НЕЛЮБОВЬ

      Чимин впервые покидал Сеул без Юнги и без страха. Ему необходима эта поездка, он должен побыть один, побыть вне Кореи. Он обязан позаботиться о малыше. Омега так чувствует, и так боится что история с его малышом повторится что в Сеуле начал буквально сходить с ума. Начал избегать своего альфу, сам того не осознавая. В прошлой истории Юнги был для него пороком боли, беременность и гормоны подкидывали ему отрывки прошлого, не давая спать спокойно. Он должен был уехать, а Юнги молчаливо обещал, прилететь ближе к родам. Перед глазами прекрасный вид утреннего неба, а в мыслях его первый переезд.

***

201… год.

      Компания Раяна начала притесняет западных конгломератов, к чему приведёт нынешняя экономика страны. Пятое поколение представителей огромной династии чиболей, отрекается от политической деятельности, и направляет своё миллиардное состояние в творческую деятельность. Модельер из Южной Кореи, впервые решил выйти из тени семьи. Он сумел завоевать доверие не только своей страны но и запада. Заголовки журналов, газет и всех возможных сайтом пестрили подобными статьями, о его папе. Тогда ещё шестнадцатилетний Чимин не до конца понимал к чему приведёт такая популярность его предков. Все сложилось довольно банально, воспитанник консервативной семьи выбился так сказать в сливки высшего общества, а его единственный наследник оказался в одном классе, с сыном самого Чон Минсока. — Я хочу вернуться в Пусан. Там моя школа, мои друзья. — Слова сына, выводили Раяна из себя. Глупый подросток не понимал какие двери ему открывались в сеульской школе. Чимин мог выбирать самые престижные учебные учреждения страны, он мог быть одним из золотой молодёжи страны, и даже мира. — У тебя есть все о чем остальные только мечтают. — Это твои мечты а не мои. — Чимин ступай к себе, тебе выходить через десять минут. — Отец всегда был краток с ним. Быть сыном сенатора ещё хуже чем быть сыном Раяна.       В тот день Чимин ещё не понимал в какой мир, он шагнул, точнее в какой мир его подтолкнули родители. Папа был прав, он имел все о чем можно было мечтать. Его единственный на то время друг, с которым он познакомился на званном ужине родителей — Джин, учил Чимина как всем этим пользоваться. Джин показывал, что публичная жизнь может быть не только пугающей но и веселой. Чимин сам того не понимая, влился в их компанию и научился даже ладить с этим Юнги. — Юнги на самом деле цветочек по сравнению с его младшим братом. Тебе повезло, что Чонгук сейчас в Европе малыш. — Перед глазами был Юнги, избивающий альфу, его окровавленное лицо и костяшки покрытые чужой кровью. — Сухо. Старший брат Джина. — Чимин как ненормальный молча пялился, на двух альф, и между ними на того бедного под Юнги, который уже плевался кровью. — Говорю Юнги не так ужасен как Гук. Алло. — Альфа щёлкал пальцами перед ним, а Чимин не моргая тонул в этом человеке.       Любовь с первого взгляда существует, шестнадцатилетний Чимин в тот день убедился в этом. Глупый Чимин, впервые был рад переезду в Сеул.       Сухо — так звали его первую любовь, и боль.       В жизни Чимина потерялись дни и исчезли календари, он жил от встречи к встречи с ним. Хотелось чтоб его заметили, хотелось чтоб в нем видели не только друга Джина, хотелось чтоб его тоже хотели видеть. Чимин полностью перестроился под него и для него, представлял своё будущее рядом с ним, представлял как он счастлив с ним. Он будто не замечал какой жизнью жил Сухо, он и в правду не замечал, как тот в толпе терялся с очередной омегой, и как часто он их менял. Чимин просто надеялся, что со временем Сухо его заметит. Он наивно в это верил. Званные ужины, пышные вечера, школьные тусовки, Сухо посещал их все, и Чимин всегда где то рядом, неизменно следил за ним, он так чувствовал себя ближе к нему. Следил за ним и за его омегами, которые менялись каждый день. Но на удивление ему хватало и этого. — Сухо и Хосок вчера загремели. Прикинь. — Джин удивлял спокойствием, в то время как сам Чимин сходил с ума, от беспокойства. Они тогда впервые попали с порошком. Точнее Сухо попался, а Хо видимо не оставил его одного. Юнги как всегда все решил быстро и они уже к вечеру сидели все вместе у Хосока. В ту ночь Чимин впервые подумал, что он теряет себя. — Твои дружки торчки? — Раян всегда был с ним груб, от него никогда не чувствовалось тепло как от папы. Чимин почти привык. — Если отец узнает… — Что он узнает папа? Сухо просто старший брат Джина. — Когда отец политик, то ребёнок должен быть примерным, и правильным во всем. Отличник в школе, лидер в колледже, и девственно чист до брака. Ебаные традиции. Чимин пытался соответствовать, он ещё в детстве, осознал: Любим семьей только идеальным. И он соответствовал как умел. — Как только Гук вернётся он первым делом заметит тебя, и не успокоится пока не трахнет. Поверь мне. — Казалось что Джин шутит. — Конечно если Бэк позволит. — Казалось, что они уже давно друг с другом. — Он сильно отличается от Юнги? — Юнги все ещё оставался для него закрытой книгой, а скорый приезд его младшего брата угнетала с каждым днём. — Гук он… Он смесь Юнги, Хосока и Сухо. — Чимину стало не по себе.       