it's you and me (i know it's my destiny)

Чонгуку было семь лет, когда семья решила переехать из Пусана в Тэгу. По большей части это было связано с работой отца, но вообще «изменения пойдут нам на пользу». Его родители иногда говорили какие-то сложные вещи, а Чонгук ничего не понимал, так что в этот раз он просто втиснул свои любимые игрушки в рюкзак-покебол, перекинул его через плечо и, пошатываясь от тяжести своей ноши, побрел на кухню, где находились родители. Мальчик слегка подергал подол маминого платья и криво улыбнулся (один из зубов выпал в начале недели). Мама подхватила его на руки и клюнула в крошечный носик. — Куки, уже собрался уходить? Малыш радостно кивнул, хихикая от папиной щекотки, и взглянул на маму. — Да! Чонгук не понимал, что происходит, но мама и папа улыбались, значит, все было хорошо. Два дня спустя мебель начали переносить в огромный грузовик. Чонгук, прижимаясь носиком к окну, огромными глазами наблюдал, как незнакомые мужчины несут их вещи — диван, телевизор, его шкаф — в кузов автомобиля. «Мамочка, нас грабят?» Женщина рассмеялась, а Чонгук растянул губы в улыбке, но не понял, какой же ответ получил на свой вопрос. Через два часа все члены семьи — его папа, мама, брат, Мистер Слон и он сам — уютно разместились в отцовской машине. Он запомнил вопрос хена, интересующегося продолжительностью предстоящей поездки, и ответ напевающего отца: «Всего два часа, ты даже не заметишь, как быстро пролетит время» . Брат плюхнулся обратно на свое место, ворча о том, что не хочет оставлять все позади: «Это так тупо, почему я просто не могу остаться здесь и жить с Сынри?» Чонгук правда не понимал, почему хен так грустит из-за отъезда. Оглянувшись назад, мальчик увидел соседскую собаку — ее звали Кири, он часто играл с ней, гладил пушистую шерстку и чмокал этот ее мокрый носик — и стало немного грустно. Теперь, кажется, он понял, почему грустит хен, и позже мальчик обязательно скажет брату, что грустить нормально, но только если недолго, ведь «всего через два дня Хэллоуин!» Малыш даже не заметил, как быстро прошли эти два часа в поездке («папочка был прав!»), скорее всего оттого, что всю дорогу спал, растянувшись на хеновых коленях и держа в крошечных ручонках Мистера Слона. Когда автомобиль наконец остановился и брат разбудил мальчика, Чонгук протер глаза кулачками и выпрыгнул из машины вслед за хеном, осматривая новый дом. Белый, как и все в этом квартале, и чуть больше их старого. А еще рядом был газон (на самом деле небольшой клочок земли, усеянный травой и отделяющий дом от проезжей части), и было бы совсем здорово, если бы рядом жил хороший сосед с собакой, которую можно гладить. Переступив порог, мальчик понесся исследовать каждый уголок нового места, по пути надевая воображаемые защитные очки и кепку, прежде чем пробежать мимо отца, несущего багаж. Мебель уже была внутри. Он нашел свою комнату спустя несколько минут после того, как закончил осматривать остальную часть дома; детская оказалась куда больше, чем та, что была у него в Пусане, и тогда мальчик решил (и сказал об этом позже за ужином), что ему здесь, в новом доме в Тэгу, очень нравится. «Хен, больше ты не будешь грустить, вот увидишь!» Родители протянули руки, чтобы ласково потрепать волосы малыша, а старший брат послал благодарную усмешку. В ту ночь Чонгук уснул с широкой улыбкой на лице. Следующим утром мальчик выполз из постели, предвкушая предстоящие ему сегодня открытия (ведь он еще не был на чердаке!) Прыгая через ступеньки с Мистером Слоном в руке, он врезался в хеновы ноги, неожиданно возникшие прямо перед ним. Мама готовила завтрак — его любимая яичница с беконом и тостами, — а отец только что отправился на работу. Чонгук вытащил стул и уселся, укладывая руки на стол и терпеливо ожидая свою тарелку с едой. Наконец мама подала завтрак и предложила старшему сыну прогуляться по окрестностям и посмотреть, какие здесь живут люди. Хен неохотно согласился и, взглянув на Чонгука, сказал: «Думаю, мама имела в виду нас обоих, приятель». А младший был не против, ведь его хен очень хороший: всегда позволял делать то, что хочет Чонгук. Спустя час сборов мальчишка, одетый в футболку с ярко-желтым Пикачу, тащил за