НЕЛЮБОВЬ

      Вырывая крики и стоны он брал его на свой лад, сильно и властно, как хотел он сам, как было удобно ему. Мальчишка стонал срывая голос, и соблазнительно выгибался, прося о большем и разрешая самые извращённые позы. В моменты когда альфа менял угол проникновения, мальчишка сжимался так, что Чонгук забывал, что под ним незнакомец, было слишком сладко и грязно одновременно. К утру Чонгук почти забыл об одном Тэхёне, а тот кого он трахал уже всю ночь, к рассвету не так сильно напоминал о нем, да уже и не казался таким же ранимым и дерзким. К концу первого захода выяснилось, что только дерзким. Незнакомец насаживался прям как шлюха в упор и до конца, а после бесстыдно опускался на колени и без ебаных прелюдий вытворял что-то нереальное. Хотелось спросить где его этому научили, с кем он так натаскался. Было хорошо, даже слишком, но его имени альфа так и не узнал, выпроводил с рассветом, попросив шофёра отвезти по адресу. Но напряжение сняло, легче стало, хоть и мысленно.       Чонгук в эти дни буквально сходил с ума, думал о семье, о будущем клана и о Тэхёне. Омега постоянно был в его мыслях, и дома всё напоминало о нем, да и Юнги постоянно что-то говорил неизменно о своём кузене. Даже на семейном ужине говорили о нем, Юру вдруг заинтересовала его «шлюха». После разговора с Минсоком не получалось так же искренне её ненавидеть. К Юре появилась какая-то жалость, и понимание. Как оказалось она всегда участвовала в его жизни, да всегда ругаясь на него, но неизменно была рядом. Она видела эту непонятную связь с Тэхёном, и никак не хотела забывать о его присутствии в жизни сына. Тэхён был повсюду, даже в этом белом комке у его подъезда, что Чон просто не смог пройти мимо. — Нашёл его у твоего подъезда. — Гладит. — И решил воспользоваться им? — Тэхён был непоколебим. — Ты такой грубый Тэхён… Я просто не мог пройти мимо. — Мимо в час ночи? — Я ровно на пять минут. Назовём её Стэлла. — Уверен что девочка? — Уверен. — Тёплые пальцы омеги, поглаживая котёнка касались его холодных, и чёрствых рук, пропуская дрожь по всему телу.       Чонгук не мог понять своих чувств, не мог понять своей реакции, он вёл себя как подросток с недотрахом. Будь он умнее в начале их отношений, с этим омегой было бы все по другому, серьезней и лучше. Тэхёна хотелось безумно, но он не мог действовать, с ним нельзя было как с остальными. Слишком хорошо помнилось как омега ему доверился и как потом сделал его «знакомым». А однажды, он спросил, влюблён ли в него Чонгук? Вселенская глупость, сказал бы плюшка, будь он тут. — Мне не нравится Стэлла. — Не тебе решать. Будет мальчик, вот тогда и назовешь? — И снова та самая вселенская глупость. — Ты обкуренный? — Что он вообще несёт? Какой ещё мальчик? — И я не умею за ними смотреть, отвези его в приют. — Так и сделаю, завтра. А сегодня Стэлла останется с нами, смысле с тобой.       Хорошим будет исход или нет, но эта ночь походила на те, что не хотелось забывать, между ними было то, что называлось — идиллией. Тэхён соврал сказав, что не знал как заботиться о котёнке, он справился с ним прекрасно. Искупал, накормил (Стэлла сделала пару глотков молока) и смастерил ему местечко в углу с помощью пледа и подушек. Сидел рядом поглаживая, пока она засыпая не задышала спокойно. Чонгук просто был наблюдателем со стороны, ему не хотелось вмешиваться, он боялся быть замеченным, он тянул время своего ухода, как мог. — Тебе пора уходить. — Забирая у него бокал, и тарелки со стола, Тэхён отошёл к раковине. Чону сейчас хотелось многого, но только не уходить от него. Губы послушно шептали знаю, пока Чонгук решался подойти к нему или уйти. Тэхён включил воду, и начал намыливать грязную посуду, так можно было спокойно вздохнуть.       