НЕЛЮБОВЬ

...он любил его тело, а глаза в придачу

      Возвращение в Сеул, всегда сопровождается волнением и страхом. Тэхён уже давно решил не обращать внимание на внутреннее беспокойство, оно его всегда подводило. После взлёта, Миндже сразу же уснул, но на этот раз на руках отца. Отношение Чонгука к сыну поражало, и Тэхён должен бы быть этому рад, но не получалось. Его трепетность и осторожность в каждом движении по отношению к Миндже выводило омегу из себя. Этот альфа, не должен был так уметь, он не должен был вдруг стать таким заботливым и понимающим. Когда Миндже впервые побежал к нему на руки, казалось, что альфа потеряет сознание. Он боялся своего сына, всемогущий Чон Чонгук, боялся реакции ребёнка, это умиляло и вводило в ступор. Но во всем этом был и свой плюс для Тэхёна, его больше не называли шлюхой, подстилкой и блядью, на него больше не смотрели с ненавистью, на него смотрели с сожалением. Чонгук жалел о своих поступках, он больше не мог винить во всем Тэхёна, и это не могло не радовать. Он как-то забывшись с бокалом вина, в их последний вечер на вилле в Сингапуре сказал. — В день ареста Убина, я долго думал как поступить с тобой. Первым делом я хотел отправить тебя в Лондон, но знаешь что-то остановило меня… Потом после нашей сделки и той ночи когда тебе стало плохо, я жалел обо всем, что натворил. Тогда я тоже встал рядом с тобой на скамье виновных, понимаешь? — А до этого тебе было не за что себя винить? — Нет. До этого мне жилось легче… — Тогда я рад, что ты заключил эту сделку со мной. — Не будь такой стервой Тэ…       Тэхён поднимается с места, Чонгук допивает свой бокал. — А ты, ты когда нибудь жалел, что не рассказал мне про Миндже?.. — Нет. Но знаешь, был день когда я позвонил тебе. — Я помню. — Ты понял, что это был я? — Всегда.       Тэхён не стал уточнять, что означало его «всегда». У Тэхёна отныне, было только одно «всегда», всегда от Чонгука, куда угодно, только в противоположную сторону от него.       У них не было свиданий, ни одного, они и о любви не говорили толком, иногда Чонгук шептал, что любит, и делал он это исключительно во время секса, и от этого делалось так паршиво. Он не спрашивал как дела у Тэхёна, не узнавал ничего о его семье, он любил его тело, а глаза в придачу. А Тэхён нуждался в нем, так нуждался, что молил о смерти, и ненавидел его так сильно, что возненавидел себя, саму жизнь, он задыхался привыкая спать на полу. Тэхён его любил, любил так, что в висках стыла кровь, и на пальцах, электрические разряды бились в такт, с биением разбитого сердца, он любил его так, что себя разлюбил. Тэхён после Чонгука уничтожил себя, загубил, растоптал и оголялся на сцене, он предавал то единственное, что пытался сберечь в этом проклятом мире. Разорвал все холсты, перестал писать, забыл кто он есть, лишь прижимаясь к сыну он вспоминал, что живет. Но и в сыне, он ловил его убивающий запах, и вместе с этим он учился заново жить и ходить. И сейчас наблюдая за альфой, он не мог понять, а за что он его полюбил, за что так держался все эти года, и почему все это время в Лондоне, он раз за разом задавался вопросом: Каким сейчас стал Чонгук?       Чонгук стал, или всегда был тем, кого Тэхён не должен был полюбить. Говорят наша боль не в нас, а в воспоминаниях, у Тэхёна в воспоминаниях, его любовь. Все остальное, что в нем было, альфа убил, и даже боль уничтожил. Сейчас, Тэхён не боится его, и даже себя рядом с ним, теперь в альфе, он видит только отца Миндже. — Чанук пака! — Миндже болванчиком махал отцу на прощение. — Я приеду завтра. — Чонгук, пусть ни кто не узнает о нем. — Это и в моих интересах. Пока Тэхён. — Ага, Феликсу привет.       Чонгук посмотрел на него озадаченно, но ничего не сказал, только издал что-то наподобие смешка. Тэхён не знал зачем он это ляпнул, ему хотелось как можно быстрее обозначить границу. Чонгук не альфа, он просто отец Миндже.       В особняке его дожидалась полная семья, даже Юра заехала, это группировка настораживала Чона, как никогда прежде. За ним минут через десять появился и Феликс. — У нас какой-то праздник? — Мы решили поужинать вместе и отметить твой приезд. — Чимин был каким-то до безумия счастливым. — Юра, ты то, что здесь забыла? — Гук, прекрати.       Юнги бесил, как и все здесь присутствующие.       