НЕЛЮБОВЬ

      Аян, воспитанник аббатства, прилежный омега с изумрудными глазами и синим цветом волос. Тэхён был ещё совсем ребёнком когда Чхоль нашёл его в Корриентесе. Он долгое время наблюдал за ним, у Луисы рядом всегда была охрана в лице прихожан монастыря. Убрать её без шума и подозрений не получалось, он и ждал её естественной кончины, и забрал себе мальчика с золотой ложкой во рту.       Чхоль забрал его себе, ради денег. У него был свой план шантажа им Юры, но все сложилось даже лучше чем он ожидал. Тэхён и Юнги сами все сделали за него, а Сонхун ускорил его цели. Теперь для сохранения власти он должен был просто держать омегу при себе. Таким было условие Юры.       Тэхён вернулся другим, тихим и изуродованным. Месяц в специализированном месте, научило его снова говорить, но к жизни не вернуло. Спасал его Лэй, который с первого дня приезда был рядом. — Прости, прости меня Лэй.       Каждый день, каждый час, он извинялся перед ним, просил прощения и искал в его глазах сострадания. — Ты не виноват Тэ. Все в прошлом, я решил, что это был просто секс по пьяни.       Лэй конечно же врал, он хотел умереть и содрать с себя кожу. Но на него смотрел Тэхён, который не просто хотел умереть а умер, только не покинул этот мир. Лэй решил, если оправится Тэхён то и он сможет. Чхоль их не трогал, сказал, что они должны жить под одной крышей, приставил охрану и перестал их замечать. Иногда он вёлся на запах омеги, но понимал, что дотронься и омега умрет. Тэхён по прежнему молчал и тихо загибался внутри. Лэй оказался лучшим другом, он возвращал Тэхёна к жизни, да медленно но верно. Иногда когда Тэхёна накрывала паника и он начинал сдирать кожу с ещё не зажившего ожога на запястье, Лэй кричал ему в ответ, что простит, если только он прекратит. Тэхён слушался, начал нормально питаться, выходить на прогулки, разговаривать. Спустя месяц он впервые открыл интернет. Легче не стало. Чимин потерял ребёнка.       Он мог плакать и кричать в пустоту, но это его не исцеляло. — Тэхён ты тоже жертва, — Лэй смотрел в глаза, и ему хотелось верить. — Жертва слышишь меня. Перестань себя винить.       Тэхён учился заново дышать и жить без него. Раньше он не осознавал как глубоко в него проник Чонгук. Он не мог забыться даже во снах, альфа был по всюду. В каждом дне, по всему телу, в его глазах, и в мыслях. Да, внешне он был тем же Тэхёном, на которого оглядывались все альфы, но внутри он умирал и загибался стараясь дышать. А о том кто он есть, Тэхён старался не думать. — Я любил её, любил настолько, что отпустил.       Иногда по вечерам Чхоль заходил к нему, и подолгу говорил о прошлом. Тэхён боялся его присутствия, и его слов но терпел неподвижно вслушиваясь в каждое слово. — В тебе её глаза, и пальцы. В твоих рисунках я вижу тоже её, знаю, что ты видение в моих мечтах, но не могу не оглядываться и не желать тебя, мой мальчик.       Чхоль часто говорил ему о подобной грязи, часто сравнивал его с ней, но ни разу не трогал. Ждал, что омега сам захочет согреться в его тепле. Тэхён же мечтал замёрзнуть и окаменеть, только бы не чувствовать Чонгука, под сердцем.       Тэхён больше не строил планы побега, не ждал счастья в будущем, не строил мечты, где он был бы не один. Ему казалось, известное крылатое выражение — плыть по течению, придумали для таких как он. Ему не хотелось оправдать себя, ни попробовать ещё раз поговорить с ним, он мечтал просто больше его не помнить. Омега в нем, слишком хорошо помнил зверя альфы, его злость и желание убить. Тэхён часами мог смотреть на своё изуродованное запястье, и напоминать себе, о том, что он грязь под его ногами. Было бы легче, если бы его просто трахали, без слов о вечности.       Вечность, что у них была, его и погубила. После он не оправился, не смог больше доверять людям, и любить. После он отказался и от мамы, память о которой, заставляло его всегда подниматься.       Но для предела его боли и этого было мало. Тэхён гулял по набережной, ждал Лэя с занятий, когда перед ним появился он. — Привет.       Тэхён делает шаг назад и шепчет, чтоб не подходили. Боится. — Не подходи.       