Омега сходил с ума осознавая всю сущность своих желаний, он вдруг понял что готов остаться с ним. Хотя бы на секунду, он хотел почувствовать его тепла, Тэхён представлял его губы сквозь одежду, голым телом и душой. Когда Чонгук незаметно обнял его со спины, омега замер дожидаясь его действий. Он не боялся и не сторонился от него, он наверно его хотел. Чонгук сходил с ума от бархата его кожи, от еле уловимых стонов и его запаха, и не мог сопротивляться этому, он был готов просить сжалиться над ним, и позволить большее. — Прошу тебя… — Простонал омега, и суетившись под ним задергался в сторону. Он как никогда знал, что от этого будет только хуже, ведь дальше только пропасть. И он чётко это видел когда его развернули, когда на него смотрели взглядом полным желания, когда за этими искрами следовали лишь ненужность, и наигранность. — Ты же хочешь этого, почему тебя так пугают твои желания?       Чонгук знал, что его реакция взаимна, он это видел и не понимал почему его снова отталкивают. — Это не сделает, то что между нами хуже Тэхён, не скрывайся от меня (себя). — Мне не нужно так. — Тэхён шептал ему куда-то в шею, рассыпаясь под ним на что-то мелкое, и противоречивое. — А как ты хочешь? — С тобой уже ни как. — Чонгук устал от этих игр, устал от собственной слабости рядом с ним, и от страха в глазах омеги. Тэхён боится его и себя рядом с ним и правильно делает. Глубоко внутри Чонгук ненавидит его за свою слабость и за то что он заставляет его чувствовать. С ним он ничего не может держать под контролем, ни себя, и не свои эмоции, с Тэхёном исчезает его рациональность и трезвость ума. — Спрошу только раз… — Решается альфа, но Тэхён не даёт ему договорить и шепчет тихое «уходи».       Прогоняя его, Тэхён цепляется за альфу коснувшись напоследок его губ. Поцелуй выходит медленным, тягучим и глубоким. Так обычно целуют когда прощаются, и прощают. Тэхён сделал свой выбор, он простил его и прощался с ним как с альфой. Чонгук же получил ответ на свой не услышанный вопрос. Долгий, томительный, где-то безумный до стона, и сладкий как сам Тэхён. Они оба знали, что так будет лучше, что так не любят. Чонгук хотел им успокоится, Тэхён хотел согреться им, так точно не любят.

***

      Сказано, если кто то из нашей жизни уходит то это к лучшему, что так суждено, неужели так будет продолжаться вечно? Тэхён не хочет принимать эту правду, ибо он устал терять людей. Устал что лица рядом с ним постоянно меняются, а любимые из них превращаются в незнакомцев, а то и во врагов. Родные становились чужими, а чужие проникались в него всем своим нутром. Чимина безумно не хватало, звонков было мало, фотографии не так согревали как его реальная улыбка. Временами после завершения видеозвонка Тэхён чувствовал влагу на щеках и соленый вкус ветра. Спасение он находил в компании Джина, но рядом с ним время теряло всякий смысл. Джин был ураганом, он носился как умалишенный от тусовки к тусовке, Тэхён не поспевал за ним, даже если очень этого хотел. Ритм друга заставлял задуматься о своей медлительности, но он ничего с этим не мог поделать. Вместо пати он выбирал книгу у окна, на замен пляжной вечеринке, находились билеты на спектакль в сеульском национальном. — Тебя давно не трахали Тэхён, это факт. И не надо на меня так смотреть. — Джин говорил как всегда по делу и слишком прямо. У него всегда была своя версия его отшельнической жизни, и Тэхён устал ему доказывать обратное. Да и в свою защиту он только и мог сказать«Я просто такой».       Его не интересовала светская жизнь, ещё он боялся быть замеченным. Боялся что мир узнает чей он сын, и узнают где он вырос, боялся того, что на него пальцем покажут и скажут безродный (сирота). Этот страх его преследует с детства, а рядом с такими семьями он стыдился своей истории. Знал, что не имеет права, у бабушки были на то причины, но он не мог переделать себя. Не мог перебороть, то что вырастало в нем столько лет, и борясь с собой он иногда сравнивал себя с Лэем. У них был схожий недуг, первый боялся признаться себе, второй другим.       