Когда они все вместе сели за стол, Чонгук подумал, как бы к ним вписался Миндже. Он безумно хотел рассказать всем о своём сыне, познакомить. Ему хочется посмотреть на общение Миндже, с каждым из них. Позволила бы Юра, звать себя бабушкой, брал бы его на руки Джин, своим невыносимым характером, и полюбил бы его Чимин? О Юнги он и думать не хотел, хён бы на все сто процентов заревел бы назвав его сыном. Как бы воспринял его ребёнка Феликс, не испугался ли единственный наследник целой империи ребёнка на стороне. И кто придумал это долбанное выражение «на стороне», Миндже был центром, он был в самом ядре его сущности.       Тэхён когда-то научил его брать на себя ответственность за свои поступки, и он же когда-то этой ответственности его и уничтожил. Чонгук винил во всем себя, умирающий Юнги, на волоске от смерти и рыдающая Юра рядом, что просила, даже приказывала, найти виновного, перевернули его жизнь. Тогда узнав о случившемся, Чонгук первым делом на равне с хёном подумал именно о Тэхёне. Ответственность за любимых, его топила с головы до ног, а когда виновником вышел тот, кто был не менее любимым и таким необходимым, он буквально сошёл с ума. Но отныне у Чонгука, новый девиз по жизни — не зарекайся, как бы судьба тебя не трахала, не зарекайся нахуй. То, что было на сердце по отношению к Тэхёну, не затихало и не угасало никогда, только разум постоянно напоминал об истинном лице омеги. Сейчас разум и сердце, отвернувшийся зверь и каждая клетка, шептали об одном и том же, о Ким Тэхёне. Простить Тэхёна было невозможным, ну а теперь прощать его получалось не из-за чего, он искупил все свои ошибки, позволяя с собой играть. Чонгук больше Тэхёна не тронет, не посмотрит на него как на омегу, не позволит. Заглушит его в себе в глазах Феликса, и если понадобится в сотне других, но эту омегу он больше не тронет.       Бэн каждый день докладывал о результатах Миндже, и с его слов, все проходило хорошо. Сухими отчётами Гук продержался без сына два дня, на третий поехал. Один, без сопровождения. — Тэхёна нет. — Я к Миндже! — Мне как-то страшно пускать тебя в дом, без Тэ… — Лэй, мне когда нибудь надоест твой язычок, и я найду ему нужное применение. — Чон разувался слыша возмущение сына, наверно ругался с игрушками. — О как! — Ага, Хосока заклинило на тебе! — Ладно проходи, только про дебила своего ни слова.       Лэй был прав, Тэхёна дома не было, но был истеричный и капризный Миндже. Альфа впервые видел своего сына таким вредным и плачущим навзрыд. — Ему сегодня удалили зуб, Тэхён днём его кое-как успокоил и недавно выехал за продуктами, а этот говнюк снова начал реветь. — Почему он в куртке и в обуви? — Собрался к папе.       К их общему счастью послышались шаги Тэхёна. — Папа! — Мальчик в миг оживился услышав Тэхёна, омега не успел снять даже обувь, когда Миндже маленькими ножками соскользнув с постели побежал к нему, хлопая все ещё мокрыми от слез ресницами. — Миндже, что это такое посмотри на папу, ты что плакал?       Прямо в прихожей, в своём пальто так и не разувшись, Тэхён сидел на полу прижимая к себе ребёнка, и убирая его слезы. Миндже в свою очередь ластился к нему жалуясь на весь мир. — Ну все мой сладкий, успокойся, ты же альфа помнишь, а альфы не плачут верно? — Я альфа, и я не плакал, я же сильный папа, сильный плавда? — Обиженно твердил ребёнок. — Правда малыш.       Тэхён взяв сына на руки прошёл в комнату, где встретил незваного гостя, который в одночасье вызвал в его ранее мерцающих глазах, толику страха. — Привет. — Холодно бросил Чонгук.       Альфа уже хотел уехать не в силах видеть своего сына в таком состоянии, но идиллия, свидетелем которой он стал, вызвала у него такое искренне восхищение и интерес в продолжении. Тэхён был хорошим папой, он был лучшим, в то время как его и отцом не называли.       Посадив ребёнка на диван, рядом с альфой, Тэхён, первым делом снял с себя пальто и свитер на три размера больше, оставшись в одной футболке. И буквально за пять минут, он сумел переодеть возмущающегося ребёнка без единого крика, нашептывая ему, что-то на ушко. Миндже послушно выполнял его команды, позабыв об истерике, что устраивал каких-то десять минут назад. Чонгук смотрел и удивлялся ловкости Тэхена. — Папа, болит, правда болит, но я не буду плакать честно, честно. — Малыш открыв пухлые губки, показывал зубик, что его тревожил. — Честно-причестно? — Прижимаясь губами ко лбу мальчишки, Тэхён отпустил его на подушку, накрывая одеялом. — Ты же не уйдёшь да? — Я приготовлю тебе кашу и вернусь, ладно, — Не успел омега покинуть комнату, как мальчишка посмотрел на Чонгука, и с какой-то надеждой спросил. — Папа точно не уйдёт да… Миндже, свернувшись калачиком смотрел прямо на своего отца в ожидании ответа. — Нет Миндже, папа не уйдёт. — Обещаешь да? — Обещаю!       