НЕЛЮБОВЬ

      Там за закрытой дверью стоит альфа, что минуту назад говорил о любви. Тэхён не знает, что происходит, что Чонгук делает в Париже, его сковывает дрожь. — Как давно он, стал моим соседом, Чон Хосок? — Точнее говоря, это ты стал его соседом! — Говорит ему в трубку Хосок, ещё больше путая мысли омеги. — Что? — Как это понять? — Этот дом принадлежит его семье с прошлого столетия, а я подтолкнул тебя на покупку домика рядом, ибо мне пришлось бы искать два дома на продажу рядом. Он велел, приобрести ему жильё рядом с тобой, так, что я нашёл идеальное решение… — Он тут все три года? — Тэхён не хотел в это верить, становилось жутко. — И как часто он тут бывал? — Не так часто как ему хотелось бы. Бля Тэ, он во-первых глава клана, а потом уже больной на голову… тобой. — Ты скотина, Хо… — Чем ты не доволен? Ты просил жизни без него, его в твоей жизни не было… Он оставался в том доме, когда приезжал в Европу по делам.       В это было сложно поверить, но гребенный Чон Чонгук жил с ним по соседству. Прошла неделя, и Миндже носился между домами как сумасшедший, и счастливый. — Я удивлен, что ни разу его не увидел. — Макс был удивлён так же как омега. — Ещё больше, я удивлен тому, что он не прикончил меня одним утренним днём, у твоего порога. Серьёзно, он же не знает чем мы занимается тут ночами. — Макс, успокой свой рот.       Чонгук крутился рядом, у дома, по дороге в супермаркет, между прилавками, у школы сына. Тэхён каждый раз проходил или проезжал мимо, будто не замечал его. Он пару раз бывал у них во дворе с сыном, Миндже тащил отца за руку, показывая ему то свой детский гараж машин, то своё катание на самокате, то рисунки папы во дворе. Чонгук здоровался с омегой как ни в чем не бывало, он не знал с чего начинать, пока омега обдумывал как с этим покончить.       Потом он начал ему писать. Строчил сообщения как какой-то школьник, что доводили омегу до слез. В тот день когда он впервые написал, ранее днём они встретились между прилавками, в супермаркете. Было так странно видеть его в подобных местах, таким спокойно разгуливающим, пока его кортеж из нескольких машин, и его люди из службы безопасности ждали его снаружи.       Он медленным шагом, ходил за ним, пока омега не сорвался, и не повернулся к нему. — Прекрати ходить за мной. — Ты очень красивый. — На нас все смотрят. — Чонгук, и его аура, как бы он тихо себя не вёл, не вписывались в подобные места. — И что? — Мне не по себе, я знаю всех этих людей.       Увидев, растерянность омеги, он ушёл, оставив одного из своих парней, чтобы тот оплатил покупки омеги, и помог ему с пакетами. В тот вечер он впервые, и написал. Все началась с банального — привет, сохрани мой номер. Но после, поздней ночью, омега получил ещё одно оповещение. Ты как-то у меня спросил, жалею ли я, что оставил тебя в участке. Я жалею, малыш. Я жалею о каждом, дне без тебя. Ты вырос без семьи, и просил меня научить тебя любить. Но, Тэхён, тогда ты должен был научить меня верить в нас. В моей семье не учили доверять, меня учили проверять. 1:16       Он писал в любое время суток, все что приходило ему в голову. Ты мне снился, снова. Я любил тебя до утра, с головы до ног. Ты сладко стонал, как обычно, и звал меня по имени. 6:13 Я часто вспоминаю твои синие волосы. Я их так любил. Если бы была возможность, я многое отдал бы, чтобы вернуть того синеволосого, что украл мой покой. 15:20       Иногда он писал поздней ночью, а после, Тэхён терял сон. Снова проснулся, из-за тебя. Я почти забыл твой запах, но мой альфа помнит. Он дразнит меня, напоминая о тебе, или обо мне в тебе. Мне невыносима мысль, что кто-то тебя трогает, как я. Не позволяй ему видеть себя, податливого. 4:16       Ненормальный. Я часто задаюсь вопросом, почему я тогда так поступил с тобой, малыш. Почему я довёл наш секс, до мести? Я ревновал, вокруг тебя были одни альфы, чертов Сэм, твой муж, Минхо, я сходил с ума от ревности. Я делал тебя своим, присваивал тебя себе. Скажи, тебе было больно? Я делал это больно, или ты был таким из-за того, что я это делал? 