипнотизирующим взглядом вампира, Нейтон не сумел удержать язык за зубами и выдал все вплоть до палаты и койки Аматеи. Виктор поблагодарил его и уже развернулся, чтобы уйти, как Филипс подавлено добавил:       – Это я вызвал подкрепление, я не до конца верил, что это правда.       – Вернемся к этому вопросу позже.       Автомобиль Ван Арта с рокотом мотора помчался по улицам Нью-Йорка, провожаемый взглядом Нейтона. Он был уверен, что Виктор поехал зря, что если бы в обычную больницу его ещё пустили вне времени посещения, то в федеральную больницу его бы не впропустили ни под каким предлогом, ведь он не являлся Джонс родственником или супругом. Но немного гипноза в коктейле с очаровательностью, и кокетливые медсестры даже любезно проводили Виктора до палаты Аматеи, где девушка со скучающим видом читала книгу по психологии.       – Вик? – глаза девушки значительно расширились, но, находясь под действием успокоительного, она не спешила спрыгивать с большой койки и бежать в объятия своего мужчины. Она говорила немного развязно и не могла сконцентрировать взгляд точно на Ван Арте, однако по одной интонации поняла, что он сложившейся ситуацией недоволен.       –Добрый вечер, Аматея, - брюнет присел на стул рядом с койкой и заглянул в расслабленное лицо агента, которая рассматривала его с такой внимательностью, словно видела в первый раз.       –Черт, какой же ты сексуальный в рубашке без пиджака. Не застегивай верхние пуговицы, а то до этого я тебя не хотела.       Подавив смешок в кулак, вампир поставил на тумбу пакет со всевозможными гостинцами. Фрукты, сок, шоколад, чай, фастфуд. Во втором пакете лежала только что купленная одежда, полотенце, и прочие предметы гигиены.       –Ого, спасибо, - улыбнулась Джонс и достала из пакета наливное яблоко, на ее душе потеплело. Она уже отчаялась, что проведет здесь несколько дней в одиночестве, с трудом толкая в себя отвратительные кашм на воде. А еще о ней очень давно никто не заботился. С того самого дня, как она съехала от родителей и поступила на службу в ФБР, никто не проявлял к ней столько внимания, – обожаю яблоки. Как ты узнал, где я? Я переживала, что не смогу тебя увидеть.       – Пришлось воспользоваться любезностью агента Филипса, – пояснил Ван Арт и лицо его, как и голос, приняли строгость, налились сталью, – ты дала обещание и нарушила его. Я разочарован.       Девушка убрала за ухо густые волосы и усмехнулась:       – Поэтому ты приехал ко мне, пробрался через весь персонал и совершил покупку на несколько сотен долларов? Странно в тебе разочарование проявляется.       Виктор честно не ожидал подобного ответа. Он слегка смутился, резко подскочил со стула, как будто бы хотел уйти, и подошел к окну, оперевшись на большой подоконник изящными длинными пальцами.       – Я это сделал, потому что ты стала дорога мне. Однако прошлой ночью я взял с тебя обещание, что все, о чем ты узнала, останется в тайне. А сейчас, – его голос стал угрожающе тихим, похожим на затишье перед всеразрушающей бурей, – сейчас я узнаю, что мало того, что рассказала обо всем своему напарнику, так ты еще убила вампира, его тело попало к федералам, и ты пыталась убедить своего начальника в существовании моей расы. Ты же именно поэтому оказалась здесь, верно?       Из-за большого количества успокоительного и психотропных веществ Аматея соображала туже, но точно понимала слова Виктора и полностью ощущала свою вину.       – Извини, – потускневшим голосом пролепетала Мэй. Она никогда не умела извиняться, одно простое слово всегда вытягивалось из нее с ужасным трудом. Ее извинение вышло сухим, словно не искренним, и не был бы Виктор вампиром и не сумел бы прочесть ее эмоции, не смог бы ей поверить. – Это моя работа. Я должна была это сделать. Если бы я до тебя дозвонилась, то мы отправились бы в особняк, где вчера была вечеринка вместе, но ты был недоступен, а мне не терпелось поймать виновников. Особенно после того, как вчера эта сумасшедшая напала на меня. Вик, будь я обычной девушкой, а не агентом, то погибла бы вчера.       – Если бы ты не была агентом, тебя бы там вообще не оказалось, – уже чуть громче сказал вампир и развернулся лицом к девушке, – ты должна была дождаться меня, – он поджал сухие губы, пробежался по ним языком. По его темным глазам, как и всегда, было невозможно понять, что он чувствует. Голос стальной, лицо серьезное, и Мэй очень хотелось узнать, что же у него в каменном сердце. Он злился, это было очевидно, и все же что-то искренне теплое плескалось на самом дне. То, чему он не мог противостоять. – Ты убила вампира и если об этом узнают, то ты окажешься в большой опасности, а я не хочу этого допустить. Не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.       Виктор присел перед Аматеей на одно колено и прижался холодными губами к ее теплым пальцам. Она притянула его к себе и утонула в крепких мужских руках, пусть, что они дарили только холод, рядом с Ван Артом Джонс чувствовала себя в полной безопасности, спрятанной ото всего мира и всех его проблем. Она приподняла голову и поймала губы вампира своими. Виктор с нежностью ответил на ее поцелуй, крепко прижав ее хрупкое на вид тело. Его широкие ладони заскользили по ее спине, талии, бедрам. На тело Аматеи нахлынул жар, внизу живота приятно потянуло. Мир вокруг начал плавиться, растекаться яркими красками чувств и желания. Ледяные прикосновения опаляли, вселенная сжималась до их двоих – опоенных тоской разлуки, связанных одной тайной. Прервавшись на глубокий вдох, Аматея позволила Виктору распустить ленты ее больничного халата. Мягкая ткань с шорохом соскользнула с узких плеч. Возбужденная до кончиков ногтей, Мэй вздрогнула от соприкосновения ткани с ее распаленной кожей. Ван Арт не спешил снова вовлекать возлюбленную в поцелуй. Аккуратно, словно в его руках была фарфоровая кукла, он заствил девушки откинуться на большую подушку больничной койки. Смущенная, подавленная лекарствами и желанием близости Аматея выглядела прекраснее обычного – с розовыми щечками, трепещущими крыльями колибри ресницами. Виктор отпрянул от нее лишь на минуту. Он повернул в дверном замке ключ, позаимствованный у одной из медсестер, и выключил ослепляющий свет. Обнаженное тело Аматеи освещалось лишь от света уличных фонарей и полной луны. В полутьме Ван Арт выглядел еще более опасно и загадочно – его глаза сияли алым в отражение лунных лучей, в ее серебряном свете его кожа напоминала граненный алмаз, а шепот окутывал ледяным бархатом. Слушая его, хотелось думать о нежных морских волнах, мягком шелесте осенней листвы под дуновением ветра, ни одна соната не могла сравниться с красотой голоса Ван Арта.       – Будь послушной девочкой, – в его баритоне хотелось раствориться. Он возбуждал сильнее любых прикосновений, его хотелось слушать вечно.       Аматея коротко кивнула и под слабым напором Виктора развела длинные стройные ноги в стороны, позволяя ему скользнуть взглядом ниже и увидеть себя всю, без единой преграды, такой, какой она была на самом деле. Воздух накалялся с каждым новых шорохом одежды брюнета, стало душно, захотелось открыть окно, но черта с два Джонс сейчас посмела бы пошевелиться и разрушить такую томящую атмосферу вокруг. Белое тело Виктора словно сияло. Рубашка слишком громко упала на пол, туда, где уже лежали строгие брюки вместе с нижним бельем. Внутри Аматеи бушевал шторм, она вздрагивала от любого мимолетного соприкосновения с ледяной кожей вампира и крупно дрожала от предвкушения страсти, что собирался подарить ей Виктор. Мягкий матрас койки прогнулся под весом второго тела. Ван Арт стоял на одном колене, нависнув над пылающей красавицей. Губами она ловила его совсем слабое, отчего-то сладкое дыхание. Мышцы ее подтянутого живота напрягались, девушка отчаянно сжималась, желая, умоляя получить того, чего они оба хотели. Ей было плевать, сколько они знакомы, плевать на то, что он и не человек вовсе. Те чувства, что они пробуждали друг в друге – было чем-то нереальным, выходящим за пределы восприятия и реальности. Их сердца бились в унисон, души сплетались в любовном ритме, и это было лучшее, что каждый из них испытал за всю жизнь.       