На одной из тусовок Джина, он как всегда незаметно наблюдал за ним, и в этот вечер он кое что заметил. Сухо будто тоже держал его на прицеле, альфа лаская омегу под боком, закуривая уже не первую сигарету, точно смотрел на Чимина. Он что, с ним играл? Дальше при каждой их встрече, его взгляд был по всюду, Чимин собирал их и запоминал. Он после ими согревался.       Почему то в памяти остался их разговор на яхте Хосока, альфа подкрался к нему со спины, и прошептал, тихое — Ты красивый Чимин. — Но все испортил появившийся у бара Юнги, и его непонятные наезды. — Сухо. Не лезь к нему. — Холодность в голосе Юнги, пугало не на шутку, но не смотря ни на что, Чимин не мог отвести глаз от Сухо. Он только что сказал, что Чимин красивый? — К кому же мне тогда полезть хён? — Он смотрел тогда странно незнакомо. Странно и влюблённо. Только Чимин слишком поздно это понял. Сухо тогда смотрел не на Чимина, он тогда влюблённо и сломлено смотрел на другого. И к нему вновь вернулся недосягаемый альфа, как бы он не тянулся к нему, такому как Чимин его не достать. — Мой брат мудак Чимин. Ты заслуживаешь лучшего, поверь мне. — Тогда он впервые решил поделиться с Джином. Другие подбирали слова, но Джин говорил прямо, без лишних кривляний и виноватых глаз. В тот день друг ещё наглядно показал своего брата, спящего между голых тел, в отцовском доме.       В тот день Чимин начал сопротивляться своим чувствам, и он почти справился со своей влюблённостью. Перестал посещать его любимые заведения, начал нормально с ним разговаривать, не мямля от восторга с влюблёнными глазами. Чимин даже старался не замечал как он прислонившись к стене, раз за разом закуривал свои Lucky Strike. Он перестал вздыхать его запах, и интересоваться его очередным парнем, и разучился представлять себя с ним. И он почти не нервничал, когда альфа появился у него дома, на показе Раяна. — Я удивлен что приглашение получил только Джин? — Я думал, тебе это не интересно. — Омега удивленно начал оправдываться. Сухо пришёл к нему домой, он говорил с ним без остальных. Чимин был счастлив. — Мне интересен ты. — Коснулся его лица. Чимин наверно сошёл с ума? Ибо Чимин не знал как объяснить его поведение в тот вечер. Альфа постоянно был где-то рядом, и он был каким-то непохожим на себя, в тот вечер Сухо был несчастным. Но…       Счастливым был Чимин. Счастливым и влюблённым. Он не замечал как его используют, не замечал как трогая его, смотрели на другого. Сухо пригласил его на танец, брал его за талию, прижимал теснее к себе. Пока Чимина целовали другому напоказ, он терялся во времени, и в неизвестном желании. Он в конце, концов был влюблённым.       Эта ночь стёрла Сухо с памяти бесследно. Он не понимал ничего. Сухо позвал его к себе, предложил расслабиться и уничтожил Чимина. Омега не помнит когда и как, но экспертиза выявила в крови наркотические вещества. — Шлюха. Господи я вырастил шлюху и наркомана. Не могу поверить, что это ничтожество мой сын. — Левая щека онемела ещё после встречи с Раяном, рука отца чувствуется уже не так сильно. Но Чимина разрывает от боли. — Ты позор семьи. — В него плюют собственные родители, и это больнее изнасилования. Это хуже его воспоминаний, и голоса в голове. Хуже того что застряло в его голове, хуже слов что он запомнил, хуже того, что проникая в него шептал Юнги.       Он помнит поцелуи Сухо, помнит как хотел его и как доверился. Альфа раздевал его шепча что-то милое и сумасшедшее, он трогал его в запретных местах и Чимину нравилось. Он чувствовал как сгущается собственный запах, он чувствовал свою течку, до которой оставалось больше месяца. С ним что-то происходило но Чимин безвольной куклой желал только одного. Сухо был первым, и он брал его слишком томительно и изнуряюще. Он где-то был слишком грубым и требовательным, а где-то зацеловывал его слёзы. Было слишком жарко, было слишком хорошо, были слишком беспокойные глаза. Чимин на утро хотел верить в то, что это и в правду был Сухо.       Когда в спальне появился третий, он уже был в каком то бреду, и ничего не осознавал. Голый, податливый и стонущий под альфой Чимин, ничего не понимал, и требовал продолжения. — Присоединишься хён?