00:13 Я никогда себя не прощу. 3:15 Ты с ним кончаешь? 7:00 Иногда мне не верится, что Миндже в самом деле мой сын. Спасибо тебе за него. 15:03 Малыш, я так сильно тебя хочу. Ты не поверишь, но я справляюсь с этим сам, как гребаный школьник. Помнишь, каким мокрым ты становился для меня. 22:17 Видел тебя утром, тебе идёт такая одежда. Я твёрдый от одной мысли о тебе. 10:12       Не считая этих сообщений, на удивление Тэхёна, всё шло спокойно, он даже удивлялся этому, пока, Элла не испортила его холсты. Миндже был в школе, злясь на чёртову кошку, что вызывала слишком много воспоминаний, Тэхён взял Эллу, и направился в соседний дом.       Чонгук появился у порога сам, ни дворецкий, и не кто-то другой, а сам альфа, в джинсах, и в обычной белой футболке. — Забирай её себе. — Привет.       Они стояли прямо у дверей, кошка сразу же проникла внутрь, а Чонгук встал так, будто не хотел пускать омегу в дом. Тэхён немного испачканный красками, и немного растрёпанный, и потерянный от своего поступка смотрел на него снизу, вверх. Он даже не понял, что пришёл к нему, фактически домой, сам, просто так. — Я не ожидал, что ты так быстро появишься, тут… — Альфа выглядел довольным.       Чонгук по прежнему не приглашал его в дом, омега в этом что-то учуял. — Не пригласишь внутрь? — Не сегодня.       Что? Какого черта.       Тэхён не хотел об этом думать, но чертовы мысли, говорили ему, что альфа, не один, что это шанс избавиться от него. — Ты не один?       Чонгук не мог оторвать от него взгляда, как давно он его не видел, таким простым, таким будничным. — Да брось Чон, серьёзно? Прячешь от меня омегу? — Что-о? — Засмеялся альфа. — Да, Гук, в мире что-то не меняется, верно?       Он не мог поверить, в то о чем подумал Тэхён. Разве он не видит как тяжело ему совладать собой, и не наброситься на него, и спрятать его всего в себе, в своих объятиях, сделав навсегда своим. Какие ещё к черту омеги? — И что же это, в мире не меняется, Тэхён? — Твоё кобелиное нутро.       Тэхён толкает альфу в сторону, и проходит в просторный холл, и застывает, на месте. Чонгук становится позади него, слишком близко. Они по прежнему не должны оставаться рядом, они по прежнему запретны друг для друга, и зачем он только пришёл сюда. Зачем это всё увидел. — Почему они тут? — Я хотел их убрать, прежде чем пригласить тебя…       По всем стенам, на полу прислонены его работы. Все, что он выставлял за исключением некоторых, но большинство тут, у Чонгука. Его картины, его чувства, его работы, почему они у Чонгука? — Они у тебя… Я думал их покупают люди, которым нравится моё творчество… — Становиться паршиво. — Я давал им три дня, потом каждый день выкупал, по несколько. Мне тоже нравится твоё творчество, всегда нравилось. — Не ври Чон. Ты не любишь искусство, никогда не любил. — Не правда. Тебя же я полюбил.       Чонгук разворачивает его лицом к себе. — Ты будто сейчас заплачешь? — Я не хочу чтобы они были у тебя. — Я их купил, теперь я их владелец. — Я не хочу чтобы ты видел мои работы. Они не для тебя, как ты не понимаешь? — Не для меня, но про меня.       Тэхён толкает его от себя. — Не смей говорить об этом. — И вдруг до омеги доходит, что Чонгук посещал его выставки. — Как? — Мое здание.       Его галерея находится в здании Чонгука, как для него в этом мире, все просто. — Ты не имел права. — Ты закрывал галерею, а я приходил ночью, перед первым днём выставки. Я тебе не мешал, для тебя меня не было. — Но, я был у тебя?! — Ты не запретишь мне этого, Тэ. — Я не хочу у тебя быть, я не хочу пытаться все вернуть. — Сжимается к стене, будто там его спасение, а альфа движется прямо на него. — Просто позволь мне. — Нет. Не трогай. — Он убегает из этого дома, и от этого человека.       Чонгук был с ним все это время. Ходил по тем же улицам, по его следам.