Легкий поцелуй в шею обжег Аматею ледяными шипами. Она замерла, снова сильно задрожала. Мягкие губы Виктора порхали над ее телом стаей бабочек, касаясь там, где не было положено никому, кроме него. Его прикосновения то заставляли шумно дышать, то легко щекотали девушку. Дорожка из влажных, опьяняющих поцелуев спускалась вниз, пересчитывая языком ребра, щекотнув ложбинку пупка. Виктор приподнял ноги Аматеи за голени, он целовал ее колени, стопы, тонкие щиколотки, упругие бедра, его не менее холодное дыхание совсем рядом с узлом нервов разжигало в девушке до этого неизведанные ощущения. Она буквально кожей ощутила, как Виктор улыбнулся и, коснувшись промеж ее ног, заставил Аматею захлебнуться стоном и до хруста в пальцах сжать одеяло под ней.       – Веди себя тихо, - с придыханием прошептал Ван Арт, и Аматея была готова вырвать себе голосовые связки, лишь бы он продолжил дарить ей неземное удовольствие своими касаниями.       Наслаждение, тянущееся подобно сладкой нуге, почти сводило с ума. Девушка металась под языком вампира, в кровь кусая свои губы. Пододеяльник трещал под ее ногтями. Ей пришлось до крови укусить свой палец, чтобы суметь сдержать стон экстаза. На секунду мир погрузился во тьму, но только для того, чтобы взорваться фейерверком наслаждения и закружить все вокруг вместе с ней.       – Боже… - из приоткрытых уголков рта сбежала алая капля крови.       Виктор поймал ее губами и втянул Аматею в глубокий поцелуй. Она ощущала на его языке свой кисловатый привкус, смешанный со вкусом фруктовой жвачки.       Ее ноги подрагивали от спазмов внизу плоского живота. Она была чувствительна как никогда до этого в своей жизни. Впервые она испытывала вихрь эмоций от обыкновенных ласк, которые в исполнении Виктора были невероятно чувственными, сносящими крышу.       Черные волосы вампира щекотнули плечо Аматеи, мужчина тесно прижался к ней, обхватив одной рукой поперек талии. Слабый укус в молочную кожу и мир качнулся с ними обоими, перед глазами взорвались снопы искр, а сердце на секунду остановилось, после чего застучало с неимоверной силой. Аматея ощущала пульсацию в висках, на месте укуса и глубоко внутри себя. Внизу живота бабочки разорвали свой томительный кокон и теперь порхали в девушке, отдаваясь крупной дрожью с каждым проникновением. Шумное дыхание Виктора опаляло Аматею. Она улавливала каждый его тихий стон, чувствовала, как напрягаются его мускулы. В его глазах она видела дикое, животное желание заполучить ее, ощутить полностью, подчинить себе и никогда уже не отпускать. Для Ван Арта ее подавленные стоны и вскрики лились музыкой. Простынь скомкалась от чувственных движений и женских пальчиков, так отчаянно сжимающих ее. Не было и места на груди и шее Аматеи, где бы Виктор ни оставил поцелуя. И в этом не было пошлости или грязи. Обретая друг друга прямо в больничной палате, за дверью которой носились врачи и медсестры, они пропитывали стены страстью, жаром и любовью. Джонс удивлялась тому, как все вокруг еще не начало плавиться. Крупные капли пота впитывались во влажные волосы и взбившуюся подушку. Девушка не знала, куда деваться, из последних сил двигаясь своему мужчине на встречу, в желании продлить их слияние, ощутить Виктора сильнее и глубже. И он исполнял ее желание, пальцами сжимая широко разведенные бедра до темных синяков.       Особенно сильное движение и Джонс не смогла сдержаться, наполнив палату своим стоном полным удовольствия.       – Т-ш-ш, - Виктор оставил на ее губах влажный поцелуй и зажал рот девушки своей холодной ладонью.       Томительное удовольствие становилось болезненным для обоих. Силы покидали мокрые тела с каждым жарким выдохом, с каждым резким движением. И в один момент огромный взрыв сотряс двух любовников в экстазе, они всполыхнули в диком пожаре страсти и жаркие угли еще долго грели их души своей теплотой.       