***

      Юнги слишком хорошо помнит как Чимин появился в их жизни, он сразу поладил с Джином, и быстро влился в их компанию. В первое время так раздражал, что порой хотелось с силой заткнуть ему рот. Хотелось прикрыть его пухлые, блядские губы. Этот омега удивлял, он в упор не замечал альф, что крутились вокруг него, не терялся когда к нему подкатывали и не строил глазки, вообще никому. Ни разу. Он отличался от всех, от Джина что уже путался с Намджуном, от Бэка и всех кто тогда-то были у него. Чимин был тем кто не замечал и Юнги, не замечал как тот всегда находил его в толпе, и застывал взглядом на нем. Чимин был слишком хорош для них, и альфа только наблюдал за ним. Он был смешным и острым на язык, что альфа задумывался. Как только они с Джином сдружились? Как он уживался с родителями? Ведь он был таким другим.       Юнги смотрел и был сыт тем что видел. Чимин всегда улыбался, он веселился, у него была бурная жизнь. Все было идеально, пока не появился Сухо, и пока не появилась трепет в глазах Чимина. В Сухо влюблялись все омеги их окружения. Сухо пользовался со всеми кто попадался ему под руку. И было в Сухо одно но… Он давно был влюблён в другого, кто не Чимин, и кто вовсе не омега. Их маленькая тайна. Юнги не раз бил ему морду, они не раз плевались кровью, но раз за разом Сухо выкидывал новые проблемы. Требуя взаимности, требуя его. — Я же сказал что не сдамся хён. — В тот день Суха прилетел с Китая, где пробыл три месяца. Три месяца без Юнги. Ему пришлось улететь, родители были в бешенстве когда в его постели нашли ещё двух альф, таких же как их сын. Сухо нуждался в нем как в воздухе, он сходил с ума не думая ни о чем. Ему нужен был Юнги, а он довольствовался с двумя другими. Он так глупо попался. — Сухо только ради Джина, я все ещё закрываю на твой бред глаза. — Я хочу тебя.       Сухо был больным на голову, это знали все, и плюс он всегда был под дурью, и начал он это, ещё до своей тупой влюблённости. Друзья пытались помочь, каждый как мог, как умел. Чонгук как то вместе с ним три месяца проторчал в госпитале, чтоб тот не сбегал. Намджун привозил какое-то вещество с Тайланда (заменитель его отравы), но не помогало. Хосок с Юнги проклиная всё на свете избивали его, вытряхивая из него всю дурь, а после провели с ним в подвале целый месяц. Год назад, таким способом вытащили с подобной ямы Чонгука, но с Сухо не вышло. Каждый пытался, но Сухо, он снова и снова срывался. Больше всех доставалось Джину, его родной человек сходил с ума, его родной брат бросался на него как зверь, как животное. Джин был всего лишь школьником, он хотел просто готовится к выпускным экзаменам и переживать только из-за учебы. Он так глупо тогда ошибался, когда закрываясь в ванной шептал сам себе о том, что все наладиться. Сухо только портил всё, а родители закрывали глаза, тогда в жизни Джина и появились красные таблетки. Они лучше внушали, что все будет хорошо. — Ты смотришь на него так… Как будто он тебе нравится. Тебе нравится как он влюблённо смотрит на меня хён. Тебя правда это заводит? — Перед глазами был Чимин, неизменно улыбающийся омега.       Сухо был сумасшедшим и Юнги уже не знал как с ним справиться. Им повезло, что в тот вечер Джин остановил их от драки. Но в ту ночь Сухо ночевал у Юнги. Они просто легли вместе, Сухо всегда нуждался в помощи. Юнги старался быть хорошим другом. — Если бы я был омегой, ты бы смог меня полюбить? хён. — Пьяный и все ещё влюблённый в него, Сухо еле стоял прислонившись к двери. Казалось, что он сам тоже сходит с ума. Пришлось уложить его у себя, Сухо как ребёнок держался за его руку отказываясь отпускать, и задавал один и тот же вопрос. — Если бы я был омегой ты бы смог меня полюбить? Ответь. — Он смотрел прямо в глаза и ели заметно усмехнулся над потерянным взглядом друга. — Сухо прекрати нести бред. — Да брось хён. Думаешь я не знаю про вашу поездку с Хосоком в Японию прошлым летом. Я знаю что у тебя было с альфой, знаю что и не раз. Он даже прилетал к тебе в Сеул. И поэтому мне так больно отказываться от тебя хён. Если бы я был омегой кого бы ты выбрал между нами? — Было не трудно догадаться, кого он имел ввиду. Юнги всегда продолжал бы выбирать Чимина, и Сухо слишком хорошо это понимал. — Это нормально Сухо. Важен только сам человек. — Но почему-то не я. Ты не дал нам и шанса? — Юнги ничего к нему не чувствовал, как бы не хотел. Играть с Сухо он не мог, когда он признался ему впервые, то Юнги сразу же оттолкнул его от себя. Альфы его не интересовали никогда, тот парень с Японии был омегой но без запаха, детская травма. Хосок сделал свои выводы а Юнги не стал оправдываться. — Сухо послушай, будет тебе шанс если ты избавишься от дряни, которую пускаешь по венам. — Юнги пытался быть хорошим другом, они выросли вместе, и он любил Сухо как и всех своих близких друзей. Он хотел помочь. — Без этой дряни я могу тебя разлюбить. — Погубить осталось не сказанным.