Лэй появился в аббатстве уже четырнадцатилетним и отказывался от общения и любого контакта с местными. Как оказалось, Лэй не просто молчал, он был немым. Психологическая травма. У детей-сирот, часто бывало такое, что взрослые в монастыре называли — психологическая травма. Будто этим объяснялось всё, отсутствие семьи, сил бороться дальше, и слишком быстрое взросление. Лэй был странным и отталкивающим, и с первого дня раздражал Тэхёна. Все поменялось спустя несколько месяцев, когда они в субботний день, вдвоём остались в саду, с ведром побелки. В тот день под деревом Лэй протянул ему банку колы, и одними губами сказал — Я Лэй. И Тэхён услышал, или прочёл по губам, это уже не важно, с той минуты он начал заботится об этом взрослом ребёнке. Лэй исцелял его своим молчанием и пониманием во взгляде. Они подолгу сидели рядом, в тишине, чувствуя, что одинаково сломаны. Тэхён напротив молчаливости друга, слишком много говорил в те годы, он буквально не замолкал, говорил обо всем, но ни разу о нужном (о главном). Спасался как мог. Сейчас думая о Лэе, кажется, что они при встрече, пройдут мимо, не узнав друг друга. Последний раз он видел его в день смерти бабушки, в тот день друг плакал вместе с ним, а напоследок обещал что, не забудет. — Может слетаем на неделю в Милан. — Джин не затыкался, он напоминал ему себя. Много слов о ненужном, и ни слова о наболевшем. — С Намджуном проблемы? — Нет. Пока у него на меня стоит, проблем с ним быть не может. — Джин это Джин, и этим все сказано. — А у кого на меня не стоит? — Тэхён молчал. — Вот и я об этом. — Давно вы вместе? — Мне было четырнадцать когда я впервые ему отсосал… — И именно на этом моменте к ним должен был зайти Чонгук, с уточнением, кому Джин конкретно отсосал? Блядство. Они встретились впервые после того как он принёс ему котёнка, и говорить о минете Джина, не хотелось, от слова совсем. — Мне пора. — Тэхён убегал, как всегда от себя и от всех. Он хотел его увидеть, хотел поблагодарить за Стэллу, которую он назвал Элла. Так звучало милее, и не так сильно напоминало о нем. Но он убегал, в надежде что за ним не последуют.       Элла привязала его к себе за одну ночь, на следующий день когда Чонгук отправил за ней своего человека, Тэхён в ужасе смотрел на этого альфу, прижимая котёнка к себе. — Я за животным Чонгука. — Перед ним стоял альфа, примерно одного возраста с ним и ждал, что он отдаст ему Эллу. — «Животное» остаётся у меня, так и передай Чонгуку. — Он ждал самого Чонгука, думал скажет ему лично, что решил ее оставить. А он отправил за ней кого-то? Вот придурок. Чонгук по особенному умел его злить, и расстраивать. Может он вчера наконец осознал всё, и решил оставить Тэхёна в покое. Через час снова раздался звук домофона. На пороге стоял тот же альфа, с огромными пакетами. — Чонгук передал… Сказал для Стэллы. — В пакетах было все необходимое для Эллы и даже визитка ветеринара, с надписью от него на оборотной стороне. «Будь с ней теплее, чем со мной jk».       Тэхён так и не смог его после увидеть, а сегодня сбегал, боясь обернуться. — Могу подвести. — Он стаял позади, Тэхен всем телом чувствовал его взгляд. — Не надо. — Как скажешь. — Прошёл мимо задев его плечом, и направился к своему байку. Тэхён был удивлён, он впервые видел его таким злым и на байке. Тэхёну объявляли войну, и похоже он был к ней готов. Дальше они постоянно сталкивались, то он приезжал за Юнги, то они оказывались на одной пати вместе с Джином и делали вид что не знакомы. Иногда он замечал его в университете, казалось Чонгук часто туда ходит за всякими омегами, ибо что ему там ещё делать.       В университете Тэхён казался незнакомцем, он был совершенно другим, внешне и по взгляду. Чонгук злился на него такого, и боялся что он сам никогда таким Тэхёна не узнает. Как у него получалось так перевоплощаться? Здесь не было и следа от того Тэхёна, который походил на котёнка. И друзья, что болтались постоянно с ним вызывали к себе особое внимание окружающих, а Тэхён среди них был чужестранцем, что цеплял каждого прохожего. Он это делал не намеренно, так получалось случайно, но день за днём он попадался ему на глаза, то в кампусе, то между корпусами университета. Чонгук же не отказывая себе, оставаясь незамеченным в тени тонированных окон, следил за ним, сдерживая порывы злости в сжатых кулаках. Его буквально бросало в жар, от такого свободного и часто улыбающегося Тэхёна. Совершенное исключается из его реальности, а Тэхён совершенство, что делает его нереальным, невозможным и губительным. Пускай зверь сходит с ума требуя омегу, альфа впервые сдаётся, решая оставить свои желания, тем самым выбирая лучшее для омеги.