***

— Ты, и с другими не можешь, и ему не позволяешь всё исправить. — Слова Чимина бесили как никогда. — Я не хочу об этом говорить. — Все это время он был один, Тэ. — Мне не нужны подробности его жизни. — Ладно забудем о нем. Ну и, что ты решил, отпустишь Миндже с нами на пару дней в Милан? Чонгук не против, если что… — Он со вчерашнего дня только об этом, и говорит. У меня нет выбора, он даже вещи сам собрал.       Тэхён на самом деле хотел бы научиться быть нормальным, и возможно быть с кем-то, но он больше не умел, у кого-то быть. Одиночество, и покой въелись в него, внутривенно.       Лэй ещё был с мужем в медовом месяце, Миндже с утра забрал Юнги, он снова был один, и снова ему было нормально. Он развлекал себя как мог, и мысленно просил знака у вселенной, куда ему бежать, в какую сторону держать путь. Убрал мастерскую, приготовил себе ужин, листая тик-ток пришёл к гениальному решению покрасить волосы. Лэй всегда красил себя сам, не любил делать это в салонах, почему бы Тэхёну тоже не попробовать. Он давно хотел попробовать на себе русый цвет как у Лэйя. Ящик с красками, и с окислителем, он нашёл в комнате Лэйя, друг не брал трубку, Тэхён хотел спросить, как это краска ляжет на его пепельный. И все-таки Тэхён решил рискнуть. Он уже половины времени был с краской на волосах, когда ему перезвонил Лэй. — Не знаю что из этого выйдет, скину фотку как смою краску… — Я буду ждать, тебе давно надо было поменять цвет волос, я надеюсь ты использовал краски, что были в ящике в ванной? — Они были у тебя в комнате… — Черт, Тэ, твои волосы будут розовыми или…       Тэхён кидает трубку, и бежит смывать краску. Приступая к сушке, он не может в это поверить. Сука.       Голубые, с синим отблеском волосы, как когда-то давно, когда он ещё был, ребёнком, наивным мальчишкой, что по глупости влюбился в худшего из людей. Они напомнили ему о всех его ошибках, о всех счастливых днях, что уже давно стертая метка на запястье начала тянуться под кожей. На него смотрит тот самый Тэхён, десятилетней давности, с синими волосами. А в голове зависла одна мысль, про знак вселенной. Ему впервые с приезда Чонгука становится по настоящему страшно. Ему не помогают проведённые в ванной два часа, не помогают, и выпитые до дна бокалы вина, и даже идеально уложенные синие сука волосы не успокаивают, то что бушует в нем. Ближе к ночи он зовёт к себе Макса, кричит в трубку про то как он проебался, и накрасился в синий цвет, в любимый им, цвет его волос. — Они напоминают мне о нем. Я очень устал, ревел весь вечер, со мной что-то не так… Ещё я пьян, приди, и покрась мои волосы, я все подготовил.       Только Макс снова решает, поступить по своему, и звонит Хосоку.       Тэхён перемешивает краску для волос, надеясь, что в этот раз у него нужный оттенок, когда слышит шум в холле. Он бежит к Максу, еле скрывая улыбку, видимо от нервов, когда перед ним возникает, Чонгук. — Блять…       Чонгук не может отвести от него глаз. Перед ним стоит синеволосый Ким Тэхён. Что это такое? Что это значит? Он безумно красивый, а с этими волосами слишком много воспоминаний. Чонгук когда-то искал себе мальчишку, с таким же цветом волос, и вдалбливаясь в шлюху, представлял под собой Тэхёна. Он не может сдержаться, скользит по омеге, сальным взглядом. Безумство. — Это не то, о чем ты подумал, Чон.       