***

      Ровно через три дня, с той ночи, примерно в это же время он получил сообщение от Сухо. Он просил Юнги приехать и клялся что это последний раз когда он зовёт его к себе.       Сухо был несчастным из-за Юнги и чувствовал себя грязным и неправильным, и он хотел того же, для своего любимого хёна. Пару таблеток в вино и вот перед ним голый Чимин. Жаждущий его члена, такой податливый, такой отзывчивый на его пальцы. Чимин был прекрасной куклой, Сухо еле держался, хоть никогда в нем ничего примечательного не видел. Кроме влюблённых глаз хёна на нем. Сука. Юнги с этой картины в постели потеряет голову как только войдёт, он так смотрел на него, что невозможно было совладать собой. Этот омега должен страдать как и Юнги. У Сухо был идеальный план. К утру выяснится, что Юнги насильно взял почти бессознательного Чимина. Влюблённого в Сухо.       Юнги ещё у закрытых дверей почувствовал запах Чимина, а стоило подтолкнуть двери, как перед ним открылась та реальность, что походила на картинку. Чимин был прекрасен, а его запах проникал в него внутривенно. Такой горячий, голый и стонущий под другим, но принадлежащий только ему. Юнги пропал в ту ночь после проклятого «Присоединишься хён?» приглашения Сухо. — Давай хён, пока я не передумал. Не видишь течная сучка просит члена. — Сухо слез с него, накидывая на себя халат. — Схожу за бокалом для тебя. — У Сухо Уже не было сил, смотреть как Юнги трахает другого. Хватило и его взгляда.       Сухо вышел а Юнги повернул замок два раза. Омега сам потянулся к нему, сам отдался в его руки. Чимин был не в себе, но Юнги было не до этого, он был занят и одурманен его телом. Альфа в спешке разделся (спустил штаны), и оказался между его разведённых ног, и сорвал с его искусанных губ, их первый поцелуй. Он был невозможно нежным, его кожа без единого изъяна лишала рассудка, а его изгибы так хорошо подходили под него, будто были сотканы по меркам для него. Идеальный. Горячий. Требующий внимания. — Ты очень, красивый Чимин. — Толчок. Он брал его медленно, запоминая каждую секунду рядом с ним, запоминая каждую родинку, и каждый след что оставлял. Он заполнял его раз за разом, вслушиваясь в его стоны и просьбы о большем. Он был таким податливым и таким жадным на ласки, что это лишало рассудка. Но в какой-то момент он задышал странно быстро, а глаза его засверкали от влаги. — Чимин. — Что-то было не так. Чимин тёк в этом Юнги был уверен, об этом говорил его запах на все сто процентов. Но внизу было сухо. Только запах, без выделения смазки. — Осторожно. — Он аккуратно вышел из него, и он все ещё не понимал что с омегой. Чимин схватился за его руку, обессиленно шепча, чтоб его не оставляли одного. Сухо кровью ответит за это.       Юнги нашёл его за стенкой, с бокалом вина и улыбающимся лицом. Юнги не считал удары, он остановился только когда не было сил поднять руку. — Так сильно нравится хён? — Сухо плевался кровью но ни как не затыкался. — Ублюдок. — Так нравится, что даже не почувствовал на нем мои следы? Знаешь, даже я не удержался. — Он бил его снова и снова, швырял от стенки к стенке, но легче не становилось. — Кажется я был у него первым. — Сука. — Дальше он помнит крик Намджуна, и слезы Джина, звук сирен и белые халаты.       Чимин на утра на удивление помнил все обрывками, но его тело говорило за него. Врачи говорили что их было двое, Чимин помнил над собой только Юнги, и что боли не было. Боль была после, когда обо всем узнали родители, и когда Раян сказал ему просто забыть об этом. Они хотели скрыть факт изнасилования, факт того что их единственный сын мог умереть от передозировки, хотели оставить Сухо безнаказанным. «Он потомок влиятельных людей Чимин, ты сам виноват что допустил его к себе». Его родители беспокоились только о своей репутации. Жалели только о том, что воспитали шлюху. Ещё новая порция боли была, через неделю, когда ему сообщили о том, что он в положении, и начали его готовить на аборт. У него была сплошная боль. — Я не хочу убивать малыша. — Тебе семнадцать Чимин. И ты даже не знаешь кто из них отец. — Чимин не хотел стать убийцей, не хотел быть сыном таких людей, не хотел влюбляться в Сухо.       Ночью в больнице становилось всегда по особенному одиноко, но у Чимина с первого дня был ночной гость — Юнги. Он молча сидел рядом, а омега делал вид что спит. С ним было спокойней, он выглядел ещё более несчастным, он делил с ним его кровоточащие раны. — Прости. — Сегодня он впервые заговорил. — Я не знал, что он все построил, думал это твоё решение, желание. Он мстил мне и ты пострадал из-за меня. — Подушка намокала, а Чимин снова чувствовал свою никчемность. Юнги оказался не в то время не в том месте, а Чимин влюбился не в того.       Джин рассказал ему подробности происшедшего. Рассказал, что Сухо лежит в такой же палате, с разбитым лицом, и сломанными конечностями. Юнги его не пожалел как и мистер Ким, который спустя три дня депортировал сына в Китай. Джин отказывался от брата извиняясь за него перед Чимином, и оправдывая ошибку Юнги. — Ты знаешь про ребёнка? — Хоть кто-то должен был ему помочь, и неважно если этим человеком окажется Юнги. — Знаю. Он от него Чимин. — Омега резко присел на постели, в тусклом свете он казался ещё слабее. — От куда ты знаешь? — Осознание пришло само, или он это увидел по глазам альфы. Юнги не дошёл до конца, в отличии от Сухо, он не кончал в него. Чимин был таким грязным. — Юнги я не хочу его убивать… Если ты хочешь прощения… То скажи всем, что я твой омега и забери меня от них. Забери меня к себе.       У судьбы были свои планы, родители хотели скрыть случившееся и это сыграло на руку ему. Из взрослых правду знали только трое, его родители и отец Сухо.       Юнги предъявил на него свои права как на пару и забрал к себе с больницы. Раян был в бешенстве, грозился что откажется от него и лишит наследства если он только посмеет уехать с ним. Но Чимин сделал свой выбор и против Юнги они не смели идти, боялись гнева Чона и Юры. Юра на удивление поддержала сына, и уладила все проблемы с законом, её не пугало, что у сына живет несовершеннолетний беременный омега. — Просто представь, что ты у меня снимаешь комнату. Я тебя не трону.       Ежедневные посещения психолога, вечерние прогулки с Джином и тихие вечера с Юнги приносили свои плоды. Пока на втором месяце, малыш сам не отказался от него. Кровь между ног и короткое, мне жаль — от врача. Все объяснялось просто. Дети от наркоманов редко рождались. Ему казалось, что он проклят. Он потерял ребёнка и потерял причину оставаться у Юнги, но упорно продолжал быть сильным и справлялся с этим ударом тоже один, без родителей. Их телефонные звонки с дежурными вопросами, не в счёт. Как то Раян, кажется в шутку сказал (Будь прилежным Чимин, может этот Юнги влюбится в тебя. Мы с отцом и мечтать не могли, породниться с такой семьей). Они слишком поздно узнали кем являлся Юнги, а то сразу же впихнули своего сына к нему без истерик и отказов. Чимину от этого хотелось блевать и рыдать навзрыд. Но из каждой истерики, его вытаскивал всегда хмурый и посылающий весь мир к черту альфа. Холодный и тёплый, свой и чужой. В какой-то день, планируя своё возвращение в ненавистный дом родителей, Чимин почувствовал на нем запах омеги. Чимин просто взбесился, а потом Юнги предложил. — Чимин ты живешь у меня дома, иногда накидываешь на себя мои толстовки… — Если не нравится, что я беру твои вещи то не разбрасывай их по всему дому. — Они всегда так общались. Чимину нравилось отсутствие жалости в глазах, и в словах альфы. — Я не об этом. Ты ходишь в моих вещах и пахнешь мной. С утра сонным бегаешь передо мной на кухне, и готовишь мне кофе. Ждёшь к ужину и блядь сводишь меня с ума. Чимин я альфа, и я не железный. Давай попробуем быть вместе. Всё. — Он будто выговорился, а застывший перед ним Чимин только и смог произнести. — Готовишься на реп батл Юнги?       Прошли месяцы, зажили раны, и похоже расцвели вновь цветы. Чимин смотрел на него и чувствовал своё.

***

202… год.

      С этого вечера началась их совместная жизнь как пары, и сегодня пересекая океан Чимин осознаёт одну простую вещь, они и в правду любят друг друга.       Провожая его взглядом, Юнги знал, иногда ошибки, бывают к лучшему. Они любят друг друга и не потому, что пришлось и так сложилось, а потому, что полюбили. Чимину нужно время, Юнги подождёт. Всегда ждал.