***

      Тэхён страдал по Чонгуку, как умел только он — отодвигая мысли о нем на второй (десятый) план. Поздними вечерами он хватался за голову опускаясь вниз вдоль стены, успокаивая кошку что скреблась под сердцем. Они играли незнакомцев, альфа продолжал его не замечать, при случайных встречах он просто проходил мимо, оставляя после себя свой запах с примесью малины. Казалось в жизни Чона все было по привычному — клубы, омеги, только у одного Тэхёна начиналось разрушение внутри. А ведь ещё недавно казалось, в нем ничего уже не уцелело. Как оказалось с Чонгуком все выстроилось вновь, и с ним же все вновь разбивалось.       Тэхёну предлагают хорошо проведённое время, секс, и что-то отдаленно похожее на отношения, какая ирония, ему вновь отдают все, кроме себя. Чонгук многого требовал и брал (любил), но только ничего кроме страсти взамен он не хотел отдавать, Тэхён же предлагал всего себя, да и свою никчемность по привычке. Он ещё тогда в его машине, когда впервые представлял его губы на своём теле, мысленно мирился тем что он уже пропал в нем, а под мостом на сырой земле он впервые согрелся, чужим дыханием. Им. Тэхён так и не смог справиться с тем, что все это время сжигало его внутри, не смог совладать со своими страхами и кошмарами, не сумел сказать «я хочу Чон, но мне страшно». Правда в том, что он так и не признался ему, в таком банальном — я боюсь. Над ним могли посмеяться, могли взять что хотели а его оставить гнить дальше в себе. Корриентес и злость людей слишком сильно в него проникли, помнились все альфы, что мило улыбаясь в конце пытались его раздеть. Но раз за разом, рядом с Чонгуком, он сдавался, приручая свою волю уступать своим чувствам.       Тэхён скучал, безумно сильно, до сброшенных им ночных вызовов. Чонгук же продолжал проходить мимо, иногда наблюдая за ним через столики между ними, или же через плечо очередной омеги, что сидел у него под боком. Всегда красивый и довольный жизнью. Чонгук ничего не терял, он не любил он просто жил, а Тэхён же влюбился в того кого сам же выгнал. В тот вечер, альфа спрашивал в последний раз, когда Тэхён решался на свой первый и последний поцелуй. Та ночь была самой холодной, ничтожной и неправильной.       Последний раз они с Чонгуком встречаются глазу на глаз на барбекю устроенный Хосоком. Это было неделю назад, куда альфа прибыл с Бэкхёном, но подловив Тэхёна успевает зажать его у стены. Сорвался. Он уже жалеет что решил не настаивать. — Тихо. Тихо Тэ, — Омега был как всегда горяч в своём смятении. Новый цвет волос делал его ещё милее, его идеальный образ захотелось испортить, испачкать. Как он смел отказывать самому Чонгуку и как альфа допустил того что гребаное желание омеги вдруг стало важнее его собственных потребностей? — Пусти. — Единственное что он успевает сказать, пока в него не впиваются чужие и уже такие желанные губы. Он сдаётся как всегда, и опускает руки позволяя альфе взять его за талию и прижать к себе сильнее. — Ты такой трус Тэхён. — Я не хочу тебя. — Шепчет омега отодвигаясь от альфы и вытирая губы тыльной стороной ладони. — Слышишь я не хочу тебя. — Хочешь. — Довольно усмехаясь и заталкивая язык за щеку твёрдо повторяет альфа. — Хочешь Тэхён. — Это не то… — Я знаю, что ты помимо меня ещё хочешь и сказку рядом со мной, но вернись в реальность омега и позволь нам хорошо провести время.       В тот вечер, Тэхен тоже убежал как и всегда. Ему так отчаянно хотелось сказать ему в лицо — я не такой Чон, я так не умею, я не знаю как быть с тобой Чонгук, ведь я ничего не умею. Тэхён был неопытен во всех подобных делах, он боялся что его разденут, раздвинут ноги, кончат в него разок и разочаруются в нем.       В надежде немного развеять свои мысли Тэхён поддерживает идею Джина — провести пару дней на острове Чеджу. Не успевают они и выехать из Сеула как Джин принимает звонок от Намджуна, а после он произносит то, что выворачивает сердце Тэхёна наизнанку. — На Чонгука напали, — Тук тук глупое сердце перестаёт стучать, — Он был на байке, говорят что в погоне он не справился с вождением… — Как… — Ладони потеют, перед глазами чужая улыбка, и понять бы смысл только что прозвучавших слов. Судорожно дергаясь Тэхён открывает окно, ничего не понятно, Чонгук что?. Срочно нужен воздух. — О его состоянии пока ничего не известно. Ты в порядке Тэ? — Нет он не в порядке, и возможно это теперь навсегда. Чонгук. Что с ним?