Чонгук, пару дней назад писал ему про этот чертов цвет волос. Теперь Тэхён стоит перед ним, в одной растянутой рубашке, и с синими волосами, а альфа сжирает его взглядом. Съедает. А на его вопрос он будто бы говорит, «да неужели, Тэхён». — Ты очень красивый!..       Тошно от всего, от себя, от альфы, и от собственной слабости, перед ним. — Раньше ты говорил… ты такой грязный, Тэхён. Или ты такая шлюха, Тэхён. И моё любимое — ты моя подстилка, Тэхён.       Тэхён режет его, вскрывает всевозможные раны, и бередит те, что начали затягиваться. Но Чона не может не радовать тот факт, что омега начал затрагивать эти дни, он начал копаться в том, что запретил себе вспоминать. — Зачем ты пришёл, Чон? — Что ты пил? — Хочешь воспользоваться? — Улыбается. Спасибо выпитому. — Хочу… — Чонгук играется.       Он не может по иному, вдруг между ними, всё стало так легко. Так волнующе хорошо.       Он наступает на омегу, пока тот не сталкивается со стеной. — Прекрати это делать. — Что прекратить? — А в воспоминаниях, Тэхён, что в прошлом избегал слово, секс. — Зачем ты пришёл? — Хосок, попросил кое что проверить…       Они слишком близко, рука альфы скользит к талии, а после под рубашку. Тэхён чувствует как у альфы твердеет, а у него самого… — Ты течёшь, малыш… — Это из-за вина. — Как скажешь, Тэ.       Чонгук с осторожностью накрывает его губы, своими. Тэхён смягчается мгновенно, вверяя себя монстру. Альфа приподнимает его за бёдра, имитирует толчки. Это так интимно, так горячо, это так желанно, что срываются оба. Поцелуй выходит долгим, и мокрым. Альфа кусается до привкуса крови, зализывая следом, и как же хочется его раздеть. — Прекрати это делать…       Тэхён его хочет. Но как же ему быть с тем, что убивает его внутри? Ему так стыдно за свою слабость, ему больно от своей никчёмности, и до безумия страшно, из-за своих желаний. Но как противостоять Чонгуку, как его оттолкнуть, если в его руках так хорошо, так тепло, так изнуряюще правильно. — Чонгук…       Чонгук тянется под рубашку к белью, омега в его руках дрожит, течет для него, но просит остановиться. Его бестия с синими волосами тоже хочет, но боится, его желание смешано со страхом, и винить в этом Чонгук, может лишь себя. Как ему исправить, то что было между ними три года назад? Как он тогда посмел брать его такого ранимого, насильно? Как он мог велеть ему раздеться прилюдно? А Тэхён всегда был таким, безумно красивым, и всегда открытым для него.       Он поднимает его, и несет к постели. Омега отталкивает его, и сжимается спиной к изголовью кровати. — Глупый. — Чонгук отстраняется от него, сжимая кулаки. — Ты уйдёшь? — Укрывается до горла, и пьяно смотрит на альфу. — Уходи, пожалуйста. — Я останусь. — Ложится со спины, притянув обессиленное тельце к груди. — Я не оступлюсь, ты знаешь меня как никто другой.       