руку своего хена вдоль дороги, а мама с крыльца кричала: «Будь осторожен, Чонхен! Приглядывай за Чонгуком, хорошо?». Тэгу был неплох, возможно так же неплох, как и Пусан; листья застилали землю разноцветным взрывом красок — желтых, зеленых, красных. Меньше сырости и больше… зданий; воздух пах по-другому, не было в нем той пусанской морской свежести. Чонгуку начинал нравиться город, особенно после того, как хен нашел замечательную игровую площадку в пятнадцати минутах ходьбы от нового дома. Оставшуюся часть дня малыш провел там в компании своих сверстников (и только чуть-чуть было грустно оттого, что не увидел никого, выгуливающего собаку), отправившись домой, лишь когда старший брат попросил слезть с качелей и взял его крошечную руку в свою. Чонгук заметил промелькнувшие за поворотом длинные волосы, залившиеся красным хеновы щеки, и услышал голос девушки. «Еще увидимся, Чонхен-а». Мальчик ничего не понял, но вроде бы брату тоже начинал нравиться Тэгу: когда мама за ужином спросила его, как они погуляли, хен ответил «нормально», и тот же самый алый цвет вновь появился на его щеках. Может, Чонгук и не понимал многое, но замечал абсолютно все. Отец вернулся на полчаса раньше с работы, мама тихо напевала, намыливая посуду, брат взъерошил чонгуковы волосы, уходя с кухни и приклеивая взгляд к своему мобильному. И все-таки Чонгуку нравилось в Тэгу. За день до Хэллоуина Гуки вскочил с кровати в семь утра и понесся вниз, прыгая по ступенькам и отталкиваясь от стен на поворотах, словно пинбольный шарик; хен схватил младшего за плечи, пытаясь успокоить брата, и все же рассмеялся, когда Чонгуку удалось подпрыгнуть. — Что же мне надеть, хен? Ты же тоже наденешь костюм, правда? Нужно надеть парные костюмы, чтобы выглядеть круто! Хен, нам обязательно нужно выглядеть крутыми! — Чонгук выпаливал вопрос за вопросом, усаживаясь на кухонном стуле. Мама как всегда здесь, стояла к ним спиной и что-то перемешивала в кастрюле, посмеиваясь над словами сына. — Если мы круто оденемся, то получим больше сладостей! Сладости, хен! На кону сладости! — Спокойно, приятель, у тебя сейчас сердце из груди выпрыгнет, — старший добродушно закатил глаза и взъерошил волосы малыша, но Чонгук замотал головой, глядя на брата широко распахнутыми глазами (и чуть-чуть подпрыгивая на стуле). — Чонгук-и, малыш, что насчет костюма Пикачу, который мы купили до отъезда из Пусана? — предложила мама, поворачиваясь к мальчикам и вытирая руки о передник, повязанный вокруг ее талии; на ее губах покоилась мягкая улыбка. — Не ты ли говорил, что хочешь быть Пикачу в этом году? Чонгук был в том возрасте, когда дети с самого утра приклеиваются к телевизору, где детские каналы крутят все серии Покемонов, так что, когда мама сказала о Пикачу, в его голове загорелась лампочка, и в следующую секунду он уже бежал вверх по лестнице, пронзительным голосом крича: «Спасибо, мамочка! Пикачу, я выбираю тебя!» Спустя три часа после того, как Чонгук перерыл все ящики в своем шкафу в поисках своего кигуруми, который оказался у мамы, мальчик сидел перед телевизором в их гостиной, одетый в яркий комбинезон: на капюшоне красовались два желтых уха, в DVD-проигрыватель был вставлен диск с любимым мультфильмом, и на всю комнату звучала заглавная песня Покемонов. Чонгук не мог дождаться завтрашнего дня. Как и ожидалось, в день Хэллоуина Чонгук выбежал из дома, едва часы пробили восемь вечера. Мама еле усадила сына ужинать вместе со всей семьей (хотя он каждые пару минут спрашивал ее, могут ли они с братом уже пойти), а после в прихожей мальчишка за руку тянул хена, изо всех сил пытающегося надеть кеды, на улицу. Ушки Пикачу на капюшоне шлепались вверх-вниз в такт перепрыгивающему с ноги на ногу Чонгуку, который беспрерывно выражал свое желание поскорее оказаться на празднике короткими восторженными вскриками, бесконечной болтовней и скандированием: «Сла-до-сти! Сла-до-сти!» Он немного расстроился, когда старший брат всего лишь надел какую-то красную кепку и перчатки без пальцев, даже не попытавшись сделать образ более узнаваемым. Чонгук удостоверился, что хен заметил его осуждающий взгляд, прежде чем пожать плечами, ведь он слишком взволнован предстоящей ночью, чтобы