***

      Перед глазами калейдоскопом Чонгук, улыбающийся, скользящий голодным взглядом по нему, требующий от него тепла, пьяный развалившийся к нему, целующий его. Чонгук. Чонгук. Чонгук.       Джин всю дорогу на телефоне, он что-то выясняет, созванивается с семьей, уточняет детали проишествия, раз за разом повторяет страшное слова «разбился». Сколько времени он потерял из-за своей трусости, глупой обиды, сколько дней он прожил заставляя себя забыть альфу. Сколько мгновений у них было бы если бы Тэхён был чуть смелее. Если бы? Как же он ненавидит это гребенное «если бы». Тэхёна тошнит, он еле успевает выбраться наружу и падает на колени, истошно крича от спазмов и боли что разрывают сердце.       Плакать нельзя, он может кричать сколько угодно но плакать нельзя. Чонгук живой, у него пару ссадин, Тэхён знает это, ведь он все ещё чувствует его тепло. Господи пусть он будет жив, Тэхён примет его любым, согласится на все его «хочу» только бы вновь услышать его горячее дыхание. Запрещая себе плакать и прислушиваться к словам Джина, вжимаясь в кожаное сиденье, он вдруг осознаёт, как сильно и глубоко был в нем Чонгук. Без него больше ничего не хотелось. История с Минхо, его бесчисленные связи с омегами, такая нелепость по сравнению с тем что он терял отказывая ему.       Один день рядом с ним, счастье одного дня перекрыло бы все его невзгоды. Как он только не понимал этого раньше. — Тэ ты меня слышишь… Тебе не пустят внутрь, вся больница оцеплена кланом. Сиди в машине. Тэхён приди в себя вернись в машину.       Люди в чёрном, красные ленты, вертолеты, и запертый в машине содрогающийся от страха омега. Проходят минуты, десять минут и Джин отправляет три буквы — жив. Но легче не становится, Тэхён выходит из машины, нужен воздух, тот самый, что выяснилось пять минут назад, для него — Чонгук. Он должен увидеть его. Должен увидеть и знать что он в порядке. Перед ним горой встают люди в формах и приказывают отойти, но омега ничего не слышит, только пытается пройти, как вдруг произносят его имя, таким необходимым в эту минуту голосом. — Пустите его. — Альфа что удерживал его отходит в сторону, а за спинами этой живой баррикады перед ним показывается Он. Живой. Его белая рубашка с правой стороны цвета крови, а рукав разодран до плеча, над виском следы крови а в глазах его жизнь. Тэхён не замечает как ускоряет шаги а после вообще бросается на него из-за всех сил, и он даже опомнится не успевает когда альфа расправив руки по сторонам молча просит об одном. Подбежать к нему, прижаться к его груди, вздохнуть запах его крови и услышать болезненное мычание и тихое — малыш. — Живой. — Единственное что он произносит, вжимаясь в него и комкая его рубашку за спиной.       Все происходящее кажется сном, Чонгук не успел осознать что произошло, на него покушались, сняли липовый репортаж, по всем центральным каналам сообщили будто он разбился, когда у него всего-то сотрясение. Минсок оцепил всю столицу, весь клан на ушах, сотни людей выясняют подробности произошедшего, но пока непонятно кто решил им так наглядно показать, что при желании он сегодня покончил бы с единственным наследником Чона.       Чонгук злится на отца, и поднимается с постели убирая капельницу, пища от боли. Минсок не называет имя врага а только говорит что у него все под контролем. — А если бы я был не на байке и не один. Любой кто мог оказаться рядом со мной пострадал бы. Кто это подстроил отец? — Тебе не о чем волноваться сын. Я уже раз сказал пока живи своей жизнью, в дела клана не вмешивайся. — Я и есть клан, как ты прикажешь мне оставаться на стороне.       В палате были родители, друзья и приближённые отца, и каждый из них понимал, что произошедшее говорит слишком о многом и конкретно о том что Минсок теряет контроль. Враги подобрались к клану слишком близко, а Минсок держит его от дел слишком далеко. Его будто не удивило произошедшее, будто это было ожидаемо.       Стреляли по шинам, он ничего не успел понять как оказался прижат железом к асфальту. Все это ситуация сводит с ума, злит и выводит из себя, он раздражённо делает круги в палате и останавливается у окна, и замечает бестию. Напуганный и потерянный. Альфа не раздумывая открывает окно, спрыгивает на крышу пристройки, и делает ещё один бросок на землю, и ему остаётся пройти пару метров и вот он с нескрываемой улыбкой обнимает его, пытаясь надышаться им. Как оказалось в его жизни одни потери, собственный клан что не нуждается в его участии и запах плюмерии и такие уже привычные глаза напротив. Тэхён тихо шепчет «живой» а в глазах его скрывается само понятие этого слово, отчаяние всего мира и счастье что он и в правду живой. Вот так стоя рядом с ним, касаясь лбом его лба, переплетая с ним пальцы, и чувствуя его дрожь по телу, альфа и сам рад тому что живой, и ничего не сказав он тянет его к машине. Отправляет Юнги сообщение чтоб его не ждали, и заворачивает в своё излюбленное место под мостом, где они уже были вместе.

