Империя получает ответный удар и идёт в контратаку

Серое, затянутое тучами небо блекло отствечивало на заднем фоне окна в комнате с полузадернутыми шторами. Эмилин сидела за столом со спиритической доской, взятой у почившей ныне Мон Мотмы (не украденной, а переданной по наследству!) и уже второй час раскручивала стрелку, пытаясь заставить устройство работать по назначению. Однако результата как не было, так и не появлялось до сих пор. Белокурая вздохнула и опустила руку на стол, следом кладя туда же свою голову. День, судя по погоде, не задавался ещё с самого утра и собирался так продолжать и дальше. Но Холдо, теперь уже тоже Мотма, не унывала и даже сейчас, в отчаянии полулежащая на столе в такой редко представляющейся ситуации, когда можно хоть немного ни за кем не следить и просто отдыхать, зная, что так будет продолжаться ещё довольно долгое время, продолжала прокручивать в голове варианты запуска этой машины. Затем вскочила, хлопнула себя по лбу и включила голопроектор, который всё это время пылился под боком, задёрнула шторы и достала курительницу благовоний, свечи и «жертвенную» тарелку с рунами, в которую положила свой ловец снов (большинство этих предметов были на самом деле чисто так, для антуража, но духи просто обожают всякие церемонии), после чего занялась обустройством интерьера, более подходящего для общения с духами. Спустя пару минут всё уже было готово, и гаталентка, отобразив на всякий случай ещё и «звёздную тему» по всей комнате, задвинула дверную защёлку и села на пол, поставив штуковину перед собой и завывая непонятные себе самой слова. Кровью, к счастью, жертвовать не пришлось - артефакт свекрови был не настолько мрачным по своей сути, но метеоритной пыли и кристаллов соли отсыпать в эту же тарелку пришлось немерено. Стрелка засветилась синим светом, символизируя то, что контакт с миром духов подключён. — Ан’я, заклинаю тебя твоим последним дыханием - приди! - не слишком уверенным, но всё-таки твёрдым тоном произнесла блондинка, вознося руки к потолку. — Это я, Лин-Лай, Лишённая Силы к тебе вызываю! Слышишь ли ты меня, Ан’я Куро? Стрелка снова мигнула. На голограмме отобразился образ бледной чародейки, такой же бесстрастной и неземной, как и раньше. Та что-то проговорила одними губами, повернувшись к своей так и не состоявшейся до конца ученице, при этом стрелка начала вертеться из стороны в сторону. Эмилин повертела головой и решительно выставила руку вперёд в знак протеста. — Э, нет, система. Я так не бачу. Выключи субтитры, включи звук. - потребовала она, отсыпая ещё соли. Стрелка мигнула и засветилась зелёным, перестав крутиться. Одновременно с этим Ан’я снова открыла рот и произнесла слова, на этот раз уже достигшие нужных ушей: — Ещё раз приветствую тебя, Лин-Лай, если ты вдруг не услышала в первый раз. Рада, что ты не поторопилась с выводами, когда потерпела неудачу и не стала опрометчиво ломать вещи вокруг, как иногда делала раньше. Ты определённо развилась с годами. - похвалила женщина, ритмично моргая белыми и пушистыми, словно снег, ресницами. — Твои вопросы? — Ан’я... Можете сделать меня нормальной, как все? Такой, какой я была прежде? - тут же сорвалось с языка девушки. — Джон, мой муж и товарищ говорил, что прежде я звалась Лайдией и вела себя совершенно иначе. Вы ведь помните меня - ту, другую? — Конечно, помню. Ты была прямо как твоя родная мать, практически точь-в-точь копия по поведению. Я иногда видела тебя через Силу, когда случались проблески в сером покрывале, и даже иногда поражалась сходством с собой внешне. Но храброй и разумной, как сейчас, ты точно тогда не была. Безрассудной, рискующей - но не более, и слишком любящей отстаивать правду. Так уже никто не живёт. - на миг в бесстрастном тоне магистерши послышалась нотка осуждения, причём явная. — Значит, Лайдия С... — Нет, не говорите! Я хочу сама вспомнить! Хочу узнать лично! - перебила её девушка, в порыве эмоций вскакивая из позы лотоса и подбегая к видимости, чуть ли не пытаясь по старой привычке взять её за руку, как в детстве. — Только умоляю вас, не меняйте мне душу! Просто верните образ мышления и память, всё как было! Хорошо? Вы же психологиня, вы сможете! — Да, дитя. Смогу. Только все риски ты осознаёшь сама, я надеюсь. - Куро снова моргнула и поднесла руку ко лбу девушки. — Скажи: «Я хочу вспомнить!» и просто замолчи. Результат может немного не совпасть с ожиданием. Поняла? — Поняла! Я так устала жить в образе сумасшедшей, чокнутой веселушки, слишком легкомысленно относящейся к жизни! Так давно хотелось быть более взрослой, более серьёзной... Спасибо тебе, Ан’я! Я хочу вспомнить! - на едином дыхании выпалила Холдо, палая