НЕЛЮБОВЬ

      Жить собственной жизнью, для Тэхёна всегда была непостижимой роскошью, люди говорят для меня любовь это роскошь, а у него получалось, что роскошь это «жизнь». В аббатстве он жил жизнью кого угодно, но только не себя, а в Лондоне он это делал уже осознанно, сделав из себя омегу, которым он хотел бы быть. Холодный принц, имеющий в друзьях самого завидного альфу из всех. С Джексоном он чувствовал себя по настоящему счастливым, даже несмотря на свой придуманный внутренний мир. Их встречи на крыше, общие эскизы его будущих тату, разборки альфы с поклонниками Тэхёна, и их беседы под луной, во всем этом было столько тепла, что даже спустя столько лет омега греется этими воспоминаниями. Только холод постели оставленный Чонгуком, все равно прорывается. Прорывается сквозь яркие дни прямо под кожу, и течёт по венам осколками льда, царапая и создавая новые порезы на уже заживших, уродливых шрамах. Вчерашний день был пределом его боли, и унижения. Вчерашний день показал ему истинное лицо Чонгука. Если желание альфы это получить омегу в течку, то Тэхён согласен, только бы закончить этот кошмар.       Эта устрашающая мысль посещает его во время завтрака, в ресторане отеля где они как-то раз ужинали с альфой. Тогда Чон уверенно говорил о своих желаниях, которые после забылись в их уничтожающем калейдоскопе.       Тэхён сам связывается с Сандыком и просит у него таблетки или что угодно, только бы вызвать давно забытые ощущения. Но несмотря на его уговоры, Сандык посылает его на три буквы, и орет про его здоровье. После неудачной сделки, Тэхён лезет во всякие форумы и ищет разные способы. Перечитывая статьи он вспоминает момент когда Чонгук хотел его пометить и оставил свой след на запястье. Статьи тоже гласят о том, что временная или не принятая сущностью омеги метка, тоже приводит к течке. Тоже, если высокий процент совместимости звериного начала альфы. Тэхён решает добавить новый пункт в их уговор, один раз во время течки и на этом их пути расходятся.

