Сливовое вино, любовь и капелька удачи

- Почему нельзя?! - Ибо задает этот вопрос уже в десятый раз, не желая сдаваться. Он давно выяснил, что его феноменальное упрямство может пробивать стены и довести кого угодно до тихого бешенства, но Сяо Чжань безмятежно улыбается. Терпеливый, ласковый, но непреклонный. - Вечеринки бессмертных не самое подходящее место для людей. Я не могу так рисковать. - Ты спрашивал, чем можешь загладить свою вину! Я хочу на вечеринку, - Ибо сжимает губы до боли, упрямо хмурится. Сяо Чжань обреченно вздыхает в ответ - спор продолжается битый час и без особого успеха. Ни один аргумент в пользу того, чтобы держаться подальше от вечеринок Чжань-гэ, не может убедить Ван Ибо. Он хочет хоть раз взглянуть на то, что происходит за закрытыми дверями: не мельком, как было в день, когда они познакомились, а окунуться с головой в хмельное веселье. И даже воспоминания о том, как они с Сяо Чжанем встретились на пороге квартиры, где веселились, пели и пили бессмертные, не убеждают остаться в стороне. Любопытство намного сильнее, грызет изнутри безжалостно. - Нет. Это не обсуждается. Сяо Чжань качает головой, удаляясь в кабинет. Сегодня суббота, клиентов почти нет, но у волшебника всегда найдутся неотложные дела. Что он там делает? Изобретает очередную причину, по которой Ибо следует в девять часов развернуться и уйти домой, чтобы не встретить никого из гостей? Иногда Чжочэн или Юй Бинь провожают его до метро, трепетно охраняя и отваживая от Ван Ибо тех визитеров, что пришли раньше времени. Словно он беспомощный ребенок, за которым нужен глаз да глаз, но это ведь нечестно! Он видел достаточно, знает обо всех опасностях, которые могут подстерегать за углом, уж одну вечеринку он сможет пережить без происшествий! Ибо обиженно дует губы, отворачиваясь к окну. Этот разговор повторяется уже не единожды, но впервые - при свидетелях. Ставший невольным очевидцем спора, Юй Бинь провожает босса взглядом и кладет руку на плечо Ибо. Тот дергается, упрямо скидывает чужую ладонь. Юй Бинь не сердится, только приподнимает насмешливо брови. - Не злись, - говорит он, улыбаясь, - тебе, и правда, там делать нечего. Чжань-Чжань гостеприимный хозяин, но бессмертные непредсказуемы. Кто знает, что может стрястись, если он оставит тебя без присмотра хоть на минуту? - Но вы же не бросаетесь на меня с порога? А ведь вы тоже бессмертные. - Я не питаюсь человеческим мясом, не пью кровь, не ищу себе обращенных приспешников. Но не могу поручиться за остальных, - он жмет плечами в ответ. - Почему ты не ешь человеческое мясо? - Ибо заинтересованно поднимает голову, и Юй Бинь хмыкает. - Слишком сладкое на вкус. Но сути это не меняет - не все бессмертные будут к тебе так доброжелательны. Ты отличный парень, и нравишься нам, но большинство гостей Чжань-Чжаня станут преследовать лишь собственные гастрономические интересы. Человеческий ребенок - слишком лакомый кусочек, чтобы от него отказаться, во всех смыслах. Ибо хочет грубо бросить, что давно не ребенок и может сам о себе позаботиться, но, безусловно, Юй Бинь прав. В памяти слишком свежи воспоминания о девчонке, которая чуть не сожрала его - уж ей-то человеческое мясо было вполне по душе. Несколько раз эта девица - Джи - появлялась на пороге квартиры Сяо Чжаня, смотрела на Ибо плотоядным взором, громко сглатывая слюну, но близко не подходила. Рядом с новыми друзьями (у Ибо не так много друзей, но неунывающее трио он ими считает искренне, даже противную Мэн Цзыи), он в безопасности, но прекрасно понимает, что Сяо Чжань тоже не может вечно торчать рядом со своим смертным клиентом, как приклеенный. У хозяина праздника всегда много дел, и в этот список не входят услуги няньки для мальчишки. - Но ведь там будете вы! - прибегает он к последнему аргументу. Там будут и Чжочэн, и Мэн Цзыи. Она, конечно, обязательно демонстративно закатит глаза, но не позволит никому