на колени. Тут же голова у неё закружилась, перед глазами заплясали чёрные точки, а потом - неожиданно для себя - обнаружила своё тело валяющимся с какого-то перепугу на полу, прямо под ней. Ан’я снова взмахнула рукой и провела по её глазам, отчего веки налились тяжестью. — Вернись. - произнесла волшебница и медленно растаяла в воздухе, оставив после себя лишь лепестки алого ликориса, разлетевшиеся по всей комнате и тут же растаявшие, не коснувшись земли. Пол с угрожающей быстротой начал приближаться, и.... *** POV Лайдия Я обнаружила себя лежащей по какой-то причине на полу в совершенно неподобающем месте. Что случилось? А, вспомнила... Кажется, моя часть разума временно (на больше чем десять лет, ничего себе временно!) утратила главенство и как следствие - контроль над телом. Ухх, как я себя вела тогда! Аж стыдно становится. Ну ничего, я сейчас наведу порядок в этом кубле мыслей, что лихорадочно мечутся у меня в голове. И в остальных местах - тоже. Вставая с пола, я обнаружила ещё и тот факт, что одета я сегодня не по форме, хоть рабочий день никто не отменял. Это что ещё такое? Безобразие полнейшее! И ещё эти подведённые чёрным глаза, будто с синяками, ужасные аквамариновые ногти с узорами и нелепые висюльки в ушах. Всё! С сегодняшнего дня немедленно начинаю исправляться! Иначе рано или поздно меня вообще за адмиралку считать перестанут, с таким-то несерьёзным поведением! Пока я думала об этом, уже успела привести себя в порядок, убрать с пола мусор и прочие вещи обратно в коробку, отодвинуть шторы и убрать волосы в пучок. И как я могла прятать свою естественную особенность под неудобными, колючими, вшивыми париками? Её Величество, если б была жива, уж точно бы мне этого не позволила. Мама, скорее всего, тоже... ну, если б знала, что я их вообще ношу. Одно меня радует: Джон, мой друг детства, вернулся и теперь будет со мной навсегда. А ведь мог бы и не быть, если б я внезапно не прозрела и не поняла, что за чушь я творю! Хотя, с другой стороны... не будь я тогда сумасшедшей, не ринулась бы за одним-единственным солдатом сквозь снег и ветер, не стала бы обвешиваться артефактами и накачиваться усилителями, рискуя надорваться при поднятии груза на десять килограммов больше себя, да ещё и взваливать себе на спину и нести... В общем, отсюда вывод, что иногда можно и перестать быть занудой и поэкстремальничать, если, конечно же, корабль окажется окажется рядом, как в тот раз. Всё-таки он был ужасно тяжёлым, а я не Кара Дюн... Кстати, как он там? Надо бы сходить проверить, не устал ли на лидерском посту сидеть, чай, дело хитрое - всем Альянсом командовать да планы расписывать. Может, помочь чем могу. С такими мыслями я вышла в холл и огляделась по сторонам, чтобы случайно в кого-нибудь не врезаться при быстром перемещении по поверхности пола. К счастью, мне и на этот раз повезло (да что это за день сегодня везучий такой? Явно судьба готовит мне какой-то подвох!), и до кабинета я добралась без приключений. Джон сидел за столом и выглядел довольно уставшим, да ещё и спина кривая... Что происходит с ним вообще? Такой же был приличный мальчик, а тут вдруг...! — Здравствуй, Джон. - я вежливо поклонилась ему и поцеловала руку, отчего молодой лидер покраснел. А вот это мне в нём нравится - люблю невинных душой, они такие милые. Особенно юноши. — Возможно, ты не заметил, но твой позвоночник изгибается под совсем не предназначенным ему углом. Будь добр поправить его, если желаешь избежать негативных последствий, и, ради Силы, убери еду со стола! Ты ведь можешь испортить рабочие приборы! И, во-вторых, это неприлично! — Правда? Ой, я и не заметил... Спасибо, что напомнила, Миля. - Бингхэм Мотма тоже поцеловал мне ладонь в ответ и выпрямился, одновременно убирая чашку кофе на поднос дроиду. — Послушай, я хотел бы тебя выбрать замлидершей, да, боюсь, тебе эта работа не понравится... Занудная довольно-таки. Но можешь мне помочь с составлением планов. Не хочешь? — Благодарствую. - я снова поклонилась и села на скамью рядом с ним, чувствуя в его душе явное недоумение. Почему же? Он что, уже забыл меня и наше обещание? Странно. — И в чём же будет состоять наш план, лидер? — Во-первых, мы наладим связи с Кореллией и интергалактическими Сновидцами, если кто-то из них ещё остался в живых. Первые - точно. Уж лучше поздно, чем никогда. - по экрану забегали буквы и картинки, иллюстрирующие подробное исполнение сего начинания. — Во-вторых, мы захватим в плен лорда Вейдера, тем самым вырвав зуб ядовитой змее Империи, и отправим на форматировку мозга в модуль «Гор Баллет», созданный по принципу всем известного представителя майранов, который некогда был членом нашего Альянса. Если дело не получится, придётся его заморозить и погрузить в океанические глубины Камино, в которых его вовек не найдут. В-третьих же... - его голос слегка дрогнул, как это обычно бывает в очень дилеммических моментах, - ...