Он снова пятится назад спотыкается на камни, оглядывается вокруг. Солнце уже давно зашло, а вокруг не души. — А то что?       Чонгук злится, что перед ним тот же сияющий мальчик от гуччи, тот же до безумия красивый омега с пепельным цветом волос. Альфа злится, и не понимает, где его слезы, кровоточащие раны, где мольбы о пощаде, и просьбы простить. — Вижу ты уже оправился, нашёл себе, — Чонгук задумывается, заталкивает язык за щеку, — Нового сутенера?       Тэхён вдруг хочет упасть в его глазах ещё сильнее, и шепчет, что да, нашёл.       Ему никогда не быть с Чонгуком, ему необходимо вылечиться от него и отпустить. И больше не грезить о нем. Юра предупредила, что альфа приедет и захочет поговорить, она чётко дала понять, что Тэхён должен будет оттолкнуть и навсегда убить себя в глазах альфы. Но есть маленькая частица в нем, просящая последнего шанса оправдать себя. Но есть одно но, Сэмом был и есть Ким Чхоль. У одного человека два имени, и два лица. Один владелец академии, вековой династии и бизнеса, второй обычный бизнесмен для общественности. Только Тэхён узнал больше чем должен был, и дал Юре слово, что исчезнет из жизни её сыновей. — Нашёл. В конце концов я же обучен этому. — И кто теперь твоя жертва?       Тэхёну бы крикнуть ему, Я. Крикнуть бы, выслушай мою боль и прошу спаси. Только альфа слышит в ответ, холодное и черствое. — Тот за кого больше заплатят. — Шлюха.       Тэхён торгует собой, он продаёт своё тело, ублажает нужных людей и получает желаемое. Чонгук хотел его убить, но сейчас стоя перед ним он понимает, что не сможет этого сделать, и находит другой способ. Помеченный омега, не сможет играть с альфами, так как это делал Тэхён, выдавая себя ребёнком и невинно чистым. Оставленная метка при сцепке, имеет только одностороннюю связь, альфа останется чистым и не связанным. Тэхён же лишится самого важного — себя.       Он берет его прямо там, под открытым небом, на пляже, разложив его на камнях. Не раздевая а просто спустив его блядские джинсы и белье. — Я проучу тебя сука.       Тэхён за все ответит, после он останется куклой, изуродованной подстилкой.       Омега сопротивляется долго, до самой сцепки. Кричит и бьется под ним, выкрикивает при каждом толчке. Он не возбуждается, альфа специально проверяет, и не течёт, сука не хочет но терпит, постанывает и выгибается под ним. И это радует, да извращённо но радует. Чонгук придавливает его телом, тянет за волосы, чувствует узость внутри и сопротивление, но не переставая наращивает толчки. Смазки фактически нет. — Что шлюха, бесплатно ты не течёшь.       Толчок.       Тэхён чувствует как камни россыпью впиваются в его кровоточащее тело, причиняя боль и содрогание по всему телу. Только благодаря этой же тягучей убивающей боли при каждом толчке, в нем притупляется горечь того, что вытворяет с ним альфа, и нашептывает ему при каждом толчке. — Давай включись в процесс как ты это делал раньше, изобрази ту невинность, я заплачу не бойся. Всегда же блять платил.       Чонгук платил ему безопасностью своей семьи, своими чувствами, и здоровьем Юнги. Он оплатил ему на сотни лет вперёд, пусть отработает теперь, пусть стонет под ним от боли и унижения. Он не течёт и даже не пахнет, только смиренно принимает, а альфа дуреет от этого, распаляется ещё больше, ещё сильнее.       Толчок, за ним второй и третий, а перед глазами Чонгука проклятье, что россыпью родинок тянется от лопатка к плечу. И животное желание, поцеловать, утешить и остановить его содрогания. Чонгук злится на себя и на весь мир, за свои ощущения, за то, что ему до одури хорошо быть именно с ним, именно в нем. Он все это время притуплял в себе воспоминания, трахал разных мальчишек, забывал каким был под ним Тэхён, теперь же зверь снова бьется в агонии, нашёптывает, что этот омега нужен ему, любым.       