Тэхён что-то бубнит, и разворачивается к нему лицом. И почему с ним так отчаянно хорошо? — Чонгук, может по мне не видно, но я очень зол на тебя. — Чонгук убирает его прядь за ушко, и прикрывает глаза. — Может по мне не видно, Тэ, но я чертовски в тебя влюблён. — Не говори об этом. У меня нет сил, чтобы любить тебя, Гук. Ты тогда у меня ничего не оставил, помнишь? — Я так нуждаюсь в нас, Тэ, прямо сейчас. — Мне больно от этих чувств. — Я заберу все твои болячки себе. — Целует в лоб, а у Тэхёна по прежнему болит.       С этого омута не спастись, вдвоём им не суметь выбраться. — Почему ты не сделал, что хотел? — Ты сказал, прекратить. — Послушный ты, это нечто, — Тэхён не может сдержать улыбку, толкая его в бок, а после, тихо бормочет ему в шею, — А, если я скажу, что хочу?.. — Я здесь не за сексом, я здесь за тобой, малыш. — Спокойной ночи, Чонгук.       Прямо сейчас, Тэхён так чертовски сильно хочет, чтобы его обнимал, именно этот человек.       С одним навсегда, это что-то страшное, жуткое, что-то, что не вырвать из сердца, не выкинуть, не освободиться.

***

      Утром, Тэхён просыпается без тепла рядом. Чонгука рядом нет, но есть миллионы цветов, самых разных, кажется всех, что есть на свете. Ненормальный, Чон Чонгук, по прежнему сводит его с ума.       Как прекратить думать о нем, Тэхён не знает, и его сообщения совсем не помогают. Ты так сладко стонал, во сне. Что, тебе снилось? 11:37       Через три дня, Тэхён, едет за сыном в аэропорт. Юнги с Чимином делают пересадку в Париже, и летят в свой дом в Сеуле. За короткую встречу с ними, Тэхён узнает, что у клана возникли какие-то проблемы, в связи с чем, Чону пришлось уехать в Россию. Тэхён не видится с ним больше недели, и все чаще говорит с сыном о нем. — А когда отец мне рассказззал, что у тебя были волосы как небо, я ему не верил. Па, я тоже так хочу. — Отец часто говорит обо мне? — Не-а, он постоянно спрашивает о тебе.       Тэхён хочет избавиться от него, и от мыслей о нем. Чонгук снова проникает к нему под кости, и он снова это делает, медленно, и четко зная как. Теперь он часто говорит о любви, Тэхён не может к этому привыкнуть, точнее он боится к этому привыкнуть. Почему у тебя горит свет в три часа ночи? Не спишь? Я соскучился. 3:19 Есть одна иностранная песня, мне перевели одну строчку, Тэ. Я сразу вспомнил о тебе… 3:21 О чем, она? 3:25       Тэхён даже не понял как ответил ему. Он раньше этого не делал. О любви до слез. 3:25 Я полюбил тебя до слез, малыш. 3:27       И вдруг у Тэхёна участилось дыхание. Что с тобой? 3:27 Чонгук? 3:28       Тэхён не знает зачем ему это надо, но он уверен, что с его монстром, что-то не так. Он накидывает куртку, и направляется в соседний дом. Двери открывает Бэн, личный помощник Чонгука, его раньше здесь не было. — Где он? — Прямо, и налево.       Чонгук сидит на помятых простынях. — Что с тобой?       Его торс вместе с плечом весь забинтован, и обклеен пластырем. — Как ты понял? — Он выглядит удивлённым. — Ты, и слезы, Чон… Я думал ты умираешь. — Подходит ближе. — Ты бы этого хотел? — Берет его за руки, и тянет к себе между ног.       