***

      На улице уже темнеет, полумрак накрывает город, а волны собой приносят легкое дуновение ветра когда они покидая машину любуются закатом. Он подходит к нему со спины, обнимая и притягивая к себе. — Не отпускай меня. Не проси и не спрашивай хочу ли я, надо ли мне… Просто не отпускай меня Гук. — Он внимательно слушает каждое произнесенное омегой слово, впитывает в себя то что видит в его глазах, и впервые осознаёт то чувство, что воспевали поэты. Так глупо влюбиться в того в ком всегда видел ребёнка, да желанного, сводящегося с ума но ребёнка, со слишком многим ожиданием от их отношений. Но впредь правда в том, что альфа тоже лелеет мечту о будущем где он не один. Как же не хочется его отпускать, но телефон продолжает трезвонить. — Знаешь меня к тебе в больницу не пустили. — Смотрит обиженно, на щеках следы от слез, пальцы все ещё дрожат. — Эй Тэ я в порядке, успокойся… — Невыносимо видеть его таким, его такое состояние напоминает о Минхо и о самом страшном дне рядом с ним. «Ты меня продал Гук». — Ты снова плачешь из-за меня. — Убирает прядь за ушко, его волосы стали ещё светлее, а он ещё красивее. Куда ещё больше? Его совершенству в глазах альфы видимо нет предела. — И я снова в тебя… — Стоило подумать, что он больше не увидит его, как с него начали вырываться все признания что он глушил в себе, все чувства что он подавлял в себе. — Оказывается во мне столько тебя Чонгук… — Ему не дают договорить и впиваются в губы, сил держаться больше не было, Чонгуку хочется схватить его за руку и увезти к себе и любить. Ещё до безумия хочется быть с ним честным и открыться ему навстречу. — Ты не признаешься да? — Нет Тэхён не ребёнок, он лис что давно раскусил альфу, и уже знает что Чонгук в него давно и надолго, а может и навсегда. — Лиса… — Схватив его за талию сажает на капот, а сам устраивается между его ног, внимательно следя за его реакцией. — Как же так глупо сам Чон Чонгук попался в сети лисы? — Смотрит с вызовом. — Попался. — Сдаётся. Соглашается. А лиса улыбается слишком широко, и от этого делается слишком тепло. Терзать его губы, кусать и опускаться поцелуями к шее, затем к ключицам и не сметь остановиться. Вот о чем твердили все вокруг, провозглашая другого человека своим наркотиком. От Тэхёна не оторваться, каждое касание к нему приводит к увеличению дозы. А впереди Чонгук уверен, его ждёт полное забвение в нем. — Как же вы вовремя а? — Хосок появляется не заметно, Тэхён разочарованно поднимает глаза и спомошью альфы скользит на землю. — На капоте серьезно? — Щеки омеги горят, Чонгук направляет его растерянного в машину, внимательно следит пока он не застёгивается и закрыв двери наклоняется к нему через открытое окно и ворует лёгкий еле ощутимый поцелуй, под свист друга. — Хо отвезёт тебя домой. Мне нужно ехать. — Омега мрачнеет. — Тэхён? — Ладно. Будь осторожен. — Жди меня.       Хосок ничего не говорит и везёт его в пентхаус Чонгука, на вопросы омеги только тянет непонятную улыбку. А Тэхёну вдруг делается у альфы уютно, но безумно страшно. Что он делает, готов ли он к отношениям, предлагают ли ему эти отношения? Как всегда одни вопросы и огромное желание доверится Чонгуку. Пусть так и будет, пусть будут хоть пару дней рядом с ним, чем долгие месяцы борьбы с самим собой. — Только не ври ему. — Хосок говорит загадками. — И не жди от него слишком много. Единственное что ты от него получишь это постель Тэхён, и мне почему то кажется что это так же единственное что ты не готов ему отдать. — О чем ты? — О том что ты влюбился в наследника Чон Минсока. Его учили брать желаемое а не любить. Я поехал.       Тэхён остаётся один, не спеша осматривает все комнаты, картины, листает его фотоаппарат что лежит на столе, включает музыку и схватив с собой бокал вина что он сам же застопорил направляется в ванную комнату. Впредь он живет без — если бы. Его тоже не учили любить, он учился только выживать, они должны попробовать, быть друг у друга.       Узнав от друга что он отвёз омегу к нему в пентхаус, Чонгуку приходится приложить немало усилий чтобы не сорваться к нему наплевав на всех. Впервые ему есть к кому спешить. Но приходится дождаться пока Юра не уснёт, а Юнги вздохнув не отпустит его. Его квартира впредь пропитана им, плюмерия на каждом шагу, а шум воды подбрасывает слишком откровенные ведения.       Этой ночью они сойдут с ума в унисон, их не спасти, и им не спастись в глазах друг друга. Тэхён сидит в воде прижав к себе колени, следя за медленным качанием пены. — Почему ты в футболке, — Заполненная ванна до краев, а в ней мокрый, расслабленный омега в одежде. — Ты чего не разделся? — Вдруг у тебя камеры? — Смотрит снизу вверх, слишком откровенно, слишком отзывчиво. — Нет у меня камер. — Альфа улыбаясь снимает с себя рубашку и тянется к ремню. — Разденешься? — Чонгук не может с ним по другому, не может набросится на него, быстро нагнуть и вставить. С ним так и не хочется. Когда он остаётся в одних боксерах, омега тихо просить их не снимать. — Твоя рана... — Не бойся вода не достанет плеча.       