Тэхён сжался и простонал почувствовав как в него кончили, впервые он ощутил его так глубоко и так болезненно. Ещё пару толчков и Чонгук сделает задуманное, схватив омегу за талию он переворачивает его лицом к себе, и проникает вновь, позволяя узлу связать их. Тэхён раскрывает слипшиеся веки, и смотрит прямо в глаза, напоминает почему он решил нагнуть его спиной к себе, ведь невозможно видеть его взгляд таким. Чонгук смиряет его брезгливо, мрачнеет, на теле омеги, следы от трения, и небольшие раны. Чонгук мгновенно переводит взгляд на многочисленные, разноцветные камушки к которым Тэхён теперь прижат спиной, и он снова чувствует то, что не должен, а омега под ним беззвучно роняет слезы и не просит остановится. — Сэм всегда был нежен с тобой?       Толчок. — Он наверно всегда был осторожен, чтоб другие видели твоё идеальное тело.       Толчок. — Для твоего предназначения бляди, так необходимо иметь идеальное тело, без следов бывших клиентов, и метки. Верно.       Толчок.       Запах альфы усиливается, омега чувствует как сгущается его феромон доминанта, и пытается защитить себя, уберечь.       Тэхён истошно кричит, он чувствует как и так растерзанную и покрытую шрамами кожу, на этот раз разрывают клыки. Чонгук его метит. Боль и горячая лава окутывают его с головы до ног. — Сука. — Разъяренно кричит альфа, хватая его окровавленное и забинтованное запястье. Он метил в ключицу, омега дернулся и подставил запястье. — Мне плохо, Чонгук пожалуйста…       Тэхён дёргается под ним, левое запястье прижато к груди, правой он пытается оттолкнуть альфу от себя, и стонет из-за узла внутри. Чонгук следит за каждым его движением, за дрожащей рукой на груди, за каждым взмахом его ресниц, и слезой, что катится по виску. Тэхён по прежнему прекрасен, только сегодня альфа его не целует, а уничтожает. Убивает в себе память о нем, теперь он с ним будет помнить только эту ночь. — Пожалуйста… — Одними губами шепчет Тэхён, чувствуя как его омега склоняется перед меткой альфы.       Метка приводит к течке, Чонгук зря злился, что укус попался на запястье. Цикл завершен, омега подчиняется и течёт. Запах плюмерии укутывает его мгновенно. — Помеченный ты, упадёшь в вашей блядской иерархии до дна.       Чонгук выходит из него не заботясь о нем, не обращая внимание на болезненный стон.       Тэхён потянувшись укрывает себя, кажется отброшенным в сторону пиджаком альфы, и остаётся неподвижным.       Чонгук смотрит на него, и понимает как сильно он проебался. Легче не стало, стало только больнее.       Тэхён лежит без сознания, Чонгук собирается уходить, но оглядываясь на безлюдное место, решает ответить на телефонный звонок омеги. Звонил какой то Лэй, и кричал в трубку, что убьёт омегу как только найдёт. Чонгук, без лишних слов, объясняет где его найти.

***

      Тэхён впервые осознаёт, что да — он жертва. Все его тело подробно показывает, что он всего лишь грязь, грязь под его ногами. Увидев его Тэхён на секунду успел подумать о том как он по нему скучал, как тосковал, и как был счастлив, снова увидеть его. Только по нему не соскучились, по нему прошлись и растоптали в песке и грязи подворотни. Чхоль как увидел почувствовал его метку, набросился на него с яростью и требовал объяснений. Только омега не знал, что сказать, не знал как защититься и как дальше дышать. Чхоль не успокаивался, кричал что убьёт, что сделает с ним вещи похуже, а Тэхён и рад, он теперь был готов лечь под каждого, только бы забыть грубость Чонгука и его запах. — Только не делай мне больно.       Чхоль отшатывается от него как от удара током, и больше не подходит. Настолько сломанный и бесчувственный Тэхён, больше не вызывает той бури эмоций, и больше не напоминает всесильную, Тину. Чхоль не подходит к нему в течении месяца, пока Тэхён не теряет сознание. — Вы беременны.       