протянуть к нему загребущие ручонки, в этом он уверен на двести процентов. Юй Бинь качает головой: - Никому из нас не трудно с тобой потусоваться, но решение за мастером. Ван Ибо тяжко вздыхает, признавая собственное поражение. Сяо Чжань уже вынес вердикт: “Нет, и это не обсуждается”. Разговаривать больше не о чем. Юй Бинь коротко прощается, подхватывая рюкзак, и его выносит за дверь волной неотложных дел. Ван Ибо не знает, чем неугомонное трио живет за пределами квартиры. Лишь то, что Мэн Цзыи из семьи потомственных магов, почти аристократка; Чжочэн готовится к переходу на второй курс; Юй Бинь получил работу у Сяо Чжаня с боем, обойдя сразу три десятка потенциальных кандидатов. Не густо, но в душу каждому из них Ван Ибо лезть не собирается. Ему хватает собственных проблем и безответных чувств, от которых порой трудно дышать. В квартире повисает тишина, которая прерывается тихим постукиванием странного устройства на кофейном столике. Когда он пришел, Сяо Чжань корпел над ним, шепча заклинания, делая странные пассы руками. Глаза его светились, и Ибо на мгновение завис. Ничего более привлекательного, чем Сяо Чжань, творящий волшебство, он никогда в жизни не видел. Орешек сидит рядом, следя взглядом за маленьким шариком, который скользит по деревянным желобкам снизу-вверх, игнорируя все законы физики. Вокруг устройства непонятного назначения воздух движется по кругу, наблюдать за этим весьма увлекательно, вот только… Вот только досада из-за отказа Чжань-гэ никуда не делась. И ему невозможно объяснить, что дело не только в любопытстве: Ибо хочется пролезть в любую щель, чтобы увидеть, как Сяо Чжань ведет себя с другими, узнать его чуть лучше. У Ибо свой, шкурный интерес, кто может его за это осуждать? Он забивается в кресло, которое давно считает своим, и зыркает по сторонам обиженно. Орешек запрыгивает к нему на колени, тычется мокрым носом в щеку, но даже кошачья ласка не способна его утешить. Он подносит к глазам сферу - цветы стали еще ярче, лепестки сбросили свои девственно-белые одежды, чтобы стать розовыми и сладкими на вид. Ибо гладит пальцами стекло, про себя отсчитывая дни. Кажется, что в этом доме он провел долгие годы, так сильно привязался к каждой безделушке на полках; к тому, как падает свет на пол квадратами после полудня; к вкусным запахам, когда Сяо Чжань колдует на кухне. Каждый день растягивается до бесконечности, но календарь упорно твердит, что он провел здесь чуть меньше двух недель. Слишком мало времени, но в юности оно очень послушное: хочешь - растягивается, как патока или несется вперед, как товарный поезд. Задумавшись об этом, Ибо таращится в пустоту и выныривает из своих мыслей только когда за креслом раздается шипящий звук, очень похожий на то, с каким закрываются двери вагона в метро. А затем приятный голос произносит: - Добрый вечер! - Здравствуйте, - бормочет Ибо, оборачиваясь и прижимая к себе кошку в надежде на защиту. Если он и понял что-то за время своего знакомства с миром бессмертных, так это то, что голоса из ниоткуда не могут предвещать что-то хорошее. Чаще всего они оборачиваются злобным горным духом или неупокоенным призраком, желающим пообщаться с живыми. Но в этот раз все иначе. Из развернувшегося портала посреди гостиной, который брызжет желтыми искрами на паркет, выходят двое мужчин. Ибо не шевелится, разглядывая проход, которого еще минуту назад не было, а за спинами визитеров можно разглядеть помещение, сумрачное и таинственное, как пещера колдуна из старых сказок. - Твой мастер дома? - тот, что повыше, склоняет голову к плечу. Он степенный, слегка отстраненный, тогда как его спутник улыбчив и дружелюбен. Очаровательные ямочки, челка падает на глаза, которые искрятся радостью встречи, даже если они не знакомы. И двигаются эти двое очень странно - как единый механизм, слаженно и привычно, плечом к плечу. Если один начинает движение, второй его