Чонгук умирает без него каждый день, и пока опускает голову к его животу, и когда омега зарывается пальцами в его волосах. Не может насытиться его запахом, его теплом. — Я бы этого не хотел, это же расстроит Миндже. — И всё. — Чонгук сквозь боль в плече приподнимает его рубашку, оставляет легкий поцелуй над пупком. Слишком нежный, слишком любимый. — Что ещё? — Я так сильно люблю тебя, что схожу с ума. Не знаю как, так вышло, но зная, что ты далеко, я справлялся лучше. — Толкает язык за щеку. Чонгуку так чертовски больно. Быть близко, но не быть вместе.       Тэхён стоит перед ним, чувствуя кожей его дыхание, и его губы, и единственное о чем он может думать, это страх. Вдруг его ранят смертельно, вдруг он больше не почувствует его тепла, его запаха. Тэхён боится за него, а не его. Как с этим теперь жить? — Останешься? Я этой ночью обездвижен, останься у меня… — Миндже один. — Он с няней, и тремя людьми с охраны. — Они не считаются. Я или Лэй всегда рядом ним. Ты в Сеуле оставлял его одного? — Никогда.       Пытливый, проницательный взгляд Чонгука проникает прямо в душу. Где все искалечено давно, но кажется по прежнему заполнено им. Тэхён впервые за долгое время, чувствует просвет в своём мире, потерь. Тот самый Чон Чонгук, смотрит на него снизу вверх, и теперь Тэхён верит, что его любят до слез. — О чем ты думал когда тебя ранили. — О Миндже, и о том, что хочу ещё детей, с тобой. — У нас ничего не получится. — Я обещал не просить прощения, я теперь только могу жить так чтобы не пришлось просить у тебя прощения. И я клянусь… — Ты сошёл с ума? — Я мог сегодня умереть, я лежал на операционном столе, и думал о том дне когда ты прибежал ко мне в больницу, а после отдался мне. — Тогда я был наивным, и глупым. — Тогда, и сейчас я люблю тебя. — Тогда ты не говорил о любви. — Тогда ты верил мне без слов, без клятв, а сейчас тебе всего мало. Что мне сделать чтобы ты поверил мне? — Я не хочу тебе верить. У меня уже есть альфа. — Мне все известно, Тэ. Макс твой друг, но все равно я против вашего общения. — Это не тебе решать. — Что мне сделать чтобы вернуть тебя? — Я не вернусь. — Что мне сделать? — Я не знаю. — Снова ломается.       Страху вопреки надо учиться жить, но как это сделать. Чонгук страшен в гневе, в ревности, Тэхён боится доверять ему, снова. Что, если он снова поверит чьим то словам, и выкинет его, снова… — Ты боишься повторения истории?       Чон, будто читает его мысли. — Нет больше на этом гребенном свете причин, чтобы я оставил тебя, вновь…чтобы я не поверил тебе. — Ты многого не знаешь. — Отходит в противоположную сторону от альфы. — Например? — Поправляя бинты, альфа тоже встаёт на ноги.       Тэхён боится его реакции, но решает испытать. — Обещай, что это останется между нами… — Говори. — Сквозь боль в плече, не сводя глаз с омеги надевает футболку. — Я встретился с Минхо, где-то год назад, и мы… — Тэхён лжёт, но он должен… — Я понял. Что ещё?       Что? Он понял, что у них с Минхо был секс, и просто просит продолжить дальше? — В Лондоне когда я работал у Сэма, мне приходилось с ними… — Я знаю, я догадывался, что тебе приходилось…       Боль в глазах Чонгука, режет и его. — Их было много, почти каждый день… Иногда ко мне заходили вдвоём…       Чонгук срывается. Отходит от омеги. Как он этого всего допустил… Вины омеги нет, всё вина лежит только на нем. Альфа бьет кулаком стену, костяшки уже кровоточат. — Чонгук, остановись. — Тэхён отвык от его такого состояния. — Я снова грязный для тебя?       