***

      Чонгук приезжает поздно вечером весь взвинченный и злой, Тэхён встречает его не произнеся и слова. Разуваясь альфа отвечаете на телефонный звонок. — Да, малыш… Как хочешь… Ладно… Отправишь мне адрес… Чимину привет… Ага пока.       Тэхён не слышал голос Феликса но тут и думать не о чем, это был точно он. Странно даже видеть Чонгука таким спокойно болтающимся по телефону, с ним он так не умел. — Ты с ним такой другой. — Тэхён и сам не понял как выговорил этот бред в слух, и начал оправдываться. — Я просто думал, что знал тебя тогда настоящего.       На него реагировал зверь, нет он не появлялся, но отголоски были, и это сводило с ума. Куда бы он не обратился, какое бы лечение не пробывал все было напрасно, а этот омега сумел вернуть его. Как же это злило. — Не мне тебе рассказывать, что тогда было настоящим, Тэхён. Хотя нет, давай вспомним, что тогда было, а? — Альфа резким движением хватает Тэхёна за локоть, тянет на себя, — Тогда была игра, твоя жалкая игра в невинного, ты шлюха, тогда врал, врал всем вокруг, врал тем кто принял тебя в свой дом. — Каждое слово он выговаривал четко с натяжкой злости прямо в лицо. — Знаешь, что ещё было помимо… — Знаю… — С трудом выговаривает омега пытаясь расслабить хватку альфы.       Знает, Тэхён все прекрасно знает и помнит. И то, что сейчас с ним происходит, это не истеричные крики, а четкое осознание прошедшего. — Мне ты запрещал влюбляться.       Бьет прямо туда где стучит, что угодно но только не сердце. — Меня ты приучал принимать твоих омег, тех самых кто тебе ровня, тех кто мог стоять с тобой рядом. А ещё была твоя клятва… — Замолчи. — Ты никогда меня не слушал, я так и не стал частью тебя, в дом ты меня пустить, пустил но как прислугу… — Ты и этого не заслужил. — Отпускает. — Не заслужил. — Повторяет за альфой, отступая от него.       Они смотрят молча друг на друга, пока Тэхён не начинает расстёгивать пуговицы рубашки. — Бери то зачем пришёл и уходи, пожалуйста. — Последнее он шепчет тихо только для себя, и проходит мимо альфы в спальню. — Свари мне кофе и принеси мой ноутбук. — Чонгук проходит за стол снимая пиджак.       Он снова срывается рядом с Тэхёном и снова не знает почему. Прошедшей ночью, он точно решил отпустить его, и именно это желание теперь и раздражает. Сегодня он приехал к нему в последний раз, сегодня последняя ночь, когда Тэхён рядом. Чонгук просто хочет побыть рядом в последний раз, он даже не знает зачем приехал, и зачем ещё не отправил его на все ебанные стороны. Он сука ещё не знает куда делась вся злость и ненависть к этому человеку, и откуда в нем появляются отголоски давно забытого зверя.       Чонгук сидит за ноутбуком проверяя вчерашние сделки, краем глаза следит за омегой, и вздыхает аромат кофе на плите. Кажется, что он только в прошлой жизни пробовал сваренный им кофе. Чашку оставляют на столе, без единого взгляда и слова. Как же он скучал по этому вкусу. — Посиди тут, пока я не закончу. — Зачем? — Затем, что я так хочу. — Ну конечно ваше высочество, господин Чонгук! — Что тебя так веселит? — Твоя усталость, и бесконечные твои вздохи, надеюсь они от сожаления.       Чонгук смотрел на него немного весёлого и не мог понять как такое может быть. Вчера ночью в сонном бреду, Тэхён дрожал и задыхался не находя себе места, а сегодня перед ним абсолютно другой человек. — Ночью, ты помнишь, что было ночью?       Последнее, что четко помнил Тэхён, это как он вместе с альфой выходил с клуба. Дальше были обрывки, и четкая картина того как они вместе засыпали. — Что, не сдержался и взял меня без сознания? Это даже для тебя слишком Гук…       Тэхён не знал, из-за чего альфа выглядел таким несчастным, но ему безумно нравилось играть с ним в эту игру — тупых выводов и вопросов. Только все портит нежданный звонок Сандыка, альфе, после которого Чонгук растекается в довольной улыбке.       Откинувшись на спинку кресла, он смотрит на омегу так, будто он уже течёт. — Что за реакция, никогда не брал течных омег?       Брал, Чонгук брал и не раз, но самым запоминающимся среди всех был Тэхён. — Так сильно хочешь свои деньги, что готов отдаться мне в течку? — Так сильно хочу избавиться от тебя! — Я против. — Что?       Тэхён не верил его словам, а Чонгук сгорал от желания и страха сломать его окончательно. Перед глазами возник вчерашний Тэхён, спящий на полу омега, и его бесконечные просьбы не трогать. Чонгук больше не прикоснется к нему против его воли, как бы не хотел. — У меня нет времени на твои игры Тэхён. Сиди молча, и не отвлекай меня. — А завтра? — О завтра, поговорим завтра. — Если ты поставишь мне временную метку то… — Прекрати нести эту чушь Тэхён, ты не можешь быть блядью еще больше чем ты есть. Предлагать себя в таком уязвимом состоянии альфе, тебе не страшно а?       Чона злит факт, того что он возможно не первый кому омега это предлагает. Неужели он и в самом деле распоряжается своим телом в подобных целях. — Хочешь знать чего я боюсь? Или ты думаешь мне есть, что в себе беречь после тебя?       Беречь ему было, больше нечего, но боялся он слишком многого.       Тэхён, боится случайно поверить в его заботу, если он не возьмёт от него на этот раз все то, что пожелает. Боится снова остаться ему должным. Боится, что ещё через несколько лет случайно встретившись с ним, от него снова что-то потребуют. Боится, что следующим шагом, Чонгуку будет мало раздеть его при чужих альфах, или трахнуть в общественном месте, и он решит отдать его снова кому-нибудь, и на этот раз позволит дойти до конца. В Тэхёне столько стадий боли, рядом с этим человеком, и столько же стадий счастливых неотъемлемых от него моментов, именно рядом с ним, что его знобит от противоречивых эмоций. В своё самое уязвимое состояние он уже был с ним, да тогда многое было по другому, но омега в нем не боится снова отдать себя в руки этому зверю. — Один раз в течку, это для меня малая плата за твоё безумство в каждом дне.       Чонгук знает, что вчера на приеме перегнул палку, он знает что они оба на пределе, и сейчас как бы сложно не было сдержать себя, он не посмеет тронуть Тэхёна. — Можешь идти… — Вы так добры. — Театрально поклонившись альфе, Тэхён закрывается в спальне.       Когда альфа возвращается с душа, то находит спящего, до безумия милого омегу в обнимку с подушкой. Этот лунный свет на его лице преследует Чонгука с их первой ночи, тогда три года назад. Боясь разбудить, он медленно подходит к постели, и замечает следы на шее, смотрит дальше и видит забинтованный палец, чуть убрав прядь волос видит покрасневший участок. Хрупкий как всегда. Когда альфа устраивается у изголовья кровати, то замечает на его лице тень ресниц, вспоминает как он любил наблюдать за этим, как мог часами смотреть на его безмятежный утренний сон. Омега спит в огромной футболке, Чон стянув с него эту вещь притягивает к себе, уткнувшись в шею вдыхает запах плюмерии. — Ты хочешь? — Сонно шепчет омега. — Нет. Спи. — Ещё ближе к себе.       Тэхён чувствует его дыхание, чувствует его ладонь на животе, чувствует и то, что не должен. От этого не скрыться не спрятаться. То, что стучится там внутри постоянно будет его преследовать, будет мучать и с каждым разом кидать в лицо иллюзию. Иллюзию Чонгука которого у него никогда и не было. Он тянет к себе, касается губами, зарывается в волосах, и касается так, будто обнимает. После их вечерней стычки, Тэхён долго думал, смотрел на альфу и вспоминал их прошлое, тогда он часто заходил к нему в кабинет и смиренно с книгой ждал пока тот работал, молча боясь отвлечь, он украдкой наблюдая ждал его, как и сегодня. — Скажи когда ты оставил меня в ту ночь с офицером… Потом вспоминая… Потом иногда думая… Ты жалел, что оставил меня?       Именно то мгновение снится Тэхёну в его кошмарных снах, тот взгляд Чонгука, и смирение в его глазах. Если бы в тот вечер альфа сумел бы выслушать его, Тэхён бы не оказался снова в руках Чхоля. — Оставил? — Чонгук не понимал его вопроса, или не хотел понимать. — Хотелось все вернуть назад? — Ты бредишь? — Тогда на Мальте засыпая, я не знал о чем попросить Всевышнего.       Тэхён прекрасно помнил свой статус, тогда он был всем для альфы, это сейчас он шлюха и подстилка. Был ли у них шанс на долгое вместе, если бы он осмелился бы и рассказал тогда альфе всю правду, начиная с аббатства.       Чонгук помнил их поездку на Мальту, они тогда впервые по-настоящему были вместе. Они тогда наивно верили друг в друга. Тэхён прекрасно справился со своей ролью, теперь очередь Чонгука сделать последний шаг. Именно такой должна была быть их последняя ночь рядом. — Если я отпущу тебя, ты сможешь оставить все плохое в Сеуле и начать все заново?       Тэхён уже спал на его плече, а Чонгук был уверен, что он сможет. Тэхёна не сломить и не уничтожить его живой взгляд. Он всегда умел смотреть на него свысока, где бы он сам не находился.       Теперь сомнений не было, волк возвращался, Чонгук понемногу начал его чувствовать. Эмоции приобретали свои истинные краски, и быть рядом с ним и не иметь возможности трогать и ласкать его как хотелось зверю было непостижимо трудно.       Вместе им не выжить, быть рядом, быть друг у друга, для них — утопия.