почти сразу же копирует. Выглядит круто и слегка пугающе, как если одного человека разделили надвое. - В кабинете, - бормочет Ибо, пытаясь прогнать нехорошее предчувствие, от которого сосет под ложечкой, - но Чжань-гэ... “Занят” - вот, что он хочет сказать, но под тяжелым взглядом странной парочки теряется. Они пожирают его глазами, и это не простое любопытство. Как избавиться от ощущения, что тебя методично раскладывают на составляющие?. Кости, плоть, нервы и задорные карие глаза - все в разные стороны, чтобы добраться до сути. Ибо не чувствует опасности, исходящей от них, но спокойные, оценивающие взгляды не дают покоя. Он начинает нервничать, ерзая на кресле и не зная, что сказать. И выдыхает, когда Сяо Чжань показывается из кабинета, расплываясь в радостной улыбке: - ЦзаньЦзинь! Хайкуань! Сколько лет! Маг щелкает пальцами, вызывая из небытия чайный сервиз, исходящий паром. Не каждый из гостей удостаивался такой чести, и от Ибо не укрывается взгляд, который Сяо Чжань бросает в его сторону. Словно тот проверяет, не случилось ли чего. Гости церемонно кланяются, прежде чем присесть к столу, а Хайкуань замечает негромко: - Если бы мы знали, что у тебя в гостях смертный, зашли бы как обычные люди, через дверь. В его фразе про “обычных людей” нет ни надменности, ни насмешки, но Ибо все равно не по себе. Повисает тишина, разгоняемая тихим смехом Сяо Чжаня: - Этот смертный видел гораздо больше, чем ему следует. Но это мое решение - показать ему все это. ЦзаньЦзинь улыбается, отчего на щеках вновь проступают ямочки: - Если верховный маг так решил, то и нам спорить не стоит. Показалось, или в голосе его зазвучал тонкий, едва уловимый намек? Неужели, магам запрещено рассказывать о себе? Тогда почему Чжань-гэ... Ван Ибо отказывается от чая, сидит тихонько и слушает. Но не понимает ни слова. Говорит в основном ЦзаньЦзинь, что-то про вмешательство в старые ритуалы и их усовершенствование. Тон у него благожелательный, но за ширмой - явное неудовольствие. Улыбка Сяо Чжаня становится натянутой, как струна - Ибо знает, когда он искренне улыбается, и это не тот случай. Кажется, он даже выдыхает с облегчением, когда гости собираются уходить. Провожает их до портала, который вновь открывает свою беззубую пасть рядом с диваном, и вздрагивает, когда ЦзаньЦзинь улыбается, глядя ему в глаза. - Прошу прощения, что мы заявились вот так, без подарка. День рождения верховного мага большой праздник. Ибо открывает рот, чувствуя, как начинают гореть щеки. Его словно под дых ударили - день рождения Чжань-гэ?! И никто ему не сказал?! Вот ради чего Сяо Чжань собирается закатить такую вечеринку, что приглашения начал высылать за целую неделю до предстоящего праздника. Вот только Ибо своего приглашения не дождался. Хайкуань стряхивает со своего пиджака невидимую пылинку: - Поздравляем. Долгих лет и нестареющего огня, Сяо Чжань. - Благодарю вас, - Чжань-гэ низко кланяется, его спина каменеет от напряжения. Он - Ибо видит это ужасно отчетливо - считает секунды до момента, как гости войдут в портал и оставят его в покое. ЦзаньЦзинь широко улыбается Ван Ибо напоследок, когда первым делает шаг в очерченный желтыми искрами проход. И от этой улыбки, какой бы теплой она ни была, кровь стынет в жилах. Когда они уходят, Ибо молчит. Сяо Чжань рассеянно бродит взглядом по темным пятнам, оставшимся от искр на паркете, а затем вздыхает: - Если они придут еще раз, говори, что я отлучился по делам. Терпеть их не могу. Ибо мстительно щурится, не отказывая себе в удовольствии отыграться за обиду: - В следующий раз, это когда, Чжань-гэ? В твой следующий день рождения, на празднование которого меня опять не позовут? Сяо Чжань болезненно морщится, усаживаясь на диван. Их руки так рядом, что в горле встает комок, когда Ибо представляет, как прикасается к пальцам с разномастными кольцами. Этого он хочет сейчас больше всего на свете - Сяо Чжань