Вода почти холодная, Чонгук располагается позади него, и раздвинув ноги тянет омегу к себе поближе, касаясь губами его плеча. Молча лишает его ненужной одежды, ещё раз улыбнувшись тому что он полез в ванну не раздевшись. Нежность его кожи поражает мгновенно, он так часто представлял себе этот бархат, но реальность с Тэхёном как всегда намного лучше. Они не разговаривают, слова здесь не нужны, каждый следует исключительно своим желаниям.       Между ними было слишком много слов, и ни разу искренности, сегодня они познают друг друга до дна. Чонгук впервые намыливает кому-то спину, плечи, бедра и сходит с ума от отдачи омеги, и молча отмечает что он слишком исхудал, сквозь одежду его кости не так сильно чувствовались. Такой податливый Тэхён как оказалось запретен. — Ты невероятен. — Его всего хочется пометить, так чтобы каждый дюйм его тела говорил о его принадлежности Чонгуку и только ему. Тэхён отдаётся ему до последней капли и теряет связь с реальностью когда оказывается на шелковых простынях. В комнате полумрак и омега несказанно этому рад, ведь он горит и уверен что его лицо пылает красным огнём, когда он видит над собой голого, возбужденного альфу. Ему нравится абсолютно все, касание голых тел, тяжесть альфы над ним, его требовательные руки по всему телу и собственное желание. Тэхён чувствует сильный запах плюмерии и понимает что течёт под ним. Как же стыдно. — Малыш? — Сколько их было до Чонгука, перед кем ещё он лежал вот таким запретным, запредельным. От одной только мысли что его кто-то брал до него, Чонгуку хочется перегрызть глотки каждому кто его трогал. Омега под ним соткан для него, по его меркам, только под него. — Открой глаза. — Нет. — Ему слишком хорошо, он не может сдержать себя, не может заглушить стоны и перестать тереться об него, пока альфа касается его так нежно, и пока он чувствует его губы кожей. Но Чонгук насильно убирает его руки с лица приказывая смотреть на него и Тэхён подчиняется. Затем он снова и снова подчиняется ему, выполняя все его пожелания. Тэхён вверяет себя ему, без слов и страха когда разводит ноги не сводя с него глаза, и выгибается в спине, позволяя коснуться до колечка мышц. Возбуждение альфы упирается ему в бедро когда он чувствует его пальцы в себе, и происходит то чего он всегда опасался рядом с ним. Омегу будто бьет током от нахлынувших воспоминаний. Чонгук мгновенно чувствует его состояние, целует везде где попадётся, шепчет тихое не бойся, и обещает что больно не сделает, но омега пытается соскользнуть от него. — Ну ну что такое? — Ему тяжело сдерживать себя, голый и потекший Тэхён под ним срывает все цепи требуя одного. — Тебе нечего боятся. — Я знаю… знаю… — Его целуют, поглаживая бёдра, и плавно переходя к половинкам. Какой же он нереальный. — Ты можешь просто сделать это без… Без пальцев Чон?       Слишком много открытых ран, слишком ярко помнятся подробности той ночи в номере отеля, его там тоже разложили на шёлковых простынях, досконально объясняя его продали. Чонгук видит в его глазах все его страхи, он тоже помнит эту ночь, и вердикт врача. «Полового акта не было, но в него проникали» — Ты слишком узкий, и у тебя давно не было малыш. Будет больно. — Омега без растяжки не сможет принять его без боли. — Я буду аккуратен Тэ, доверься мне? — Нет. Хочу без пальцев. Просто хочу тебя в себе Чон. — Вид такого податливого и требующего альфу Тэхёна, сводит с ума, а его метания по постели и надрывные стоны с только что произнесёнными им словами будят в нем зверя и приводят к резкому выбросу феромонов альфы. Тэхён чувствует это мгновенно, и расслабляется в его руках, осознавая что запах альфы действует на него как обезболивающее, тело раскрывается зверю, доверяя и вверяя ему себя. Омега пластичен как кукла, это удивляет и завораживает, как он получился таким до безумия желанным и горячим в постели. — Хочешь меня в себе Тэхён? — Чонгук не мог это просто так отставить, смущение и желание в глазах омеги, картина на миллион. Чонгук целует его как в последний раз придерживая за лицо, и пристраиваясь между его разведённых ног. Никто никогда не был таким желанным, никто так не требовал его в себе, и никем он не был настолько одержим.       Он в нем нашёл свою дозу, а омега в звере обнаружил своё успокоение. Вот ведь бывает.       Конечно он боялся первого проникновения, конечно он вцепился за плечи альфы содрогнувшись от режущей боли внизу. Вдруг стало страшно и больно, но Чонгук заверил, что все будет хорошо, что надо немного потерпеть. Его поцелуи отвлекали, но когда он резко толкнувшись вставил ему до конца, омега застонав вскрикнул от боли и у него скатились первые непрошеные слезы. Это были первые слезы, его взрослой жизни, что наглядно показывали альфе, что он у него первый. Первый.       