***

      Тэхён где-то вычитал, что там где уже не болит, возможно будет новое цветение, только видимо его возможности все иссякли. Когда настало то утро, и Джин передал ему папку с документами и наличкой, Тэхён впервые ощутил как он сильно устал. Устал дышать, чего-то желать, и просто жить. Пока от него что-то требовали он ещё мог держаться, а теперь расслабившись он не понимал как взять себя в руки. — Почему ты не отвернулся от меня, как все они?       Тэхён с первого дня хотел задать этот вопрос Джину и решился когда пришло время попрощаться с ним. — Мне когда-то, тот от кого я отказался как все, сказал одну вещь. Он сказал — хороших и правильных любят все. Быть с ними просто и легко, быть с ними это ничего не делать. Он сказал, если бы ты любил меня достаточно, то нашёл бы способ быть со мной, не отпускать меня. — Это был твой брат Сухо? — Мне понадобилось три года, чтобы соскучиться до невозможности и поехать к нему. Я даже не думал прощать его, и вообще не думал, что это Я, был тем кто должен был просить прощения. Увидев меня он сказал, ты больше мне не нужен Джин. — Он… — Он научился жить без меня. После, спустя время я понял, что он имел ввиду. Я не должен был прощать его тогда, и оправдывать, я просто должен был быть рядом. Ругаться, бить, кричать, убить его в конце концов но быть рядом, не отпускать. — Ты… — Да Тэхён, ты оказался полным идиотом, трусом, слабаком и сука ты не доверился мне тогда. И я никогда тебя не прощу, да и ты прощения не попросишь, но я буду рядом.       С этих слов Джина, он сумел сделать один, слишком ранимый для себя вывод. Он любил достаточно, чтобы быть рядом и не отпускать, а его нет.       Тэхён уехал из его квартиры, благодарным альфе, что тот не вернулся прежде чем он уехал. Видеть Чонгука не хотелось, как и думать о нем, ещё не хотелось чувствовать его запах на собственных волосах.       Первым делом Тэхён поехал к Убину, его пустили без слов, и без каких либо проверок документов. Чон сдержал данное обещание. Свидание с заключённым устроили в просторном кабинете надзирателя. — Как ты? — Убин выглядел отдохнувшим и довольным. — Его клуб в Лондоне, ты говорил дать тебе время? — Я все устроил Тэхён. Ждал только тебя, я знал если с клубом все решу то не найду тебя. — Зачем? — Клуб будет закрыт в течении одного дня. Вывоз омег прекратится в тот же день. Выручка за последний месяц будет отправлена в твоё аббатство. Но… — Но? — Чхоль рано или поздно выйдет. Прежде чем прикрыть его детище я хотел убедится в твоей безопасности. Ты с ним?       Убин говорил про Чонгука, а омеге хотелось разучиться слышать это имя. — Я уеду. Чхоль больше не доберётся до меня. А ты задержался тут? — Он умеет удивлять.       Тэхён ему в ответ только улыбнулся, и направился к выходу.       Казалось скоро пойдут титры его драмы. Все заканчивалось, у него в руках были билеты в один конец на утренний рейс, и счастливые глаза сына напротив. — Папа!       Миндже вышел к нему во двор, он ещё не мог бегать как это делали его сверстники, но он уже делал большие успехи. — Папа!       Тэхён боялся поверить в счастливый финал, и обнимая Миндже, он понимал, что ничего не напрасно. Только он забыл, о продолжении второй части своей саги.

***

***

Чонгук иногда приходил в себя на утро, иногда терялся днями. Когда разлад с внутренним волком достигал своего предела он просто отключался на сутки. В этот раз хватило пару часов, только легче не становилось. Открыв глаза, он старался делать все по привычке, только бы не думать о нем. С утра работа, обед с Феликсом, теннис с Хосоком, встреча с Юнги. Только бы не думать о нем. Только не думать не получалось, каждый говорил о нем. — Так он был просто для секса?       Это спросил Феликс прожёвывая листья салата. Чонгуку хотелось ответить, он был всем, и рассказать как Тэхён не любил эти чертовы листья салата, и называл их сорняком. — Вы не могли бы нам устроить интервью с Ким Тэхёном?       С этим в его кабинет постучались представители центрального канала. Чонгук, благополучно послал их на три буквы, а после откинувшись на кресле, вспомнил как он его на этом столе. — Он уехал?       Больше всех в истории с Тэхёном, он не понимал Юнги. Его поведение рядом с омегой удивляло, он вёл себя так, будто это не он чуть не умер из-за него, и не он теперь хромает. Он даже по имени его не называл. — Чимин теперь может быть спокоен. — Он в порядке? — Спросил Юнги, разделывая стейк. — Почему ты так странно себя ведёшь хён?       Юнги не знал. Он не чувствовал к нему злости, он сука наоборот хотел обнять его и спросить, в порядке ли он. Юнги ждал, все эти ебанные пять лет, он ждал его звонка, его самого…       Не злился, и никогда не хотел проклятой мести, он просто хотел его выслушать. Чимин знал это, наверно чувствовал отсутствие в нем злости, и впервые поняв его равнодушие к поступку Тэхёна, он взбесился и буквально запретил ему даже думать об этом. Юнги не знал точно, но казалось Чимину легче свыкнуться с потерей малыша, когда есть кого в этом винить.       