Тэхен покормил ребёнка нежно гладя его по макушке, рассказывая какую-то сказку, Миндже вовсе забыл про зубик. Чону даже показалось, что ребёнок придумал все это чтоб поскорее увидеть папу. — Мультик папа, давай мультик! — Сначала ты покушаешь за папу и за Лэйя… — И за Гу?       Услышав сына, Тэхён мило заулыбался, сразу поняв кто такой этот Гу. — Что за Гу бля… — Возмутился Чон, после трёх ложек съеденной каши. — Он иногда так делает, придумывая нам свои имена, Лэй к примеру бывает Нинью, а я Оп, так что отныне ты временами Гу.       И как же в нем уместится вся любовь к этому ребёнку, если каждый день будет так стремительно расти.       Пока Тэхён вытирал ему испачканное лицо, Миндже маленькими ручками взял его за запястье, резко потянул на себя, и оставил лёгкий поцелуй. Платок, который омега никогда не снимал, скрывая шрам от ожога, немного развязался открывая часть покрасневшей кожи. Миндже, исцелял болячки папы, целуя. Чонгук, который наблюдал за этой картиной забывал как дышать и вовсе терял связь с реальностью. Миндже своими пухленькими, розовыми губками, нежно и осторожно касался запястья папы. — Все папа, больше не болит! — Нет мой ангел, не болит! — Я забрал, да папа?       Миндже, улыбается так, будто он спас весь мир, и хлопает ресницами, лишая отца возможности дышать. Сколько раз, он оставлял синяки на теле Тэхёна, сколько раз он сжимал его запястья осознанно причиняя ему боль.       Чонгук ненавидит себя больше, чем когда либо Тэхёна. — Забрал… — Растерянно шептал омега, чувствуя на себе взгляд альфы. — Мультики, ты же хотел мультики, давай я поставлю.       Миндже уснул, не дождавшись поиска нужной серии железного человека. — Уснул? — В комнату вошёл Лэй с тремя чашками кофе. Тремя? Тэхён даже удивился. — Я не справляюсь с его взрослением, Чонгук не даст соврать, я даже его шапку не смог снять, он устроил такую истерику просто характер… Маленьким комочком в пеленках, мне он все же нравился больше. — Расскажи мне, что нибудь про него, я не знаю, я ничего про него не знаю.       Лэй отправился к себе, оставив их одних. — Например? — Удивлённо спросил Тэхён. — Например, когда он родился?       Они оба подошли к окну, ночное небо манила к откровениям. — Весной. Он родился семимесячным, был такой крошечный, но с огромными глазками, я смотрел на него и всё ждал когда же я проснусь от этого сна, я не мог поверить, что этот ангел мой сын…       Тэхён вспоминает как во время беременности, он одновременно боялся встретить его и в то же время ждал. — Узнав о нем, я испугался, что ты узнаешь и заставишь сделать аборт. — Почему? — Я узнал об этом сразу же после того как… — Я был зол Тэхён, ты чуть не убил моего брата… — Чуть Чонгук, ты слышишь это слово «чуть»? Ты постоянно повторяешь это слово — я чуть не убил твоего брата, ты чуть не отказался от своей семьи, от своего наследия, чуть, чуть, чуть. К сожалению в моих кошмарах нет этого «чуть», Чонгук. Я тоже так хотел бы сказать, что ты чуть не оставил меня в участке, чуть не изнасиловал, чуть не раздел прилюдно, чуть не предложил деньги за… — Перестань Тэхён, хватит, ты сам в ответе за то, что с нами стало, ты и только ты. Ты мог связаться со мной, я оставил тебя на твоего отца. — Так почему я не доверился тебе Чонгук, почему я струсил? Почему ты не смог уберечь меня, почему тогда в участке, когда сил дышать не было, я пытался достучатся до тебя?       Чонгук молчал, он только и мог молчать, и впитывать в себя каждое его слово. — Ты хочешь чтобы я рассказал тебе о Миндже, ладно. Мне его показали не сразу, мой комочек счастья, он весил два килограмма, рост 37 сантиметров, у него были чёрные волосы и никаких бровей и ресниц их просто не было Чонгук, он был такой смешной. А глаза на пол лица, и губки вот точно такие же как сегодня. Запах, он будто был пропитан тобой. Когда мне его только дали я испугался учуяв твой запах, он был идентичен твоим, и только на третий месяц появился гранат. Он был таким крошечным, но моих сил все равно не хватало, я не мог встать с ним с постели, не мог его качать, если бы не Лэй, я бы не справился. Он рос часами, мне казалось, что он меняется каждый день. В первые месяцы, он был слабым, но никогда не болел, я проверялся у лучших врачей, он развивался и соответствовал своему возрасту. — Когда ты узнал о диагнозе? — Меньше года назад, он вдруг потерял сознание… — Тэхён не мог продолжить, он не сумел удержать слёзы. — Не продолжай, я понял. — Я вернулся в Сеул ради него, но Убин поставил условие. — Он хотел отвлечь меня твоим появлением?       