Целуя соленые следы на щеках омеги, прижимая его к себе за талию и не отводя глаза с его лица, альфа пытался прочувствовать свои ощущения и не смел поверить в происходящее. Как такое могло произойти, как такой как Тэхён остался нетронутым, чистым? Почему не сказал, как выдерживал все его такие мерзкие приставания все это время? Альфа столько раз прижимал его на любую поверхность требуя секса, а перед ним был девственно чистый Тэхён. Теперь объяснялись все его страхи, и запреты. Зверь внутри ликует осознавая что он первый, омега предстал таким податливым и отзывчивым на ласку только перед ним. А Чонгук боится пошевелиться, боится сделать ему больно, смотрит на его красивое лицо, и просит чтоб смотрели только на него и касается губами его лба. — Дыши Чон. — Лиса. Самая настоящая лиса, теперь видя его смятения решил поиздеваться над ним. А Чонгук и в самом деле не дышит не смеет. Он слишком очарован им, и слишком взволнован, и уничтожен происходящим когда впервые толкается в нем, ощущая как его сдавливают внутри. — Продолжай Гук. — Тебе будет больно. — Продолжай. — Тэхён хочет этого, он видел в глазах альфы насколько желанен им и ему хочется довести его до придела. Сплетая с ним пальцы Чонгук начал толкаться увереннее, прислушиваясь к стонам омеги, а они были полны похоти и наслаждения.       Боль притуплялась, Тэхён сам начал насаживаться задавая более быстрый темп. Звуки их неудержимого секса бились по стенам отдаваясь эхом внутри, Чонгуку приходилось напоминать себе что это у омеги первый раз, что ему необходимо сдерживать себя и не затягивать. Внизу было слишком мокро, узко и желанно, он не мог контролировать себя и продолжал наращивать толчки, шепча какие-то непристойности, ему на ушко. Омегу хотелось буквально сожрать, пропустить через себя, пометить и навсегда привязать к себе, его хотелось до узла внутри. Скинув одеяло и все подушки на пол Чонгук смотрел только на него, как он стонал откинувшись назад, как насаживался, и дрожал в особо резких толчках. Тэхён буквально сходил с ума под ним, стонал срывая голос и ломая пальцы впиваясь в матрас. Он не знал куда себя деть от новых ощущений, от рук и губ альфы. Альфа толкался в него с каждым разом сильнее и резче, а Тэхён чувствовал его с каждым разом все глубже, сходя с ума от испытываемых ощущений. Так изнурительно хорошо могло быть только с ним, только друг с другом, и каждый понимал это слишком отчётливо. Чонгуку не пришлось его касаться или как то заботиться о нем, омега кончил сам от его члена внутри содрогнувшись и сжимая его внутри до болезненного крика. — Дыши Тэхён. — Проникая в него расслабленного Чонгук сделает пару толчков, прежде чем излиться в омегу, целуя в губы.       Внимательно следя за ним Чонгук переживал что переборщил в его первый раз, но он не мог ничего с собой поделать. Ему и сейчас безумно хочется поставить его на колени и продолжить. Но самый желанный мальчик под ним улыбается, успокаивая и говоря что ему понравилось, и выглядит он довольным, снова соблазняя его своей невинной сексуальностью. Чонгук нехотя выходит из него падая на спину, и притягивает его к себе. Запускает пальцы в его волосы, втягивая в себя его запах в перемешку со своим. Тэхён пахнет им это ли не сумасшествие? — Ты пахнешь мной, — Тэхён поворачивается к нему, покрывая своё нагое тело, тем самым вызывая у альфы улыбку и горечь. Тэхён не сказал что у него не было близости с альфой, ему больше(снова) не доверяют. — Почему не сказал? — Не был уверен. — Техён не был уверен, что он все ещё невинен, тогда в Кориентесе казалось что в него проникли. В тот день Дора пришла к концу, на тот момент Тэхён уже успел увернуться и натянуть джинсы что с него сорвали. Чонгук же списывает его слова на ночь с Минхо и сотни раз шепчет «прости». — Никто тебя больше не тронет. Только я один Тэхён. — Он гладит его бёдра, нежно касается колечка мышц, и все ещё не может надышаться им. — Твой запах он будто успокоил меня. Как ты это сделал? — Ты разбудил моего зверя. — Омега улыбается давольно прикрывая глаза. Ему понравилось, и он не в состоянии скрыть это от альфы. — Тебе больше не будет больно, я тебя затрахаю так, что ты за пару дней привыкнешь к моему размеру. — Он это говорит сжимая его половинки и заставляя омегу вновь краснеть. Чонгук не может перестать трогать его, проходится по своим же оставленным следам, внимательно запоминает каждую отметину на его коже, и любуется тенью его ресниц. Тэхён проваливается в сон когда они стоят под струями воды и не помнит как его несут обратно на постель. Чонгук обнимает его в спину, чувствуя всю его нежность и хрупкость под собой и осознаёт как же он счастлив. Счастлив и безумен, что нашёл омегу, что будит его зверя одним лишь взглядом. — Спасибо Тэ, что дождался меня.       Тэхён слышит каждое слова, и понимает что отталкивая всех, он ждал именно его. С другими он умирал вырываясь, а отдаваясь ему расцвёл.