Тэхён, со своим ебырем покушался на его жизнь, и он спасся из-за случайности, Юнги и сам не мог понять почему так легко простил и сумел отпустить эту ситуацию. Ему было ахуеть как плевать на это. Он просто хотел вытащить Тэхёна из этой ямы и запретить ему дальше заниматься этим. — Тебе надо лечиться. — Чон смотрел на брата и ему не нравились его долбанные мысли. — Да ладно? — Да, я ездил к нему…       Юнги ездил к нему, хотел поговорить, пытался найти ответы. Он просто хотел понять, как так вышло. Как? В дом его не пустил отец Тэхёна, тот самый альфа от которого омега сбежал к нему в Сеул. Юнги пытался долго, ему мешало его скрытность, он не мог открыть своё появление в Лондоне. Последствия были бы разрушительными, его перелёт клан Чон мог воспринять как предательство. Тогда Гук только стал главой, и его место было шатким.       Юнги как дурак начал искать его вне дома, и нашёл в клубе, где ему назвали цену, встречи с ним. Он договорился с их клиентом, тем кто пользовался их услугами. Тэхён на самом деле был тем кто убивал-соблазняя. Единственная встреча с его отцом, и с ним в его рабочей обстановке, наглядно показали ему, кем был реальный Тэхён.       Если бы Юнги знал, для чего и ради кого Тэхён это все делал. — Тебя не удивило его появление с Убином? — Я связался кое с кем из Лондона после их появления в Сеуле, и знаешь, что они мне сказали? Убин является одним из тех кому досталась часть акций Сэма, после его кончины. — Ты хочешь сказать, что Убин теперь его чертов работодатель? — В точку. — И снова он получил, что хотел. — Тэхён выполнял свою работу, в то время как я принял его как родственника, а ты вообще… — Что я могу сказать хён, твой родственник хорош в своём деле. — Чон улыбался, хоть разрывался в злости и в гневе. — Мы тогда ещё были школьниками, твой отец мне как-то сказал. Глупо считать палача убийцей, ведь это его работа.       Тэхён был и есть, тот самый омега, кто торгует собой. Чонгук и в самом деле хочет, возненавидеть его, но уже не может. — Ты это к чему? — Я не знаю Гук, я наверно хочу, чтобы ты перестал винить себя из-за того, что больше не ненавидишь его. — Тебе смешно? — Мне смешно. Спустя пять лет заживают все болячки, даже такие как предательство. — У Чимина ни хрена не зажило, а ты тоннами жрешь таблетки. — Но именно Тэхён чувствует себя хуже всех нас. — Откуда тебе знать? — Не знаю, я просто знаю когда ему плохо.       Чонгук хотел напиться, забыться и уничтожить в себе его долбанный запах цветов. Феликс отвлекал лучше всего, они провели весь вечер вместе, говорили обо всем, посмотрели фильм, поужинали, прошлись по ночному городу, но спать омега отправился один, без альфы.       Чонгук пытался, но не выходило. Он не мог и не хотел принять исчезновение Тэхёна. Бэн доложил, что у него рейс в семь утра в один конец. Неужели это было концом их вечности? — Ты пил?       Когда приехал Чимин, обозлённый на весь мир омега, Чон сидел во дворе, уже подвыпивший и довольный. — Что с тобой?       Чонгук меньше всего сейчас хотел его истерик. — Я не знал, что ты здесь, и поехал в твою квартиру… — Зачем? — Феликс рассказал мне, что ты отправил его сегодня вечером одного. — И? — Я думал, что уже в этом надобности нет, но вижу тебя и понимаю, что я поспешил с выводами. Ты снова повелся на его задницу? — Прекрати.       Чимин вскакивает с места и уже крича делится с ним своим ядом. — Я не понимаю тебя? Он же обманул тебя, предал нас всех. И ты снова позволил ему делать, что захочется, позволил снова затуманить твои мысли. А он снова врал тебе… — Что ты имеешь ввиду? — Я нанял человека для слежки за ним. Вот держи. — Чимин передаёт ему какие-то непонятные медицинские заключения. — И что это? — У него есть ребёнок.       Слова теряют свои значения, планеты смещаются с орбит, часы перестают тикать, останавливается все живое, и замирает весь мир.       Ребёнок.       У Тэхёна есть ребёнок?       Ребёнок?       У Тэхёна, есть ребёнок?       Дышать, и совладать с собой. Не надо пытаться задушить Чимина взглядом и кричать на него, не стоит требовать у него объяснений, не нужно пытаться понять этот бред, но Чонгук поступает именно так. Не стоит разбивать бутылку вина об кафель и крушить весь стол к черту, пытаясь как-то успокоить себя, ведь не поможет, но Гук именно так и поступает. Не стоит верить в эту чушь, но сердце стучит так, что давно забытый и убитый зверь поднимает голову, и рычит требуя проверить. Чонгук проходит беглым взглядом по этим бумагам, сверяет даты, и снова умирает, и снова просит своего волка подождать с выводами, и с ним. — У него уже взрослый сын, ему точно больше трёх, я видел их вместе, только не успел сфоткать…       Слова Чимина глушат его сознание, с этой ямы ему не вырваться. — И он не от Убина.       Заткнись Чимин, заткнись. Чонгук не знает как справится с этой информацией. У Тэхёна есть ребёнок, альфа в эту правду не верит, Чимин что-то перепутал, у этой омеги не может быть детей, нет.       Сын. Больше трёх лет.       Сколько времени прошло с того злополучного вечера на пляже? Почему Тэхён просил документы на сына своего друга? Кто на самом деле этот ребёнок?       Тэхён не может быть чьим то папой, он сам ещё ребёнок. Такого быть не может. — Он снова врал нам всем.       Чонгук дальше не слушает, он срочно должен увидеть Тэхёна и этого ребёнка.       Чон уже в пути узнает у Бэна его адрес, помощник так же между делом сообщает и о том, что омега живет не один, там есть еще один омега и ребёнок. Ребёнок. Как в это поверить и как сука принять. Чонгук не помнит как он оказывается у ярко красных дверей на окраине Сеула. Стук. Раз-два. Стук. Детский смех. Стук.