***

      Этот день настал, слишком быстро и непринужденно, Тэхён до последнего надеялся, что у него есть время но нет. Вот они все стоят в ряд и как ненормальные машут вслед, будто Чимин их все ещё видит. Но почему то после того как они обнялись на прощание с Чимином, ему стало легче, будто пришло озарение того, что так будет лучше. Чимин улыбался и Юнги принимал его решение, было странно и правильно одновременно. Тэхён смотрел на небо, собираясь с силами и заставляя себя поверить в то, что он Чимина теперь увидеть только через пять месяцев как минимум. Было грустно, а в мыслях все ещё звучал шёпот Чимина на прощанье. «Безответная любовь лучше той что прошла»       Что он этим хотел сказать и что он имел ввиду потом подмигивая Чонгуку? — Я подвезу тебя домой. — Чонгук тоже приехал в аэропорт, и если верить словам друзей, то это впервые когда Гук приехал кого-то провожать. — Мне на пары. — Ок. — Я поеду с Юнги. — Поедешь со мной. — Они поехали вместе. Тэхён слишком устал спорить, слишком устал сопротивляться. Встреча с отцом окончательно вывела его из равновесия. Казалось он забыл какого это бояться прикрывать глаза, и бояться того что в твою комнату могут ворваться в любой момент. В Аббатстве он был счастлив, но никогда не был под защитой. К ним в комнату не раз врывались альфы с местной школы, Тэхён тогда был ребёнком, но четко осознавал, что их следует остерегаться. Как и сейчас он чётко осознаёт, что надо остерегаться встреч с Чон Чонгуком. Но внутренний голос требует защиты за его спиной. — Если я попаду в беду… — Но Тэхёну не дают договорить отшучиваясь ему в ответ. — Ты сам по себе «беда» Тэхён. Перестань это делать, прекращай так на меня смотреть, я просто подвезу тебя. — Чон Чонгук и почему его так зациклило именно на нем. Почему рядом с ним, он должен был получить сообщение от отца, почему он так отчаянно хотел довериться ему. Ему надо с кем нибудь поговорить, надо кому-то срочно признаться, он не станет доносчикам для отца. Он не предаст Юнги никогда. — Высади меня здесь. — Ещё квартал до… — Я выйду здесь. Не хочу чтоб видели с тобой. — Хорошо. Пока.       Исцеление приходит но не приносит ни грамма спокойствия, и уверенности, он как всегда стоит на перепутье, и не знает куда шагнуть. Чхоль опасен и он в Сеуле, это мысль не оставляет в покое, уже несколько дней. Каждый день одно и тоже, день сурка. Отправляемые им сообщения заставляют дрожать от страха и незнания как поступить дальше. Но этот случай помогает ему развидеть в этом человеке отца, и этот факт приносит хоть немного успокоения. Видеть в ком-то врага и подлого человека не так страшно, как видеть злодея в отце, но Чхоль впервые шантажирует и это сводит с ума. Сводят с ума его сообщения и звонки. — Я жду сынок. — Его «сынок» бросает в дрожь и по телефону. — Я не знаю. — Так узнай Тэхён. Хочешь встречу тебя сегодня после занятий, у тебя? Хочешь лично при встречи напомню, что было с твоим защитником в Лондоне если ты удумал что-то? Хочешь? Я не слышу сынок. — Тэхён впервые чувствует страх, без примесей иных чувств, и без колкостей судьбы. Держась за телефон, как за спасательный круг, в одном и самых темных уголков университета, он вспоминает уже давно забытые черты лица Джексона и чувствует как земля уходит из-под ног. — Мне приехать? — Зачем тебе Юнги? — Его защищают получше королевы Тэхён. Я даже при желании не смогу ему навредить малыш. Нам надо с ним поговорить, надо сказать что Лондон за него. Он Ким, мы не навредим ему пойми ты уже. — Позволь мне сказать ему как есть? — Тэхён не может ему врать, только не Юнги. — Хорошо. Скажи ему как есть, скажи что твой отец хочет его увидеть. — Ты не против? — Нет. Но меня пробьют, наше с тобой досье попадёт в их службу безопасности и будь уверен они вычислят кто мы. Юра сдохнет, но не позволит нам встретиться с Юнги. А Чон Минсок вышвырнет нас с Сеула в тот же день. Мы в Корее Тэхён, не забывай кто тут правит. — Я спрошу у Юнги. — Тэхён боится.

***

      В фильме сумерки, кажется в первой части, есть момент где Бэлла стоит у окна, а за окном сменяются сезоны года. Зима, весна, лето, осень. У Тэхёна так же, он стоит на месте как вкопанный, а вокруг творится жизнь. «Творится жизнь». Перед ним сменяются отрывки жизни, как в фильмах, в моменты катастрофы, когда у героев перед глазами возникают счастливые моменты. Люди которые создают его счастливые моменты, всегда страдают из-за него. Неужели и Юнги? Думая об этом, Тэхён сегодня рад тому, что Чимин улетел, и в этой суматохе он даже не успел понять, что уже две недели живет без него. Довольствуясь видеозвонками. Из кругооборота собственных мыслей его выводит дверной звонок, в три часа ночи. Только бы не отец. — Открывай. — Пьяный Чонгук с бутылкой вина, еле стоящий на ногах. — Я не уйду пока не увижу тебя. — Начинает бить по двери кулаком, не сильно но шума в подъезде наводит. Тэхён возвращается в спальню и накинув на себя джемпер идёт обратно. — Что тебе надо Чон. — Тэхён не пустит его, он всего лишь выглядывает придерживая двери наполовину закрытыми. — Опять Чон? — Возмущается альфа, морща лицо так будто услышал что-то противное, и осматривает омегу с головы до ног. — Что, даже не пригласишь? — Подмигивая показывает на бутылку вина, а Тэхёна злит его беспечность. Резко, убрав руку Чонгука с проема, он пытается закрыть двери, но альфа реагирует быстрее. Тэхёна не успевает и опомниться, как его отодвигают в сторону, придерживая за талию и проходят в дом, как будто бы в свой. Сумасшедший. Что ему здесь надо? Как он нашёл его квартиру? Вдруг его тут застанет Чхоль? В голове омеги миллион вопросов и негодования, когда он стоя наблюдает затем, как альфа проходит в его спальню, и садиться на край кровати зарывшись в волосах. Чон Чонгук в его спальне? Что-то с этим надо делать.       В каждом метре чувствуется Тэхён, каждая деталь в комнате пропитана им, и вся квартира окутана уютом, окутана им. Чонгук именно так себе и представлял его квартиру, его спальню. Он хотел бы остаться тут, хотел бы спастись здесь от всего ужаса, что пережил этой ночью.