Тэхён кивнул. — Ты не отберёшь его у меня? — Этот вопрос омеги, проник прямо в кости, пробираясь сквозь рёбра, в душу. — Не отберу. — И ни каких условий? — Что, я с тобой сделал? — Показал, что заботишься лишь о лучших, а тех кто с изъяном выкидываешь. — Я любил тебя Тэ! — Ты убил меня Чонгук, в тот день я проснулся в твоих объятьях, в тепле твоего тела, а ночью после того как ты меня оставил там, я оказался в руках того альфы. Что, ты тогда сказал? Развлекайтесь? — Я видел в тебе шлюху Сэма, ты был тем кто пришёл в мой дом для убийства моего брата… — Ты не спросил почему, не спросил зачем, ты будто бы ждал этого! Ты так легко отказался от меня, в то время как я и сегодня борюсь с собой. — Ты так сейчас пытаешься оправдать свой поступок? Из-за тебя мой брат стал инвалидом, из-за последствий того дня, мой отец гниет в могиле, а ты тут сидишь весь такой святой страдалец и… — Из-за моей трусости, я стал подстилкой когда-то любящего меня человека, стал ничтожеством для лучшего друга. Тебе и в правду так легко винить меня во всем? — Зачем ты сейчас заговорил об этом? — Я устал, хочу тоже делиться болью, я достаточно напился твоей, теперь и ты попробуй мою. — В тебе был весь мой мир Тэхён! — А чем я тогда отличатся от тебя Чонгук, я же принимал тебя всегда. Я узнал, что ты из клана, испугался но взял за руку, ты меня продал другому альфе но я вернулся к тебе, ты мне изменял а я прощал, ты запер меня в клетке а я сидел и ждал тебя, ты привык ко мне а я все смиренно ждал, что ты вспомнишь про нас. Ты узнал о моем прошлом и выкинул меня, но я все равно ждал, а когда спустя пять лет я постучался к тебе за помощью, ты взамен потребовал мое тело. Ты не любил меня Чонгук, ты все лишь хотел любить, но так и не полюбил. — Не смей говорить об этом Тэхен, тот Чонгук умер в тот день, он умер в твоей игре соблазнителя, ты уничтожил все, что тогда было.       Тэхён, так отчаянно хочет крикнуть ему в ответ: Почему ты не уберёг меня Чонгук, как обещал? Почему до меня добрались, почему мной крутили шантажируя тобой? Почему, ты забыл про вечность, что обещал мне? — Ты всегда был, не на моей стороне. — Я надеялся, что ты потянешь меня туда, я доверился тебе как ты и просил Гук. — Мы сами уничтожили все, что у нас было и могло бы быть. Посещая хёна в больнице, я учился жить без тебя. После его выписки я купил билет в Лондон, и увидел тебя такого же как до, меня это задело. После тебя сгорел весь мой Сеул, а ты светился так же как и раньше. — Мы не вернём тот день, и ничего не исправим. — Устало в пустоту проговорил омега. — Нас нет. — Согласился с ним альфа. — Нас и не было никогда. — Было, и то, что было вечностью так и осталось прямо тут. — Показывает на собственное сердце.       Тэхён ему в ответ улыбается, чувствуя тоже самое, облегчение. Кажется они теперь знают как дальше жить, не вместе, но рядом.       Через три дня, Миндже впервые назвал Чонгука отцом, и альфа должен бы быть самым счастливым в этот момент, но не получалось. Тэхён был прав, после всего, что он натворил с Тэхёном, он как отец не заслуживал Миндже. В каждом его отец, он слышал вердикт своего разума о том, каким уродам и мстительным слабаком он был.       Спустя месяц, Миндже засыпая рядом с ним, сам впервые поцеловал его. Чонгуку казалось, что он сойдёт с ума от умиления, и от переизбытка любви, к собственному ребёнку. В чувство привёл Тэхён, что спал совсем рядом, на диване. Тэхён всегда ждал его ухода, не ложась, скорее он продолжал его бояться, а Гук не знал как с этим бороться.       Еще через десять дней, Чонгуку с Хосоком, пришлось уехать в Пусан. Но каждый вечер он говорил с сыном по видео-звонку. Вина за свои поступки, с каждым новым днём возрастала, и он не знал как с этим бороться. Как вылечить себя и Тэхёна после их негласной войны, как научиться быть с ним рядом не чувствуя расширяющую бездну под рёбрами. Чонгук снова не знал, как уберечь то хрупкое, что они сумели все же сохранить.