***

      Собрать вещи, получить направление у врача и все его рекомендации. Тэхён в этот день крутится как белка в колесе, но так ничего и не успевает. Столько всего нужно было успеть, столько мест хотелось посетить перед отлетом, ведь сердце тревожилось, наверно чувствовало, что пути назад не будет. Ближе к вечеру, он решает оставить все свои незаконченные дела на Лэйя, и посетить с сыном одно место.       Мама. Как ты там?       Тэхён боялся этого места, с того разговора с Юрой. Боялся своего происхождения, и той любви, что убивала людей. Безымянная могила, что хранила в себе тайн куда больше, чем затерянный край бермудского треугольника, встретила их тем же холодом, что и пять лет назад. Тэхён на этот раз боялся заговорить с ней, боялся спросить как она там, и не смел делится своей болезненной историей. — Папа… Кто тут? А мы цветочки эти оставим тут, да?       Тэхён хотел бы тоже стать таким как Миндже, ничего не понимающим и так ярко улыбающимся. Ребенок бегал в стороны, расправлял цветы по красивее, как нравилось ему, и своими маленькими ручками тянулся к мелким камушкам убирая их в сторону. Тэхён так и не сумев выговориться, просидел на могиле мамы молча, безмолвно рассказывая и показывая ей все свои кровоточащие раны. На этот раз легче не стало, восставшие воспоминания бранили его слишком грубо и невыносимо больно. Тёплое в одночасье сменялось холодом, а улыбка горечью в глазах. Палитра его боли, даже в его воспоминаниях, была слишком красочной, слишком глубокой и ранимой. По пути домой Тэхён остановился на мосту. Этот город был полон слишком важных для него мест, запечатанных в его сознании улиц и переулков, где хранились его счастливые и наполненные горечью дни. И все же Сеул был особенным, да горьким, но таким необходимым. Все эти недопонимания должны были произойти, он должен был пройти весь этот путь ради своего ангела, что сжимается к нему под боком и просит искупать его набрав воды по больше, как на море. Вернувшись домой сил хватило только принять душ и заказать ужин, к счастью с морем для Миндже помог друг, через несколько часов, ранним утром им надо было уже выезжать в аэропорт, к новой жизни. — Папа смотри у меня такой же халат как у тебя? Лей, Лей это же халат, да? — Да малыш! — Миндже выглядел очень милым и до умиления смешным в белом банном халатике ему в размер. Маленький мужчина с мокрыми кучеряшками на голове. — Давай беги к Лэйю он тебя оденет и мы пойдём кушать…       Стук в дверь. — Вот и пиццу уже доставили, давай беги к Лэйю.       Тэхён направился к входной двери, слыша позади возмущения сына. — Я хочу чтобы папа меня одел…       Тэхён открывает двери доставая с бумажника деньги, и перестаёт дышать. Перестаёт просто быть. Перед ним стоит Чонгук, и смотрит мимо него, на прибежавшего за ним Миндже.       Он так и стоит не смея сделать шаг вперёд, вперед ему и не хочется, впереди пропасть, там глаза Тэхёна и пугающие ответы.       Как? Почему именно с ними?       Там за бледным лицом, за мокрыми глазами, за дрожащим телом, в метре от него, за спиной Тэхёна стоит мальчик с его глазами и с запахом его. Ребёнок смотрит на него хватаясь за плюшевый пояс белоснежного халатика, и улыбается ему своими чёрными глазами, улыбается и смотрит.       Чонгук не хочет этого делать но воспоминания сами лезут, и вид почти не дышащего Тэхёна перед ним, не помогает справится с этой лавиной собственных мыслей. Их встреча в Лондоне, метка на запястье Тэхёна, его запах помеченной омеги.       Тэхён, как ты мог?       Этого быть не может.       Чонгук скрыл от всех эту поездку, да и сам забыл. Пытался забыть. Чимин и представить не мог, что они встречались в Лондоне, он не допускал даже мысли о том, что именно Чонгук мог оказаться отцом этого ребёнка.       Сын. Больше трёх лет.       Тэхён отшатнувшись прижимается спиной к стене.       Чонгук делает шаг в дом, Тэхён задыхается, он хочет крикнуть, остановить, он пытается хоть что-то сделать но ничего не выходит. Тэхён следит за взглядом Чонгука, переводит взгляд на Миндже, и слышит то, что никогда не должно было произойти. Никогда. Только не это. — Мой!       Тэхён задыхается скользя по стене вниз, начинает судорожно кашляет давясь слезами. Чонгук хочет поймать его и как-то привести в чувство, но проходит мимо него к ребёнку, когда видит подбежавшего к Тэхёну омегу.       Чонгук и Миндже под одной крышей, рядом, близко, кто-нибудь научите Тэхёна снова дышать.       Перед ним уже взрослый мальчик, он уже умеет ходить, говорить и звать папу. Перед ним светлые и кучерявые как у него в детстве волосы, чёрные глаза и родинка над губой, пухлые щёчки и узнаваемость во всем. Перед ним его сын. — Тэхён? — Омега слышит голос Лэйя, чувствует его руки на плечах, но не может ему ответить. Ничем не может себе помочь. Чонгук прямо перед ним, нагнувшись смотрит на Миндже, и признает в нем своё. — Тэхён смотри на меня, Тэ? Слышишь? Где твои таблетки?       Лэй бежит в его спальню за таблетками, которые раньше не раз приводили его в сознание. Он не смотрит на гостя, что ошарашено переводит взгляд с Миндже на омегу, сейчас главное это напомнить Тэхёну как дышать. Но как?       Тэхён оседает на пол, судорожно кашляя и пытаясь совладать со своим сумасшествием, Миндже почувствовав состояние папы тоже начинает реветь. Так было всегда, его ангел даже когда был не рядом, чувствовал панические атаки папы. — Дыши Тэ… Держи воду…       Глаза в глаза. Теперь только так.       Чонгук не знает что делать, как помочь Тэхёну, как помочь себе, и как успокоить ребёнка. Тэхён смотрит так же пристально на него, кашляет, задыхается, хватает ртом кислород с примесью собственных слез, но глаза не отводит. Он не видит друга, что копошится перед ним прося придти в себя и принять таблетку, не слышит сына, что зовёт его, повторяя раз за разом — папа. В его голове взрываются атомы превращая все его мечты в прах и пепел в глазах Чонгука. — Тэхён приди в себя, Миндже чувствует твоё состояние, ещё немного и он сорвётся. Ты же знаешь мне его не успокоить…       На этих словах Лэйя, они с альфой вместе переводят взгляд на ребёнка. Миндже уже весь в слезах. — Папа…       Ребёнок чувствует страх папы, и не знает как с этим справится, он впервые боится подойти к нему. — Миндже… — Тихо почти шепотом произносит омега, кое-как проясняя свой разум, — Миндже.       Лэй кладёт ладонь ему на сердце, как делал это раньше, и начинает медленно стучать напоминая ему умеренный стук сердца. — Спокойно Тэ, все хорошо. Дыши.       Они снова смотрят друг на друга. — Малыш все хорошо, прекрати плакать, все хорошо… — Тэхён поспешно вытирает свои щёки от соленой влаги, говоря сыну мол посмотри папа в порядке, папа больше не плачет.       Чонгук тоже смотрит на такого сломленного и пропитанного страхом Тэхёна, и тоже хочет поверить его голым словам. — Лэй оставь меня и унеси Миндже в комнату. — Подняться можешь? — Лэй не отпускает друга. — Я в порядке, позаботься о Миндже.       Лэй поднимает плачущего и просящегося к папе ребёнка и уносит в спальню. — Ты назвал его Миндже…       Тэхён поднимается на ноги. — Я не понимаю Тэхён? Он уже… Он уже такой большой? — Ты не тронешь его. — Что? — Он мой и только мой сын Чонгук. Ты не имеешь на него никого права.       Тэхён кричит срывая и так охрипший голос. — Тогда в Лондоне ты надругался надо мной, мстил шлюхе, и оставил меня умирать на сырой земле. Миндже плод твоей ненависти и не смей звать его своим сыном, не смей…       Вслушиваясь в каждое его слово, Чонгук боялся шевелиться и вовсе дышать, а Тэхёна накрывала истерика, и не понятно откуда взявшаяся смелость. — Ты не заслужил его, Миндже не может быть твоим, ты не достоин его. — Он очень красивый. — Ты не посмеешь тронуть моего сына или использовать его… — Глаза мои, но он очень, слышишь очень похож на тебя…       Тэхён смотрел на него, и не мог поверить, что его тайна раскрыта, он не мог справиться с этим. Не знал куда бежать, к кому пойти и у кого искать помощи. Он был готов просить помощи у кого угодно, даже у самого Чонгука, чтобы спастись от него же самого. Отчаяние и безысходность, он уже чувствовал эти эмоции когда впервые услышал диагноз сына, но и в самом страшном сне не думал, что его снова с головы до ног окутают эти эмоции. — Утром в… — Нет. — Чонгук… — Вы никуда не полетите Тэхён, пока ты не расскажешь мне все. С самого его рождения, и пока я не познакомлюсь с сыном.       Это не может быть правдой, Тэхён не мог дойти к этому исходу.       Они оба, одинаково разбитые стоят в противоположных сторонах комнаты и не знают как успокоить себя и друг друга. — Тэ… — В дверях появляется Лэй, — Прости, но у меня не получается… — Иди к нему, я подожду.       Чонгук теперь готов ждать его, их вечность. Когда Тэхён проходит мимо него в комнату, откуда слышится тихий скулёж ребёнка, Чонгук осознаёт всю тяжесть веса своих ошибок к этому человеку. Сдерживает только незнакомец, что злобно посматривает на него. — Лэй, правильно? — Не стоит строить из себя джентльмена господин Чонгук, мне слишком хорошо известна ваша натура. Чай, кофе предлагать не стану, дождитесь его в гостиной, вторая дверь направо. — Приятно познакомиться Лэй. — Крикнув в спину омеге, Чонгук прошёл в «любезно» предложенную ему комнату, где были разбросаны игрушки, а на полках стояли фоторамки их с Тэхёном сыном. Чонгук не мог поверить в происходящее, как такое могло случиться?       Тэхён закрывается в спальне, прижимая к себе беспокойного ребёнка, пытаясь успокоить и себя. Миндже в объятиях папы, сразу же перестаёт капризничать, и начинает болтать о своём детском мире, где у всех всё долго и счастливо. — А кто этот дядя? Кто к нам пришёл, папа? — Он просто мой друг малыш. — Друг? — Как Лэй? — Можно и мне он будет другом папа? — Миндже шептал этот бред уже почти спящим, в сонном бреду. — Нельзя малыш, с ним дружить нельзя.