нам надо избавиться от Люка Скайуокера. Мне не хотелось бы этого признавать, ведь мы были хорошими товарищами на Хоте довольно долгое время, и он даже делился со мной своими интересами, в том числе и в отношении, ммм... - Джон снова покраснел, но я и так уже поняла, что он хотел сказать. Этот восхитительный молодой парень стеснялся говорить об отношениях! Что ж, это свидетельствует, с одной стороны, о некоей закрепощённости, с другой - о высоком культурном уровне и нежелании болтать языком всё подряд. Неудивительно, что он мне вообще понравился. — В общем, ему тогда нравились Лея и Шира Бри, мне тоже нравилась Лея, но при этом немножко и ты... Вот так бывает. Правда, этого я ему не сказал - не хотел, чтоб наша дружба испортилась неким соперничеством за внимание общего любовного интереса. А ты кого любила за свою жизнь, Эмилин? — Эмилин? Я же вроде Лайдия! - я была крайне поражена и чуть ли не свалилась со скамьи. — Это моё неофициальное имя, лидер, и я попросила бы им себя больше не называть! Ладно? — Ладно. - чандрилианец слегка сник, и мне его стало жалко. Он ведь совсем ещё юный, моего возраста! Чего это я кричу на него, как придирчивая тётка, когда ему и так сложно в жизни? Надо бы сбавить обороты. — Но всё-таки - кого? Я тщательно порылась в памяти Эмилин Холдо. В самом деле, слишком много всех, не пересчитать. Ладно, попробую как-нибудь ответить так, чтоб поприличнее. — Всех. - наконец призналась я после недолгого раздумья. — Я испытывала симпатию ко многим, кроме стариков, хаттов, неразумных, дроидов и детей. Разве это не здорово, Джон? Но тебя... - я замялась, не зная, смутит это его или нет (мы же всё-таки на работе, сарлакк возьми, мешать не надо!), - ...тебя я полюбила самого первого. И, надеюсь, на этот раз - последнего. Надо же хоть когда-то начинать жить приличной жизнью, верно? — Верно. Значит, ты теперь снова Лайдия, да? Если это так - то получается, я тоже полюбил тебя первую в жизни. - Джон снова вздохнул и принялся за работу, но лицо его почему-то продолжало быть по необъяснимой причине грустным. Почему? Разве он не рад, что я теперь снова такая, какая была? — Но мне уже не хватает другой части тебя. Более живой, радостной. Я люблю Эмилию. — А я? Чем я тебе не Эмилия? Посмотри - то же тело, та же душа, тот же разум, разве нет? Или тебе не нравится, что я теперь не бесшабашная инфантилка, которая будет подталкивать тебя на экстремальные приключения и необдуманные поступки? Очень советую тебе повзрослеть, Джон. - произнесла я тихим голосом, невольно сжимая кулаки. — Или, может, я теперь напоминаю тебе Лею, про которую ты хотел бы забыть? Скажи честно, дорогой. — Ты напоминаешь мне мою маму. И из-за этого у меня смешанные чувства, Лаи. Дело-то оно, конечно, семейное, но с матерью... брр. Ну, ты сечёшь фишку, да? Не веди себя, как Моника Галлериановна. - ответил он мне. Боже мой, что за чушь? Я и его мама? Небо и земля! Мне до её совершенства ещё пилить и пилить! Очевидно, он переработал и сам не понимает, что говорить, а как ещё возможно, если сбивать свой режим и ещё сидеть слишком близко к экрану! Ясен день, от этого у кого угодно шарики за ролики заедут! — Джон, ты серьёзно? Я - как твоя мама? Да как такое вообще в голову может прийти? Ты лучше за здоровьем следи, в комнате убирай - вон, пыли и паутины столько на потолке, не видишь? - я была просто возмущена. Мотма устало поднял глаза к верху комнаты и опустил обратно, никак не поменявшись. Только зубы едва заметно сжались, то от от злости, то от от разочарования. Ну а что - правду ведь говорю. Она хоть глаза и колет, но без неё-то никак... — Вижу. - согласился он без особого энтузиазма и продолжил печатать что-то дальше. Я поняла, что явно сказала что-то не то из того, что он хотел услышать, вернее, что привык. Да, я изменилась и мне самой сложно это принять. Да, другим тоже, но это неизбежно. Придётся как-то привыкать. — Спасибо, ты мне уже достаточно помогла. Можешь идти. И кто меня за язык тянул? Похоже на то, что я в своём новом виде начинаю приносить окружающим больше разочарования, чем в прежнем. END POV Лайдия. *** «Суббота, третий день девятого месяца по календарю Чандрилы. Местоположение - Майра ГБ, Дантуин. Уже месяц прошёл с тех пор, как я впервые попал в это место, и где-то пару дней с того времени, когда мы с Эмилиной Холдо вступили в брак. К превеликому сожалению, Моника Мотма, лидерша Восстания