Тэхёна бросает в дрожь, он теряет дар речи, и его буквально колотит. Он не верит словам, что слышит, не верит тому что сделал с ним Чонгук, тот кого он называл любимым, и не верит, что он сможет пережить эту новость, и не стать убийцей. Но когда Чхоль кричит ему про аборт, то в нем что-то просыпается, какой то порыв давно угасшей надежды заполняет его всего. Он пропускает все мерзкие слова Чхоля мимо ушей и наблюдает как на запястье исчезают прорезы насильственной метки. Врачи говорят, что так бывает, когда в утробе омеги альфа, когда ребёнок защищает папу. К разговору с Чхолем, омега готовится три дня. — Хочешь его оставить? — Чхоль спрашивает, безучастно. — Я без него не выживу. — Лэй ходит не на занятия, он танцует у меня в клубе. Он сам решил скрыть это от тебя, не надо на меня так смотреть. Он просто танцор. — И? — В конце месяце у меня открытие нового клуба, и академии под его началом. Есть спонсор из Корриентеса, твой старый знакомый и он хочет увидеть на сцене, мальчика из балета. — И все? — И все. — После я заберу и Лэйя. — Как пожелаешь.       Тэхён поглаживает живот, и думает, что ради своего ребёнка, он готов и переспать с тем уродом из Корриентеса. Он уверен все и закончится постелью, Чхоль как всегда ему врет, только теперь омега тоже на многое готов. Ему отныне есть, за что бороться. — Я просто танцую, в чем проблема Тэ? — Зачем ты тогда скрыл это от меня? — Лэй был спокойным, будто для него нормально крутится у шеста. — Оглянись Тэ, тебя нет. Я все это время вожусь с твоей оболочкой, а там внутри пустота, вакуум. Думаешь расскажи я и ты услышал бы?       С этого разговора Тэхён начинает заполнять пустоту. Он часто и много говорит, с Лэйем и с малышом. Чтобы было легче к нему обращаться Тэхён уже спустя неделю даёт ему имя. Миндже. Благодаря его маленькому защитнику, метка исчезает полностью, а запах его владельца испаряется, в цветах омеги. Он пытается не думать о Сеуле, о тех кто остался там. Только раз решает позвонить Джину, но так и не найдя слов бросает трубку. В ту ночь он плачет до утра, и обещает себе, что это в последний раз. Чхоль переносит открытие на неделю назад, боится что живот омеги начнёт выпирать и испортит весь номер. Танец ему ставит известный хореограф из брадвея, омега работая с ним чувствует себя впервые «после», таким счастливым. В день открытия, он с утра чувствует себя странно, но все списывает на волнения, пока за час до, не чувствует свой запах. — Я не выйду туда в таком состоянии Чхоль. Как ты мог это сделать? — Пару таблеток в кофе и вот малыш, течный ты.       Дальше Тэхён всё помнит смутно. Его раздевают, Чхоль сам надевает на него белую рубашку из шёлка, кружевное белье, и сам ведёт на сцену. — Они все должны хотеть тебя, у каждого из них должно встать Тэхён. А наш общий друг из Корриентеса должен сойти с ума. Запомни от этого танца зависит жизнь твоего Миндже.       Тэхён выходит на сцену и уже так привычно умирает. Он двигается, повторяет каждое отточенное за эти две недели движение, стонет от волн течки, выгибается перед целой толпой альф, но не останавливается. Не останавливается даже когда в сознании проносятся слова Чонгука «Мой омега не будет выставлять себя на показ». Не останавливается даже когда чувствует руки на талии, и губы. Как же ошибался тогда Чонгук, на него не просто смотрят, его трогают, целуют и ведут в закрытый номер.       Просыпается он в чужой постели, в номере отеля, с высыхающей спермой на бедре. — Никто тебя не насиловал, успокойся. — Чхоль выглядит до безумия довольным. — Просто трогали и… — Трогали? — Чхоль говорит во множественном числе, их было несколько, не один?       Тэхёна трогали, на него дрочили, на него кончали. Он бежит в ванну, пытаясь удержать рвотный позыв. — Как ты мог? — Кашляет, умывает лицо холодной водой, пытается переосмыслить услышанное. — Теперь я понимаю почему Чонгук так одержим тобой. Думай о малыше, тебя хотели многие но, аргентинец занёс плату за всех, и только он сам насладился тобой. Потом позволил своему другу просто немного поиграть. Тэхёна снова ломает надвое, его воротит от себя, хочется содрать с себя кожу, хочется к кому нибудь побежать за помощью. — Если тебя это успокоит то они оба мертвы. — Что? — Я содержу не бордель, тебе же уже все известно.       Да Тэхён знает, кто такой Сэм, и что происходит за закрытыми дверями открытия его заведений. Его обученные омеги, ублажают и убивают. Вчера ночью Тэхён был одним из них, а не просто танцором. Чонгук был прав, он шлюха Сэма. — Лэй больше не один из них. — Я сдержу своё обещание.