***

      Наблюдая за закатом, из окна любимого отеля, в лучшем городе Пусан, он получил звонок из Японии. — Мелкий… — Включи глушилку! — Готово. — Гук, я получил закрытый конверт он Кимов и Ли. — Это не телефонный разговор ты, что творишь? — Времени нет, ко мне поступило предложение, они хотят убрать тебя. — Что за бред. — Они знают о твоём сыне… — Повтори? — Почему, я твой брат не знаю, что у тебя есть сын, а эти суки знают?       У него нет времени все тщательно обдумать, он не может ими рисковать. Когда Чонгук набирает номер Юнги, то параллельно по тв, он уже слышит новости о взрывах в Сеуле. — Юнги, хён послушай, я могу это доверить только тебе… — Гук, ты уверен, что это Кимы? — Ты уже знаешь? Что ты будешь делать? — Смысле? Что ты твою мать у меня спрашиваешь, а твой брат, я сука твой старший брат Чонгук. Что я буду делать? Серьёзно? Сдохну вместо тебя если понадобится, что ещё? — Не понадобится хён. — Надеюсь, а то Чимин нас обоих убьёт. — Я скину адрес Тэхёна, привези его в особняк. — Хосок собирает остальных туда же, и маму тоже… — Я не могу ими рисковать, привези их в особняк.       Юнги бы спросить кого их, но он выезжает без единого вопроса, и всю дорогу надеется, что Чонгук предупредил Тэхёна. Но он ошибался, омега был в шоке, увидев его. — Мало времени, одевайся и выходи, я жду в машине. — Что?       У Юнги зазвонил телефон. — Ты его не предупредил. — Говорит в трубку.       Юнги передаёт телефон Тэхёну. — Тэ. — Чонгук, что происходит? — Мне объявили войну. — Но кто? — Слушай Юнги, собери первое необходимое и уезжайте оттуда как можно скорее. — Но причём тут я? — Они знают, о нем…       Юнги заходит в дом, торопя омегу, и видит ребёнка. Ребёнка, которого Тэхён одевает у порога, и который зовёт Тэхёна папой. — Лэй, возьми ему пару вещей и выходим. — Да, что же это такое, какая ещё война? — Миндже, иди к дяде, давай быстрей малыш.       Юнги без вопросов, сразу же берет ребёнка на руки. Тэхёну становится спокойней. А Юнги прижимает к себе сына Чонгука, сомнений нет. — Поехали! — Куда мы едем? — В особняк? — Юра и Чимин? — Да.       Они доезжают без приключений, но по пути видят пару разгромленных торговых центров. Наёмники, толпы людей, ходят создавая массовые погромы по всему Сеулу.       Тем временем в особняке Чон, за чашками кофе, сидят Юра, Чимин и Джин с Намджуном.       Тэхён берет сына за руку, и просит Лэйя держаться рядом. — Идём Тэ… — Юнги проходит вперёд.       Первым, к ним выходит Намджун. — Вот это да!       За ним появляются все остальные. — Тэхён… — Джин был в шоке. — Я провожу вас в комнату. — Он не войдёт в мой дом. — Юра смотрит только на Миндже.       Тэхён поднимает сына на руки, и следует за Юнги. — Он не войдёт в мой дом. — Мама прекрати, не при ребёнке… — Как посмел а? Я тебя спрашиваю как ты осмелился на такое? — Юнги встаёт между ними, удерживая мать. — На, что ты шлюха надеешься а? — Чимин проводи их в комнату Гука. Чимин?       Чимин в тумане, сквозь белую пелену услышал мужа, и сделал, что он просил. Позади осталась удерживаемая сыном, и орущая на весь особняк Юра. Чимин прекрасно ее понимал, он тоже орал бы, еще крушил бы все вокруг, и задел бы ещё Тэхёна, но, на него смотрели детские глаза Чонгука. — Сюда.       Тэхён, даже войдя в эту комнату, не хотел отпускать сына. — Миндже, давай иди ко мне, папе надо отдохнуть. А мы пойдём посмотрим, что там в другой комнате. — Я не знал, что вы встречались после. И, что вы теперь вместе?       Тэхён раньше и не замечал насколько слепым был Чимин. — Нет. У нас общий ребёнок. — И все? — Чимин, можешь оставить меня в покое? — А ты? Ты можешь оставить нас в покое? Почему ты не можешь просто исчезнуть? — Может научишь меня, или покажешь как это сделать? — Я ненавижу тебя.       Чимин уходит с большим шумом, криком, размахивая руками, и всем своим видом показывая, что покоя здесь Тэхёну, не будет. Прислуга приносит им еду, заправляет постель, и больше к ним никто не заходит. Джин пишет ему короткое сообщение, о том, что он тут внизу, и убеждает его в том, что все будет хорошо. Наблюдая за окном, появление первых звёзд, внимание Тэхёна обращается на вооружённых охранников по всему периметру, и липкий страх окутывает его с головы до ног, а разум подкидывает наихудшие исходы этого дня. Кто, кроме Чхоля мог знать, что Миндже сын Чонгука. Тэхён, не хотел думать, о том, что Чхоль мог снова появиться в его жизни, но всё указывало на него. — Это не Чхоль. Я звонил Марселю, твой отец все ещё под арестом. — Лэй, мы не можем быть уверенными в этом. — Я думаю Чонгуку хватит ума и сил, самому разобраться со всем этим.