***

      Лэй хотел его выгнать, отравить, тихо вывести Тэхёна с малышом на улицу и поджечь этот чертов дом вместе с этим уродом. Он раз за разом подглядывал в комнату, где альфа сидел опустив голову, выглядел он усталым и довольным, что раздражало. Прошел час, затем два и три часа, но альфа неустанно продолжал ждать. — Я дал ему успокоительное, видимо Тэ уснул.       Лэй хотел уберечь друга хотя бы этой ночью, и дал ему таблетку успокоительного с добавкой снотворного, он думал альфа уедет не дождавшись Тэхёна в первые десять минут. — Я подожду. — Я не могу отправится спать, пока за стеной сидит незнакомый альфа.       Чонгук не мог уехать, просто так. — Я загляну к ним на минуту…       Кому скажешь не поверят, Чон Чонгук стоит перед каким то омегой, и просит пройти к своему сыну. — Вы же понимаете… — Я не уеду пока не окажусь рядом с ним хотя бы на минуту.       В эту секунду Лэй впервые ощущает всю мощь зверя этого альфы, и впервые понимает из-за чего о нем ходят такие слухи. Чон Чонгук пугает, он даже устрашает своей силой, его аура будто проникает сквозь кожу прямо в кости. Ему мгновенно хочется подчиниться и разреветься из-за Тэхёна, которому приходилось раз за разом выносить на себе гнев и злость этого человека.       Чонгук молча проходит в комнату, на проход в которую он залипал все последние три часа.       У него есть сын, сын которого ему родил Ким Тэхён, в это не просто трудно поверить, с этим невозможно свыкнуться.       В комнате включён светильник, который отливает фиолетовым оттенком, а на белоснежной постели прижавшись к омеге, прямо по центру спит один крохотный, и немного пухленький мальчик. Альфочка которого зовут Миндже, сын Чонгука.       Было масса дней когда он чувствовал полнейшую эйфорию, полноценное счастье, и стук собственного сердца, что вырывался от переизбытка эмоций. Но данное мгновение заставляет забыть все былое, все пережитое. Нет, он не был счастлив никогда прежде, пока не наблюдал за спящим сыном, пока не коснулся его крохотных ручек, и не оставил невесомый поцелуй на пухлой щеке. Его сын, отныне ему есть из-за кого сохранять свои светлые стороны, вырывая с корнем мрак души.       Вот так, стоя у края постели, следя за спящим омегой которому отныне он всю жизнь будет благодарным за чудо, что сопит у него под боком, альфа понимает как же сильно он ошибался. Как же сильно он проебался. Тэхён тот самый синеволосый омега, что с первой встречи запал ему прямо в душу, тот самый омега которому хотелось кричать о вечности, тот самый предатель по чьей вине мог погибнуть Юнги, в конце этого долбанного пути сумел все же подарить ему сокровище, что выше и ценнее всех земных благ.       Чонгук хотел сдержаться, но не сумел, ложась на подушку с противоположной стороны от Тэхёна, рядом с сыном, и укрывшись с ними одним одеялом. Он хотел сдержаться но не сумел, когда коснулся до щеки спящего Тэхёна, и наблюдал за повернувшимся ребёнком, что прижимался к нему улыбаясь во сне. Он сука хотел, но не смог сдержать одинокую слезу, и рык зверя, что порывался уничтожить его за собственные ошибки.       Тэхён вернулся в Сеул с его сыном, а Чонгук торговался с ним, за его тело. Казалась он теперь живет чужой жизнью, или до этого дня жил чужими бреднями. Чон безумно хотел сохранить этот мгновенный, секундный уют этой комнаты при лампе фиолетового цвета. Сохранить это тепло и согреваться этой ночью всю оставшуюся жизнь. Два человека, так похожие друг на друга и на него самого, полностью овладевали его сознанием и тем, что билось внутри, эти двое были больше вселеной, и той вечности, что он уничтожил собственными руками. Чонгук теперь знал, за что ему стоит бороться, кого ему надо защищать, и за кого заступаться. Под рёбрами бьется имя омеги, любя которого до безумия, и до исчезновения собственного зверя, Чонгук не сумел сохранить. Из самого чистого, он сделал шлюху, тому кто родил ему сына, Чонгук кричал, такие бляди как ты для утех, чтобы прижав к стене трахали как суку. Он уничтожал день за днём того единственного, рядом с которым чувствовал себя живым.       Под рёбрами билось имя омеги, который сонно открыв глаза смотрел прямо на него, со страхом и болью в глазах. Тэхён боялся за Миндже, сомнений не было, он боялся, что у него отберут малыша. Увидев сына, что спал на плече альфы, омега сразу же притянул возмущающего Миндже к себе. Так было спокойней. Хотя казалось, что спокойно уже не будет никогда, Чонгук лежал с ними на одной постели. — Прости.       Чонгук не знал с чего начать, он только хотел раз за разом, каждую секунду, минуту повторять одно и тоже. Прости. Прости. Прости. Тэхён не поднялся с постели, не стал кричать и выгонять его, он только старался сдержать слезы.       Они смотрели друг на друга, и на ангела между ними. Было так много вопросов, и так мало слов, для этого разговора. Каждый терялся в себе. Тэхён боялся, что у него отберут малыша, Чонгук боялся, что сын не примет его как отца. — Кажется, что я сплю. — Прошептал альфа, прикрывая одеялом беспокойно спящего ангела. — Я бы хотел этого. — Тихо ответил Тэхён.       Тэхён хотел бы оказаться во сне, хотел бы уберечь сына от отца и его семьи. — Если бы я знал Тэхён… Если бы ты рассказал мне о нем… Я бы… — Ты бы что? — Я…       Слов не было, не было больше ничего. Были только трое, и одно дыхание на троих. Тэхён думал о том, когда бы он ему рассказал? В отеле куда он его привёл как шлюху? — Я бы никогда не узнал, да?       Сумасшествие, вот так лежать на одной постели и так спокойно говорить об этом. То, что было концом света, привело к утру где рядом с ними лежит спокойный и немного сонный Чонгук, с болью вины, и тоской в каждом взгляде, и в слове. — Он тебе не нужен.       Как и я, остаётся недосказанным. — Он мой сын. Мой сын Тэхён. — Тебе не нужен сын от меня Чонгук.       Тэхён понимал, что действие лекарств блокируют его эмоции, но все же не мог понять своего спокойствия. Почему он так спокоен в этой ситуации? — Я хочу у него быть.       Пока альфа поднявшись поправляет свою одежду, Тэхён вспоминает как он сам когда-то хотел быть у кого-то, а потом захотел быть у одного единственного. — Мне сейчас надо уехать, вечером я отправлю за тобой машину, приедешь ко мне, и мы поговорим.       Чон понимает, что он должен подождать со всеми вопросами. — Оставишь тут своих парней? — Оставлю. — Он не может иначе, он не может позволить им уехать.       Чонгук уезжает прижав к себе папку, что уже к машине ему вынес этот Лэй. Тэхён же снова проваливается в сон, не зная ничего о проделках друга.       Медицинские справки, счета и какие-то непонятные строки о диагнозе. Чонгук пролистывает все бумаги в папке, и ничего не может понять. По дороге он звонит Сандыку и просит его приехать, чтобы разобраться в этих бумагах. Слова медика переворачивают его и так шаткое сознание со вчерашнего дня. — Ким Миндже, не знаю кем тебе приходится этот ребёнок, и чем вызван твой интерес Чон, но его медицинские карточки неутешительны. Несколько операций, последняя кстати, была проведена, в Сеуле, в частной клинике где ты являешься одним из крупнейших акционеров. — У него что-то серьезное?       