Аматея не помнила, как она заснула. Еще долго Виктор целовал ее пальцы, пострадавшие от страсти губы и тихо читал ей красивые стихи. Она помнила, как он заботливо обтер ее тело влажным полотенцем, как переодел, как привел в порядок постель и укрыл ее одеялом. Джонс проснулась от негромкого стука в дверь. Теплые лучи заливали просторную палату, из открытого окна залетал ветерок, касаясь волос агента. Она сразу заметила, что Виктора рядом не было, но он вовсе не исчез, воспользовавшись женским телом. На стуле лежала записка, с ласковыми извинениями, теплыми признаниями. Рядом, на столике, стоял огромный букет розовых пионов, запах которых щекотал нос. Джонс поднесла цветы к себе и полной грудью втянула их аромат. Они рисовали ей образ Виктора – этой ночью он был такой же нежный, как и их лепестки. Ее тело до сих пор помнило его прикосновения, и она отчетливо ощущала его прохладные губы на своих.       После новый порции лекарств, Аматея набрала на выданном, наконец, телефон номер Нейтона, но, к сожалению, ничего интересного от него не узнала. Новых убийств совершено не было, этой ночью город спал спокойно. От Фредерика, как и от осмотра его дома, много полезного узнать не удалось – он жил там один и зарабатывал на том, что сдавал фамильный особняк в аренду. На допросе он утверждал, что он не виновен, что он сам жертва обстоятельств и Билли Адамс под угрозами заставлял работать на него, а конкретно – искать подходящих жертв взамен на собственную жизнь. Выдавать имена остальных двух убийц он наотрез отказывался, якобы волнуясь за свою сохранность, и отрезал тем, что и слова большене скажет без адвоката. Появилась надежда, что после убийства одного из преступников преступления прекратятся. Во всяком случае, та сумасшедшая и ее приятель увидели, на что способны федералы, оставалось только выйти на их след и покончить со всем этим. Аматею не расстраивало отстранение от дела, ведь у них с Виктором было свое собственное расследование, в котором они продвинулись очень далеко. Наконец-то подошла финишная прямая. Ван Арту будет не сложно найти нужных вампиров, тем более зная запах и внешность одной. Аматее оставалось только убедить врачей и Коннора в том, что она абсолютно здорова и больше в вампиров не верит. Ее лечащий врач почти поверил ее прекрасной актерской игре, и все же приказ требовал, чтобы агент Джонс прошла хотя бы недельный курс лечения.       Светлые стены палаты начали сводить с ума слишком быстро и слишком рано. Привыкшая к активной, интересной жизни, Аматея не представляла, как проведет в психиатрическом отделении жутких семь дней. Ее обнадеживал только Виктор, она была уверена, что и ночи теперь без него не проведет.       К вечеру она прочла до корки ту книгу, что не дочитала вчера, но ее мысли не концентрировались на строчках – они были очень далеко, в воспоминаниях о чудесной ночи, проведенной с Ван Артом. По телефону он ей сказал, что заедет после девяти, как освободиться от дел. Джонс с глупой улыбкой предвкушала их совместный вечер, ведь Вик пообещал, что он будет чудесным.       Аматея мечтательно откинулась на койку, как-то совсем по кокетливому прикусив губу. Всего за несколько дней Виктор стал для нее настолько близок, что она теперь даже представить не могла, что он может уйти из ее жизни. В первый раз она испытала чувства, так сильно похожие на любовь. Ван Арт окрылял ее, рядом с ним внутри все переворачивалось. Возможно, это было вызвано его не человеческой сущностью, быть в отношениях с вампиром казалось чем-то нереальным, сказочным. Но Аматея точно знала, что будь Виктор обычным человек, она бы испытывала к нему те же чувства, что и сейчас.       Долгожданный стук в дверь заставил Джонс радостно подпрыгнуть с койки. Быстро поправив прическу перед зеркалом и прыснув на себя сладкими духами, она с улыбкой распахнула дверь в палату, однако радости на ее лице было суждено смениться страхом.       – Привет, красотка, – с той же голодной улыбкой, что и тогда, сказала коротко стриженая блондинка. Ее длинные пальцы с острыми ногтями сомкнулись на тонкой шее агента, сжав до царапин, из которых побежали дорожки крови.       За ее спиной стоял высокий крупный мужчина с причудливой прической и такой же одеждой. Глаза его казались безумны, как и искривленная улыбка.       – Помогите! – просипела Аматея и сразу же отключилась от сильного соприкосновения с дверным косяком.       – Возьми ее, Дейв, – скомандовала девушка, и парень перекинул легкое тело Джонс через свое плечо.       