Чонгук оборачивается на него, и не может поверить услышанному. Что он сделал, с этим омегой? Почему Тэхён, по прежнему считает себя грязным, если он, прекраснее всего. — Твоё плечо… — Его рана начала кровоточить, как и долбанное сердце. Три года назад, Чонгук сломал Тэхёна, и кажется его уже не починить, рядом с ним. — Ты не сможешь забыть весь этот ужас?.. — Чон, хочет дотронуться до него, но боится испачкать. Испачкать самого чистого, и так необходимого для него человека. — А я не могут тебя не любить. Я напоминаю тебе о них? Ты поэтому не можешь быть рядом? — Ты не передумал? — Тэхён думал, что альфа замешкается хотя бы на пару минут, и оттолкнёт. Он думал, что на его лице снова появится та самая усмешка, где Тэхён был шлюхой, и дыркой для разрядки. — В нашей истории, и во всех твоих похождениях, виноват только я один, малыш. Ты не грязный, и никогда не был шлюхой, я тогда просто шифровал свои чувства.       Тэхён смотрит на него затаив дыхание. — И, что же означает, твоё — шлюха?.. — Мой. — Перебив его, отвечает ему, Чон. — Грязный? — Мой. — Подстилка? — Мой. — Чонгук, я не хочу быть с тобой. — Со мной или нет, ты всегда был моим.       И от этого не легче, обоим.       Тэхён снова уходит от него, а альфа молча идёт за ним, провожая до дверей. У порога он всё же решается. Невыносимо на его губы просто смотреть, не смея прикасаться. У поцелуя выходит соленый вкус, что пугает альфу. — Малыш?.. — Я все соврал. У меня был ты один, всегда. Меня трогали, пачкали, но… Я был только с тобой, всегда.       И как же больно не сдержаться, и рассказать ему обо всем, вот так ранимо, и открыто. — До, и после, и пока ты шифровал своё люблю в мести, ты Чонгук, — Пальцем тыкает ему в грудь. — Ты был у меня единственным.       Чонгук хватает расслабленное тело, прижимает к груди. Тэхён в миг теряет все свои силы, и безмолвной куклой, тянется к нему. — Я все исправлю, Тэхён.       Тэхён всегда был с ним, и только с ним. От этой мысли дрожат руки, и болят кости. От этой мысли, появляются крылья за спиной. Чонгук винил себя за то, что позволил другим пачкать его, оставлять на нем следы, и шрамы. Если раны омеги были только от него, то собственные он сумеет залечить.       Чонгук несет его до постели, и пока он стаскивает с него куртку, в комнату прибегает, Миндже. — Отец… — Почему не спишь? — Треплет волосы сына. — Останемся тут все вместе, а?       Идея сына нравится ему до безумия сильно. — Чур я буду по середине, между вами. — Миндже, радостно запрыгивает к папе.       Тэхён открывает глаза, и взяв сына за руку, засыпает вновь.       Чонгук, не может уснуть. Он боится закрыть глаза, он не знает сможет ли, ещё когда нибудь, быть, так близко с ними.       И двое взрослых, никогда не узнают, что эта ночь, была самой счастливой для одного ребёнка, семи лет. Как, и утро, в объятиях родителей.