переживать из-за таких пустяков. Старший настаивал на том, чтобы Чонгук взял его за руку, потому что так сказала мама, а еще кругом вампиры! Вампиры могут украсть малыша, ведь больше всего они любят детскую кровь, потому Гуки послушно держался за руку хена весь оставшийся вечер. Улицы Тэгу пестрили оранжевыми, красными и желтыми красками, а каждый встретившийся на их пути ребенок был одет во что-то яркое: например, эти хихикающие девочки в костюмах волшебниц или дети рейнджеры. Чонгук тоже любил Могучих Рейнджеров, и все же невероятно гордился тем, что выделялся среди всех своим ярко-желтым костюмом Пикачу. На улицах выстроились дома, увешанные искусственной паутиной, рядом с ними на лужайках расположились тыквы с вырезанными мордочками, а на деревьях висели бутафорские летучие мыши. Все, в чью дверь звонил Чонгук, были очарованы этим малышом, некоторые гладили его по голове и ушкам, а тот светился от счастья, наблюдая за падающими в его корзину сладостями. Когда они наконец обошли все дома на своей улице, корзинка Гуки была всего наполовину полна. Он взглянул на старшего брата глазами, полными надежды и слез (он видел, как это делают персонажи его любимых мультиков, это всегда срабатывало), и потряс перед ним своей наполовину пустой корзинкой. — Хен, мне нужно больше конфет! — С каких это пор ты стал таким жадным, а? — фыркнул старший и забавно покачал головой, а после наклонился и приподнял вверх кончик чонгукова носика, отчего младший забавно поморщился. — Хрю-хрю, маленькая свинка Куки. — Хен! — жалобно захныкал малыш и отмахнулся от руки брата (он ненавидел, как старший это делал в те моменты, когда Чонгук жадничал). Возможно, сейчас он выглядел слишком избалованным, но конфеты стоили того. — Ладно, ладно. Хен наполнит твою корзинку, — слегка потер свой подбородок большим пальцем старший (Гуки подумал, что это выглядит очень забавно, но все же не стал говорить об этом вслух, ведь это может огорчить хена и он отведет Чонгука домой, а мальчик пока не хотел домой). — Может, пойдем по этой широкой дороге и посмотрим, нет ли у кого конфет для тебя? Чонгук закивал и широко улыбнулся, сжимая руку брата. Они повернули за угол и оказались на совершенно другой улице с домами, которые были намного больше, чем их собственный. Чонгук был очень рад, ведь большие дома значили, что и конфет там больше, верно? Так что он бросился бежать к первому огромному дому, который попался ему на глаза, так быстро, как только мог, утягивая за собой старшего брата, и, оказавшись на пороге, в предвкушении нажал на звонок. Хен отпустил мальчика одного, а сам остановился у почтового ящика, что находился перед домом; ожидая, младший начал рассматривать содержимое своей корзины, морща нос от тех конфет, что ему не нравились, и решая отдать их своему старшему брату, когда дверь открылась и до его ушей донесся пронзительный крик. — Аааа! Малыш даже не успел опустить корзинку вниз, когда внезапно незнакомый мальчик обхватил своими тонкими ручками чонгукову талию и, продолжая визжать, сжал Гуки в объятиях. — Ты же Пикачу! Пикачу! — мальчик все еще пищал от восторга и, когда, наконец, отстранился с улыбкой, Чонгук смог разглядеть незнакомца: красная кепка на голове, повернутая козырьком назад, синий жилет был надет на худое тельце, зеленые перчатки без пальцев отлично закрывали его крошечные ручки, а на ногах были сине-черные кроссовки. И секунды не прошло, как оба мальчика начали восторженно визжать от вида друг друга. — Я Тэхен! Или Тэ Кетчум! — представился мальчишка, поворачивая кепку козырьком вперед, а затем возвращая ее в исходное положение. — Я Чонгук! Кукачу! — подпрыгнул малыш, сотрясая свою корзинку и протягивая руку новому знакомому; щеки обоих мальчишек окрасились в красный от всех этих криков. — Пика! Тэхен громко рассмеялся, и Гуки последовал его примеру — просто два хихикающих ребенка на крыльце огромного дома. Тэ, наконец, вспомнил о манерах, и скрылся за дверьми дома, вскоре прибежав обратно с горсткой конфет, — Скиттлс, это же любимые чонгуковы конфеты! — которые опустил в корзинку Пикачу. Чонгук взглянул на него широко распахнутыми глазами. — Так много! — восторженно протянул мальчик, изумленно глядя на