Верни мне мою ненависть

— Аптечка на кухне? Серьёзно? — Доминик скептически поднял бровь, а я лишь пожала плечами, не понимая причину его удивления. Больше он ничего не спрашивал, но мне показалось, что он посмотрел на меня как на ненормальную, а потом вышел из гостиной в поисках каких-нибудь лекарств от боли в горле и кашля. Я смирно лежала на диване и боялась лишний раз вдохнуть, потому что всё происходящее было для меня совершенно недосягаемой сказкой, и верить в неё я просто отказывалась. В какой-то момент мне даже захотелось встать и подойти к нему, потыкать в него пальцем или ущипнуть, чтобы убедиться, что он живой и настоящий, но я быстро выметала эти мысли из своей и без того больной головушки, потому что Доминик и так смотрит на меня таким взглядом, каким смотрят на сбежавшего из психушки. Я покорно лежала и смотрела в потолок, как вдруг из кухни раздался жуткий грохот. Я вздрогнула и, едва не запнувшись в собственных ногах, побежала на источник звука, даже не представляя, что могу там увидеть. Но когда на дрожащих ногах зашла на кухню, чуть не прыснула от увиденной картины: шкаф, расположенный над плитой, был раскрыт и висел несколько косо, чем должен, рядом с ним стояла высокая тушка Доминика и тянула к этому шкафу руку, а на полу валялся мешок муки, всё содержимое которого было не только на полу, но и на парне, что стоял и не двигался. — Извини, я просто подумал, что аптечка может быть там… Я всё уберу, — впервые в жизни я увидела, как Доминик смутился и даже слегка покраснел. Да, может я и не наблюдала за ним, но прекрасно знаю, что его эго настолько огромное, что он ни за что не позволит себе извиниться перед кем-то, только если этот «кто-то» не является его лучшим другом или просто близким человеком. А это всего лишь я, всего лишь Энн… — Не волнуйся, я сама уберу, — я закрыла рот рукой, чтобы не рассмеяться, и начала наклоняться, но врезалась в Доминика, который одновременно со мной потянулся за мешком муки. — Ой. Теперь я уже не могла сдержать свой смех и смеялась во весь голос, поглядывая на растерянного Доминика, который, видимо, пытался понять, задыхаюсь я или это такой смех… Горло болело, но я никак не могла успокоиться, то и дело прокручивая всю эту ситуацию в своей голове. — Ты ненормальная, — подытожил он, когда я замолкла, и закатил глаза. Только вот замолчала я не просто так… Я судорожно начала хвататься за горло в попытках выдавить из себя хоть слово, но ничего не получалось. Я просто как рыба открывала рот и хрипела. Доминик, видимо, заметил это, потому что подлетел ко мне и грозным голосом приказал открыть рот. Это звучало слишком серьёзно, поэтому я не стала даже спорить и подняла голову к нему, пошире раскрыв рот. — Мы ведь только познакомились, гном, — он засмеялся, а я ещё несколько секунд простояла так, ничего не понимая, а потом ударила его по плечу, но, кажется, он даже не заметил этого и продолжал смеяться, довольный своей шуткой. Это было так обидно, что я просто развернулась и пошла в свою комнату, наплевав на этот жуткий беспорядок и гогочущего Доминика, который даже не заметил моего ухода. В комнате, на вечно расправленной кровати, лежал Батон, и я почти бомбочкой прыгнула к нему, взяв на заметку, что так делать точно не нужно, потому что кровать подозрительно заскрипела. Кот, явно недовольный тем, что его потревожили, потоптался по мне и лёг рядом, а я закрыла глаза и сделала вид, что сплю. Почему-то я была уверена, что Доминик придёт сюда, и так и и случилось. Через несколько секунд в дверь постучались, но я промолчала, потому что голос так и не возвращался ко мне, и спустя пару секунд дверь приоткрылась, а в ней показалось лицо Доминика, который любопытно глядел на меня. — Можно? — спросил он, а я кивнула и ещё раз разозлилась на него, сама не понимая почему. Доминик вошёл в комнату и прикрыл за собой дверь. В этот момент мне почему-то стало стыдно за вечный беспорядок: упаковки от чипсов и фантики от конфет разбросаны по