***

      Минхо хоть и оказался ублюдком и моральным уродом, но данное слово сдержал. Ячейка была открыта, а конверт был вскрыт. На нем стояла гербовая печать трёх семей. Кимы, Чоны и Ли. Тайна трёх семей, и ещё одна головоломка для альфы. Это выводило из себя, он уже устал от поиска неизвестного и поехал к отцу. Минсок знает, что скрывают под такой защитой, Чонгук уверен. — Щенок. — Первое что говорит Минсок выхватывая у сына клочок бумаги и бросая его в ту же секунду в камин. — Как ты посмел действовать за моей спиной. — Бьет по столу и снимая пиджак движется к сыну, и Чонгук правда надеется, что отец ударит его, надеется что физическая боль успокоит то что выворачивает его внутри, но нет. Что-то останавливает его, что-то заставляет его отойти от сына с поникшим лицом. — Это не твоя вина Чонгук, и не твоя война. — А чья? — Надломленно спрашивает Гук у отца. Он должен знать что произошло, это объяснит почему он такой опустошённый с детства, почему Юра оттолкнула его ещё младенцем. С братом он найдёт ответы на все свои почему. — Я искал его с тех пор как тебе, — Альфа запинается, будто подбирая слова или решаясь говорить. — С тех по как вам исполнилось пять. Я скажу это раз и мы больше никогда не затронем эту тему сын. Сказанное останется тут в этом кабинете, между нами. — Говори? — Он жив и здоров. — Он знает? — Чонгук отныне считает эту минуту самым счастливым мгновением в жизни. Он жив. Жив черт возьми. — Знает что он Чон? — Нет. — Нет в унисон с отцом повторяет Чонгук, наблюдает как отец наливает себе виски и допивает до конца. — Я верну его в семью. — Уверенность в голосе Чонгука пробивает браню Минсока, пробивает все накопленные за десятки лет слои защиты, оставляя его подыхать и унижаться в глазах сына. — Он гарантия… — Этого не может быть, думает Чонгук, смотря в глаза отца. Этого не может быть?       Глава клана Чон, его родной отец, самый сильный в его глазах Чон Минсок, не может быть таким жалким. Не может же? Чонгук пытается держаться за эту мысль, но все рушится в клочья. Рушится вера в отца, вера в семью и в его непобедимый клан. — Гарантия чего? — Он кричит, и выплёвывает на отца всю горечь правды. Ему нужны ответы. — Гарантия чего? Какой-то страны, что ты подогнул под себя? Какого-то острова с золотой жилой? Гарантией чего конкретно стал твой сын Чон Минсок? — Чонгук не успевает обернуться как получает кулаком прямо в челюсть, глаза отца горят пламенем, а руки крепко стискивает Чонгука приводя в чувства. Какой же бред, как такое могло произойти? Его отец торгует детьми? — Отвечай? — Ему нужны чертовы ответы, немедленно, сейчас. Чонгук плюётся кровью и умирает от этой правды под взглядом отца, и его немыслимыми оправданиями. — Думаешь это мой выбор? — Отец задаёт неправильные вопросы, он вовсе говорит не о правильном, это буквально взрывает Чонгука разрастаясь во что-то темное и гнилое внутри. Юра никогда не была матерью, никогда не показывала своё тепло, но она не смогла бы пойти но подобное, она не смогла бы сделать сына гарантией амбиций клана. Не смогла бы? — Юра даст мне ответы? — Пощечина от отца ощущается как единственное правильное действие, в этом разрушении всего. — Он… — Отец резко и болезненно хватает его за шкирку, и тихо шепотом говорит, — Его забрали взамен на жизнь Юнги. Он гарантия жизни сына Лео.       Затихает и угасает весь его мир до, весь мир превращается в одну большую (невидимую) вспышку. Вспышку боли и разочарования в себе. Юнги с ним, взамен на… — Он даже имени его не знает. Они с хёном никогда бы и не узнали, что их трое, что третьим пожертвовали, чтобы они двое, были друг у друга. — Как его зовут? — Минсок отходит от него к окну, пока он сам оседает на пол склонившись к столу. — В какой он стране? Он нуждается в деньгах? — Да что он несёт? Срочно нужно занять мысли, только бы не думать об этом. Юнги и и… — Я спросил как его зовут? — Его имени ты не услышишь Гук. Второе — вы на разных материках. Он не нуждается в деньгах. И забегая вперёд скажу, он альфа и да, похож на тебя. Не внешне, в этом он пошёл в мать. — Не понятно из-за чего, но Гук улыбается. — Ты встречался с ним? — Нет. Я узнал его. Случайно. — Отец… — Он поднимается на ноги. — Нет Гук. Мы не будем ничего делать и пытаться не станем. Он счастлив, у него есть своё место в мире и он твёрдо стоит на ногах. — Что известно Юре? — Что он погиб ещё в утробе. Возьми шофера, не садись за руль в таком состоянии.