Они выбрались через окно пятого этажа, их путь лежал к опечатанному дому Фредерика, доехали они туда на машине, которую угнали и бросили в паре километрах от особняка. Стелла и Дейв заперли Аматею в подвале и вытащили через несколько часов, поймав очнувшуюся девушку за попыткой побега. У нее это почти получилось, ее выдал ужасный скрежет старых прутьев на маленьком окне, который эхом раздался по старым трубам котла. Дейв буквально отодрал Аматею за волосы от окна и потащил наверх. Девушка изо всех сил брыкалась в попытке вырваться, но Дейв оказался либо слишком сильным, либо слишком тупым, раз смеялся над расцарапанным лицом.       – Ты оказалась права, Стелла, – сказал вампир, войдя в гостиную. Он грубо бросил Аматею на пол, отчего агент ударилась затылком до звездочек перед глазами, – она пыталась сбежать.       – Ого, какие мы смелые, - заулыбалась Стелла клыкастым ртом, но ее веселье быстро сменилось злостью в смеси с отвращением. Стуча высокими каблуками, она подошла к агенту и присела перед ней на корточки. Ее длинные пальцы подцепили острый подбородок девушки. Стелла угрожающе заглянула в перепуганные глаза Аматеи и ее страх вывал у нее усмешку, – Аматея Джонс – одна из лучших агентов, верно? Жаль, что скоро ты будешь в списке погибших сотрудников. Тот черноволосый красавчик, наверное, расстроится.       От ее слов Аматею прошибло током. Виктор – он же всяко приехал вольницу и не нашел ее, а значит, что он уже в поисках и если ее прямо сейчас не убьют, то есть все шансы, что он спасет ее. Правда, от этих мыслей стало немного паршиво. Ее жизнь сейчас зависела от кого-то, хотя обычно бывало наоборот. Ей было страшно, по-настоящему страшно. Если ко своей первой встрече со Стеллой она была готова и сумела спастись, то в данной ситуации она не могла сделать ничего, кроме как с надеждой ожидать появления Виктора.       – У вас отношения, да? Влюбилась в вампира? – с непонятной для Аматеи издевкой спрашивала Стелла, не отрывая своего звериного взгляда. – Он наверняка хочет тебя обратить. Черт, как же это все красиво. Знаешь, – она поднялась, все так же смотря на агента, и облизнула губы, и Аматее в тот момент показалось, что она постаралась вскрыть всхлип, – у нас с Билли было также. Мы полюбили друг друга и стали встречаться, а потом он сделал меня такой же, как и он. Обратил в вампира. Потому что мы хотели быть вместе вечность, ты даже представить не можешь, как мы были счастливы.       Стелла замолчала, бросила мокрые от слез глаза в сторону темного пейзажа за окном. На фоне сумеречного неба с потускневшей алой линией у горизонта деревья выглядели загадочно, в какой-то степени готично. Сумерки были любимым временем суток Аматеи. Темно-синее небо с первыми проснувшимися звездами всегда ее завораживало. Обычно в такие моменты голову Джонс всегда посещали только приятные мысли. Она любила выключить в квартире свет, сесть на подоконник, включить любимую песню и просто наслаждаться прекрасным видом из окна. Казалось, что это было так давно. Новая жизнь захлестнула с головой, перевернуло все с ног на голову. Жизнь Аматеи до того самого дня, когда она приехала на допрос к Виктору, казалась совершенно чужой.       В голове начала выстраиваться цепочка – они похитили ее не просто так. Стелла хотела отомстить за смерть своего возлюбленного, а Дейв за своего друга. И это было бы абсолютно справедливо, если бы Билли не был жестоким убийцей и сам не набросился на нее в этом же доме.       – Он это заслужил, – стойко проговорила Аматея, оторвавшись от лицезрения окна, и сразу же ей в лицо пришелся удар.       Стелла ударила ее с ноги с такой силой, что агент перекатилась на живот, а изо рта брызнула кровь. Аматея поморщилась от боли, но придти в себя ей вампирша не дала. Она схватила ее за волосы и приподняла туловище.       – Люди – никто, вы лишь еда. И сейчас я покажу тебе, что заслужила ты.       