и моя родная матушка по совместительству, отошла в Силу и теперь смотрит за моими деяниями из неё. Дай пресвятые сенаторы, чтобы она там снова обрела счастье с моим отцом. И с сестрой Илей тоже, хорошая была девочка. И всех родных и близких тоже повстречают. Ой, чего же я желаю, ведь мой отец их всех, судя по слухам, убил! Да ещё и вслух! Стыдно будет, если войдёт кто-то и услышит, что за ерунду я тут несу - я же лидер, должен командное дело изучить, а не лясы точить! Ладно.» - Джон перевёл дух и продолжил уже более тихим голосом, косясь на дверь: «Собственно, так как отчёты мне записывать больше некому, буду делать это для самого себя. Потом вырежу лишние подробности. Итак, вернёмся к докладу и поговорим о технике. Я заметил в недрах ангара под поверхностью планеты какие-то корабли, похожие на наши, но они не заводятся. Топлива нет, двигатели вынуты и лежат отдельно. Получается, мы пока не можем ими воспользоваться в своих целях. Зато Ведж Антиллес недавно пригнал замечательный корвет, жаль что половина пушек не стреляет. Наш же разрушитель до сих пор не починен, к сожалению, но двигатели уже в норме. База же до сих пор доступна, к счастью, только в подземной части - сверху нас, получается, практически не видно. Пушка в норме, мы недавно проверяли. Теперь следующая тема - союзники...» Дверь распахнулась. Мотма быстро нажал на паузу и спрятал вещь под стол, словно что-то непристойное или очень личное. К счастью, вошедший (а именно Исаки) не особенно интересовался тем, какие там секретики хранит от него главком, да и является ли это секретиками вообще. Ему было явно важно что-то сказать, судя по всему напряжённому и запыхавшемуся виду. Отростки, выскользнувшие из-под заколки, торчали во все стороны вокруг его беспокойной головы и то и дело подёргивались, словно тоже изнемогали от желания что-то сказать. — Там, там... - гуманоид наконец обрёл дар речи и заговорил, прерывисто дыша, - там... Кореллия вызывает! Быстрее, лидер! Вас лично ждём! — Да неужели? Благодарю за помощь, товарищ лейтенант! Передайте им, что я сейчас! - Джон наскоро причесался и, на ходу натягивая жакет, поспешил в переговорную. Там его уже все ждали. *** — Здорово, братаны! С вами говорит представительство Кореллианского союза, сам великий и могучий Хан Соло! Гарм Бел попросил, чтобы я все его слова передавал через себя, эмюэээ... фильтровал базар, короче. Ну так чё там по сотрудничеству, а? Джон растерялся. Но, к счастью, ситуацию вовремя спасла Лайдия, тихо одёрнувшая шефа за рукав с безмолвным предположением помочь. Бингхэм кивнул. Беловолосая тут же вышла на середину и лихо подбоченилась, критическим взглядом осматривая наглую рожу контрабандиста. Да ведь это же Хан Соло! Ничего себе «стонкс» у мужика за месяц произошёл! — Во-первых, раз уж решили фильтровать базар, как вы выражаетесь, так делайте это с самого начала, мистер. Ваши манеры оставляют желать, к сожалению, исключительно лучшего. Во-вторых, что касается вашего зрения - неужели вы и без него не догадываетесь, что один из присутствующих - наш лидер, и с вашей стороны как минимум неприлично находиться при нём в таком внешнем виде - это что за куртка зачуханная, в самом деле? Вам вот, скажем, сидящая рядом принцесса Лея замечания не сделала? Ей минус. И, в-третьих, назовите причину, по которой сенатор Гарм Бел Иблис отказывается разговаривать с нами лично, без посредников? — Эээ... Лейка, короче, я пас. Сама разговаривай с вашей Мотмой или кем-то там ещё, если так уж надо. Мои несчастные мозги не выдерживают такого количества информации, в отличие от твоих. Слышишь меня вообще, принцесска, нет? — Слышу! Пусти, нерфопасище нубическое, щас профи отжигать будет. - Лея прокашлялась и села за стул переговоров, направляя всё освещение на себя. — Итак, вам тоже добрый день... простите, как к вам обращаться, мисс? — Миссис. Лайдия Мотма, она/её/ей, для особых танкистов. Тоже являюсь представительницей лидера Союзников, Джона Бингхэма Мотмы, моего супруга. Повторяю: предъявите ответ на поставленный ниже вопрос, полковник Лея Органа - почему сенатор Гарм Бел Иблис отказывается говорить лично? — Ему нездоровится. Капитан Хан Соло, как гражданин Кореллианской Системы, выказал желание говорить от его лица, но, как сами видите, оказался некомпетентным в данных делах. Гарм Бел изволил любезно предоставить мне список требований о союзничестве, которые я вам сейчас зачитаю. Записываете? - Лея, конечно, была удивлена внезапной переменой лидера за столь короткий срок, но вопросы решила оставить на потом. — Итак. Требование первое: «Я, Гарм Бел Иблис, сенатор и представитель Кореллианской Системы и Кореллианского Союза за восстановление Республики, находясь в здравом уме и твёрдой памяти...» - записываете? — Да, Джон уже взял вас на микрофон. Только мне кажется, что это как-то больше походит на завещание, чем на договор. - прокомментировала младшая Мотма, встряхивая своими белоснежными кудрями. — Тем не менее, продолжайте. Лидер отказа не выказал. — «...