выглядит уставшим и очень уязвимым. - Львенок, это не мой праздник. Маги празднуют не день, когда они появились на свет, а день, когда обрели дар. Ибо очень хочется спросить, как это произошло, но глаза Сяо Чжаня вновь темнеют, как небо перед грозой. Не стоит. - Они такие странные, - говорит он невпопад, вспоминая гостей. То, как они двигались, смотрели друг на друга и как говорили. Все это пробуждает в нем какие-то воспоминания, которые невозможно ухватить за хвост. Сяо Чжань кивает с улыбкой, подтверждая: - Всегда вместе. Я еще ни разу не видел ни Чжу ЦзаньЦзиня, ни Лю Хайкуаня врозь, а мы знакомы долгие годы. - Это как в “Звездных войнах”? - с сомнением спрашивает Ибо, не находя другого сравнения. - Учитель и его ученик? В ответ Сяо Чжань смеется: - Хайкуань бы оценил эту аналогию. Насколько знаю, он фанат. А затем продолжает, не меняя тона: - Некоторые маги практикуют парные техники, на энергетическом уровне становясь единым целым. Но это гораздо сложнее, чем творить волшебство в одиночку. Тончайший намек в голосе Ибо понимает с полуслова и краснеет до корней волос. Лукавая улыбка Сяо Чжаня не помогает - он улыбается, приподнимая брови, словно спрашивает: “Можешь себе представить?” Ван Ибо очень даже может. Он обделен магическими способностями, но если бы Сяо Чжань предложил ему что-то подобное, он бы без раздумий ответил “да”. - Зачем они к тебе приходили? - спрашивает, лишь бы заполнить паузу. В голове проскальзывают очень соблазнительные картинки, от которых волоски на руках встают дыбом, а в паху становится тяжело и жарко. Парные техники, да? - Им не нравится, как я веду дела, - Сяо Чжань жмет плечами и закатывает глаза. - Они ортодоксы, не признающие никакого вмешательства человеческого прогресса в магию. Из тех, что годами не моют котел и не признают канцелярской бумаги, только пергамент и кожу. Метла у ЦзаньЦзиня, кстати, тоже есть, если ты хочешь знать. Ибо хихикает - именно то, что он себе и представлял при мысли о волшебниках. Никакого электрического освещения, никаких мобильников - только запах старых книг и надутые щеки от гордости за собственную приверженность традициям. - Мне кажется, что твой подход куда лучше, - говорит он искренне, а Сяо Чжань улыбается. - Спасибо, львенок. Но не все думают так же, как ты, и их гораздо больше. “Но ведь ты все еще верховный маг!” - Ибо глотает слова, понимая, что они не к месту. То, что Чжань-гэ тяготится своим титулом, как неразрешимым бременем, ясно будет и слепому и глухому идиоту. Зачем топтаться на чужой мозоли? Тишина между ними такая уютная, словно теплое море обнимает ласковыми волнами. В грудной клетке что-то щекочет, наливается теплом. Ибо ощущает себя влюбленным по уши, голова кружится, словно он выпил залпом бокал шампанского на пустой желудок, а кровь наполняется шипучими пузырьками. Пальцы подрагивают, когда ему приходит в голову дурацкая идея: что, если сейчас поцеловать Чжань-гэ? Как он отреагирует? Возможно, потом получится перевести все в шутку про подарок на день рождения, но для начала он сможет прикоснуться к этим губам, о которых мечтает с такой жаждой. Они мягкие и теплые, он помнит. Ван Ибо подается вперед, перегибаясь через подлокотник кресла и украдкой вдыхая аромат парфюма, который окружает Сяо Чжаня. Чжань-гэ улыбается безмятежно, даже не подозревая о мыслях, которые роятся в голове у его юного друга. Протягивает руку, чтобы заправить прядь волос Ибо за ухо. - Чжань-гэ, - хрипло шепчет Ибо, балансируя на грани. Голос пропадает, то ли от испуга, то ли от предвкушения. Сяо Чжань вопросительно приподнимает брови, а его пальцы, словно сами по себе, поглаживают скулу. В этом жесте столько затаенной нежности, что Ван Ибо думает: к черту все! - Что такое, львенок? - голос нежный и тихий, ласкает слух, и пульс начинает скакать, зашкаливает. По коже бегут мурашки, когда Ибо подается вперед, крепко зажмурив глаза.