***

      Чонгук знал, что это произойдёт, он был готов, и тоже не сидел сложа руки. На каждый трусливый выпад врага, у него в арсенале был ход на десятки раз мощнее. Только удивляет и в какой-то степени связывает руки, то что они знают про существование его сына. Но медлить нельзя, он в кратчайшие сроки должен выяснить, кто посмел. Как только он получает информацию от Хосока, о том, что они все в особняке, клан начинает действовать на всю мощь. Кем бы не был его враг, он не сможет обойти службу безопасности особняка, но если вдруг посмеет, то все равно остановится перед сыном генерала Корейской армии. Одно присутствие Намджуна, уже служила гарантом безопасности его близких, и позволяла клану действовать ничего не опасаясь. Хосок на протяжении пяти лет был его правой рукой, и сходил с ума от обожания своей должности. Миллиардер, один из самых богатых людей страны, отбросив в сторону свой статус, работал правой рукой главы клана, и был фанатиком своего дела. Вне клана, ни одна живая душа не видела в нем знаменитого Буревестника, для них он был просто богатеньким дружком Чонгука. Кличку ему дали парни из клана, с которыми он выходил на улицы в маске, и с дубиной. Вооружённые и одетые в стиле лучших агентов люди клана Чон, ходили под руководством фрика в рваных джинсах, и поражались его сноровке вести дела, и умению одним взглядом усмирять особо борзых. Южный гигантский буревестник — птица хищник, что заставит вас забыть верхушку пищевой цепочки. Птица, что хищно уничтожает своих жертв, что на суше, что в мировом океане, и полностью олицетворяет опасность и резкость Чон Хосока. Пока враги нацеливались на Чонгука, и следили за ним, просчитывая его ходы, буревестник вычислил и ликвидировал все их последующие ходы. Установленные взрывчатки, намеченные разгрому торговые центры, и гигантские склады клана были полностью обезопасены. Войну объявили не Кимы и Ли, а предшественники древнего клана Кан, и присоединившие к ним несколько, незначительных семей Ким и Ли. План Чонгука был идеален, как и предложенные Хосоком пути достижения, намеченной цели. На урегулирование ситуации на девяносто процентов, ушло семь часов, до рассвета следующего дня Чон Чонгук и Чон Хосок, довольные проделанной работой решают взять тайм-аут на пару часов отдыха. Особняк клана, встречает их такими же усталыми и изведёнными людьми. — Жертвы есть? — Только раненные, их больше сотни, но врачи сказали, что состояние каждого стабильное.       Это не могло не радовать, как и еле ощутимый запах Миндже, в особняке. Чонгук сразу же направил взгляд вверх. — Зачем ты привёл его в мой дом? — Я привёл его в свой дом. И говоря свой Юра, я имею виду не себя а моего сына. Это его дом.       Каждый, из присутствующих догадывался, и знал, чей был этот ребёнок, но вот так услышав «мой сын» от Чонгука, встревожились все. — Ты уверен? — Юра бесила как никогда. — Джун, спасибо, что прилетел, я знаю какая для тебя пытка, быть под одной крышей с Джином.       Чонгук мог шутить, это расслабило всех. — Так, до переговоров с Кан, — Хосок встал в центре комнаты, — не петушимся и ходим с охраной на представленных машинах по инструкции. Все меня услышали? Я пошёл спать, и спокойного утра наверное.       Чонгук надеялся увидеть спящего Тэхёна, но омега дожидался его бодрым, полным сил и энергии на разбирательства. — Как ты мог? — Тэхён встал скрестив руки на груди. — Раскрыть его всем… — Не всем Тэхён, только семье! — Да какая к черту разница Гук? — Общественность не узнает, его включили в реестр клана, без моего сука ведома, смысла скрывать от клана не было, все получили бы уведомления. — И, что дальше? — Максимум три дня, я попрошу тебя, дать мне, просто три дня… — Жить тут с твоей матерью и с Чимином? — Тэхён, я не знаю, что они могут выкинуть, Хосок перекрыл им кислород, сейчас они обозлённые совершат ошибку и я их поймаю. — Чонгук начинает растягивать галстук. — Я должен быть уверен, что вы в безопасности и… — Ты уверен, что мы тут в безопасности? — Ты про Юру?       Тэхён молчит, и отводит от него немного растерянный взгляд. — Зачем спрашивать, то что знаешь?       Альфа расстёгивает рубашку, дышать становится сложно. Этот день, добивал по всем нервным окончаниям. — Тебе не чего боятся. На процедуры Миндже, возить буду я сам. Здесь, в этом особняке вам бояться нечего.       Внимательно следит за Тэхёном, накидывающимся на плечи плед, и укрывающимся им по горло. — Тебе холодно? — Нет. — Может ты заболел? — Нет.       Без каких либо мыслей, Чонгук, подходит к нему вплотную, и ладонью касаясь до его лба, проверяет температуру. — Вроде не горячий…       Тэхён сам не понимает своей реакции, он сам ничего не успел понять, когда липкий и до тошноты мерзкий страх, начал сковывать его. Когда усталый, и совершенно измученный альфа, начал расстёгивать рубашку, мечтая о душе и о простом человеческом отдыхе, Тэхёну захотелось укрыть себя, а может даже защитить. Его накрывала паника, с этим человеком, у него было слишком много болезненных воспоминаний, связанных с оголением, и со словом, раздевайся. — Тэ, ты в порядке?       