и твёрдой памяти, заключаю союзный договор с Объединённым Системным Альянсом за Восстановление Республики, по следующим условиям: 1. Каждая из сторон, заключающих этот договор, является равноправной и независимой по отношению друг к другу. В случае гибели больше девяноста процентов участников одной из сторон либо нарушения ей же установленных правил договора контракт разрывается без возможности восстановления сроком на пять стандартных галактических лет...» — Да чё ты несёшь, Лейка! Так сразу и скажи: «У старикана семью убили, а наследие оставить не на кого. Сдохнет - завещает всё Альянсу!» - перебил её Хан, не желавший оставаться совсем в стороне от таких дел. Занудная политика или нет - но дело это столь же выгодное, сколько грязное, и поиметь при особом умении можно что-нибудь и себе при случае. — Только чур мне, как ближайшему соплеменнику, виллу на Корусанте! За бабки драться - себя не ценить. — Не дождётесь! Я ещё покрепче тебя буду, нерфопас! - прокомментировал с кресла на заднем плане Иблис, возмущённый такими комментариями о себе в третьем лице. — Разговорчики, ишь ты! Ты, полковница, мне скажи, ежели чё - моя охрана его мигом попрёт из комнаты. Слышала? — Да, сэр. Господа, вам слово об обсуждении первого пункта! Ну? Зам-лидерша, желаете что-то сказать, или сам лидер тоже хочет высказаться? — Да, хочу. - Джон огляделся по сторонам, потом подошёл к микрофону и повторил уже более решительным тоном: — Да, хочу. Высказаться. Мы являемся Альянсом, то есть главным центром, и заключающие договор с нами стороны не ограничиваются в своих правах, однако мы имеем право как принимать с ними совместные решения, так и оспаривать их, и даже запрещать некоторые особо радикальные меры воздействия на противников. Так было во времена лидерства ма... Моники Мотмы, и с тех пор традиции вроде бы как не поменялись. Поэтому я советую пересмотреть вам первый пункт. Комментарий окончен. — Я те щас так пересмотрю, сенаторское отродье! Да твой папаша бы тебе за подобные речи лицо-то поначистил, пропагандист-пацифист! Простите, я сегодня немного не в духе. Дроид, дай-ка бутылочку, хоть попробую, что это у меня там за бурда. - бывший сенатор отхлебнул из горла, судя по звукам, и продолжил, не вылезая из тени: — Кхм, извините, вынужден поправиться. Я не согласен в вашим... эм.. несогласием, лидер Джон Бингхэм Мотма, по той причине, что мы вольны делать всё, что не нарушает правила Конвенции о военных действиях. А так как мы помним, что ещё со времён Империи она недействительна, получается, что мы можем совершать абсолютно любые действия! Этот аргумент для вас достаточен, лидер? — С каких это пор мы подчиняемся законам Империи, мистер Иблис? - Джон, как ни старался держать себя в руках, всё же начинал понемногу выходить из себя. — Они - наши противники, почему мы должны опускаться до их уровня ради какого-то «военного равноправия» и «справедливости»? Обоснуйте вашу точку зрения, пожалуйста. — Да как два пальца ткнуть! - гоготнул пожилой мужчина, со злорадством наблюдая, как лицо юного командира краснеет от явного смущения по причине двусмысленности фразы. Примерно это ему и было нужно - ну как это так, общаться со шмакодявкой и не быть морально выше? Как-то нечестно по отношению к старшему себе получается. — Поясняю для особых танкистов: мы не подчиняемся законам Империи, лидер Мот... да будь ты проклят, язык, просто Джон! Мы воюем с ними по тем же правилам, что и они с нами! Они пытают пленных - и мы пытаем пленных, они берут заложников - и мы берём заложников. Всё честно. Ещё вопросы, сэр? Юноша задумался. Голограмма бывшего товарища его отца дёргалась на проекторе, полностью оттеснив в сторону Лею, которая наконец-то почувствовала свободу и слиняла к своему нерфопасу заниматься прокрастинацией. Вокруг стояло общее молчание, прерываемое лишь звуковыми помехами. Надо было срочно сообразить какую-то мысль, но вот что ему ответить? В чём-то его аргументы правы, если не брать во внимание мифическую концепцию гуманизма, созданную ещё пресвятыми сенаторами и так за тысячу лет не прижившуюся в народе Галактики. Но что-то в этих рассуждениях явно выглядит неправильно, только что же... Эх, надо было бы ему в детстве проситься не на военку, а на юриста! Глядишь, и пригодилось бы побольше в жизни. Так и не в силах