Чонгук сходил с ума от этих слов, вчерашний мальчик выглядел здоровым. — Судя по его последним анализам, и заключениям его врача, я с уверенностью могу сказать, что пацан идёт на поправку. Я даже удивлён, что после такой операции ребёнок сумел так быстро выкарабкаться. Видать сильные гены. — Что за операция у него была? — Операции Чон. Объясняя простым языком…       Сандык говорил и говорил, он часто повторял, ребенок мог умереть, и снова повторял незнакомые ему диагнозы. Слова Сандыка резали без ножа, и ковырялись в его кровоточащих ранах. — И я полностью согласен с вердиктом его врача, о его дальнейшем реабилитации в Сингапуре. — В Сингапур?       Получается, что Тэхён хотел покинуть страну из-за Миндже, из-за него он просил деньги и из-за него согласился на те омерзительные условия Чонгука. Тэхён вернулся в Сеул тоже из-за Миндже. Он не вёл никаких ебаных игр, он просто боролся за жизнь своего ребёнка. — Алло… — Чон знает, что это не телефонный разговор, но он больше не может бездействовать. — Тэхён, одевай Миндже и выходите, с вещами. — Куда? — Куда были ваши утренние билеты… — Что происходит? — Я все знаю. — Что ты знаешь? — О его операциях, и про Сингапур. Бэн уже подъезжает, выходите. — Лэй полетит с нами. — Как скажешь.       Главное Миндже и его здоровье. Думать о том, что будет не хочется. Тэхён утонет в своих мыслях после реабилитации Миндже, и после объяснений Чонгука. Он слишком устал от пустых раздумий, что не к чему не приводят. Бэн, помощник Чонгука, везёт их без лишних слов прямо в аэропорт, проходит вместе с ними регистрацию, и проводит их до частного самолёта, где их ждал Чонгук. — Привет.       Миндже выглядит восторженным от размеров судна, бегает по сторонам восторженно вопя от каждого увиденного элемента. — Папа смотри… Смотри… А это, это что папа?       Каждое его «папа» бьется в Чонгуке как затмение. Тэхёна папой зовет сын Чонгука, и от этого делается так тепло, так необходимо и правильно — тепло, почти как радость или счастье.       Тэхён не обращает на него никого внимания, устраивает сына на кресле поудобней, достаёт его игрушки из сумки и планшет для рисования. На удивление альфы, рядом с ребёнком устраивается Лэй, пока сам Тэхён идёт к креслу прямо напротив Чонгука с другой стороны. — Поговорим?       Альфа кивает. — Лэй рассказал, что дал тебе его больничные справки. — Сандык мне все объяснил.       Тэхён немного удивляется. — Как я понимаю, ты все знаешь, и мне ничего тебе не надо объяснять о его болезни. Правильно?       Чон кивает. — Почему ты летишь с нами? — Хочу лично поговорить с профессором в Сингапуре. — Зачем? — Хочу перевести все необходимое оборудование в Сеул, чтобы он был рядом во время лечения. — Чонгук я не собираюсь оставаться в Сеуле, ты же это понимаешь? — Я не имею права просить тебя остаться, я знаю, твой дом в Лондоне и… — И? — Пока он не выздоровеет окончательно, пока не пройдёт его реабилитация, позволь быть рядом, просто позволь начать мне с ним хоть какое-то общение, а после… — Что после? — Поговорим обо всем после, я обещаю, что выслушаю тебя, ошибок прошлого не будет Тэхён… — Каких ошибок? Ошибок где я оказался грязью под твоими ногами? Чонгук, это твои слова, и я на верю не единому твоему слову, и ты прекрасно это знаешь… — Мы найдём компромисс. Сейчас главное здоровье нашего сына. — Нашего? — Нашего, Тэхён, нашего. Прекрати придираться к словам, я тоже запутался. Я сука унижая тебя причинял ту же боль и себе, я пытаясь избавиться от тебя, случайно узнал о существовании собственного ребёнка. Ты скрыл от меня моего сына, скрыл. Какой реакции от меня ты ожидал? Увидев меня вчера на пороге, ты не мог дышать, скажи чего ты так испугался? Того, что я отниму его у тебя? И правильно… Да ты правильно боялся меня! — Ты не посмеешь… — Не посмею, и не потому, что ты такой хороший. То, что ты вытворял в прошлом я закопаю там же, в прошлом, я уже это сделал когда решил отпустить тебя. Миндже тут не причём, это было только по отношению к тебе… — Ты… — Я знаю мне тоже нет оправдания, я и не посмею просить у тебя прощения за свои поступки, но у нас есть сын. Мы должны найти компромисс и мы найдём его, только после его выздоровления.       Может Тэхён, уже свыкся с его состоянием, но не Чонгук. Он только вчера узнал о существовании Миндже, и так быстро прийти в себя после полученной информации о его болезни не получается. Все мысли о сыне, и о его болезни, не важно где он будет жить и с кем, главное чтобы был жив и здоров. — Просишь дать тебе время? — Тэхён не унимался. — Не мне, а нам. — Кто еще о нем знает? — Только я. Чимин знает, что у тебя есть сын, но кто отец он и представить не может. — Так это он… — Тэхёну вдруг захотелось позвонить Чимину и проорать в трубку, стало ли ему легче. — Он тогда потерял ребёнка, ты не должен его осуждать за… — Мы не будем с тобой говорить об этом, мы вообще с тобой не будем говорить. — Тэхён встаёт и идёт к сыну.       Останавливаются они на вилле, Тэхён с сыном сразу же отправляется в спальню в конце коридора. До приема у врача у них в запасе три часа, Тэхён решает уложить малыша на дневной сон хотя бы на эти пару часов. — Папа а как его зовут? — Кого? — Друга?       Тэхён прекрасно понимал о ком идёт речь, но не знал как правильно представить альфу. — Ну друга папа… — Ну этот который пахнет как я… Почти как я, да?       Тэхён смотрел на сына и терял дар речи, а прислонившись к стене у порога стоял так же как он удивлённый альфа.       Чонгук боялся заговорить с ним, боялся брать его на руки, он только жадной завистью мог смотреть на их отношения с омегой. Тэхён весь перелёт тискал сына, целовал и зарывался в его волосах. — Этого друга Миндже, ты можешь звать Чонг… — Привет Миндже, меня зовут Чонгук!       Тэхён удивился услышав альфу за спиной, даже повалил сына, снимая с него свитер. — Ай папааа… — Прости малыш, папа случайно… — Чагук а ты подаришь мне свой самолёт?       Отзывчивость ребёнка к альфе удивляло, он никого не признавал кроме Лэйя. Он с самого детства не подпускал к себе никого из взрослых, а сейчас спокойно наблюдал за присоединившимся к ним на кровати альфой, и даже просил себе его самолёт. — Тебе понравился мой самолёт? — Чонгук боязно сел на краю кровати, так и не решившись на телесный контакт. — Он такой, такой большой, и красивый, а ещё там вкусное масло! — Масло? — Удивленно переспросил он уже у омеги. — Он про сырный соус.       Миндже никак не хотел запоминать название соуса, его словарный запас все ещё был крохотным, он часто путал слова и буквы, а иногда придумывал свои словечки. — Малыш это сырный соус, сколько раз я уже это говорил? — Это масло, вкусное масло папа!       Чонгук кажется тоже любил сырный соус в детстве, и уже всем сердцем любит этого малыша, копию Тэхёна, с чёрными глазами, и родинкой под губой. — Давай ложись.