Он был слишком близко, и не понимал, что причина в нем. — Отойди.       Глаза в глаза, и резкое понимание в чёрных. И Чонгук убирает руки, делает шаг назад. — Причина во мне?..       Он не успевает закончить мысль, в комнату без стука и с шумом входит, радостный и одетый по лучшим традициям кутюрье — Феликс. — Ну привет. — Ну и, с каких пор ты стал одним из сук Юры?       Чонгук говорил с ним сегодня, и отправил к нему охрану, не доверившись парням его отца, и просил не приезжать сюда, убеждая, что он в порядке. — Я решил приехать и лично убедится… — Тебя и до лужайки не пропустили бы, без моего ведома, если бы Юра не предупредила их. — Злишься? Знаешь же как я люблю тебя злого, и нервного, ещё и… — Ступай к себе Ликси.       Игра Феликса, для Тэхёна была загадкой, он вел себя так, будто кроме Чонгука, в комнате никого не было. Он будто показывал Тэхёну, свою осведомленность о ребёнке, и свои намерения, быть с Чонгуком несмотря на Миндже.       Комнату эти двое покинули вместе. Оставшийся один в тишине, Тэхён, пытался уснуть но не получалось. Выкинуть из мыслей Чхоля, не получалось. Наверное он самоубийца, когда решает подойти к замеченной с окна Юре. — Надоело жить? — Чхоль знал про Миндже, я хотел чтобы вы разузнали, связан ли он с этой войной. — Думаешь, у тебя есть права просить у меня? — Думаю это и в ваших интересах. Моя тайна, сплетена с вашей, а появление Чхоля распутает её до последней нити. — Не попадайся мне на глаза.       Позже, ближе к обеду, Юра, все же обрадует его, коротким монологом. — Чхоль тут не при чем. Будь спокоен, и не смей больше ко мне подходить. Ещё, держись подальше от моего сына и его жениха.       Тэхён, держался по дальше — от всех. Завтракали они так же в комнате, вдвоём с сыном. Лэй, как выяснилось с утра, с рассветом оказался в постели Хосока. — Это просто секс Тэ.       У всех все было так просто. У кого-то был просто секс, кто-то просил его просто исчезнуть, кто-то просто дать три дня, а за стенкой кто-то стонал под Чонгуком. Нет, Тэхён, лично эти стоны не слышал, но Лэй решил, его таким образом успокоить. — Покидая Хосока, на том конце этого замка, я отчётливо слышал как твой кого-то трахал. Вообще нормально в наше время жить в таком замке?       Тэхёна передернуло. — Я это говорю к тому, что видать он реально переболел тобой, раз в твоё присутствие у него встаёт на… — У него есть омега, Лэй! И с каких пор ты начал подслушивать чьи-то стоны. — Тебя это злит?.. Тэ? — Меня это радует, а злит меня, мое присутствие в его замке, как ты и сказал.       Тэхён никогда ещё так не желал скорее прожить каких-то три дня. В больницу они поехали с Чонгуком, в сопровождении ещё одной машины. Процедуры заняли три часа, в предоставленной комнате для ожидания они остались с альфой наедине. Чонгук, уже больше был похож на себя, вчерашняя усталость прошла как и мешки по глазами, он выглядел более спокойным и менее злым. Разрядка с женихом сделала своё дело. И зачем он думал об этом?       Тэхён не знал, как и не знал от чего ему делалось больно из-за следа Феликса на шее альфы. Среди всех, «просто», Тэхён, очень сильно хотел, просто уехать из Сеула. — Тебя что-то беспокоит? — Это не твоё дело. — Что? — Чонгук, удивился. — Если в Сингапуре будет безопасней, отправь нас туда. — Что? — Чонгук, не понимал его.       Миндже шёл на поправку, и делал он это весьма успешно, удивляя родителей и врачей. Психолог, который занимался им, утверждал, что это из-за стабильной связи с родителями и хвалил их общий успех в выздоровлении сына. Миндже светился, сиял, и сам своим крошечным, детским умом понимая, что он идёт на поправку. Как только они сели в машину, Миндже говорил о своих планах на несколько дней вперёд. — А еще Лей, обещал показать мне лыбок, он сказал если я не буду больше болеть, то он покажет мне лыбок. Папа?.. Па?.. Отец кушал малмеладки без меня?       Чонгук, который в это время сосредоточенно следил за дорогой, закашлял как пойманный кот. Тэхён, пытался сохранить непонимающий вид. — Я тоже хочу малмеладки.       Запах Феликса на Чонгуке почти не чувствовался, Тэхён не сумел его понять, но Миндже всегда чётко распознавал чужие нотки на родителях.       На зеркале заднего вида, они столкнулись прямым взглядом друг на друга. Тэхён улыбнулся ему в ответ, с долькой усмешки. — Теперь я буду осторожен.       