Тэхена. — Спасибо тебе! — Не за что! — внезапно Тэхен замолчал, а Гуки, наконец, заметил слегка красные глаза и хлюпающие звуки, что издавал мальчик. Щеки его блестели от влаги, и Чонгук, семилетний Чонгук, протянул руку, чтобы погладить тэхенову щеку. — Почему ты плакал? После секундной тишины Тэхен издал громкий всхлип и недовольно зашмыгал носом. — Я не плакал! — Чонгук знал, что он лжет. — Н-но, я очень… Я тоже хотел пойти за конфетами, но мой лучший друг заболел, и больше мне идти не с кем. А идти один я не хочу! — Тэхен в ужасе посмотрел на нового знакомого, его пальцы скручивали край черной футболки. Чонгук твердо кивнул и сжал губы, пытаясь повторить задумчивое выражение лица старшего брата в те моменты, когда младший спрашивал, можно ли ему поиграть в приставку хена (естественно, он всегда позволял). — Можешь пойти со мной! Будем Эшем и Пикачу, будем командой! — Т-ты уверен? Не хочу тебя беспокоить! — Тэхен сделал шаг назад, удивившись внезапному предложению и засмущавшись. — Все в порядке, я тоже один, — хихикнул Чонгук, одарив нового знакомого беззубой улыбкой. Его старший брат фыркнул, и мальчик на секунду подумал, будто услышал, как хен сказал: «А я кто? Невидимка?» Губы Тэхена внезапно растянулись в самую большую, самую прямоугольную улыбку, которую когда-либо видел Чонгук, и мальчишка побежал внутрь с криками: «Подожди минутку, я только спрошу у мамы! Просто стой на месте, я сейчас вернусь! Мамочка-а!» Чонгук был в восторге. Через пятнадцать минут малыш шел вдоль большой улицы за руку с Тэхеном, чья огромная улыбка по-прежнему озаряла все вокруг. Тэ вернулся к входной двери, держа за руку милую улыбающуюся женщину, которая спросила Чонгука, действительно ли он хочет взять Тэхена с собой, и малыш усиленно закивал. Вскоре подошел его хен и уверил, что присмотрит за обоими мальчиками, если женщина согласна отпустить сына, и Чонгук никогда не был настолько счастлив, что у него есть такой замечательный старший брат (он определенно заслужил много конфет, но Куки угостит его позже и только теми, что ему самому не понравились). У Тэхена была корзинка в виде паука с мягкими пушистыми лапами, совсем как у настоящего тарантула, что пугало Чонгука, но он был слишком стеснительным, чтобы сказать об этом, так что мальчик просто старался держаться подальше от этой вещицы. Он предложил новому знакомому немного конфет, выхватывая из своей корзины две горсти сладостей и бросая в корзинку-паука. Тэ светился от счастья, так что даже погладил Чонгука по макушке, и Гуки подумал, что ничего страшного, если немного его любимых конфет попали в тэхенову корзинку. Чонгук много узнал о мальчике, они много болтали, Тэ кривлялся, передразнивая других людей, придавая своему голосу смешное звучание, отчего Гуки смеялся до боли в животе. Все на улице с большими домами знали и обожали этого забавного мальчишку с квадратной улыбкой, так что давали им немного больше сладостей: мальчики звонили в дверь и, когда хозяин дома открывал, разыгрывали перед ним сценку с диалогом, придуманным несколькими минутами ранее. — Пикачу! Я выбираю тебя! Вперед! — верещал Тэхен, принимая самую геройскую позу и вытягивая перед собой руку с выкрашенным в красный мячиком для пинг-понга. — Пика-пика! — Чонгук улыбался во весь рот, демонстрируя два больших зуба, совсем как у кролика, и прыгая с ноги на ногу. Тэ все же сказал, что «на самом деле я плакал, прости, что соврал, Кукачу», а Чонгук покачал головой — все в порядке! — и позволил Тэхену потрогать свои ушки, чтобы подбодрить его. Они привели Тэхена домой в пол-одиннадцатого (что намного позже того времени, когда Чонгук ложился спать, но это же Хэллоуин, мама разрешила; он надеялся, что мама Тэ тоже была не против). Тэхен взял с него обещание, что мальчик обязательно навестит его на следующий день, чтобы вместе поесть любимые сладости и посмотреть Покемонов. Чонгук схватился своим мизинцем за тэхенов и кивнул. Гуки с хеном вернулся домой без пяти одиннадцать, родители уже ждали их на крыльце, с улыбками глядя на сыновей, и малыш побежал к ним, тряся в воздухе заполненной до краев корзинкой-тыквой. Он начал рассказывать о том, как завел нового друга, у которого есть сосед с