***

      Когда время не лечит а только преумножает тоску, когда боль не проходит, и рана не заживает, тогда вы любили. Любили по настоящему, до сорванного голоса во сне, до успокоения пуская кровь, до безумия в фотографиях с ним, и истерзанного сердца в омовении слез. Тэхён любил до одури, до безумия, он любил впервые, как его учили до вечности. Он не искал правды, всегда избегал разговоры о семье, он и жизнью матери не интересовался, не смотря на то, что с ее именем просыпался и засыпал. Он будто всегда знал, что это правда его только погубит. Смириться с тем, что ты сын Лорда Лео трудно, принять, что твои родители близнецы, брат и сестра невыносимо тяжело, осознавать что Мин Юнги твой брат по крови, счастье. То самое счастье, что приводит его в ужас, та самая тайна, что потухнет вместе с ним. Мин Юнги его брат и только знание этой правды вселяет в Тэхёна надежду и маленькую толику тепла. Поглаживая пока ещё плоский живот, Тэхён впервые забывает Сеул, впервые чёрная пелена отступает от него. Он будет сильным и закроет занавес прошлого, теперь ему есть ради кого бороться и стараться. Да, его бранят, терзают, и снова пачкают в грязи, только ему больше не больно, кажется он уже привык. — У вас альфа.       Срок три месяца, и с каждым днём ему все тяжелее справляться одному, но пропуская советы врача он старается не думать об отце ребёнка, но запах что пробивается в нем, слишком четко напоминает ему о Чонгуке. Чьё имя, до боли в висках, и дрожи по телу, все ещё хранится под рёбрами. Воспоминания пламенем несутся в его мыслях, кроша его сознание, и подбрасывая перед взором те дни, когда он был чьим-то, и на чьей то плече. Тэхён не лечится, нет, он только закрывается, врет себе, и своему малышу, что так буйно растёт в нем. На пятом месяце, Миндже требует отца альфу слишком остро, и слишком болезненно. — Мне придётся положить вас на две недели и понаблюдать за динамикой развития плода. — Малышу что-то угрожает?       Тэхён боится. — Вы не справляетесь Тэхён. Вы истощены и ему мало питаться только вами. Плод нуждается в отце.       Пятый месяц Тэхён отмечает как самый тяжёлый, малыш приучает и его, к тоске по Чонгуку. Тэхён ощущает как омега в нем умирает, буквально бьется об его сознание требуя альфу. Он бьется в агонии, скулит в безмолвном плаче, и глушит в себе его имя. Ему прописывают успокоительные антидепрессанты, удвоенную дозу блокаторов для подавления сущности, только легче не становится. Просыпаясь в три часа ночи, он так отчаянно желает своего палача, что набирает давно запечатанный в его сетчатке глаз номер. Спустя пару гудков альфа говорит своё холодное «ало». — Чонгук.       Тишина, и сброшенный вызов.       Тэхён так нуждается в нем, и так ненавидит его. В ту ночь он впервые позволяет себе детально разобрать тот вечер, ту ночь на пляже. Когда с него живого, содрали кожу, душу, жизнь, и память. Насильственная метка, раны в теле и последствия сцепки против воли, нанесли слишком большой урон для истерзанной омеги. После он лежал безвольной куклой, слёзно понимая смысл слов — разучился ходить. Тэхён разучился не только ходить, он разучился быть. И только появление его малыша вселило в него новую жизнь, малыш был словно сказкой для него. Только и он нуждался в Чонгуке рядом. Тэхён буквально сходил с ума, искал его лицо в прохожих и иногда поглаживая живот, неосознанно шептал. — Миндже у твоего отца такие же чёрные глаза.       Девятый месяц сравним с пламенем ада, и болью всех его потерь. Ему грозятся, что если предстанет выбор спасти омегу или малыша, то они сделают выбор в пользу омеги. Тэхён не слушает никого, и знает, что несмотря на своё тяжёлое состояние он сумеет вынести его и родить. — Вы потеряете себя. Угробите омегу внутри вас.       Тэхён подписывает все необходимые бумаги, и уходит в родильную. Если его не станет то Лэй позаботится о малыше, Тэхён знает. Только прошедшей ночью он плакал, не мог остановить себя. Представлял каким вырастит их сын с Чонгуком. Будет ли он похож на отца, узнает ли Чон о нем. Простят ли его они, если он умрет. Тэхён боялся смерти, и хотел жить. — Ты справишься Тэ, дыши малыш, дыши.       Лэй был рядом, он был тем кто отрезал пуповину младенца. Все в палате замерли услышав первый детский плач ребёнка, сына Тэхёна. — Миндже.       Миндже был черноглазым ангелочком, и таил в себе запах отца.