***

      Дни, и недели пролетают как один день. С Чонгуком они почти не видятся, не считая его ночных подглядываний за сыном, когда они уже спят. Тэхён водит сына на процедуры, запоминает все вердикты врача, и радуется каждому новому успеху Миндже. Мальчик спокойно проходит все приемы лекарств, разные терапии, и прописанные ванны ультрафиолета. Некоторые процедуры длятся часами, где ребёнку скучно и он к концу сидит уже весь в слезах. Тэхёну уже приходилось ждать сына с операции где боролись за его жизнь, и на подобные истерики сына он уже не обращал особого внимания, обещая сыну новую игрушку. Но увидев подобные сцены, Чонгук сходил с ума, он не понимал такого отношения Тэхёна к сыну. — Ой я знаю этот взгляд.       Лэй, который друг Тэхёна, мог бы, убил Чонгука одним взглядом. Альфа не сомневался в этом. — Что, вас бесит спокойствие Тэхёна? Вы думаете как он может быть таким до ужаса спокойным, когда у него на руках плачет больной ребёнок? — У тебя и ответы наверно имеются? — Имеются! У них слишком крепкая связь, если Тэ хоть на минуту позволит себе расслабится и поплакать вместе с ним, то Миндже почувствует его боль в десятикратном размере. Тэхён так же чувствует его в ответ, он с легкостью определяет Миндже просто капризничает или реально чувствует боль. Но это истерика у него от скуки, это даже я, могу определить. — Сумасшествие… — У каждого ребёнка имеется такая связь до пробуждения внутренней силы, школьная программа. Кстати, Миндже был очень беспокойным пока Тэхён жил у тебя. — О, теперь мы уже на Ты, да? — Этот омега удивлял каждый день все больше и больше. — И не надо так яро стучатся в мою совесть, ответа не будет. — Кто бы сомневался!       Лэй собирается уйти в комнату, и резко отвернувшись от Чонгука врезается в кого-то. — Сука больно… Что за нахуй…       Чонгук и выбежавший на крики Тэхён наблюдают за распластавшим на полу Хосоком и лежащем на нём Лэйе. Картина на миллион, Чонгук даже присвистывает, когда Хосок ставит омегу на ноги придержав за талию. — Замена Тэхёна?       Хосок всегда удивлял своими необдуманными выводами. — Друг Тэхёна, кретин. — Лэй проходит мимо двух альф на второй этаж, тем временем Хосок замечает застывшего на пороге Тэхёна. — Первый вопрос, что он тут делает, и второй вопрос, зачем тебе понадобилось открывать аналог специализированной клиники Сингапура в Сеуле? — Поговорим в кабинете. — Ты открываешь клинику в Сеуле? — Тэхён не верил своим ушам. — У меня нет выбора, они не предоставляют своё оборудование частным лицам и не раскрывают свою методику третьим лицам. — И ты решил открыть им целый филиал за свои финансы, ничего не требуя взамен? Ты ахренел? — Хосок не понимал действий друга.       Благотворительностью он занимался всегда, но процент больных нуждающихся именно в этой области был мизерным. Зачем направлять миллиарды на такое сомнительное дело? — Мы просто продолжим реабилитацию здесь. — Тэхён тоже не понимал его упрямства. — Я говорил с его врачом, в лучшем случае на это уйдёт полгода, или год. — А в худшем? — Тэхён каждый день с приезда, боялся узнать ответ на это вопрос. — Всю его жизнь, он должен будет планово проходит это лечение. — Кто он, кто? — И снова Хосок и его умение встревать. — Папа! — С комнаты послышался голос Миндже, и омега не думая, на автомате ответил, — сейчас иду малыш. И только потом обратил внимание на ошарашенного Хосока. — Вашу мать. — Только и мог ответить Хо, переводя взгляд на прибежавшего к ним мальчишку. — Я думаю ты получил ответы на все свои вопросы. Так, что распишись на бумагах и мы уже завтра будем в Сеуле. — За две недели ты проделал такую работу, что мне теперь год расхлебывать твои осечки Гук.       Хосок говорил и говорил без умолку, не отрывая глаз от ребёнка. С сына Чонгука, представляя себе, что теперь с ними со всеми будет. — Это тоже друг, папа? — Любопытству Миндже не было границ. — Это он про меня? Это же живой человечек, тот самый твой сын которому я должен стать лучшим дядядругом а? Тот самый которому я должен позволять всякие вредные штуки в тайне от тебя, и давать ему гонять свою тачку в тайне от тебя, и научить как добиваться омег и брать… — Стоп, стоп Хо, ему только пять. — Я должен был дать ему имя, а ему уже сука пять? Сентиментальный Хосок, это лучшее, что видел в нем Тэхён. Казалось он сейчас расплачется. — Если твоя месть коснётся этого малыша Гук то не обижайся.       Хосок вселял им всем веру, что они справятся с тем, что было в прошлом ради будущего Миндже.

***

Лондон 13:15 — Говори Мисуд. — Мы готовы, ждём только вас, господин Чхоль.