собакой по имени Бини, и как ему разрешили погладить ее и поцеловать в мокрый нос. Мальчик сразу же спросил, может ли пойти завтра к Тэхену, чтобы поделиться конфетами, а ночью долго не мог уснуть, прокручивая в голове мамино «да» (естественно, если Чонхен его проведет). Чонгук тут же вооружился умоляющими глазами и взглянул на хена, который мгновенно сгреб малыша в медвежьи объятья, смеясь и говоря, что сможет отвезти его завтра к новому другу (и умалчивая о том, что пару дней назад встретил девушку, живущую как раз на той же улице). Несмотря на то, что изначально Куки планировал съесть конфеты сразу же, как придет домой, он засунул корзину со сладостями под кровать, чтобы уберечь себя от соблазна и поделиться ими завтра с Тэ. Прижимаясь лицом к окну, Тэхен наблюдал за тем, как Чонгук показался на углу их улицы, старший брат следовал за ним по пятам. Когда Гуки уже подходил к дому, дверь распахнулась и из нее вылетел мальчик, как и вчера сгребая малыша в свои объятия и крича ему на ухо: «Ты не нарушил обещание! Ненавижу тех, кто нарушает обещания!» Чонгук закивал и протянул свою корзинку, говоря: «Конечно, я даже про сладости не забыл!» Улыбаясь, Тэ провел мальчика в свой дом; хен вслед им сказал, что заберет брата через два часа и, развернувшись в другую сторону, ушел (старший брат вернулся весь покрытый румянцем, улыбка не сползала с его лица, и он взял с Чонгука слово, что младший не скажет ничего родителям — конечно, он будет молчать, ведь мальчик помнил, что Тэхен не любит тех, кто нарушает обещания). Тэхенов дом был намного, намного больше внутри, чем снаружи. Гуки стянул с себя ботинки и надел протянутые Тэхеном голубые тапочки с кроликами, а после прошел вглубь дома за другом, попутно озираясь вокруг с открытым ртом. На стенах висело множество портретов, полы были покрыты коврами (за исключением кухни; «конечно, это же кухня», — подумал про себя Чонгук). На кухне мама Тэхена «печет нам печенье!», она одарила Чонгука теплой улыбкой и попросила чувствовать себя как дома; мальчик кивнул и слегка поклонился в ответ, прежде чем быть утянутым куда-то другом. Тэ обвил пальцами его запястье и потащил в свою комнату, что располагалась наверху. Его детская была раза в два больше чонгуковой, а кровать была похожа на огромное облако. Чонгук сел на ее край, в то время как Тэ вылетел из комнаты, чтобы взять свою корзину со вчерашними сладостями. Вернувшись, мальчишка плюхнулся рядом с другом и перевернул свою корзинку над кроватью, вываливая все содержимое на одеяло. — Я ни конфетки не съел, хотя очень хотелось! — Я тоже! — Чонгук повторил действия Тэ и высыпал свои конфеты в ту же кучу. Упорно и медленно мальчишки начали делить конфеты, откладывая в сторону те, которыми собирались поделиться с мамой Тэхена и братом Чонгука; в конце концов оставшиеся конфеты были разделены между ними двоими. Но во время своего Поке-марафона ребята все же поедали конфеты не разбирая, из чьей они корзинки. Чонгук думал, что два часа — слишком короткий срок, ведь его новый друг такой веселый, а еще у него куча интересных игрушек, так что они договорились встретиться и завтра. И послезавтра. И послепослезавтра. На самом деле они провели друг с другом каждый день оставшейся недели. Так продолжалось, пока Чонгуку не пришлось пойти в школу, ведь «тебе нужно учиться, малыш»; конечно, он недовольно нахмурился, но ничего не поделаешь. — И как же мне теперь играть с Тэхеном? — надул он щеки, гоняя по тарелке кусок несчастной моркови. Мама цокнула языком, и малыш отправил морковку в рот. — Не переживай, Куки, уверена, что Тэхену тоже нужно в школу, — сказала мама, наливая в пустой стакан воду и улыбаясь. — Да и выходные никто не отменял, вы можете играть в эти дни. Чонгук понимал, что мама права, но что скажет на это Тэхен? На следующий день после вкусного завтрака мама отвезла его в школу. Она повесила на его плечи рюкзачок, погладила по голове, присела и поцеловала в лоб. — Куки, будь хорошим мальчиком, ладно? Слушай учителя и, если тебе захочется в туалет или что-то еще — скажи ему, хорошо? Чонгук поморщил нос (в основном из-за того, что мама общалась с ним, как с пятилеткой; и все же слезы обожгли уголки глаз: мысль о