***

      Темное пространство с каждым шагом увеличивает все больше, расширяя бездну под ним, до предела. Дальше только темнее и гуще. Он звонит Юнги в надежде, что голос хёна поможет и оказывается прав. Обычный разговор, обычный грубый голос хёна и его привет, действуют как обезболивающее, но слишком временно. Он не хотел знать эту цену жизни наследника Кимов в его доме, он с детства думал об этом и боялся дня когда раскроется истина. И сам же его разворошил. Его отец отказался от своего сына ради Юры, только из-за неё он пошёл на этот шаг и сдался. Для этой правды не нужны откровения Минсока. Чонгук влез куда не следовало, он мог пошатнуть почву трёх семей, что печатью скрывали эту тайну, он мог этим убить Юнги. Если бы он послушал отца то не чувствовал бы эту боль и разочарование, скольких потрясений можно было бы избежать. Не было бы истерики Юры в тот день на ужине, ее потрясенных глаз впервые за долгое время, не было бы Минхо в жизни Тэхёна. Он не увидел бы Минсока таким уязвимым как сегодня, и сам не терялся бы во времени рассекая ночной Сеул. Скорость и алкоголь не самое удачное комбо, но идеальное решение забыть и забыться в небытие, к сожалению тоже, слишком временное забвение.       Он не помнит как узнал его адрес, как доехал целым и невредимым, и как дошёл до этих дверей. Чонгук опомнился только взглянув в его карамельно-зеленые. Его не рады видеть и в этом взгляде Тэхёна столько искреннего и невыносимо успокаивающего, что умиротворение приходит в ту же минуту.       Вот так в его спальне, смотря исподтишка на него, Чонгук хотел бы забыться и принять все пороки судьбы. — Тэхён. — Омега останавливается возле, не читаемым взглядом и каким то измученным видом. Это ночь сводит с ума не только его? — Ты в порядке? — Чонгуку в эту минуту важно знать, что у него все хорошо. — Я позвоню Юнги он заберёт тебя. — В пушистых тапочках, и с этим джемпером до колен он выглядит как… Как омеги в фильмах, когда ждут альфу ночью дома, с ужином при свечах. — Какая же глупость в голове Чонгука? Как же он нуждался в подобной глупости в мыслях. — Не звони хёну. Пять минут и я уйду. — Чонгук выглядит усталым и разбитым? Тэхён не может понять что с ним не так, может это от выпитого он так поник, а может что-то случилось. — Из-за чего ты так напился? — Складывая руки и опираясь за столешницу перед альфой, в упор смотрит ему в глаза. Кажется Чонгук избегает зрительного контакта. Тэхён как всегда нереально красивый, и безумно желанный, когда подглядывает прямо в глаза. Чонгук еле держит себя в руках. Сейчас как никогда хочется прижать его к себе, обнять и просто уснуть с ним рядом. Как когда-то, у него дома. В тот день, на душе было также паршиво, сегодня правда больнее в сто раз, но и Тэхён, кажется в сто раз нужнее. — Кажется я по тебе скучаю? — Кажется ты просто пьян, и твои пять минут уже прошли. — Ждёт что альфа встанет и уйдёт. — Три часа ночи Чон, серьёзно вставай уже… — Хорошо. — А Чонгук серьезно по нему скучает. Скучает же? Ночь откровений, не перестаёт удивлять. Таких ненужных ему откровений, где спасение только за глупыми шутками. — Бессердечный ты омега Тэхён, кто же вот так выгоняет пьяного человека а? Предложи мне кофе, если рамена точно нет… — Подмигивает. Рамен, серьезно Чон? — Я звоню Юнги. — Не надо, просто помоги встать, внизу ждёт шофер. — И он ведётся, правда возмущённо что-то бурча, своими невозможными губами, но подходит и протягивает руку. Одним касанием Чонгук тянет его к себе и придерживая всеми силами на месте, утыкается лбом в живот омеги, и вдыхает уже любимый запах плюмерии. — Пусти. — А в мыслях не надо. Ему хочется чтоб хоть кто то его трогал после Чхоля. Неважно кто. Или важно? Тэхён не знает, Чонгук слишком тёплый, и еле ощутимый. — Пять минут. — Улыбаясь шепчет Чон, чувствуя жар его кожи под майкой, и дрожь что вызывает он. И это сводит с ума, реакция Тэхёна, всегда на миллион. — Пять минут. — Повторяет за ним Тэхён, касаясь его волос. Сначала немного еле ощутима, надеясь что Чон вовсе и не почувствует, но как то само по себе он начинает его гладить. Да что они творят? Чонгуку кажется что это его воображение, когда он чувствует его нежное касание. — Может я останусь? — Поднимает голову. Сегодня у Чонгука слишком много открытых ран и слишком много запаха плюмерии, что действует как обезболивающее, как снотворное. — Пять минут Чон. — Тянет на колени, но омега вырывается с возмущением. Бестия никогда не дающаяся ему в руки, говорит тебе пора Чон и показывает на выход. — Скажи уходи Чонгук. Ч-о-н-г-к, и я уйду. — Он знает что наглеет, но ему можно, он сегодня безнадёжно пьян. — Ты пропустил У. — Улыбается зараза а в комнату заходит Юнги. Все же позвонил. Но Чонгук уходить не собирается, он падает на спину, вздыхая его запах с постели. Кажется он нашёл своё бесконечное (временное) исцеление.       Чонгук так и остался у него в постели, а они с Юнги полуспящие сидели на диване прислонившись друг к другу. Юнги ещё долго пытался поднять брата, но омега сам предложил оставить все как есть и пройти на кухню. Сварить кофе и выйти с Юнги на балкон было отличным решением, к тому же, уже наступал рассвет. Такой яркий, холодный и успокаивающий рассвет уносил его мысли, куда-то в прекрасное. Не пытаясь бороться со своим желанием, он незаметно обернувшись за спину, сквозь стекло и органзу смотрел (подглядывал) за спящим Чонгуком. Водил по его чернильным линиям, по его рукам и по лицу, спящим альфа казался совсем другим. — Прекрасный вид Тэ. Теперь я понимаю почему ты поменял свой дом на этот обезьянник. — Юнги злился, что у него всего две комнаты, спальня и студия, где кухня и гостиная совмещены в одно целое. — Говорят рассвет в Лондоне приходит вместе с красным туманом? — Да, но это не что-то хорошее и милое. — Юнги всегда знал это, в Лондоне мало что бывает хорошим, особенно для него. — Тебе тоскливо без него? — Он выглядел грустным и тоскующим, он скучал по Чимину, даже про Лондон заговорил, впервые кстати. — Почему Лондон и семья твоего отца так запретны для тебя? — Я уже и сам не знаю. — Ты хотел бы увидеться с кем то из них? Я имею ввиду с кем то из Кимов? — Возможно. — Может стоит доверится Чхолю и позволить им встретиться. — Это не опасно? — Тэхён мы не в гребенном фильме про кровную вражду. — Сделав последний глоток кофе, альфа проходит в комнату, а Тэхён так и стоит обдумывая его слова. Утренний ветер возможно приносит с собой просвет. Становится, нет не спокойней, но лучше. Так лучше, что он уверенно отправляет Юнги домой, сам же устраиваясь на диване. У него остаётся всего три часа на сон, и он укрывается пледом запрещая себе думать о том, кто спит за стенкой.