Феликс, он был сумасшедшим, удержаться от него когда не было сил даже оттолкнуть, было почти невозможным. А когда опускаясь на колени, он шептал, что сделает все сам, альфа расслабился, наблюдая за прекрасным видом его пухлых губ между ног, затем и на нем. Феликс в позе наездника, был хорош, и он это знал. Чонгук хотел его трахнуть, он безумно кого-то хотел, ведь пальцы все ещё пахли плюмерией, и помнили жар тела Тэхёна. И зачем он тогда решил проверить, не горячий ли у него, лоб? — Уж постарайся!       Застав их врасплох, ребёнок уснул. — Он слышал в тебе, меня?       Чонгуку вдруг стало интересно, слышал ли он в Тэхёне, его запах, а чей нибудь ещё? — Он принял его за свой.       Чонгук сильнее сжимал в руках руль, не зная чем себя оправдать. А от мысли, что у Тэхёна кто-то есть, или ещё может быть, хотелось избавиться раз и навсегда. Им обоим хотелось избавиться друг от друга, и не один из них уже этого не скрывал.       Заворачивая в особняк, Чонгук, замечает припаркованный автомобиль. — У нас гости, позволишь познакомить Миндже с моим братом? — Ты про Юнги? — Нет, я про младшего брата. — Чонгук выходит с машины, идёт назад, чтобы поднять спящего сына. — У тебя есть младший брат?       Миндже сразу же просыпается в его руках, и просит чтобы его отпустили на ноги. Чонгук велит охране, проследить за бегающим во дворе ребёнком. — Ты про родного брата, или ты имел виду просто типа брат, братишка? — Про родного. — Они поднимается по лестницам в особняк. — Не понимаю, вас что трое? — Мой брат не должен знать кто ты? — А кто я?..       В просторном холле, все те же лица, что были вчера, дожидались, приезда Чонгука.       Чонгук был счастлив увидеть его в своём доме, в построенном дедушкой особняке. Особняк клана Чон, носил символичное название, Тонтха, что в переводе с древне японского языка означало — две капли воды. — Хён!       Чонгук заходит первым, а за его спиной появляется, немного робкий, и удивленный Тэхён, что одним размахом ресниц, забирает все внимание гостя на себя. Два человека, вроде бы двое незнакомых людей, прирастают к месту друг перед другом, переставая слышать и видеть людей вокруг себя.       Это точно он? Он такой взрослый, и такой родной.       Пока все удивлённо следят за этой, никому непонятной сценой, Тэхён теряет сознание.       Чонгук, кричит Тэхён, а его брат, зовёт омегу — Аян.       Юнги поднимает бессознательного омегу на руки и укладывает на диван, прислуга сразу же подбегает к ним с нашатырём.       Юра внимательно следит за сыновьями, и в каждом из троих, она видит беспокойство и тревогу за эту омегу. Видимо это злой рок судьбы.       Чонгук держится на стороне, прокручивая в голове, то, как его назвал брат. Аян. Может Тэхён на кого-то похож?..       Тэхён приходит в себя закашляв, и бегая глазами среди присутствующих, пока не находит его. Хочет встать но голова разрывается, придавливает его назад. Джин помогает ему присесть-полулёжа, пока все наблюдают за тем, как долгожданный всеми гость присаживается рядом с омегой. И как хорошо, что в особняке такая огромная кожаная мебель, что он помещается рядом. — Не синие а? — Не сводя взгляда с Тэхёна, полушёпотом шепчет альфа, и касается его волос. — Забита вся рука? — Омега шепчет ещё тише. Исследуя чёрные линии, боясь пошевелиться, боясь, что эта встреча окажется сном, пока ему в ответ улыбаются. — Твои эскизы!       Смотрит прямо в глаза, смотрит так как уже давно никто не смел, так, что тепло разливается по всему телу, так что чувствуешь что живой. — Помнишь? — Глаза уже слезятся. — Помню. — А дракон на бедре?       Тэхён, улыбается так ранимо и хрупко, что все чувствуют его холод и отчаяние. Никто, ничего не понимает, и не принимает, факт того, что они были знакомы. Юра злится. Юнги беспокоится за состояние матери. И есть один Чонгук, который так же ничего не понимает, злится и хочет запретить брату так смотреть на Тэхёна. Что черт возьми происходит? — Я не верю, что это ты… — Ну, иди же ко мне.       И Тэхён падает в его объятия, падает в его руки, падает навсегда. Впервые после, ему не стыдно за свои слёзы, и рыдания. Он плачет, и плевать на шокированные и где-то отчуждённые взгляды, он не в состоянии удержать себя. — Прости, что так долго.       Он, уже давно смирился с мыслью, что им никогда не встретиться. Он боялся, что Тэхёну не нужна его чёрная, связанная с мафией жизнь. Но впервые приехав в своей дом, к родной матери, к братьям, к родне, он случайно находит его. А когда он обнимает плачущего Тэхёна, убеждая его, что это не сон, к ним подбегает мальчишка с покрасневшими щёчками и улыбкой как у него.       Удивлённый альфа, переводит взгляд с омеги на ребёнка, а потом на своего брата. Он даже пальцем показывает на мальчишку, безмолвно спрашивая у Чонгука, это твой сын, и ждёт ответа от Тэхёна. — Да... — Шепчет Тэхён убирая слезы, и прося сына подойти. — Знакомься Джек, мой сын Миндже!.. — Хо, ты был прав, я сука спас в прошлой жизни эту планету.