том, что он весь день проведет вдали от мамы, расстраивала, но теперь он большой мальчик, поэтому не должен плакать) и слегка кивнул, прежде чем поцеловать мамину щеку и направиться к огромным открытым дверям, следуя за потоком идущих внутрь здания детей. У входа яркой улыбкой и мягким голосом его встретил учитель, взяв малыша за руку и провожая в класс. В кабинете было полно детворы его возраста, детишки оживились, когда Чонгук вошел в класс, и вручили кубики, предлагая поиграть с ними. Учитель освободил его от рюкзака, чтобы мальчик свободно мог сесть на ковер и поиграть с ребятами до начала занятий. Им было весело вместе и Чонгук завел много новых друзей, но все же Тэхен оставался самым лучшим, и малыш не мог дождаться выходных, чтобы вновь встретиться с ним. Учитель подавал информацию медленно и внятно, чтобы малыши привыкли, так что Чонгук не особенно устал после первого урока. На перерыве его новые друзья, Югем и Донхек, позвали во двор поиграть в мяч, и вот Чонгук шел между ними и слушал их болтовню (а еще он узнал, что ребятам больше нравятся Дигимоны, чем Покемоны). Играть в футбол было очень весело, Югем заливисто смеялся каждый раз, попадая мячом по ногам Донхека, а Чонгук услышал знакомый голос, зовущий его по имени из толпы. Он повернулся и увидел маленькую руку, машущую ему, а после удивился, когда из толпы вынырнул Тэхен, а за ним круглолицый мальчишка с розовыми щечками и пухлыми губами. — Чонгук! — Тэ обнял мальчика, как делал это всегда, а после рассмеялся, когда наконец выпустил его из объятий. — И ты здесь? — Да, сегодня мой первый день, — взволнованно кивнул Куки, с любопытством поглядывая на мальчика, стоящего за спиной друга. — Ты тоже здесь учишься? — Ага, в третьем классе, — мальчик гордо расправил плечи, а на его губы легла квадратная улыбка. — О! А это Чимин-и. Это он заболел на Хэллоуин, помнишь? Ах, так жаль, что он все пропустил. Чимин подошел ближе, на лице его расцвела огромная улыбка и он протянул крошечную ручку в сторону Чонгука: — Привет, Чонгук-и! — Здравствуй, Чимин-и! — пожал его руку Куки. — Теперь я твой хен, — посылал в его сторону шутливый взгляд Чимин, но Тэхен вмешался в диалог. — О! Теперь вы двое друзья и все вместе мы друзья, это же очень-очень-очень круто. На следующий Хэллоуин можем нарядится Командой R! — Тэ захлопал в ладоши, а его широко-раскрытые глаза были похожи на блюдца, он внезапно обнял обоих мальчиков, но прозвенел звонок. — Пора идти, Тэхен-и, — Чимин дернул тэхенову руку и обернулся, посмотрев на Чонгука и улыбнувшись ему. — Еще увидимся, Чонгук-и! И зови меня хен! Мальчики скрылись внутри здания, а рядом остались Югем и Донхек, подталкивая мальчика вперед, чтобы тоже вернуться в свой класс. Чонгуку не пришлось искать Тэ или Чимина после уроков, они ждали его у ворот школы. За неделю он стал неотъемлемой частью компании этих двоих. Иногда они ловили его до того, как мальчик выходил из кабинета, и отправлялись на задний двор пообедать вместе на деревянных лавочках. Когда же Тэхен и Чимин были заняты своими делами третьеклассников (Чонгук не знал, что у них за дела), мальчик проводил время с Югемом и Донхеком, постепенно сближаясь и с этими двумя. Все шло легко и просто, Чонгуку это нравилось. Каждый Хэллоуин они были Эшем и Пикачу. Чимин же был то Броком, то Мяутом, то Сестрой Джой (когда им было по тринадцать, а Чонгуку одиннадцать, Чимин проиграл спор Тэхену: мальчишки пытались выяснить, кто съест больше мармеладных червяков; на следующий день Чимин мучился от болей в желудке, а перед входной дверью его ждал полный комплект костюма Сестры Джой). Чонгук и Тэ даже начали гордиться этой своеобразной традицией, старший настаивал на том, что их первая встреча должна запомниться навсегда. Гукки был абсолютно согласен, ведь Тэхен был его единственным лучшим другом, он его просто обожал (Чимин вроде как тоже был лучшим, но пока только наполовину: он все время норовил украсть яичные рулетики из чонгуковой тарелки, а в шестом классе, когда младший думал, что теряет голос, Чимин разыграл его, сказав, что единственное лекарство — съесть парочку дохлых муравьев; сюрприз — это был всего лишь пубертат). Наступила средняя школа, а с ней и