найти ответа, парень решил уже было забить на всё и просто отключиться, как вдруг... — А если б они планеты взорвали, вы бы тоже пошли их взрывать? - не веря собственным ушам, выпалил Джон, стараясь, чтоб его голос слишком не звенел, иначе несолидно будет. — Вспомните Топраву, Скариф, Джеду, Алдераан, по крайней мере! Вам тогда приходила в голову мысль взорвать что-то в ответ, да? Ответьте мне честно, мистер, иначе наше сотрудничество прекратится, так и не начавшись. Гарм Бел выронил бутылку. Ни фига себе мелочь распоясалась - двадцать лет юнцу, а он уже нос задирает, Наполеончик 1,69 м! Уж с его-то 1,75 можно и на место поставить! О чём он там говорит вообще? Не взрывать, значит? А что, по его мнению - позволять имперцам и дальше вершить беспредел в Галактике? — Конечно, взрывать эту проклятую машину разрушений, сарлакк её ети! Или что? Хочешь, чтоб твою обожаемую Чандрилу тоже на раз вынесло? Верно я понимаю, Мотма? - фыркнул он, отодвигаясь от экрана и, судя по звукам, прихлёбывая из сосуда опять. — Всё-таки не в папку ты пошёл, дружок, не в папку. Тот бы уже давно... — Идите в пень, сэр. - спокойно и без колебаний ответил вдруг брюнет, поднимая голову и встречаясь своими карими глазами с серыми - оппонента. — Не нужно нам с такими сотрудничать. Сами позвонили, сами же теперь и бочку катите. И оружие, к вашему сведению, взрывать вовсе необязательно - просто временно дестабилизировать и перевести под свой контроль с помощью дроидов-программистов, предварительно очистив от прежних хозяев. Вы же, как я вижу, этот план поддерживать не желаете, так что... — Достаточно! - перебила его Лея, отпихивая пьяную рожу от стола и самостоятельно садясь у микрофона. — Мы согласны. Первый пункт и в самом деле следует вычеркнуть из-за излишней противоречивости, ну или хотя бы пересмотреть. Не так ли, Иблис? — Ум-м. - донеслось откуда-то снизу, и снова послышались звуки хлюпания алкашкой. Соло демонстриративно сделал вид, что его воротит, правда, никто его так и не заметил. — Проклятые политики, либерасты, лоботрясы... д-друга моего убили... да я вас... Не закончив речь, мужчина вдруг брякнулся на пол и захрапел, лёжа в пролитой из бутылки жидкости. Лея вежливо поклонилась в сторону союзников, и уже готова была отключаться, как вдруг мысль стрелой пронзила её сознание. ”Где, ситх побери, лидерша Мотма?”, о чём она тут же уже в более мягкой форме не преминула спросить. Джон помрачнел. Все остальные - тоже. Одна лишь Лайдия стояла с пустым лицом, словно не до конца понимая, в чём дело и что с ними всеми происходит - да и какая ей, в принципе, разница, кто ушёл - тех уже не вернуть, так что можно особо не сожалеть. По крайней мере, Ан’я учила её альтер-эго вроде чему-то подобному. Глядя на их лица, Органа и без того поняла, что произошло, и тоже как-то сникла. — Не отвечайте. Я сочувствую, ребят. Особенно лидерам. - сквозь силу произнесла экс-принцесса, чувствуя, как в груди начинает нестерпимо давить, а желание кричать возрастает с каждой секундой. — Остальные части контракта я уже выслала, так что можете мне потом прислать, с чем вы согласны, а с чем нет. Извините, если что. Мне правда, не стоило об этом спрашивать. До свидания. — До свидания. - таким же тусклым и безжизненным тоном ответил ей чандрилианец, выключая голограмму. С обеих сторон связи повисла мёртвая и леденящая тишина. Разговаривать сразу как-то расхотелось, и все отправились делать то, что оставалась в таких случаях - а точнее говоря, работать. День продолжался своим чередом как ни в чём ни бывало. *** POV Джобин Я зашёл в кабинет и сел за стол, чувствуя, как к горлу подступает ком и слёзы, так и не выплаканные до конца в тот день, начинают душить меня и проситься из глаз. Но я просто не могу, не имею права на подобную слабость в общественном месте. Я ведь - лидер. Будь я простым солдатом, как раньше, или хотя бы даже секретарём, то мог бы выражать свои чувства, как пожелаю, но сейчас... Я не должен их расстраивать своим видом ещё больше, погружая в и без того глубокую бездну отчаяния. Да, Моника Мотма была хорошей человечкой, понимающей и неплохо командующей, и большинство её любили. Как Бейла Органу, как и всех остальных, кто уже больше не придёт к нам на совещание в материальном виде. А вот моего отца по-настоящему не любил никто. Никто, кроме моей матери, но и она не могла до конца заполнить пустоту в его душе, судя по тому, каким он вечно был вспыльчивым и нестабильным, как общался с ней. Да, я тогда это видел и слышал, ещё в те времена, когда не подозревал, что он и есть мой отец, хотя втайне желал этого. Всё-таки решимость идти до конца - единственное, что Империя