Острые клыки прокусили кожу на шее. Стелла специально не укусила девушку за артерию, чтобы та не умерла раньше времени. Агент тихо вскрикнула от новой волны боли, отчетливо ощущая, как кровь покидает ее тело. Еще больнее стало, когда блондинка ударила ее по ребрам, а Дейв отшвырнул в сторону. Аматея прокатилась по полу и приложилась затылком о ножку дивана, от этого перед глазами потемнело и на пару секунд заложило уши. Девушка пожмурилась и попыталась встать, но Дейв не дал ей этого сделать, а снова бросил, словно бы играя в бейсбольный мяч. Удары отдавались вспышками в голове, кровь из носа застилала губы. Мэй уже не могла сдерживать слезы, психотропные вещества, несколько ударов в голову и потеря крови не позволяли разуму проясниться, найти в себе силы сопротивляться. Ее охватил животный страх, казалось, что еще совсем немного и Дейв убьет ее. Однако после последнего удара в живот все прекратилось. Вампиры просто вышли из зала, оставив Джонс лежать на холодном полу рядом с потухшим сутки назад камином, отхаркивая кровь.       – Мне кажется, или у меня дежавю? – посмеялся Нейтон, как и вчера открыв перед Виктором входную дверь, однако тот его веселья не разделял.       – Аматея пропала, – сказал ему Ван Арт и, заглянув за спину агента, где стояли двое детей – та же рыжеволосая девочка и такой же рыжий мальчик – добавил, – давайте проедемся? Вашей семье не обязательно вдаваться в подробности и придумывать ложные причины для беспокойства.       – А, да, конечно, – закивал Филипс и, одевшись меньше чем за минуту, покинул свой дом. – В каком смысле пропала? – спросил мужчина у брюнета, двигаясь к его автомобилю. – Она сбежала из больницы? Если так, то нужно искать ее у родителей.       – Полагаю, что она не настолько больна, чтобы сбегать без обуви, не говоря уже о верхней одежде, – прервал размышления агента Виктор.       – Хочешь сказать, что ее похитили? Ван Арт кивнул:       – Именно, и поэтому мне требуется Ваша помощь, мистер Филипс. Нужно проверить камеры видеонаблюдения по всей территории больницы, если понадобится, то залезть в базу данных.       Они тронулись с места и, проскочив все светофоры, припарковались у федеральной больницы.       Скрытые камеры выхватили двух вампиров очень четко: они перебрались через высокий забор, с легкостью выломав прутья, и покинули больницу через несколько минут уже с Аматеей, которую нес на руках высокий мускулистый вампир. Телефон, который Виктор держал в руке, затрещал под его яростью. Ван Арт чертыхнулся, вытащил sim-карту вместе с картой памяти и выбросил явно дорогой смартфон с эмблемой такой же дорогой маркой машины в мусорное ведро. Филипс чуть присвистнул, когда своими глазами увидел, как глубокие порезы на ладони Виктора затягиваются в считанные секунды, прямо как в кино. Теперь он точно верил в то, что Аматея не сошла с ума. Но больше его беспокоила реакция вампира на видеозапись, он натурально кипел от гнева, наблюдая, как агента Джонс похищают, возможно, для того, чтобы убить. Больше хотелось думать, что за девушку потребуют выкуп или вернут живую взамен на свободу. Если так, то мистеру Конли придется отпустить преступников, ведь жизнь для коллег для него тоже очень важна.       – Влюбился в нее? – больше с утверждением спросил Филипс, с тенью улыбки взглянув на Ван Арта.       Взгляд брюнета отвечал за него. Такое волнение испытывают только за дорогих людей, за которых готов сам броситься под шквал огня и заслонить собой от пуль.       – Аматея удивительная девушка, я действительно не сумел не влюбиться.       Нейтон понимающе кивнул, полностью соглашаясь с вампиром. Не любил бы он всем сердцем свою жену и детей, то поборолся бы за агента Джонс. Позже он связался с управлением и полицией – ничего странного или подозрительного в городе не произошло, кроме драки в спортивном баре и угона машины, как раз недалеко от федеральной больницы. Понадобился час, чтобы выяснить, куда поехал автомобиль и заставить полицию найти его.       – О, черт, - проговорил Филипс и посмотрел на Виктора, уже сидя в салоне дорогой тачки, – я знаю, где она. Особняк возле восточного парка, гони!       