***

      Года, сезоны, дожди, снега и заморозки. Его жизнь стала спокойней, или он привык уже к этой буре, Тэхён не был уверен. Но он научился твёрдо стоять на ногах, и не дрожать от страха перед Чхолем ,и собственными воспоминаниями. — Ты торт заказал? — Лэй, прекрати это делать. — А свечи, я надеюсь ты купил ему свечи? — Купил. — Не могу поверить что ему уже исполняется три года. Ещё вчера он маленьким комочком лежал у меня на коленях. — Тише а то разбудишь.       Тэхён тоже не верил, Миндже исполняется три года, а он все ещё греется только от чашки чая. — Убин вчера тоже был в клубе. Тэхён прошу поговори с ним, выслушай его…       Несмотря на истерики и угрозы Тэхёна, Лэй продолжал выступать в клубе Чхоля. Он защищал там себе подобных сирот, и не мог жить спокойно оставив остальных в его гадюшнике. Чхоль был хуже чем они могли себе представить, он привозил омег со всего мира и обучал их с малых лет. Торговал ими, строил целую империю на глазах властей, и никто ему и слова не говорил. Такой была защита Юры, такой вес имел клан Чон в Лондоне. — Только попробуй перечить мне Тэхён и Юра узнает про Миндже.       Чхоль умело бил, потерять Миндже равносильно смерти. Ради сына и возможности быть с ним, Тэхён на все закрывает глаза. Только бы скрыть до конца времён существование Миндже от его отца. Только Лэй не успокаивается и просит о встречи с человеком который смог бы помочь им.       Ким Убин, о его происхождении ничего неизвестно, он является обычным посетителем клуба много лет, а пару дней назад по счастливой случайности Лэй узнал, что он секретный агент. — Мы не в чертовом голивуде Лэй. Секретный агент серьезно? — Он у меня на глазах отключил десятки человек его охраны и пробрался в его кабинет и унёс какой то кейс.       Лэй впервые нашёл во что зацепиться и сделать хоть, что нибудь, ради запертых детей. Привозят детей тринадцати лет и сначала их обучают убивать а затем соблазнять и раздвигать ноги. С шестнадцати они уже начинают работать и редко кто доживает до двадцати лет. Молчать об этом больно, жить с этим невыносимо. — Что если Чхоль специально играет с нами, что если Убин его подставной человек?       В тот вечер они долго спорят, но к концу Тэхён решает все-таки встретиться с альфой. Ким Убин не раскрывает свои цели, и кем он на самом деле является но клянётся жизнью что сделает все ради спасения детей и уничтожения Чхоля. В его глазах и в голосе, только правда, в его документах подробно расписаны проделки Чхоля и Тэхён рискует соглашаясь помочь. — Он осторожничает, в месяц привозит максимум троих, и почти всегда, за последний год они с одного места. Дети узнают друг друга. — Проверь Кариенттесс. — Тэхён чувствует, что Чхоль первым убил повелителя именно этого городка не просто так.       Убину спустя месяц удаётся захватить груз на лайнере, где в ящиках сидели трое запуганных омег. Информацию даже передают по новостям, говорят о спецоперации вооруженных сил Японии. — Он вылетел из клуба злой как черт Тэхён.       Тэхён после дня рождения Миндже, ещё ни разу не видел Лэйя настолько счастливым, и радостным. Они все были счастливы, и понимали сколько всего им ещё необходимо сделать. Убин стал их частым гостем, они собирались раз в неделю планируя где и что можно было бы раздобыть. Тэхён мог специально приезжать к Чхолю пока его нет и делая вид, что ждёт его в кабинете, порыться в его ящиках. Найденная информация была крошечной но в последствии получалось выходить на нужных людей, а дальше с ними работал Убин. Иногда приходилось заменять отправленных Чхолем омег. Тэхён не понимал откуда в нем столько смелости, но он не боялся, переодевался в шлюху и проходил в комнату где его уже ждали. Танцуя и оголяясь, он учился заговаривать ублюдков и получать нужную информацию, затем и усыплять с помощью заранее подготовленной таблетки в бокале вина. Было страшно когда его сразу начинали лапать и тянуть к постели но он справлялся почти всегда, включая невинность и покорность. Прав был Чонгук, из него получился отличный актёр.       