не смогла у него отобрать, и он её пронёс до самого финала своей достаточно долгой жизни. Он умер - да, но умер достойно, не дрожа перед лицом гибели, и встретил её, как старого друга. Умер добровольно, с желанием мести в душе и спокойствием в теле. И я претворю эту месть в жизнь, чего бы мне это не стоило. Я убью Вейдера. И... Палпатина. За то, что они погубили моих родителей, как и своих до того. Самое интересное в том, что мой отец желал того же. По слухам, Вейдер с Палпатином убили его собственного отца, о котором он тоже узнал внезапно, и, к сожалению, слишком поздно, и за это он им мстил. Сурово, как надвигающаяся буря, что поглощает всё больше и больше, расстояние за расстоянием, пока не захватит всё, но которой суждено в один миг рассеяться, оставив после себя лишь разрушения. Не стать мне такой бурей - но я стану вихрем, что ворвётся в окно этих мерзавцев и уничтожит без пощады, разбросав по сторонам. Так, что-то я слишком задумался. Не время... Но напряжение уже просто так не снять, придётся либо просто успокаиваться, либо... Ах чёрт, всё опять идёт туда, куда не следовало бы. Ну хотя что поделать - это же вреда никакого никому не принесёт, верно? Пусть я и приличный, но с врагами церемониться нельзя. Ну же! Дрожащей рукой я вынимаю из-под стола фигурку Палпатина и ставлю перед собой на стол. У статуэтки уже нету одного уха и глаза, а на руках отсутствует половина пальцев. Мама бы точно не одобрила, чем я тут занимаюсь, с точки зрения её принципов. А что не так? Я уже взрослый, независимый, в меру воспитанный мужчина в полном расцвете сил и имею право делать всё, что не нарушает права других живых существ. Это ведь даже не кукла вуду. Просто мне необходимо выпустить пар, вот и всё. Продолжая думать об этом, я достаю из кармана ножичек - небольшой, лазерный, канцелярского типа, - и подношу его к носу Императора. Я уже представляю, как он бы корчился от этого, как умолял бы пощадить его, но я не джедай. Я не стану размазывать по лицу сопли и колебаться, я смело гляну ему в глаза и махну рукой - вот так... На месте носа теперь лишь расплавленная пластмасса, растёкшаяся по уродливой роже негодяя. Вот тебе, гад, за моего отца. И за его отца тоже. Пусть земля тебе станет раскалённым камнем, а небеса - вулканическим жаром. И мучаться так ты будешь вечно. Так, кажется, отпустило... Я открываю форточку и прячу фигурку с «орудием пыток» обратно в подстольный ящик, взамен которых достаю катану - одну из тех личных вещей, что привёз мне курьер из бывшего офиса на Явине, который уже давно заброшен. Вернее говоря, это даже не моя катана - это оружие Мэйдзи - проклятия моей матушки, насланного на неё Палпатином. И от этого меча он и должен пасть, как и задумано судьбой. Неважно, что эту судьбу я придумал буквально только что. Я выйду с ним на нечестный бой (ибо сам Плэгас предсказал, что честью его не победить) и завалю гада, не сказав ни слова. Проблема, правда, только в одном, но она весьма существенная... А если конкретно - у меня нет Силы. Совсем ни капельки, несмотря на потенциальную наследственность. Настойка из мидихлориан может ещё повлиять на плод, пока он в утробе, но что делать, если этому плоду уже двадцать и он живёт самостоятельной жизнью, отдельно от материнского тела? Н-да, это тоже является немаленькой проблемой. Значит, надо поставить его в такое положение, в котором он потеряет Силу, и срубить его конечности. Затем можно и голову. Правда, если успею. У него есть гвардия, и они весьма тренированы, а я - баловник с мечом, не более. Значит, ещё минус лет десять-двадцать на тренировку. Получается, этот вариант придётся доработать. Фу-уф, вот это я, конечно, задумался. Пора возвращаться к работе, пока никто не заметил, иначе обо мне пойдут слухи. А они мне ну совсем никак не нужны. Блин, в дверь стучат! Дыши, Джон Бигхэм, дыши, никто ничего не знает... End POV Джобин — Здесь невыносимо пахнет чем-то палёным, лидер! Даже через соседнее окно слышно! - пожаловалась Лайдия, входя в комнату и тут же чихая. — Никак, пластмасса! У меня аллергия на неё. Вам не нужна помощь? — Смотря с чем. - Мотма выглядел уже не так напряжённо, как в тот момент обдумывания своей мести, но сейчас ему почему-то не хотелось, чтоб жена об этом узнала. Если б это была та самая бесшабашная Эмилин, что всегда поддерживала и помогала ему, что согласилась бы на любую рисковую затею, и даже сама бы придумала что-нибудь не менее рисковое, то, может, и стоило бы рассказывать ей. Но сейчас это Лайдия, и он её знает слишком хорошо, чтоб понимать, что она будет его лишь критиковать за «чрезмерную агрессию» и «садистические наклонности», при этом демонстративно