столу, а некоторые даже валяются под ним, учебники и тетради раскиданы по всей комнате из-за моих психов, когда я не могу понять очередную тему, вещи беспорядочно висят на стульях или просто валяются рядом со шкафом… Я нащупала рукой фантик от шоколадки, который затерялся в одеяле, и спрятала его под подушку, а потом натянула улыбку, надеясь, что Доминик не обратит на этот беспорядок никакого внимания. — А у тебя здесь красиво, — на моё удивление он подошёл к стене, увешанной фотографиями и плакатами, и улыбнулся так, что я даже издалека увидела его ямочку. Я уже успела несколько раз расслабиться, когда поняла, что он не будет осуждать меня за бардак, как вдруг парень начал подходить ко мне и хитро улыбаться. Клянусь, я видела чёртиков в его глазах. Сама не знаю почему, но я так перепугалась, что чуть не вжалась в стенку, и укрылась одеялом с головой, затаив дыхание. Через пару мгновений по бокам от моей головы приземлились руки парня, а я попыталась вскрикнуть, но получилось нечто, похожее на хрюканье. Я снова закашлялась, а Доминик лишь рассмеялся и резким движением стянул одеяло, отбросив его в сторону. Этого я не ожидала никак и вцепилась зубами в его руку, которая находилась рядом с моим лицом. Я не совсем понимала, зачем делаю это, просто так мне казалось, что он меня точно не тронет. — Недоросток, я, конечно, наслышан о твоих странностях, но чтобы настолько… — Доминик прыснул, а я отпустила его руку и обиженно нахмурила брови, отворачиваясь в сторону. Порой я представляю свою жизнь, если бы мой рост был хотя бы на десять жалких сантиметров больше, или если бы подростки не были такими жестокими… Наверное, надо мной бы не смеялись и не ставили свои сумки и портфели, когда я прохожу мимо столиков в столовой, может быть кто-нибудь даже шептал мне правильные ответы, когда я стою около доски на математике, может меня бы даже приглашали на свидания, в кафе, кино… Так грустно осознавать, что люди цепляются за то, что ты в себе изменить никак не можешь: рост, разрез глаз, размер ноги и ещё много-много подобных вещей. Даже сейчас рядом со мной сидит парень, который не перестаёт говорить про мой рост, а я даже не могу прогнать его, чтобы побыть одной. — Эй, ты в порядке? — Доминик наклонился ко мне, а я вздрогнула и сильнее вжалась в стенку. — Не бойся, я не преследую цели сделать тебе больно. И вообще, я тут тебе чай принёс, может хотя бы голос вернётся. Я выпучила глаза и переводила взгляд то на кружку, которую Доминик, оказывается, всё это время держал в руках, то на самого парня. Конечно, было бы крайне глупо отказываться от такого, поэтому я взяла кружку обеими руками и сделала маленький глоток, чтобы убедиться, что это точно чай. По телу начало разливаться тепло, и я даже нахохлилась, прижимая кружку к себе ближе. Только сейчас я поняла, как сильно замёрзла, и насколько холодные у меня руки. Я сделала ещё один глоток, второй, третий, а Доминик всё это время сидел и с улыбкой смотрел на меня. Краем глаза я заметила, как Батон улёгся к парню на колени, а тот начал гладить его, и сначала на меня накатила волна ревности, а потом я поняла, что мне почему-то приятно видеть это. — Я бы сказала, что удивлена, потому что Батон обычно никого к себе не подпускает, но это не так. Он очень ласковый. — Как ты живёшь с такой хозяйкой, друг? — Доминик обратился к коту, а я закатила глаза и поставила кружку на тумбочку рядом с кроватью. — Спасибо. — М? — парень непонимающим взглядом уставился на меня, а сделала глубокий вдох, понимая, что мне придётся произнести это слово ещё раз. — Спасибо за чай. И… за то, что пришёл, — я сказала это так быстро, что мне стало ещё более неловко, чем было до этого, и отвела взгляд, но я чувствовала, что Доминик продолжает смотреть на меня. — А злобная коротышка умеет быть вежливой, да? Я в очередной раз закатила глаза и убедилась в том, что он настоящий придурок. Только мне начало казаться, что он на самом деле не такой, каким кажется, как он берёт и