Омега безумно боялся быть пойманным, но он не мог дальше жить спокойно. Не мог смотреть в глаза своего сына, зная что где то перевозят детей сирот и торгуют ими как вещами, как бездушным товаром. С момента появления в их жизни Убина, дни Тэхёна и Лэйя тоже окрасились цветом. Они без зазрения совести могли смеяться и наслаждаться жизнью, а не прожигать каждый день.       Все тревоги и страхи окупались с лихвой когда вечером к Тэхёну подбегал Миндже, его уже такой взрослый сын. Ему уже почти четыре года. Знал бы Чонгук как на него похож его сын.       Не думать о Чонгуке не получалось, зря он надеялся что после родов тоска по нему пройдёт, зря он думал, что это из-за малыша. Ненавидеть его до конца не получалось, Чонгук был в его воспоминаниях и в глазах его сокровища. Тэхён в редкие моменты, когда течка полностью овладевала им, ковырял шрам на запястье от ожога до крови, и шептал в пустоту, о том, что это его клеймо и напоминание о том, что у него было. После родов, как врачи ему и говорили, его омега начала медленно но верно угасать. Его запах полностью сменился на непонятную примесь плюмерии и граната. Вердиктом специалистов было, то что это феромон Миндже остался на нем, и именно альфийский гранат придаёт его омеге силы и все ещё держит его на плаву. Из-за этого его течки сократились до раза в год, и до невыносимой боли. Окутанный дурманом и болью Тэхён всегда бредил им и звал его одного. — Ты так его любил Тэ?       Лэй не мог понять как же это надо было пропасть в человеке, чтобы годами жить с ним в воспоминаниях. В тот вечер когда Лэй нашёл его на пляже, полуживого, ему казалось что после Тэхён отпустит альфу в мыслях, и вылечится от этой отравы. — Я так любил, я любил до боли, до озноба, страха и дрожи в висках. Как он и научил, я любил навсегда. — Получается полюбить это и есть погубить?       Лэй задавал для его любви слишком очевидные вопросы, он пытался этим помочь, позволить выговориться. Почти пять лет прошло с их последней встречи на пляже, а омега все ещё болеет им. — Я врал ему, я не нашёл в себе силы признаться. Не открылся и не рассказал про Чхоля. Стыдился себя, тогда я считал его своим отцом. — Ты и не должен был Тэ.       Лэй как всегда оправдывал его слабость. — Должен был. Он стал моим домом, а я его проклятьем.       Из-за него мог погибнуть Юнги, из-за него Чимин потерял ребёнка, из-за него снова может разразиться война. — Папа.       Его маленький, кучерявый ангел подпрыгивает к нему в постель и ладонью тянется к скатившемся слезам.       Тэхён не такой слабый каким себя считает, ведь он сумел вынести и родить такого ангелочка, и вырасти его без помощи няни. Было слишком тяжело, было больно и невыносимо одиноко ночами напролёт одному справляться с беспокойным малышом. Иногда в особо тяжелые дни и ночи с ребёнком он делал заметки, подробно расписывал все свои чувства и страхи. Когда были первые колики, первые прорезы зубиков, первая простуда, первое падение, и бесчисленное первое раз открытий его сына, Тэхён неустанно был один на один с сыном. Он уставал, он сам был ещё ребёнком, побитым жизнью но ребёнком, что в унисон ревел вместе с Миндже. В такие моменты он звал Лэйя и закрывался в комнате на пару часов, пока не отпустит, пока запястье где сомкнулись когда-то клыки Чонгука не перестанет гореть. — Твоё клеймо на мне любимый, напоминание, что ты был у меня.       Миндже чувствовал его состояние, рыпался и требовал папу к себе. Замечая его покрасневшее запястье, мальчик всегда надувая губки целовал папу чтобы не болело. — Больше не болит же папа? — Не болит. — Затискав и прижав его к груди, омега почти всегда засыпал с улыбкой.