Повторять дважды Ван Арту не пришлось. Он дал по газам и нарушил несколько дорожных правил, прежде чем добраться до дома Фредерика. Пульс стучал в висках с бешеной силой, в нем кипели гнев, ярость, ненависть и жуткий страх за жизнь Аматеи. Он боялся, что как бы быстро не ехала его машина, он может не успеть, что она, возможно, уже мертва. От этой мысли становилось невыносимо настолько, что хотелось кричать. Потерять дорогого для него человека во второй раз было недопустимо. Только не ее.       – Тебе лучше остаться здесь, – бросил Виктор Нейтону, но тот все равно вышел из машины, припаркованной в парке, следом.       – С чего бы это? – возмутился Филипс, набивая кобуру магазинами с пулями. – Лично мне удалось убить даже бессмертного, а Аматее я по гроб жизни обязан, она ни раз спасала мою шкуру, и мне, наконец, выпал шанс ей отплатить.       Виктор хотел бы оспорить решение мужчины, но времени на это не было. В особняке стояла угнетающая тишина, перебиваемая тиканьем старых часов. Ван Арт предполагал, что их выйдут «встретить», однако ошибался.       Переступив за порог дома, он сразу уловил запах дорогой девушки. Ее кровь полностью наполняла легкие и с каждым вздохом злость внутри Виктора закипала все сильнее. Запах привел его в гостиный зал, где Аматея комочком лежала на диване. Не естественно бледная, с множеством следов от укусов на руках и шее, покрытая синяками, кровоподтеками и ссадинами. Она тяжело дышала, зажимая кровоточащий укус оторванным от платья куском ткани. Звук приближающихся шагов заставил ее вскочить и испуганно вжаться в спинку дивана. Но в зал вошли не те, кого она ожидала увидеть, и сначала она даже не поверила, что видит перед собой Виктора, который в несколько шагов оказался рядом с ней и с осторожностью прижал израненное, дрожащее тело к себе.       – Вик? – глубокие глаза Аматеи застилали слезы радости, она отчаянно цеплялась за Виктора, как за последнюю надежду, которой он, впрочем, и являлся. – Ты пришел.       – Конечно, ангел мой, – прошептал ей на ухо Ван Арт и жадно втянул носом запах ее мягких волос.       Лицо любимого и его крепкие объятия наделили ее силой и желанием жить, отчего она сумела наконец-то встать на ватные ноги, придерживаясь за плечи вампира. И все же агент была рада не только ему – увидеть Нейтона здесь она не ожидала, и тем не менее, ей было приятно, что она не зря была все это время уверена в нем. Такой напарник рядом являлся настоящим сокровищем.       – Их здесь двое, – покончив с любезностями, сказала Джонс, – они хотят... уже мстят мне за убийство Билли.       – И они ответят за это, – с угрозой прошипел Виктор и, подхватив Аматею на руки, поспешил покинуть гостиную, – я отнесу тебя в машину, мистер Филипс, – он посмотрел на семенящего рядом мужчину, – присмотрите за ней, я вернусь к вам, как только закончу здесь.       – Нет! – Джонс принялась вырываться из рук вампира, который сначала и не понял ее резкого порыва почувствовать землю под ногами. – Я не хочу, чтобы ты остался здесь один!       – Мэй, – брюнет ласково поцеловал девушку в лоб и со всей теплотой, на что было способно его мертвое сердце, заглянул в ее глаза, – сейчас для меня важнее всего, чтобы ты осталась жива. Я не смогу позволить, чтобы с тобой что-то случилось, а если ты останешься здесь, то я могу не успеть спасти тебя. Пожалуйста, не спорь сейчас со мной, все уже почти закончилось.       По грязным щекам Аматеи побежали слезы. С тихим всхлипом она кивнула и оставила на губах вампира поцелуй со вкусом страха. Они оба боялись потерять друг друга, и это волновало их больше всего на свете. Было плевать на весь мир, на любые жертвы, лишь бы только два сердца продолжали биться. Аматея и дня бы не сумела больше прожить без ледяных глаз Виктора, которые смотрели с нежностью только на нее одну, а он не мог отпустить ее и снова испытать раздирающую изнутри боль утраты. Для него разобраться с двумя юными вампирами было не сложно, даже интересно, но и такие, как они, могли отнять у него его свет во мраке пустой и скучной жизни.       – Как же это мило, - голос Стеллы эхом раздался со второго этажа, следом же появилась и она, вальяжно спускаясь по большой лестнице, – так мило, что меня сейчас стошнит.       – Нейтон! – окликнул Виктор агента, но тот не успел перехватить из его рук Аматею.       Возникнувший, как из воздуха, Дейв, схватил Филипса со спины и впился ему в шею, прокусив артерию. Сделав несколько глотков, он кинул мужчину через весь коридор и Нейтон снес собой несколько кресел, после чего сразу же потерял сознание.       – Нейтон, нет! – закричала Аматея и в следующую секунду они вместе с Виктором влетели в стену от толчка, который с разбегу совершила Стелла. Ван Арт заслонил собой девушку от удара, тесно прижав к себе. Стена проломилась, а за ней и окно, в которое он выбросил Аматею до того момента, как на него накинулась разъяренная Стелла. Агент, обрамляемая миллионами осколками, которые глубоко впивались в ее кожу и наносили порезы, прокатилась по влажной траве. Все произошло настолько быстро, что она не успела осознать боль и увидеть торчащий из руки кусок стекла, что насквозь пробил ладонь. Выплеск адреналина в крови заставил ее сразу подняться на ноги, преодолевая цветные круги перед глазами и дрожь в теле. Вампиры в доме двигались с невероятной скоростью, больше напоминая собой смазанную палитру красок, чем силуэты. Аматея знала, что Виктор одержит верх, что он справится, но она все равно не могла оставаться на улице, помня, что помимо Ван Арта в особняке еще и ее умирающий напарник. Девушка с трудом отряхнулась от осколков и с тихим стоном вытащила из ладони окровавленное стекло, вместе с ниточками мышц, что зацепились за острые края. Рука дрожала, пальцы не хотели сжиматься, но Джонс не могла сейчас все оставить, только не перед концом. Кровь заливала ее лицо, одежду, стекала с ноющей ладони и все же она шла, прихрамывая, к парадной двери.       Драка происходила в гостиной и, увлеченные боем вампиры, вряд ли бы сейчас обратили на Аматею внимание. Нейтон лежал рядом с лестницей, под ним растеклась огромная лужа крови, а грудь вздымалась настолько слабо, что его можно было принять за мертвеца. Страх за его жизнь сдавливал сердце тисками, но только он заставлял Джонс соображать трезво и правильно оказать напарнику первую помощь. Она перевязала куском рубашки ему шею в попытке остановить кровь, и, к счастью, Дейв задел артерию несильно, а иначе бы Нейтон уже умер от сильной потери крови.       Уложив Филипса удобнее, Аматея дрожащими пальцами достала из его кармана телефон, что чудом сумел не разбиться и уцелеть. На счету была каждая минута, даже если Виктор и не сможет убить двоих вампиров, то это вполне сумеет сделать группа захвата. Голова у Джонс кружилась, дыхание из груди, по которой Дейв несколько раз ударил ногой, выходило хриплое, тяжелое.       – Коннор, - на выдохе прошептала Аматея в трубку, прислонившись к стене, – группу захвата и медиков в дом Фредерика, скорее.       Она не сумела расслышать ответ Конли, так как в коридор с грохотом влетел Дейв прямо сквозь стену, проломив таки ее до конца. Он был весь в крови, из его татуированной руки торчала сломанная в нескольких местах кость. Вампир лежал на спине, явно плохо соображая, что происходит вокруг. У Аматеи было всего несколько секунд для того, чтобы схватить пистолет Нейтона, лежащий на полу. Дейв пришел в себя очень быстро с рыком поднялся на ноги и, чуть пошатываясь, посмотрел на девушку. Видимо, он был уверен, что пистолет ему никак не навредит, однако залп из десяти патронов в голову, должен был убедить его в обратном. Дейв снова упал на пол, а Аматея все продолжала и продолжала стрелять, меняя магазин за магазином. От лица вампира не осталось ничего, кроме отвисшей нижней челюсти, но даже это не сумело остановить девушку. Отбросив пистолет в сторону, она взяла в руки обломок от ножки стола и нанесла Дейву еще с десяток колотых ударов в грудь, закрепив результат ударом в центр головы. Тело под ней обмякло, и уже никакая регенерация не сумела бы справиться с такими повреждениями. Сил стоять самой больше не было, и девушка рухнула совсем рядом прямо в лужу крови вампира, а мир вокруг начал расплываться, звуки борьбы угасали и перед тем, как провалиться в пустоту, Аматея поймала себя на мысли, что за эту неделю ей удалось чудесно выспаться.