рушит эти мои убеждения и предположения. — Я не коротышка, — мне показалось, что я сказала это очень тихо, но Доминик усмехнулся и посмотрел на меня взглядом, который я назвала бы «Ну да, конечно». — И вообще, раз я такая маленькая, расскажи мне сказку. Я была уверена, что Доминик растеряется, но вместо этого он улыбнулся так, что я поняла — он принял мой вызов. Двумя руками он взял меня за плечи и уложил на кровать так, как на ней должны лежать нормальные люди, и подоткнул одеяло, а сам сел на стул, который придвинул к кровати, и похлопал по своим коленям, приглашая Батона запрыгнуть на него. Всё это время я молча наблюдала за каждым его действием и не переставала удивляться. Мне даже начало казаться, что этот человек — сплошная неожиданность. Каждый раз, когда я ожидаю увидеть или услышать что-то от него, он делает или говорит всё с точностью до наоборот, чем я себе это представляла. — Жила-была на свете маленькая девочка по имени Катерина, — я распахнула глаза ещё шире, когда Доминик действительно начал рассказывать сказку, но он одним взглядом заставил меня лечь на подушку и внимательно слушать. — Она жила обычной жизнью, такой же, как и миллионы людей. Но в один миг всё изменилось — злая волшебница заколдовала девочку, и теперь все видели не её красоту, доброту и искренность, а её страхи и переживания. Катерина пыталась поговорить с людьми, которых считала своими друзьями, но и те отвернулись от неё, как отвернулись все… Доминик смотрел на меня и продолжал рассказывать, и в какой-то момент мне показалось, что слушаю я совсем не сказку, а его голос. Такой тёплый бархатный голос, который, как мне показалось, можно сравнить с горячим чаем с молоком и ягодами. Мне совсем не нравилось то, что я думаю об этом, но я ничего не могла с собой поделать. Я просто слушала, пока в какой-то момент не начала проваливаться в сон. — Ты очень необычная, Энн, — не знаю, приснилась мне эта фраза или нет, но больше я не слышала ничего. Открыть глаза меня заставил только стук в дверь. Я недовольно поёжилась в кровати, понимая, что нужно вставать, и с недовольным лицом открыла дверь, за которой стоял мой папа. Он обеспокоенно посмотрел на меня и виновато улыбнулся. — Я разбудил тебя? — Нет-нет, всё в порядке. Я уже проснулась, просто всё никак не могла заставить себя встать. — Мама сварила тебе суп, так что если хочешь, спускайся, поужинаешь с нами. Я пообещала папе, что через несколько минут буду, и закрыла за ним дверь, думая о том, что произошло после того, как я уснула. Может, Доминик мне просто приснился, как и то, что он весь в муке стоял посреди комнаты, принёс мне чай, рассказал сказку… Я подошла к зеркалу и глубоко вздохнула, расчёсывая свои волосы, которые успели превратиться в гнездо для голубей. — Пойдем, Батон, нам нужно подкрепиться, — я подняла кота на руки и спустилась к родителям. — Привет, мам… Улыбка невольно сошла с моего лица, когда я увидела, как женщина с непривычными для меня распущенными волосами держалась за голову, а когда увидела, как я вошла, сделала вид, будто всё в порядке. — Милая, как ты себя чувствуешь? Заболела после ночи на улице, да? Садись, я сварила тебе супчик, может станет легче. Я не стала задавать вопросы и просто покорно села за стол, думая о том, что же происходит с ней, и почему она не хочет поделиться со мной этим. Во время ужина в комнате висела неловкая тишина. Никто не решался заговорить, только лишь папа пару раз спросил меня о том, как я себя чувствую, а я отмахивалась, говоря, что со мной всё в порядке. Мне хотелось, чтобы это поскорее закончилось, поэтому я быстро помыла за собой тарелку и убежала в комнату, где укуталась в одеяло и уставилась в потолок. Впервые за долгое время я чувствовала одиночество, такое напрягающее, что мне хотелось завыть, но вдруг на столе что-то запищало, и я буквально подлетела с кровати, когда поняла, что это мой телефон. — Значит, это был не сон, — улыбнулась я, понимая, что Доминик действительно был здесь.