***

      Раскрыв, Убину что Чхоль и Сэм это один и тот же человек, Тэхён буквально запустил бомбу замедленного действия. Все складывалось куда лучше, до злополучного звонка воспитателя с садика Миндже. — У него обнаружена раннее развитие полицитемии. В нашей стране нет подходящих специалистов для такой крохи, советую не теряя и дня госпитализации в Швейцарию или в Сеул.       Рушится мир. Миндже лежит весь бледный, целыми днями спит, а Тэхён не может добиться от Чхоля возможности самому лично поехать вместе с сыном за границу. — Ты вне закона Тэхён, когда ты уже поймёшь что у тебя нет выбора. — Он минимум три месяца должен обследоваться, как ты можешь запрещать мне быть с сыном. А вдруг…       Тэхён сходит с ума и ищет выходы. В Швейцарии большая очередь, им приходится ждать месяцы своей записи, и Тэхён решает связаться с Сеульскими специалистами. — Мы готовы уже сегодня браться за вашего сына, и помочь с перелетом. Нельзя медлить, болезнь прогрессирует быстро, может быть поздно.       Когда на кону жизнь ребёнка, ты переступаешь через все свои принципы и устои. Тэхён звонит Юре. — Это Тэхён. Мне нужна ваша помощь. — Как ты посмел позвонить мне после всего, что было.       В тот вечер к нему приезжает Чхоль и грозится убить его и его выродка. — Я отправлю его с Лэйем в Швейцарию, а ты сука будешь как и раньше смиренно и тихо жить в этих четырёх стенах. Ещё подумай, чем ты оплачешь мне его лечение. Уговаривать не стану, так что будь готов Тэхён.       Миндже слабеет с каждым днём а Лэй решает рискнуть и уговорить Убина открыть своё истинное лицо. Он организует им с Тэхёном встречу и надеется, что Сеул вылечит не только Миндже но и Тэхёна тоже. — Я не могу из-за твоего сына, оставить сотни таких же нуждающихся во мне детей Тэхён. Чхоль в пять секунд вычислит меня и нашу связь. Я никогда не осмелился бы попросить тебя о подобном, но зная что ты не упустишь шанса быть с сыном, я рискну предложить тебе обмен. — Какой обмен. — Я обеспечу вам безопасный перелёт в Сеул, взамен ты в качестве моего спутника посетишь аукцион в Сеуле. — Что? — Ки Сану и его люди нужны мне в моей войне с системой в Лондоне. Найти его невозможно, самый лёгкий способ подхватить его на аукционе. — Со мной тебе путь туда закрыт. — Именно с тобой мне двери и открыли. Это моя третья попытка и именно с твоим именем рядом со мной, меня и пригласили. — Ты уже все подготовил? — У меня были бы свои рычаги давления. — Например?       Убин в его истории не злодей, он всеми способами борется за справедливость, и Тэхён соглашается. Только в Сеуле дают стопроцентную гарантию, что его ангел выживет. Отпустит Миндже одного, он не может, они связаны невидимой нитью, даже если Тэхён там не выживет он будет уверен что Миндже в порядке. Когда он оставляет его с Лэйем, то они названивают Тэхёну каждые полчаса, с одним и тем же вопросом, Миндже прижимает к уху телефон и с нетерпением ждёт папу. Как он может его отпустить одного, как он смеет рисковать жизнью своего сына. Если план Убина не сработает, Тэхён обратиться к Чонгуку, даже если он заберёт его, рисковать жизнью сына он не станет. — С Ки я уберу Сэма из твоей жизни навсегда. После выписки Миндже, ты отправишься куда пожелаешь. Захочешь останешься в Сеуле.       Убин зная, что его улики удержат Чхоля за решёткой максимум на месяц, все же решается выиграть им время. Утром когда на всесильного Чхоля агенты интерпола надевают наручники, на частном самолёте пересекают границу Сеула двое омег. А три дня до, Убин сам лично по всем медицинским нормам привёз Миндже в Сеул и положил в клинику, пока Чхоль думал, что отправил ребёнка в Швейцарию.       Тэхён на борту самолёта задыхается, перед глазами Миндже, его глазки в первые мгновения жизни, его первые шаги, первое папа и первые вопросы об отце. Тэхёну всегда было тяжело, но то что происходит сейчас, больнее в сотни раз. Он готов снова и снова проживать все свои кошмары, только бы его мальчик выздоровел.       Спустя почти пять лет, Тэхён снова летит в Сеул, он снова бежит от Чхоля, и он снова дрожит от страха.