***

      Проснувшись утром, Тэхён не мог поверить своим глазам. На его постели, рядом с Миндже спал Чонгук. И наконец-то, там внутри, под рёбрами, что-то екнуло. — Если что я не сплю. — Сказал альфа, все ещё прикрытыми глазами. — Даже не смей приставать ко мне. — Между нами спит наш сын, придурок.       И откуда берётся эта легкость между ними. — Я не сплю тоже. — Тихо, и сонно говорит ребёнок.       Чонгук целует сына в макушку, и наконец открывает глаза. — Так я и думал… — Говорит через чур довольный альфа.       Тэхён смотрит на него озадаченно, не понимает, о чем он говорит. — Стоит открыть глаза, и вот пожалуйста… мгновенный передоз счастья.       Чонгук улыбается собственным словам, а омеге кажется, что он с ним согласен.       Передоз всего, чего Тэхён не выдерживает, и выбегает во двор, за кислородом. Спустя пять минут, включив сыну мультики, Чонгук идёт за ним, с пледом, и с чашкой кофе. Тэхён сидит на ступеньках, вдыхая утренний воздух. — Иногда я думаю, что было бы если бы не тот день? Я тогда так часто представлял нашу совместную жизнь, наш брак… — Чон, передаёт ему кофе, и устроившись рядом, укрывает его пледом, — Не знаю… наверно у нас был бы небольшой дом где нибудь у озера, и огромная собака которого я безумно любил бы, ну а ты не принял бы эту любовь. — Тэхён улыбается представляя себе эту картину. — Мы так же сидели бы во дворе, счастливые, что удалось отвлечь Миндже. — Он смотрит ему в глаза, — А по вечерам, ты бы готовил для нас ужин... — Тэхён, представь, что ты смог меня простить, и…       Тэхён неустанно представлял своё будущее с ним, и без него. Он плакал от тоски к нему, и от боли без него. Он искал каких-то знаков вселенной, и напрочь не замечал их, пока минуту назад не прочитал несколько строк, на экране своего телефона. Чон Миндже, полностью восстановился, и больше не нуждается в дальнейшем реабилитации. Полная ремиссия. Судьба даёт им шанс, на долгое, и счастливое. — Ты меня слышишь, Тэ? — Холодно… — Он ёжится кутаясь в плед, и встаёт переведя взгляд на Чона, — Идём в дом… — Чонгук беззвучно наблюдает за ним. — Пошли, приготовишь мне завтрак.       Тэхён теряется из вида, пока Чонгук так, и сидит думая не сошёл ли он с ума. Тэхен позвал его домой? Попросил сделать блядь что? Завтрак?       Спустя пару минут собравшись с мыслями, Чонгук идёт за своим человеком, и видит как за столом свесив ножки со стула сидит Миндже, а Тэхен чистит ему яблоко. В эту минуту, Чонгук, возможно впервые осознаёт насколько же он счастлив. Тэхён смотрит на него с такой нежностью, и пониманием, что проясняется абсолютно вся жизнь. — Тэхён! — Подходит к омеге. Смотрит прямо в глаза. — Выходи за меня?!       Тэхён давится яблоком, а Миндже смееться из-за скошенного лица папы. — Выходи за меня сейчас. Прямо сейчас мы идём, и регистрируем наш брак… Тэхен выходи за меня, и ненавидь меня всю жизнь. Я прошу тебя, и я блядь готов поклясться, что каждый чертов вечер буду готовить тебе ужин, и приму твою любовь к собаке только будь со мной…       Тэхён слушает его пытаясь сдержать слёзы, все сейчас кажется таким реальным, и таким правильным. Он думает, что после всего пережитого они заслужили друг друга, что Миндже заслужил полноценную семью, жизнь.       Миндже, еле спустившись со стула идёт к родителям, и прижимаясь к отцу поднимает свои глазки на папу. Он ещё совсем малыш, и он не понимает, что происходит, его только волнует запах папы, что сгущается от волнения, а мальчик все чувствует. — Гук… — Зовёт его тихо, еле слышно.       Чонгук смотрит затаив дыхание. — Где кольцо?       После слов Тэхёна, он теряется, бегает взглядом по сторонам. Ищет хоть что-то круглое, что-то, что хоть отдалённо напоминающее кольцо, и замечает в пухлых ручках сына рогалики, и с самой глупой улыбкой на свете, он надевает на безымянный палец Тэхёна, рогалик, что Миндже, успел немного откусить.       Тэхён не может больше стоять на ногах, тянется к стулу, и поднимает сына к себе, Чонгук опускается перед ними на одно колено. — Это да?! — Это вечность.       Он обещал ему вечность, обещал ему любить, обещал быть домом, и концом света, рядом с ним. — Люблю. — Всегда.