подростковый возраст. Чонгук вырос привлекательным юношей, он знал это: с тех пор, как ему исполнилось тринадцать, школьницы в плиссированных юбках признавались ему в чувствах, оставляя в его шкафчике записки, разрисованные сердечками, и угощая шоколадом в День Святого Валентина (да и в обычные дни тоже). И все они благополучно отшивались, мальчик совсем не хотел никаких отношений. Со временем он начал стесняться ходить по домам в костюме Пикачу и выпрашивать сладости, так что в один день, когда они с Тэхеном бездельничали в его комнате, пока Чимин был на танцах, он решил ему об этом сказать. — Тэ, может, стоит прекратить ходить по домам в Хэллоуин? — начал Чонгук, пытаясь скрыть нервозность в своем медленном бормотании; он лежал на тэхеновой кровати, голова свисала с края, а сам он пытался удержать телефон в руках над своим лицом, иногда переводя взгляд со смартфона на Тэ. Тэхен, сидевший за столом и занимавшийся своими делами, повернул голову так быстро, что Чонгук испугался, что друг мог свернуть себе шею. — Что? Почему? — В смысле «почему»? Тебе уже пятнадцать, мне тринадцать, думаешь, людям не кажется это… странным? — Чонгук принял сидячее положение и сфокусировал свой взгляд на Тэхене, сморщившем нос. — Ладно, возможно, — размышлял Тэхен, прокрутившись на стуле несколько раз, прежде чем посмотреть на друга (Чонгук, кажется, видел печаль в его взгляде, но предпочел не говорить об этом). — Окей, давай прекратим это делать. Тэхен сверкнул улыбкой, не отразившейся в его взгляде и не такой квадратной, какую привык видеть Чонгук; если что и не изменилось, так это то, как Чонгук замечал каждую мелочь. Кажется, эта ситуация забылась, когда Тэхен позвонил ему в три часа утра за неделю до Хэллоуна. Чонгуков телефон разрывался песней о покемонах где-то среди подушек и одеял, и парню потребовалось некоторое время, чтобы наконец, доставая из самых недр постели, прижать холодный пластик к уху и ответить со сбившимся дыханием: «Алло?» — Куки! — голос Тэхена до того бодр, что динамик телефона немного затрещал. — Тэ, ты в курсе, что сейчас три часа утра, почему не спишь? — Чонгук пытался сделать все возможное, чтобы говорить членораздельно, однако не был уверен, что Тэхен хоть что-нибудь понял из его бормотания, поскольку сознание младшего все еще пребывало в глубинах бессознательного. — Ты же говорил о нежелании собирать конфеты на Хэллоуин, верно? И я только что проснулся с потрясающей идеей. Придешь завтра после школы? Пожалуйста? Чонгук старался не портить тэхеново возбужденное настроение, потому как все еще всерьез обожал этого мальчишку. Младший кивнул, а после, вспомнив, что собеседник его не видит, сказал: — Да, как и всегда. — Спасибо-спасибо-спасибо! Ты не пожалеешь! — радостно окончил разговор Тэхен. И Чонгук правда пытался уснуть, но голос друга в его голове звучал настолько отчетливо, а последние слова пробирались в самые глубокие расщелины разума. Он даже не мог понять, почему это не позволяло ему уснуть, пока внезапно часы не показали семь утра, а комнату оглушил стук в дверь и голос матери, спрашивающей, собирается ли сын в школу. — Люблю тебя, Куки! Скоро увидимся Этими словами Тэхен закончил их ночной телефонный разговор. Период перехода из средней школы в старшую не позволял Тэхену и Чимину проводить много времени с младшим. Все больше заданий, больше требований, забитый занятиями график, теперь Чонгук не мог встречаться с ними так часто, как это было раньше. Оно и к лучшему, думал парень, ему давно следовало начать общаться с одноклассниками. Донхек и Югем всегда звали его в свою компанию, так что Чонгук теперь большую часть времени проводил с этими двумя, легко вливаясь в их дуэт. Тэхен и Чимин отошли на второй план, и Чонгук старался не обращать на это внимание. Младший чувствовал себя странно, стоя перед дверью дома Тэ, предварительно постучав, и буравя взглядом носки собственных кед. Непонятное чувство росло внутри него, но что это, он понять не мог; дверь открылась быстрее, чем мальчик успел что-либо подумать, а плечи обвили тэхеновы руки, прижимая к себе. — Куки! — Тэхен встретил его раскрасневшимся лицом, взлохмаченными волосами и привычной прямоугольной улыбкой, и Чонгук