***

      Кажется он сильно изменился, с тех пор как появился в его жизни, повзрослел что ли? Или дело в цвете волос? Но больше в нем, нет того ребёнка. Перед ним безумно красивый и такой утренне расслабленный омега, что сводит с ума. А его ресницы, они всегда были такие… длинные и густые (пушистые что ли?). Такие сука длинные, что от них падает тень, и это мило. Мило? Да что творится у него в голове? Ким Тэхён похоже ты превращаешься в объект воздыханий для одного Чон Чонгука. — Тэхён. — Он сидел возле него, прямо перед лицом, кажется только с душа, с мокрыми волосами, в одном полотенце, с голым торсом. Да, Тэхён успел увидеть все, он сонный еле открыв глаза, не моргая смотрел на альфу, освежая вчерашние воспоминания. — Что происходит? — Чонгук был близко, и он пах его гелем для душа. — Ты же омега Тэ, где твоё гостеприимство? — Тэхён присел схватившись за плед и отдаляясь от него. На столе две чашки кофе? А он удивляет. — Сам готовил? — Пробует, а альфа устраивается рядом, и смотрит слишком довольно, что напрягает. — Может оденешься? — Чонгук в ответ, повторяет за ним, может и смотрит куда то в даль. Вот так сидеть с ним, и не хотеть его странно. С каких пор он вообще начал будить омег с кофе, а не с утренним стояком. — У тебя пять минут. — Понял, пять минут.

***

      Тэхён правда надеется, что это игра скоро закончится, он все ещё верит, что придёт конец всем играм и игрокам его жизни. Тэхён запирает за ним двери, и бежит в отдаленную комнатку за гардеробом, его мини мастерская, где со всех сторон смотрят одни и те же чёрные глаза. Он все ещё заражён Чонгуком, он все ещё тянется к нему, но все ещё пытается бороться с этим. Сейчас стоя перед зеркалом, он водит по телу, по тем местам порезов, чтобы хоть оно не предавало, как его никчёмное сердце. Взамен твоим чувствам предложили страсть, временную и грязную похоть, повторяет он раз за разом, но до той части никчёмного органа (сердца), куда попал Чонгук, не достучаться. Но с появлением Чхоля, не так много времени остаётся на внутренние терзания, голова в отместку сердцу забита другими тревогами. Как ему поступить? — Тэхён.       Он застает омегу на парковке университета, и схватив за локоть швыряет его к машине, шепотом напоминает ему, что время пришло. — Рейс. Юнги. Токио. — Я не знаю… — Чхоль на этих словах, его пару раз прикладывает затылком, не сильно но болезненно, и чётко объясняет пару вещей. Они не могут навредить Юнги, но могут навредить ему самому, или могут поехать в аббатство и навестить Дору, или Лэйя — Ты не посмеешь? — Задыхаясь от боли и страха, омега раз за разом повторяет, — Ты не посмеешь? — Проверим? Сегодня в шесть ужинаешь у меня. За тобой заедут.       Сегодня в шесть он ужинает у него, сегодня в шесть он должен сказать ему про рейс Юнги в Токио. Ему же ничего не угрожает? Юнги сможет позаботиться о себе, в отличии от тех кто в аббатстве. Тэхён почти решается, но примерно в пять часов вечера, Чхоль меняет свои планы. Он отказывается от информации, говорит что они решили проблему сами. Позже набрав Юнги, омега узнает, что он отменил поездку в Токио. Чхоль отказывается от объяснений, говорит что волноваться не о чем, убеждает в том что больше подобных просьб не будет, но Тэхёна сжирает беспокойство. Он говорит, что уже в аэропорту, что в Лондоне остались неотложные дела, а в конце добавляет, что Юнги отказался от семьи. Утеряна причина встречи с ним. Это немного объясняет поведение Чхоля, но уснуть не получается. В мыслях аббатство и Лэй, как далеко мог бы зайти Чхоль? Как после подобного, жить дальше сохраняя спокойствие? Как снова научиться спать, не на полу, как в аббатстве с Лэем?       День сурка плавно переходит в ночь и снова повторяется дверной звонок. И лучше бы ему не чувствовать этот внутренний восторг, от надежды, что там может быть, Чонгук. — Открывай. — Сегодня он трезвый. — Что тебе надо? — Нет он сильнее этого, сегодня он точно не откроет, только на мониторе увидит его усталый вид. — Я кое кого привёл. — После этих слов Тэхён обращает внимание на какой-то белый комок в руках альфы. — Тебе видно? — Поднимает выше, поднося к камере и омеге видит. — Открывай. Он мокрый как и я, там такой мокрый снег идёт. Я замёрз. Мы замёрзли. — И это Чон Чонгук, рассказать Чимину не поверит. И Тэхён пускает их, снова сдаётся и снова ненавидит себя за это. Но сегодня он как никогда нуждался в чем то белом, пушистом, и теплом как этот котик. Совсем маленький, новорожденный, даже глазки ещё не открывает. — Такая кроха. — Тэхён не знал, что они бывает такие крошечные.