оставаясь в стороне. Жаль осознавать, но это так, и вещи в жизни не всегда идут, как пожелается, поэтому приходится иногда подстраиваться под обстоятельства и - о ужас! - даже лгать, ведь прожить всю жизнь белым и пушистым праведником невозможно даже мастеру Йоде... — Дело с пластмассой я устранил. Или ты пришла помочь мне восстановить душевное равновесие? — Прости, дорогой, но я не жилетка для плача. Если ты думаешь, что адмиралы существуют именно для этой функции, то, боюсь, у меня плохие новости. Кстати, об адмиралах... Я не заслужила это звание абсолютно ничем, даже участием в битве при Паукрике. Меня просто взял из милости генерал Куросаки, причём в званиях повышал чисто ради фансервиса, судя по всему. И Мотма тоже. В двадцать лет быть адмиралкой - это уже слишком. Я не больше звания лейтенанта, если говорить совсем уж по правде. В общем, лидер - я складываю с себя обязанности адмиральского командования флота Альянса и... словом, передайте их кому-нибудь другому. Дозволяете? — Лайдия! Но... зачем? Это же было последнее желание моей матери, твоей свекрови, между прочим! Я не могу... - Джон был обескуражен. — Ещё заслужишь, не беспокойся! Может, тебя всерьёз не воспринимают, но... Время ведь не стоит на месте! Поэтому... — Вот именно, лидер! Если я действительно достойна этого звания, то я заслужу его именно честным путём, годами служения, как вы - капрала! Или, думаете, у меня совсем нет самолюбия и чести? - девушка старалась не срываться на крик, но её голос всё равно звенел. — Что бы не говорила твоя мать, но... — В первую очередь - это её последнее желание! Как лидерши! - Джобин вскочил, уронив стул и уставился на девушку, тяжело дыша. — Пойми, Лаи, это не совсем то же, что обыч- — Почившей лидерши, Джон! Я в последнюю волю покойников не верю! Я - заслужила - это - звание - нечестным - путём - и... — И я тоже. Ты меня первая избрала лидером, не она и никто другой. - внезапно тихо и спокойно ответил юноша, поднося палец к губам. — Мне тоже, по-твоему, стоит отказаться от всеобщего признания и вернуться в солдаты, лелея мечту о втором шансе, и умереть в одном из очередных боёв, когда никто не полезет под пули меня спасать? Эмилин, ты... Он запнулся, ожидая, что она опомнится и кинется к нему в объятия, словно не было того происшествия с изменением сознания, что разделило их крепкую связь, казавшуюся такой вечной и прочной! Но Лайдия не пошевелилась, лишь стояла неподвижно, как статуя. Затем разомкнула губы и ответила горьким и сожалеющим тоном: — Я не Эмилин, Джон. Я не буду тебе вечно помогать, как и ты мне - так не бывает. Я - Лайдия, твоя жена, мы вместе плоть и кровь, но решать будет каждый сам за себя. Итак, я решаю - отказаться от адмиральского звания, ты - от лидерского. Идёт. Мы вместе покинем Альянс и вернёмся на Чандрилу, наш родной мир, и будем там жить в мире и согласии, не трогая никого, и никто не тронет нас. Ты со мной? — Нет, Лайдия. Я останусь, где должен. - твёрдо произнёс Мотма, сжимая зубы и кулаки в бессильной расстроенности. — Или верни мне Эмилин, или я вынужден отказать тебе. Поняла? — Тогда прощай. Не навсегда, но... Кто знает, друг мой, кто знает... - беловолосая усмехнулась и убрала руку от глаза, сверкающего ярко-белым светом. Было уже слишком поздно что-то предпринимать, по крайней мере на данный момент. — Я теперь Лайдия Санчесс, умершая много лет назад наследница чандрилиаского престола, и я... ты думаешь, я хочу его занять, верно? Нет. Я хочу домой, в свой разрушенный замок надежд и мечтаний. Помочь вернуть Чандриле былую славу и величие. Мы разожжём искру, которая превратится в пламя и спалит Империю дотла! Но не с твоей помощью, пацифист! - девушка рассмеялась и повернулась на пороге, но вдруг почувствовала руку на своём запястье. — Что? Неужели ты хочешь остановить меня? Зачем- — Я хочу пойти с тобой! Я тоже хочу спалить Империю дотла и рассечь мечом - вот этим! - парень достал из-под стола катану и махнул ей, чуть не оставив себя же без руки. — Гм. Не совсем то, чего я ожидал, но, по-моему - недурно. Второго у меня нет, но ты можешь взять что-нибудь такое из музея Алдераана. И я ведь тоже Санчесс и наследник чандрилианского трона, знаешь! Мы и в самом деле единое целое, Лаи! — Это хорошо. - девушка остановилась и даже слегка улыбнулась, чуть-чуть наклоняясь для поцелуя - всё-таки она была метр семьдесят два, немного, но выше. — До конца, братец? — До конца, сестрица! - с этими словами они, подарив друг другу последний поцелуй старой жизни, держась за руки, направились в ангар - искать новую. Тучи разошлись, солнце засияло - символ надежды на ярком синем небосводе мира и счастья.