расслабился. Это всего лишь его друг. — Тэ, что случилось? — поднял бровь Чонгук, замечая, что на Тэхене все еще его школьная форма, местами покрытая пятнами пыли и почти целая. — Входи быстрее, мне нужно тебе кое-что показать, — проигнорировал вопрос старший, обвив пальцами запястье друга и втаскивая его внутрь. Младший быстро стащил с себя обувь, а Тэхен продолжал тянуть за собой торопливо натягивающего на ноги тапочки Чонгука по бесконечным ступеням вверх (иногда Чонгук забывал, насколько Тэхен богат и что его дом — огромный трехэтажный особняк). К концу подъема оба мальчика тяжело дышали, но Тэхен не сдавался и вновь дернул младшего за запястье, прежде чем открыть единственную, как заметил Чонгук, на всем этаже дверь. Тэ снял свои тапки и сказал сделать другу то же самое, а после подтолкнул его в темную комнату. — Здесь как-то темновато, что происходит? — его встретила тишина, а Тэ лишь опустил ладони на его плечи, направляя Чонгука в темной комнате. У младшего не оставалось выбора, кроме как слепо следовать (иногда ошибочным) указаниям Тэхена. Первое, что почувствовал Чонгук — под его ногами что-то очень мягкое. «Что-то» похожее на цветы хлопка, слегка щекочущее ноги и вызывающее приятные ощущения. Вторым ощущением было то, что воздух здесь холодный, будто на вершине горы, окруженной деревьями. Третьим он почувствовал отсутствие тэхеновых рук, что направляли в темноте, на его плечах, но после Чонгук услышал мягкие звуки шагов рядом с собой. В комнате стояла успокаивающая тишина, пока не раздвинулись тяжелые шторы, наполняя помещение звуком металлического скрежета колец о карниз; сквозь окна внутрь пробился золотой свет. Вид снаружи был потрясающим. Вдали мерцали желтые огоньки, а с того места, где он стоял, вдали были видны ряды зеленых гор; горизонт усеивали дома различных цветов. Небо словно акварельный холст, расписанный розовыми, апельсиновыми, синими и желтыми оттенками, поражало воображение. Это было прекрасно. Четвертым, что почувствовал Чонгук — взгляд Тэхена, чье лицо солнечный свет мягко окрашивал в золотой; его глаза сияли, отражая заходящее солнце, а на губах расцвела улыбка. Он посадил Чонгука на ковер, покрывающий практически весь пол в этой комнате, и уселся напротив, пытаясь начать разговор о том, из-за чего он позвонил ему сегодня утром. — Тебе нравится здесь? — глаза ожидающе смотрели на младшего, который был все еще очарован открывшимся перед ним видом. — Да, снаружи так красиво, — выдохнул Чонгук, облизывая сухие губы и переводя взгляд на друга. — Зачем мы здесь? — Помнишь, ты сказал, что не хочешь заниматься всей этой детской херней в Хэллоуин? — он откинулся назад, опираясь рукой на ковер, а другой размахивая в воздухе. — И я подумал: ладно, как еще мы можем отпраздновать? И тогда в голове всплыл чердак. Я спросил у мамы, можно ли туда подняться, она позволила, а потом я вспомнил про этот огромный старый ковер, пылящийся в кладовке, — он ласково погладил ворс свободной рукой. — И мне пришла идея! Вот же она, новая традиция, которую мы будем соблюдать. Чонгук фыркнул, более чем удивленный сентиментальными ценностями Тэхена, и, сев в ту же позу, что и друг, склонил голову на левое плечо. — Традиция? — Ну, конечно. Типа, будем приходить сюда каждый Хэллоуин и наблюдать за людьми снаружи? Или горами? Эмм… О! Придумал! — Тэхен резко сел и поднял вверх руку, указывая куда-то на улицу. — Облака! Смотри, разве они не красивы? Обожаю облака, особенно в это время суток. И это же весело, Чонгук, смотри! Вон то похоже на собачье дерь… то есть на собачью какашку! А ночью вспыхнут звезды, и мы будем смотреть на их мерцание, это будет так прекрасно, Чонгук… Чонгук давно отключился от того, что говорил Тэхен, лишь смотрел на него широко распахнутыми глазами, щеки его покрылись алым румянцем, а в голове всплыла сцена, как Тэ тащит этот огромный ковер по бесконечной лестнице лишь для того, чтобы сохранить их традицию отмечать Хэллоуин вместе. И да, Тэхен выглядел очень мило. И младший правда очень сильно любил его. Особенно в это время суток. Ведь скоро звезды будут отражаться в тэхеновых глазах, и Чонгук будет наблюдать за их мерцанием. И красивее в его жизни уже ничего не будет.